Помоги проекту - поделись книгой:
Степан Мазур
Слёзы солнца
(Цикл Скорпиона – 1)
Посвящаю книгу матери. Любимому, родному человеку, который сумел ответить на вопрос своей жизни. Ты никогда не сдавалась и не опускала рук. Живи же долго и счастливо, а я тоже когда-нибудь найду свой ответ.
Люблю тебя, мама…
Часть 1
Преодоление
Пламенеющий меч, иначе – Фламберг,[1] взвился в воздух, играя на солнце загнутыми гранями. Русский меч оруженосца витязя Славы{1} подался на встречу. Он был более лёгким, полутороручным, так похожий на бастард,[2] и без проблем хватался одной или двумя ладонями, добавляя к рукояти, хват за пяту.[3] Длинное лезвие позволяло достать врага с расстояния, дол[4] делал клинок более лёгким и быстрым. Скорость и лёгкость играли решающее преимущество. Прямой клинок с обоюдоострыми лезвиями не пускал в небо солнечный зайчик, как его оппонент. Не слепил обладателя – был зачернён, вороненый на сталь.
Клинки встретились, высекая искры. Оба хозяина мечей отступили, готовые к новой атаке. Светловолосый, тот, что держал фламберг, тяжело дышал, грудная клетка ходила ходуном, голая спина блестела на солнце крупными каплями пота. Длинные светлые волосы на лбу слиплись, кончики и вовсе все в веточках, листьях, мелком соре. Хозяин локонов не раз катался по земле. Глаза смотрят остро, по-звериному, выискивая брешь в обороне противника. От тяжести двуручника болят запястья, ломит плечи, ступни работают с тройной нагрузкой, балансируя тело назад, чтобы не уткнуться носом в землю.
За спиной носить пять килограммов – как нечего делать, а махать им на вытянутых руках больше пяти минут очень сложно, но зато никакие гири, штанги и, все вместе взятые тренажеры не смогут дать телу таких выносливых, крепких мышц. Работают все части тела, от ступней ног, до ликующего выражения лица, воина.
Второй боец, вихрастый и длинноволосый, немного опустил три с лишним килограмма чёрного булата пониже. Ветер, играясь, подхватил локоны цвета ночи, затрепетал, как флаг “Весёлого Роджера” на пиратском судне. Веки опустились. Скорпион всем видом показал противнику нападать.
Обладатель фламберга взревел, как разъяренный кабан и кинулся на противника, нанося рубящий удар сверху. Меч оппонента взлетел навстречу, выбивая клинок из ослабевших рук, но блондин и потеряв меч, не остановился. Всё-таки меч – это не то, что можно быстро повернуть. Кинулся на врага с голыми руками, сшибая с ног.
Оба покатились по траве, сотрясая воздух богатырским смехом.
– Ты бы ещё Слэшера попросил отца достать! И так, вон руки мелкой дрожью, как будто гусей крал. – Усмехнулся Скорпион, скидывая брата с себя.
– Это английский двуручник длинной до двух метров, что ли? – Леопард откинулся на траве, запрокидывая руки за голову.
– Ещё и весил до восьми килограмм. Ими рубились только самые могучие из рыцарей. Западных. Хотя какие они могучие, если у наших воевод меч легче пуда считался детским. – Сергей с лязгом загнал меч в ножны. Рукоять обдала приятной прохладой – понравилась тренировка, одобрил.
– Ты бы лучше вспомнил, сколько весили палицы богатырей. А то и вовсе деревья с корнями вырывали, да так вместо дубин и бились. – Сёма обернул фламбер кожаной тряпицей – так как ножны на него с изогнутым лезвием не налезали – стянул крепким чёрным шнурком и повесил за плечи на кожаную перевязь.
– Ну и нашёл бы Скъявону – меч далматских славян. И полегче и побыстрее. Или ты на вырост брал? – подначил чернявый.
– Ты же этим машешь, как хворостинкой, а я что, на другой грядке рос? – возмутился блондин.
Босые ноги ступали по мягкому зелёному ковру. Шли к дороге, к мотоциклам, разогретые тренировкой, когда со стороны лесной стоянки послышалось:
– Эй, пацаны, руки за голову! Мечи-то боевые! Холодное оружие! – Из-за кустов выполз помятого вида милиционер со страшным пистолетиком системы “Макарова”.
Сергей медленно повернулся к названному брату:
– Вопрос на зацепку: какого чёрта в лесу делать милиционеру? Улики ищет?
Леопард поскрёб подборок, выдал:
– Может, новый подвид: милиоционерус таёжнус?
– Руки за голову! Лицом в траву! – Брызгал слюной таёжный милиционер. Глаза от гнева вылезли из орбит.
Скорпион развёл руками, спокойно заговорил:
– Слушай, мужик. Мы что, с мечами на медведей охотимся? Или белок истребляем? Мы просто тренируемся. Словно гирей махать. Ничего страшного. Заточенные лезвия? Так мы не первый год рубимся. Расслабься. Спрятанные заточки в рукаве куда опасней. Их не видать. А этих друзей более метра так просто не спрячешь. К тому же они на перевязи за спиной. Пока достанешь, пока нападёшь. Да и никакой ребёнок случайно не поранится. Даже если захочет. И место безлюдное. Чего прицепился?
– Где логика? – Подхватил блондин. – Если бы мы были самыми злостными преступниками, то носили бы в рукаве как минимум гранатомёт. А это оружие для духа, а не для…
Милиционер выстрелил в воздух, закричал. Хлопок разлетелся по лесу эхом, спугнув птиц и мелких грызунов.
– Именем конституции…
– …инопланетной федерации – прервал Леопард. – Да брось ты. Законы жизни и законы на бумаге всегда различны. Или ты тоже винтик системы? Палец от дупла отличишь? Или в школе милиции не учили? Кстати, всегда хотел спросить, почему “школа”, а не “институт”, “академия” или хотя бы какой-нибудь захудалый “университет”? – Сёма, не поворачиваясь к брату, послал астральный диалог[5]
Помятый милиционер навёл пистолет на Сёму, по лицу стража порядка расползлась странная ухмылка, глаза загорелись чем-то звериным. Губы задрожали от предвкушения, с нижней капнула слюна. Рука с пистолетом задрожала, вторая уже расстегивала пуговицы на рубашке. Прицелился в ногу, палец напрягся…
– Да откуда вы, мать вашу, берётесь?! – Скорпион поднырнул под руку, выбивая пистолет. Пинком по чашечке повалил на землю, сел сверху.
Сёма достал из-за пояса чёрную рацию, нажал тугую кнопку:
– Приём. Леопард базе. Приём…
– Вас слышим, приём.
– Сравните описания: карие глаза, короткая причёска, средний рост, под правым глазом шрам. Приём.
– Вас понял. Всё сходиться. Закатайте рукав правой руки. Приём.
Скорпион разорвал таёжнику ткань на рукаве рубашки, оглядел руку: область вены покрыта синюшным оттенком, мелкими чёрными точками исколота вся кожа.
Сергей кивнул Сёме, тот потянулся к рации:
– Всё, сходиться, приём. Повторяю, всё сходиться. Приём. Цель: “Лесной охотник” у нас. Зафиксировано неоднократное применение наркотических средств. Фальшивая форма работника органов правопорядка. Ждём команды. Приём.
– Вас понял, запрашиваю. Приём. – Рация умолкла.
Леопард опустил руку. На мразь под братом смотрел без тени жалости. Грязь она и есть грязь. Либо смываешь, либо заражаешься. Без вариантов.
Скорпион ткнул пальцем меж рёбер маньяка, обронил:
– Ну, давай, поведай о своих баках перед переплавкой. Вы это любите. Ты не первый…
Маньяк в фальшивой форме бешено захохотал, попытался вырваться. Чернявый снова ткнул меж рёбер костяшкой, отбив дальнейшее желание сбежать.
А маньяка прорвало. Полилось, как из канализации:
– Семеро! Пять мальчиков и две девочки! Маленькие, свеженькие, чистенькие! О, как я их…
Скорпион без замаха врезал в челюсть. Белёсое крошево со сгустками крови полетало на траву.
– По нашим данным, жертв было пятеро. Надо бы службу наводок подкорректировать. – Вздохнул Сёма. В руках запищала рация. Ответил. – Леопард слушает. Приём.
– Индиго 1, 2. Скорп, Лео, данные подтверждены. Повторяю. Данные подтверждены. Приём.
– Вас понял, конец связи…
–
Скорпион повернул маньяка к себе лицом:
– Будешь в аду, передай своим первое правило антисистемы: нарки, маньяки и предатели отправляются на переплавку сразу же, едва обнаруживаются.
Сёма потянулся к перевязи меча, Сергей остановил:
– Не марай благородное оружие. Не заслужил…
Лео кивнул, поднял с земли пистолет.
Выстрел повторно прокатился по лесной полосе, затухая на окраине.
Блондин поднял глаза к небу, там всё так же красиво, всё те же облака, летают птицы, на горизонте виднеются пики гор, светило светит всё так же ярко и добросовестно, позволяя людям жить. Людям, а не нелюдям.
Скорпион положил руки на плечи, обнял братишку:
– Пойдём Сёма, жизнь ждать не будет. Война забирает всех лучших: героев, мудрецов, пророков… А вот такие сидят в тылу и гниют. Зачистка нужна не на границах, она нужна здесь, внутри. Нет порядка внутри – никакая армия не спасёт.
Сёма посмотрел в большие зелёные глаза друга, улыбнулся:
– Пусть живут лишь достойные жить…
Скорпион подхватил. Оба возгласа разлетелись по лесу:
– … во все времена!!!
Сон улетучился, как мимолётное видение. Красочный, какой не может быть жизнь. Незнакомые лица, картинки, звуки. Словно пережевал всё наяву. Тяжело и жалко возвращаться в реальный мир. Сознание цеплялось за край сна изо всех сил, но режущий свет больничной лампы сделал своё дело. Ударил по глазам, отрезая отступление.
Тупая боль пробила заслон век и ворохом песка пробежалась по зрачкам. Испуганный мальчишка, прячась от света, натянул одеяло по самую макушку.
Одеяло полетело на мокрый пол. Зычный командирский голос технички объявлял подъём по всей строгости скверного характера. В детском больничном отделении объявлялся приход утра.
Прекрасное начало нового дня для мальца неполных шести лет. Нет времени печалиться о несбывшихся ночных грёзах.
Сергей мигом влез в майку, шорты. Не глядя, натянул грязные старые тапочки. Всего на два размера больше – большая удача для бесхозного больничного заключённого.
Шоркая обувкой, мальчик приблизился к ржавому крану. Мутная хлорированная вода тонкой струйкой потекла меж пальцев. В замусоленное зеркальце на пациента по фамилии Корпионов смотрело осунувшиеся лицо шестилетнего парнишки. Нехватка кислорода, витаминов, извечные приёмы ненужных лекарств и чуждые организму уколы выстроили за два года из абсолютно здорового малыша, дряхлого старца с мешками под глазами и почти убитой волей к жизни. Искра с верой в будущее едва тлела на дне.
Всё начиналась совсем не так. Были родители: мать и отец. Вполне состоятельная чета Корпионовых. Сергей был единственным ребёнком в семье. Ему пророчили большое будущее с добрыми и любящими родителями, дальними родственниками, многочисленными друзьями семьи, что клялись в дружбе и преданности до гробовой доски. Московские связи уже пророчили ребёнку престижную школу, ВУЗ, хорошую работу. Планы шли далеко вперёд… Если бы не излом судьбы. В автомобиль, где ехали родители маленького Сергея, на огромной скорости влетел КАМАЗ. Пьяный водитель не заметил, что движется по встречной полосе. Автомобиль сложился гармошкой, оставив жизнь лишь мальчугану четырёх неполных лет. После аварии, когда встал вопрос об усыновлении, как по мановению волшебной палочки пропали родственники, исчезли друзья. Маленький Серёжа остался один, лишённый всего до совершеннолетия, кроме фамилии. Усиленное лечение в больнице подсказывало крохотному сознанию, что до таинственного совершеннолетия дожить будет сложнее всего… Сергей учился размышлять с раннего детства, подмечая детали замкнутого мирка. Он чувствовал себя не таким, как все, но объяснить этого не мог, как и никто другой вокруг. Любые вопросы натыкались на стену непонимания. Никто не собирался утешать и жалеть, с презрением относились к больничному оборванцу. Мальчик понимал, что помощи ждать неоткуда, давно смирился с тем, что каждый день пациентов навещают родные и близкие, а его никто. Постепенно привык к постоянному одиночеству среди больничной суеты и голоду.
На вчерашнем обходе врачей Сергей узнал, что переводится в детдом. По решению докторов он больше не может занимать койко-место, и вылечен от всех тяжёлых болезней раз и навсегда. А иммунитет как-нибудь восстановиться. Со временем. В голове завертелся калейдоскоп новых мыслей. Никогда ранее не думал об этом. Если детдом – то место, о котором он много раз слышал от мальчишек, которых направляли оттуда на лечение, то попадать в этот самый дом совсем не хотелось. Не на день, не на неделю – там придётся жить до совершеннолетия. Двенадцать лет в месте, о котором с ужасом рассказывают пациенты. Двенадцать лет в месте, которое ещё хуже больницы.
– Надо бежать, – услышало отражение в зеркале шёпот мальчика. Он сам испугался своих мыслей. – Бежать, – вновь прошептали обветренные губы, что шелушатся совсем не от ветра.
Сергей уныло посмотрел на свои тапки. Пусть на улице и тёплые весенние денёчки, но в такой обуви далеко не убежишь. Даже забор не перелезть – охранники на чеку.
– Отойди, шпендик, – раздался голос над ухом, и весомая рука оттолкнула от умывальника.
Десятилетний новенький мальчик. Только вчера положили в отделение, а ведёт себя как король. Прикидывается новым боссом.
Серёжа считал, что короли и боссы не ревут в подушку ночью, зовя маму. А этот здоров, как молодой бычок и ревёт белугой. Ладно бы от боли, а от тоски. Да что он вообще понимает о тоске? Думает, ему хуже всех? Как бы не так.
Сергей набрал в ладошки воды. Пора проучить бычка, пусть не зазнаётся. Новоявленный “босс” за спиной попытался пнуть упрямого малолетку, но широким замахом захватил лишь воздух. Сергей извернулся, подбросил воду над “бычком” и по закону гравитации холодный душ душистой хлорки потёк за шиворот.
Корпионов, улыбаясь, вылетел в коридор, хлопнув дверью до грохота вставленного стекла. Палата взорвалась смехом от рёва новенького. Он, конечно же, врезался в закрытую дверь. Чертыхаясь, дёрнул на себя. За это время Сергей успел отбежать на приличное расстояние. Взял форсаж, разгоняясь до максимальных способностей тапочек.
За спиной слышались проклятья. Сергей растерял тапочки, шлёпая босыми ступнями по холодному полу. Оба мчались по коридору долгие четыре секунды, пока рёв уборщицы и замах половой тряпки не оповестил о прекращении погони. На шум с поразительной быстротой примчалась медсестра, завопила. Эхо покатилось по всему коридору:
– Корпионов! Опять ты? Будешь на посту пол дня по стойке смирно стоять, пока я домой не уйду!
Сколько раз он слышал одни и те же слова, отбывая наказания за мелкие шалости или за чужие погрешности. Никто никогда не пытался разобраться, в чём действительно дело. При малейшем шуме в отделении, на посту, словно оловянный солдатик, стоял именно Серёжа.
Второй час дежурства на посту в качестве оловянного солдатика Сергей воспринимал как тренировку на выносливость. Ещё чуть-чуть, ещё немного. Вот-вот медсестру сменит другая, и он получит свободу. А пока стоило придумать, как утихомирить свирепого соседа по палате. Он все это время вьётся возле поста. Ждёт, пока исчезнет медсестра. Не привык, что некоторые дают отпор.
– Слышь, малый, – зловеще прошептал каратель, привлекая внимание.
Едва Сергей повернул голову, “бычок” показал кулак. Жестикулируя, рассказал во всех подробностях, что сделает с жертвой, едва тот уйдёт из-под присмотра медсестры. Если бы он был актёром, с лёгкостью мог сыграть Чикатилло, Джека Потрошителя, вампира Дракулу.
Корпионов сначала пытался не обращать на мстителя внимания, отвлечься. Ещё не все трещины на потолке пересчитаны. Но взгляд упрямо натыкался на кроссовки бычка и в голову лезли мысли о схожести размеров ноги.
На третьем часу раздумий Корпионов устало свалился на пол и вопросительно посмотрел на медсестру. Ноги отказывались подниматься, сотрясаясь мелкой дрожью. Пот двумя ручейками стекал по лбу. В отделении стояла жуткая жара. ЖЭУ восполняло задолжность за зимние месяцы. Топили от души. На майские дни за окном никто не обращал внимания.
Поясница зудела. Даже мститель устал сидеть рядом и умчался в игровую комнату ломать куклам головы.
– Ладно, пшёл вон, – обронила медсестра и ехидно добавила. – В столовой тебе завтрак оставили. Приятного аппетита…
Из столовой несло запахами несвежего хлеба и кислого компота. На столе сиротливо стояла порция больничного заключённого: каша с комочками, булыжник хлеба, чай с плавающей мухой. Бедное насекомое уже начинало растворяться в водяной плёнке, признаков жизни не подавало, даже когда мальчик запустил её кончиком ложки под потолок. Мальчик попытался закрыть глаза и представить себе свежие апельсины, что гнили на тумбочке “босса”, но когда случайно приоткрыл один глаз, зрение выловило на ложке каши маленького тараканчика, забавно дергающего усиками…
Сергей с воплем вылетел из столовой, твёрдо решив позаимствовать кроссовки мстителя на сонном часу. Помирать от голода? Так лучше на свободе!
Сергею довелось лежать в больнице в середине девяностых годов, когда ресурсов на здравоохранение в стране было не многим больше, чем на освоение космоса. Разруха отделения принималась Корпионовым, как нечто обыденное, само собой разумеющееся. Он не знал, что раньше медицина была бесплатной, а и вовсе вскоре расцветёт под игом капитализма.
Малец проскользнул мимо сестринского поста и помчался в игровую комнату. Скоротать время до послеобеденного сна – сонника. Это когда температура в палате превосходила все пределы на открытом солнцепёке, так как не было ни штор, ни занавесок. Стоило же открыть входную дверь, так любой шорох отдавался гулким эхом по всему коридору и через мгновение на пороге появлялся кто-нибудь из медперсонала и ласково просил не нарушать могильной тишины.
Сергей забрёл в игровую комнату. Помещение, размером чуть меньше стандартной палаты на семь человек с порядком потрёпанными игрушками и древней старушкой в качестве воспитателя, являлось игровой комнатой. Стул жутко заскрипел, когда больничный заключённый тихо присел в углу комнаты. Тяжёлый взгляд из-под седых бровей старушки обещал немедленную расправу, едва рука Корпионова коснётся неположенной игрушки.
С ней лучше не спорить, огреет по голове любимым зонтиком, что таскала с работы и на работу ежедневно к месту, и не к месту.
Поделиться книгой: