Исповедь чекиста. Тайная война советских и западных спецслужб

Два года жизнь шла своим чередом. Родился сын — весь курс обмывал. Получил кличку «аспирант». Но конфликты меня не минули и здесь.

Во-первых, заказчиком диссертации было Пятое (политическое) управление КГБ СССР. Я собирал фактический и статистический материал в УКГБ по Москве и Московской области, в УКГБ по Ленинградской области, КГБ Белоруссии и КГБ Молдавии, Третьем и Пятом управлениях КГБ СССР.

Картина получилась серьезная, но выводы не соответствовали содержанию статьи начальника Пятого управления Комитета генерал-лейтенанта Ф.Д. Бобкова, напечатанной в ведомственном, совершенно секретном журнале «Сборник КГБ СССР».

В статье доказывалось, что только вызов и поверхностная беседа молодого сотрудника органов КГБ, окончившего строительный институт, достаточны для изменения мировоззрения доктора философских наук. В деле подшито несколько агентурных сообщений о достаточно устоявшихся антисоветских взглядах личности, а стоит только его пригласить в здание КГБ, как через 20–30 минут общения человек пишет извинительные заявления, объяснения.

Свои диссертационные выводы и предложения я доказывал с учетом известного философского закона о влиянии материальных условий жизни на мировоззрение. Мне руководители Пятого управления КГБ доказывали, что партия, коммунистическая идеология обеспечивают победу в борьбе с капиталистической, и другие подобные штампы нашей пропаганды.

В общем, мне объяснили: если мои статистические и логические выводы и предложения будут противоречить выводам начальника Политического управления, то я никогда не защищу свое диссертационное исследование.

Мои объективные выводы о недопустимости запугивания репрессиями людей, желающих самостоятельно разобраться в сущности враждебной пропаганды, о необходимости усиления борьбы с нарастающей эпидемией коррупции, служебных преступлений и т. п., отвергались начисто. Я доказывал цифрами, меня давили начальственным авторитетом.

В это же время группа аспирантов вместе с парткомом и комитетом комсомола ВКШ КГБ решили заняться приписками во время работы студенческих отрядов (из слушателей срочной службы) при строительстве нового комплекса Высшей школы в Юго-Западном районе Москвы. Слушатели работали, им платили меньше, а разницу направляли в партком и комитет комсомола ВКШ. Эти организации, в свою очередь имея выходы на дефицитные товары: магнитофоны, книги, мебель, — награждали подопечных мне аспирантов соответствующими ценными подарками. Масштабы грабежа были таковы, что один аспирант даже смог купить квартиру в Москве.

Ко мне обратились слушатели с заявлениями, что они не будут ходить на занятия к таким аспирантам. Естественно, что после разбирательства я доложил о фактах мошенничества и приписок руководству школы и аспирантуры.

И здесь сыграло известное правило: зачем ворошить муравейник или осиное гнездо, в котором все свои люди. Легче слушателям выдать грамоты за ударный труд, очередные воинские звания, а меня одного, кому все известно, отправить из Москвы подальше.

Я поехал на равноценную должность, только уже в особый отдел Одесского военного округа после окончания очной аспирантуры с почти готовой диссертацией.

Под впечатлением такой жестокой несправедливости я чуть не уничтожил черновой вариант диссертации, которая прошла первую предзащиту. Но три года в аспирантуре не прошли даром. Через пару месяцев меня назначили заместителем начальника особого отдела танковой дивизии в г. Тирасполе.

Одновременно со служебной деятельностью я продолжил работу над диссертацией. Собрал дополнительные материалы. И хотя они подтверждали мои выводы о недопустимости поверхностного подхода, а тем более очковтирательства и подвоха в профилактической воспитательной работе с заблуждающимися советскими гражданами, я решил «подравнять» статистику под «установки» начальника Пятого (политического) управления КГБ СССР. Заказчик заказывает музыку. А одной песней больше или меньше — потом разберемся.

В ученом мире известно, что свою точку зрения и мнение имеет только остепененный ученый. Свою позицию и виды имеет только доктор наук, и не меньше того. А до достижения таких ученых степеней надо помалкивать.

За год службы в Тирасполе была только одна острая чекистская акция — поимка с поличным сотрудника спецслужб НАТО.

Особый отдел округа получил ориентировку, что через Румынию и Молдавию следует в Одессу сотрудник разведслужбы ФРГ. Ставилась задача: создать обстановку с движением военной техники и задержать этого разведчика при фотографировании военной колонны. Это было несложно, поскольку в период службы в ГСВГ я организовывал такие ловушки не один раз. И ловили сотрудников военной миссии США, т. е. разведчиков-профессионалов. А на своей территории сам Бог велел «сделать» вероятного противника.

С командиром дивизии начальник ОО КГБ договорился о предоставлении нам десятка бронетранспортеров, нескольких штабных машин и двух передвижных пунктов управления. Решили «ловушку» устроить перед Тирасполем на железнодорожном переезде. С двух сторон переезда выставили регулировщиков. Один должен был запретить проезд автомашины разведчика, т. е. остановить ее, и дать сигнал на проход военной техники. Ни один разведчик не удержится, чтобы не поглазеть на военную технику. А может, и начать фотографировать. Во всяком случае, остановка его авто давала нам возможность под видом офицеров Военной автоинспекции подойти к его автомашине и заставить выйти из нее, предъявить документы. Планировалось документы забрать и составить протокол о ведении наблюдения за воинской колонной, т. е. о разведдействиях. Посты оснастили радиостанциями.

Все шло по плану. Передовые посты сообщили о движении машины разведчика. Началось движение военной техники. Возле переезда регулировщик остановил иномарку. В машине сидело двое мужчин и женщина. Один пассажир начал фотографировать колонну. Это был повод для задержания. Но наша машина заглохла. Пока мы с начальником особого отдела подбежали к переезду, иностранец дал по газам и начал уходить. Это все фиксировалось на фотопленку из скрытого поста. Получалось все хорошо, кроме того, что разведчик уехал.

Хорошо, что на выезде из Тирасполя мы поставили еще один пост из двух бронетранспортеров, которые должны были по нашей команде перекрыть движение на трассе. По радио мы передали команду перекрыть движение и на автомобиле ВАИ помчались через город.

Надежды догнать на УАЗе иномарку не было никакой. Но нам повезло. Разведчик ошибся в маршруте, выскочил на широкую боковую улицу которая вела к известной на весь СССР швейной фабрике. На этой фабрике, руководимой Героем Социалистического Труда Соловьевой, проходил некоторое время реабилитацию от алкоголизма сын Ю. Андропова. Вот и построили к фабрике хорошую дорогу

Пока иностранец метался по городу, мы подъехали на выездной пост. Дорога была перекрыта бронетранспортерами. В таких случаях гудки водителей цивильных автомашин быстро глушатся криками солдат с автоматами. Когда иномарка подъехала, то мы ее уже ждали. Все действия фотографировались уже в открытую.

На наши требования выйти из автомашины и предъявить документы, иностранцы ответили отказом. Стекла были подняты. Через некоторое время после безуспешных попыток я предложил сбросить иномарку в кювет бронетранспортером, который даст задний ход. Затем, если будет малo, разбить стекла и добраться до иностранцев.

Конечно, мог быть скандал, если бы у разведчиков была звукозаписывающая аппаратура. Но начальник не захотел рисковать. Накануне событий его известили о назначении на вышестоящую должность. А практика показывала, что лучше маленькие успехи без скандала либо вообще ничего не делать, чем возникновение проблем для руководства. Органы КГБ так научились тонко и тайно проводить контрразведывательные акции, что их никто не видел, а о результатах никто не слышал. Зато никого не снимали с должностей. А от критики после периода Сталина — Берии еще никто не умер.

В общем, начальник отдела отпустил иностранцев, покричав через стекло, что они ведут запрещенную разведывательную деятельность. Такие действия не понимали даже рядовые солдаты. Зато начальник оценил ситуацию правильно. Он сел в машину и поехал с фотоаппаратом, которым фиксировались действия иномарки, прямо в Одессу, в особый отдел КГБ округа. Там пленки проявили, отпечатали фотоснимки с номерами иномарки на фоне военной техники, написали справку о решительных действиях военных контрразведчиков и направили в Третье Главное управление в Москву для поощрения.

За такие «результаты» начальник получил благодарность и убыл к новому месту службы. Командование дивизии так и не поняло, зачем нужно было впустую жечь бензин, гонять солдат и бронетехнику по городу.

Через два месяца, так и не вступив в командование особым отделом дивизии, я убыл в Москву, в Секретариат КГБ СССР. В это время мою диссертацию приняли к защите.

Держать кандидата юридических наук в глуши было как-то непонятно даже руководству военной контрразведки.

Мерзавцы и очковтиратели в КГБ были всегда

Летом 1981 года, будучи заместителем начальника особого отдела КГБ дивизии в Тирасполе, я проверял работу одного сотрудника в Бендерах. В крепости располагались воинская часть и мастерские. Вдруг в одном рабочем я узнаю бывшего офицера, с которым поддерживал приятельские отношения, когда в 1965 году служил в г. Осиповичи, Белорусского военного округа. Я подошел к нему, пожал руку и спросил, почему он так скоро уволился, не по причине ли болезни?

Сначала он замялся, а потом рассказал, что, проходя службу в ГСВГ в ракетной части, в дружеской беседе с особистом рассказал о некоторых исторических фактах происхождения русского офицерства, гвардейских частей, о династиях Врангеля, Корнилова и т. п. (В свое время, т. е. еще в 1965 году, он подарил мне несколько отпечатанных на пишущей машинке рукописей о традициях русского офицерства, за что я ему был очень благодарен. В то время такой литературы не было возможности достать. Отдельные выдержки я храню, и считал бы целесообразным опубликовать в этой книге. Содержание рукописи покажет, как некоторые карьеристы и подлецы из числа сотрудников военной контрразведки, будучи сами умственно ограниченными, ломали судьбы интеллигентных и думающих советских офицеров.)

В итоге доверительной, дружественной и познавательной для этого особиста беседы он пригласил офицера в особый отдел и заставил написать объяснение и обещание никогда впредь не распространять антисоветские разговоры, не восхвалять белогвардейские традиции…

Затем особист оформил это заявление как «официальное предостережение». Была такая форма документального предупреждения органами КГБ человека, который высказывал антисоветские измышления. Употреблялась она, как правило, к достаточно убежденным антисоветским элементам, чтобы не привлекать их к уголовной ответственности. Правовыми последствиями официального предостережения были ограничения для выезда за границу и допуска к секретной работе. Офицер этого ничего не знал и тем самым подписал себе приговор. Через несколько дней его откомандировали из ГСВГ в Одесский военный округ, а там уволили со службы.

Вот так иногда расправлялись с патриотически настроенными офицерами некоторые карьеристы из числа сотрудников военной контрразведки. Кто же из них подрывал советскую власть?

Полагаю, что читателю будет поучительно ознакомиться с историческими фактами, формировавшими славные традиции русского офицерства. (см. Приложение № 1).

Изменники Родины

Во все времена измена Родине считалась самым отвратительным, низменным, гнусным преступлением. Преступлением крайнего бесчестия. Предательство Петром и Иудой своего учителя и сына Бога — Иисуса Христа — запечатлено в Библии. Хотя и не входило в перечень заповедей Моисея. Заметим, что предательство Христа не помешало совершившему это преступление стать первым среди апостолов, святым, да еще и увековечить себя в христианском храме номер один в Ватикане.

Если говорить о составе уголовного преступления, то во времена СССР оно шло первым в Главе Особенной части Уголовного кодекса, названной «Особо опасные государственные преступления». Выражалось оно в таких действиях: шпионаж, выдача государственной тайны, переход на сторону врага, оказание помощи иностранному государству, иностранной организации или их представителям в проведении подрывной деятельности против советского государства.

Все было четким и ясным: мир делился на социализм и капитализм, на наших и чужих, на друзей и врагов.

Прошло два десятилетия, и миллионы обманутых и ограбленных бывших советских граждан прозрели в справедливости слов о том, что «империализм есть враг человечеству». Лозунг «Запад нам поможет!» может быть приемлем как удачная хохма в книге И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев».

Не удивительно и то, что современное уголовное законодательство Российской Федерации разбросало составы преступлений из бывшей главы «Особо опасные государственные преступления» по остальным главам.

Заказные профессора доказывают, что Родине изменить нельзя. Что, оказывается, Родина — это понятие скорее территориальное, чем государственное. А что же тогда государство? Позвольте спросить господ профессоров, получивших Иудины сребреники за свой труд «Уголовное право. Особенная часть».

Да, именно жизнь человеческая есть важный фактор. Без нее нет человека. Но ведь известны всем тысячелетние факты самопожертвования отдельных людей во имя и во спасение государства. Что такое тоже можно забыть, совершив развал СССР?

Признание «Убийства» ст. 105 УК РФ первым составом преступления в уголовном законе РФ еще раз свидетельствует о крайне эгоистической направленности уголовной политики нынешнего руководства Российской Федерации. Каждый сам за себя! Это политика империализма, давно известного своей жестокостью и эгоизмом, прикрываемых лозунгами демократии.

Уголовное право Украины также совершило реверанс в сторону своих хозяев на Западе и за океаном. Оно так же перенесло этот состав преступления с первого на третье место, квалифицировав его «Государственная измена» («Державна зрада», ст. Ill УК Украины).

Заметим, в свою очередь, что уголовная политика есть отражение общей политики государства, ее составляющей. Поэтому украинские правоведы вообще не употребляют слово «Родина» («Батьковщина»). Какая «Родина» в условиях рыночной экономики и стремления любыми средствами развалить Украину по примеру Югославии, разворовать, расколоть общество на супермиллиардеров и нищих, бомжей?

В принципе, положение дел закономерно. На развалинах патриотической советской науки уголовного права сотворилось проимпериалистическое, исключительно эгоистическое образование. Какие, к черту, интересы Родины, какое самопожертвование во имя Отчизны, когда личной жизни угрожает опасность, когда есть возможность продать государственные секреты и устроить себе комфортную жизнь!

История еще увидит, надолго ли создавались такие государства. И как их будут расшатывать проамериканские «оранжевые», «розовые» и т. п. лидеры запрограммированных пронационалистических партий под видом все новых демократических революций и преобразований.

Но это не интересно. Современность видна и слепому. А какое я лично имел отношение к предателям СССР?

Впервые о предателях Родины я услышал в связи с делом полковника Главного разведуправления ВС СССР О. Пеньковского в 1961 году. Я был курсантом Одесского артучилища, начальником которого был полковник Семенов. Он служил в этом звании лет двадцать, пока не сняли маршала артиллерии Варенцова — приятеля и покровителя Пеньковского. Варенцов накануне приезжал в наше училище. Даже каким-то образом его фотокарточка (с другими генералами и офицерами училища) у меня оказалась. Какую патриотическую речь он нам закатил о роли артиллерии, о перспективах перехода на ракеты, о патриотизме офицеров Бога войны в годы Второй мировой войны, о дисциплине и т. п.!

Разоблачение Пеньковского и материалы, к которым я впоследствии имел доступ, впервые раскрыли мне глаза на лицемерие и лживость высоких руководителей, о наличии кастовости, родства и т п. К примеру, наш «вечный» полковник Семенов перед тем бывший не угодный маршалу Варенцову, через один год заезжал в училище из Москвы уже в звании «генерал-лейтенанта». По своей наивности я не мог понять, как маршал не смог разглядеть подлеца, почему маршал пил водку с полковником? Это же не его уровень!

А вместо слез об ушедшем Сталине, в народе начали зарождаться анекдоты о старых и новых правителях СССР. А чем еще мог ответить народ?

В феврале 1970 года вместе с группой коллег-выпускников ВКШ КГБ СССР я прибыл в УОО КГБ СССР по ГСВГ, то есть в военную контрразведку Группы Советских войск в Германии. Управление дислоцировалось в городе Потсдаме. Нас (12 сотрудников с семьями, моей дочке было 3 месяца) долго «мариновали» в безделье. Ни читать, ни в город выходить. Сидели и ждали, когда начальник Управления найдет время для персонального инструктажа. Фамилия генерал-лейтенанта была Лялин. Мы все были весьма удивлены, потому что накануне офицер разведки КГБ СССР по фамилии Лялин остался за рубежом. Изменил Родине.

Но, когда нас инструктировали об особенностях контрразведывательной работы в Германии, то оказалось, что недавно изменил Родине капитан ВВС Воронин. Парень сел, как обычно, в свой самолет под Берлином, а через 15–20 минут приземлился благополучно на аэродроме в ФРГ. Ситуация была ясной. Летчики есть летчики. Им каменную стену не надо преодолевать. Беседа явно не стоила двухнедельного ожидания. А через пару месяцев самого Лялина отправили из ГСВГ в Ленинградское УКГБ.

Однако совсем иная обстановка, атмосфера царила в зале совещания руководителей особых отделов КГБ и секретарей парторганизаций (я был секретарем парторганизации особого отдела КГБ СССР), созванного в связи с изменой Родине заместителя начальника ОО КГБ дивизии, расквартированной в Берлине, капитана Мягкова.

Капитан сопровождал группу офицеров, периодически выезжавших в гражданском платье и в гражданском автобусе в Западный Берлин по вероятному маршруту выдвижения войск в случае начала военных действий СССР против НАТО.

Итак, сотрудник КГБ, имевший обязанности курировать армейских офицеров, бежал — и будь здоров!..

Ситуация усложнялась несколькими факторами. Во-первых, это был первый случай измены Родине со стороны офицеров военной контрразведки. Во-вторых, Мягков числился любимчиком у начальников особых отделов дивизии и группы войск. На совещаниях его, как правило, называли «пример будущего молодого поколения чекистов». И хотя у него не было профессионального образования, зато была развитая способность угождать начальству, которая позволила занять высокую должность заместителя начальника особого отдела дивизии центрального подчинения.

Естественно, что прибыла комиссия из КГБ СССР и провела чистку рядов особистов. Многие алкоголики, барахольщики были отправлены во внутренние военные округа.

Интересно, что на совещании я сидел со своим начальником, прошедшим Кубинский кризис. Он мне все время говорил: «Не смотри на президиум. Пиши конспект». На что я отвечал: «Зачем записывать выступление, когда и так капитан Мягков вывез с собой подробные конспекты приказов КГБ СССР? (Потом опубликовал отрывки в своей книге «КГБ изнутри».) А если меня что спросят, так у меня в характеристике записано, что я нетерпим к подхалимам, всегда их выкрывал, за что и страдаю».

Сам начальник нагнулся так, что его тетрадь почти лежала на полу.

Мой балдеж от такой трусости руководителей органов еще более возрос, когда я услышал, что надо уничтожить подробные конспекты приказов и впредь ограничиваться общими записями.

Ситуация складывалась анекдотично с учетом того, что буквально несколько дней тому назад, на партсобрании нашего особого отдела КГБ начальник меня критиковал за плохой конспект приказов. Уж по моим конспектам спецслужбы противника вряд ли что могли б узнать ценного!

Следующая моя причастность к факту измены Родине произошла во время службы в особом отделе КГБ по 11-й армии ПВО на Дальнем Востоке в 1976 году

Фактически первая упомянутая ситуация сменилась второй. На этот раз летчик, капитан Беленко, тоже отличник боевой и политической подготовки, секретарь комсомольской организации эскадрильи и т. п. сел на новенький МИГ-25, истребитель-перехватчик, и уже во второй свой самостоятельный полет на бреющем улетел в Японию.

Об этом писали много и многие. Но не все и далеко не всегда правду. К примеру, КГБ не имеет никакого отношения к гибели Беленко в автокатастрофе в США. Такая шумиха о «длинной руке НКВД» была липой, и выгодна ЦРУ для прикрытия своей деятельности. А КГБ СССР раздувало щеки и никак не комментировало информацию из-за рубежа.

Беленко прибыл на Сахалин из авиаучилища в Ставрополе. Он был недоволен задержкой в присвоении звания и ступени мастерства летчика. Но суть не в этом. Он улетел в Японию в тот момент, когда комиссия из КГБ Москвы закончила проверку работы особого отдела этой дивизии, поставила хорошую оценку, по обычаю напилась и упаковалась красной рыбой и такого же цвета икрой, села в самолет и улетела в Москву.

Так что, когда они приземлились в Москве, Беленко уже давал показания американцам. Накануне американцы громко рекламировали свою готовность отвалить 1 млн долларов США за МИГ-25.

Парадоксальность ситуации усугублялась еще тем, что Беленко был зачислен кандидатом в агенты органов КГБ, соответствующие документы были подшиты в дело и внесены в опись в соответствующем регистрационном журнале.

Поэтому, пока новая комиссия КГБ СССР вылетала из Москвы (полетное время девять часов), журнал был переписан, поставлены необходимые подписи и славная когорта агентуры КГБ не была запачкана именем Беленко.

Заметим, что дивизия, в которой служил капитан Беленко, оперативно обслуживалась особым отделом КГБ по 11-й армии ПВО. И мне, как одному из направленцев ОО КГБ 11-й армии ПВО, пришлось активно участвовать в разработке и осуществлении соответствующих оперативных мероприятий на первом этапе, когда еще проверялась версия о случайном перелете Беленко в Японию, и неделю спать в отделе на столе и стульях, так как диван не был предусмотрен штатом.

Летное командование никак не желало верить, что летчик, второй раз севший в новый самолет, совершил сложнейший полет на низкой высоте, т. е. на бреющем полете, благополучно ушел от радиолокаторов и достиг Японии.

После этого случая самолеты ПВО ДВО стали заправлять на половину нормы, чтобы они ни в коем случае не долетели до материка вероятного противника.

Замечу, что, как ни странно, за это предательство и очковтирательство никто не пострадал. Хотя дальше Дальнего Востока посылать, как известно, было некуда. Но на Сахалине служба шла год за полтора, выплачивали 1,5 оклада, и через 5 лет офицер мог возвратиться на материк в хороший округ на свой выбор.

* * *

15 июня 1970 года органами КГБ в ленинградском аэропорту «Пулково» была пресечена подготовленная при участии израильских спецслужб акция по вооруженному захвату и угону за границу пассажирского самолета. Такова официальная информация в советских СМИ. Вместе с тем хотелось бы пару слов сказать об этом случае, когда группа лиц еврейской национальности предприняла попытку захватить самолет и перелететь за границу. Это были участники антисоветской сионистской, как они потом за рубежом сами о себе рассказывали, организации (Г. Бутман, В. Могилевер, Д. Черноглазов, С. Дрейзнер, М Дымшиц, Бруд и др.), которые решили захватить Ан-2 и рвануть за рубеж из Ленинграда (аэропорт «Смольное») 15 июня 1970 года.

После их захвата был судебный процесс.

Суд завершился необычайно жестким даже по отечественным меркам приговором. Двое, Марк Дымшиц и Эдуард Кузнецов, были приговорены к расстрелу, остальные — к многолетнему заключению (от 8 до 15 лет). Смертные приговоры потрясли мировое общественное мнение, вызвали волну протестов и демонстраций за рубежом. К тому же в эти же самые дни франкистский суд в Испании приговорил к смерти нескольких баскских террористов. Кампании за отмену обоих приговоров взаимно усилили друг друга и фактически слились в одну. 30 декабря Франко помиловал осужденных; через несколько дней Верховный Суд СССР в кассационном разбирательстве смягчил приговор «самолетчикам». Смертная казнь Дымшицу и Кузнецову была заменена 15 годами заключения.

Сионисты занимались организацией кружков по изучению еврейской истории, культуры, иврита, изготовлением и распространением сионистской литературы, налаживанием контактов с Израилем. Деятельность была, естественно, нелегальной, но дабы не отвлекаться и не слишком раздражать власть, активисты только среди своих пропагандировали эмиграцию в Израиль.

Таким образом, если бы органы КГБ не арестовали «приозерцев» ночью, утром 15 июня могли бы произойти серьезные неприятности.

После этой операции 59 евреев из СССР написали письмо в Комитет по правам человека ООН с протестом против вынесенных в Ленинграде смертных приговоров по делу о попытке угона самолета. Многие из них потом все же добрались до Израиля и зарабатывали на жизнь рассказами о своем «героизме».

О содержании, обстоятельствах указанного случая даже фильм снят. Выехавший за рубеж впоследствии участник этих событий Иосиф Менделевич написал книгу «Операция «Свадьба».

Но мимо внимания общественности прошел один интересный факт. После задержания оперработниками КГБ террористов, которые, угрожая обрезом ружья, захватили самолет, их допросили. Появились адреса их знакомых по Ленинграду, за которыми было установлено оперативное наблюдение. Через некоторое время была получена информация о посещении этих адресов двумя женщинам на служебной черной «Волге». Велась оперативная съемка. Когда фото— и кинопленки были отправлены из Ленинграда в Москву, пришло указание: «Срочно собрать всю документацию, включая черновые материалы, составить список сотрудников КГБ, принимавших участие в оперативном наблюдении, и все направить в Москву».

Через несколько дней всех сотрудников наградили медалями и разослали по всей стране из Ленинграда. Прошел слух, что одной из запечатленных оперативной съемкой женщин, которые объезжали адреса задержанных в Ленинграде евреев, была жена Л. Брежнева.

После этого в системе КГБ СССР ходила хохма, что, если ты работаешь по евреям успешно и получил награду, то вскоре получить повышение по должности и закончишь службу на периферии, в глуши.

Многие задавались вопросом о позиции жены-еврейки Генсека Л.И. Брежнева в вопросе борьбы с подрывной деятельностью антисоветских националистических центров. Правда, разговоры такие велись на кухнях чекистов при соблюдении конспирации. Но так как Советская власть, под давлением евреев, на всех уровнях допустила послабление, показала свою слабость, то это дело положило начало потоку антисоветских акций просионистских организаций.

Многим известен кинофильм «ТАСС уполномочен заявить…». В основу положены фактические данные. Но в фильме не упоминается важнейшая деталь. Шпион «Трианон» был близким другом Громыко, вхожим в его семью, а через него и Брежнева. Теперь можно представить, что мог бы рассказать арестованный агент. Поэтому ему предоставили возможность ликвидировать себя, проглотив ампулу с ядом, при задержании. Подчеркнем, что с делами, связанными с МИД, знакомили Генсека Л. Брежнева и А. Громыко. В группу захвата от КГБ СССР были включены не профессионалы, а руководящий состав. Убедить было легко: все ясно, все под оперативным контролем, оперативная киносъемка — крути фильм. Главное — обеспечить эффект неожиданного захода в помещение и не дать возможности шпиону воспользоваться средствами самоуничтожения.

Ну, скажите, в какой африканской стране пижону при задержании предоставляют возможность сесть за свой стол и воспользоваться своими пишущими средствами?

Другими словами, развязку можно было предугадать, предсказать. Свидетеля, шпиона, вхожего в дом, в окружение Л. Брежнева и А. Громыко, не стало в живых. Подчеркнем снова, что никого из входящих в группу захвата сотрудников не был наказано. Неслыханно! Но факт.

Еще более знаменательный случай имел место с не менее знакомым для мировой публики делом по разоблачению изменника Родины — представителя СССР в ООН Шевченко. Также обстоятельства широко обсуждались в прессе, снят не один кинофильм. Ну как же! Время комментировалось как пик холодной войны. Запад был в восторге! Представителю СССР в ООН, получавшему зарплату в несколько раз выше, чем Генсек ЦК КПСС, жилось в Европе и Америке несвободно. Он мучился от давления советского режима и советской действительности. И вот он свободен!

Но опять, в который раз общественности осветили одну сторону и не самую интересную.

Кто из советского руководства был заинтересован, чтобы скрыть объективную правду? Давайте слегка разберемся.

Первый сигнал о ненормальностях в поведении четы Шевченко поступил от жен других сотрудников советского представительства в ООН. Ну не могут другие жены видеть, как одна из них надевает на пляж колье стоимостью под миллион долларов. Ну что поделать, женщины всегда завистливы!

Однако сигнал решили проверить. Как подчеркивалось, Шевченко получал прилично. Но в соответствии с Инструкцией МИДа, он обязан был разницу между своим окладом и окладом Посла СССР в США сдавать в партийную кассу Откуда тогда дрова? Из леса, вестимо. Осталось установить источник излишних денег. Установили. Задокументировали. Послали через соответствующие инстанции Председателю КГБ СССР Ю. Андропову.

Но опять нюансы. Шевченко был не то что вхож или близкий друг, а почти родственник все той же семьи министра Андрея Громыко, будущего Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Как быть?

В конце концов, он сбежал.

Больше всего сожалели о том, что зa счет СССР бухгалтерия ООН выплачивала Шевченко еще почти 8 месяцев зарплату как представителю СССР в ООН. Договор-то был составлен персонально между гражданином СССР Шевченко и ООН. В договоре не предусматривалось прекращение официальных отношений Шевченко и ООН из-за такой «мелочи», как измена Родине. Получил Шевченко дополнительно около 600 тыс. долларов США.

Известно, что он приобрел четырехэтажный коттедж, жил и пьянствовал один. Никаких акций по его ликвидации КГБ ССР не предпринимал. Сам умер от пьянства. Обнаружили его труп через неделю, когда он долгое время не объявлялся в каком-то американском университете, где якобы читал лекции. На самом деле, это известная форма легализации оплаты ЦРУ своих агентов.

Кстати, до сих дней агент ЦРУ Майкл Горби, он же бывший Генсек ЦК КПСС Михаил Горбачев, таким же образом отмывает деньги, получаемые от ЦРУ. Ну, кто же еще может получать за лекцию по истории СССР по 100 тыс. долларов США? А какие крокодиловы слезы у него были, когда он по телевидению плакался, что его фонд прогорел от инфляции!

Заслуживает внимания то, что факт измены Родине Шевченко даже не обсуждался на Совещании руководства КГБ СССР, или, как его называли, Малой коллегии КГБ СССР.

Напомню, что в качестве секретаря Коллегии КГБ СССР в период 1981–1987 гг. я имел возможность в некоторой мере знакомиться с информацией о фактах измены Родине в системе КГБ СССР На данный момент это не является секретом с учетом состоявшихся кинофильмов, выступлений высшего руководства КГБ СССР (В.А. Крючкова, Л.В. Шебаршина и др.). Тем более что излагали только общую информацию, а не оперативную.