Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, которые обеспечивают правильную работу сайта. Благодаря им мы улучшаем сайт!
Принять и закрыть

Читать, слущать книги онлайн бесплатно!

Электронная Литература.

Бесплатная онлайн библиотека.



Главная
Все книги
Назад

    Все книги автора - Маргарет Джордж

Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса - Маргарет Джордж на бесплатной онлайн библиотеке Э-Лит


Помоги проекту - поделись книгой:

Теперь осталось только отправить на тот свет Фицроя, Марию и меня. Окрыленная успехом, Анна в письме к леди Шелтон, которой была поручена опека над моей дочерью, безрассудно выдала свои планы: «Больше ничего не надо. Когда у меня появится сын, а роды уже скоро, я сама решу, как поступить с ней».

«Больше ничего не надо». Не надо больше подсыпать отравы? Значит, пока Мария будет в безопасности.

70

На конец января был давно назначен рыцарский турнир. Мне не хотелось отменять его, поскольку тогда могло сложиться впечатление, что Англия действительно должна оплакивать королеву, а не вдовствующую принцессу. Эти состязания покажут, что время скорби миновало. Кроме того, я сам собирался попытать свои силы в конном поединке, дабы уничтожить слухи о плачевном состоянии моего здоровья. Тем самым я докажу, что со мной все в порядке.

Мне шел сорок пятый год. Давно минул тот возраст, когда мужчины принимают участие в турнирах. Брэндон уже несколько лет не появлялся на ристалищах. Но меня они радовали, я испытывал душевный подъем, садясь в седло, и не собирался лишать себя удовольствия.

В тот январский день, надевая холодные железные доспехи, каждый мог почувствовать себя прирожденным нормандцем. Снег поблескивал под голубеющими небесами, каждая черточка, каждая грань были отчетливо зримы и остры. Ледяной воздух казался необычайно прозрачным, и, словно бьющиеся сосульки, прорезали его звуки фанфар и подвесных колокольчиков лошадиной упряжи. На поле уже выезжали рыцари, и их знамена и эмблемы, яркие и четкие изображения геральдических символов великолепно смотрелись на фоне белого снежного покрова. Скоро эхом разнесется повсюду лязг клинков, и высекаемые ими искры посыплются звездным дождем.

Нога по-прежнему беспокоила меня. Воспаление усилилось, и мне стало трудно ходить, не выдавая недомогания. Сидеть на лошади было не легче; при этом больше напрягались другие мышцы, но эти усилия все равно тревожили язву, и меня мучили стреляющие боли.

Я в серебряном плаще и при полном вооружении дважды объехал ристалище в сопровождении тридцати пехотинцев в серебристо-белых одеждах. Мой выезд традиционно открывал состязания. В поединках собиралось участвовать около двух десятков бойцов.

В отличие от времен короля Артура наши турниры не оживляло появление неведомых соперников или Зеленого рыцаря. Хотя в ранней юности я сам сражался под вымышленным именем, но те годы давно миновали. А жаль… жаль было многого.

Мой конь бил копытами и возбужденно фыркал, извергая из ноздрей облачка пара. За барьером, в дальнем конце арены, маячил мой противник. Я различил на его шлеме цвета маркизы Эксетера. Видимо, мне предстоит сразиться с моим кузеном Куртене (если, конечно, его супруга не завела дерзкого любовника). А он славился боевым мастерством.

Я послал лошадь в галоп; она рванулась вперед, рассекая грудью чистый разреженный воздух, и даже внутрь моего железного шлема проник громоподобный, тяжелый перестук копыт по мерзлой земле. Через узкие прорези забрала я увидел приближающегося ко мне маркиза; в поле зрения была только его фигура, и ничего больше. Я поднял копье как положено, установил его комель в медную вмятину нагрудника, приподнялся на стременах и сделал бросок.

Внезапно мощный удар поверг меня в оцепенение, полностью лишив двигательных способностей. Небо завертелось надо мной, поманила соколиная высь, замельтешили перед глазами бело-голубые крылья, а воздух вдруг потеплел и начал источать нежнейшее благоухание белых роз…

Не в силах пошевелиться, я лежал, прижимаясь щекой к меховой полости, и слушал тихий гул голосов, похожий на сонное жужжание пчел Джейн. В чудном умиротворении я внимал этому воркованию. Как приятно оттягивать момент пробуждения, не обращая внимания на суету слуг, готовых начать церемонию утреннего туалета.

– …невозможно скрыть от нее. И от них тоже.

Я с интересом подумал, о ком они говорят. Подслушивание – опасная забава, но взрослые отваживаются на нее легче, чем дети.

– Я послал за Кранмером. Мне пришлось взять ответственность на себя.

– Вам?

– Надо провести обряды причащения и соборования. Иначе его кончина будет ужасной.

– Почему? Разве он совершил тяжкий грех?

– Каждый желает исповедаться и получить отпущение грехов. Исповедники понадобились даже таким праведникам, как Мор и Екатерина.

– Ну а ему тем более!

– Что за преступные мысли!

Пауза.

– Нет, вы меня неправильно поняли. Я всего лишь имел в виду, что от него зависит спасение душ всего королевства. А Мор и Екатерина всю жизнь холили и нежили свои собственные добродетели.

Кто эти болтуны? Голоса казались мне совершенно незнакомыми.

– Я сообщил королеве.

Наконец-то я узнал голос герцога Норфолка.

– И что вы ей сказали?

– Что короля выбило из седла на ристалище и его придавила лошадь… Сказал, что он еще без сознания и еле дышит, прошло уже три часа, а ему пока не стало лучше.

– А что она вам ответила?

«Она обрадовалась, – мысленно ответил я им. – Ведь ее колдовские зелья оказались достаточно ядовитыми, чтобы ослабить мои силы».

– Она… рассмеялась… Но в моменты крайних потрясений ее всегда охватывает нервный смех, – пояснил ее дядя.

Через пару мгновений, когда я заговорил, крайнее потрясение пережили сами преждевременные плакальщики. Они встретили мое возвращение из небытия бурным ликованием. Искренним или притворным?

Уилл:

Что правда, то правда. Генрих так давно царствовал, что никто уже не помнил его предшественников, и за долгие годы он завел своих подданных в дебри, выбраться из которых мог только сам по тайной, известной лишь ему карте. Придворные, конечно, жутко перепугались, что он бросил их на произвол судьбы. Впервые у них мелькнула мысль о смертности короля, ведь все привыкли считать его неизменно здоровым и всесильным.

Генрих VIII:

Силы мои постепенно восстанавливались. Разумеется, из благоразумия я выдавал постельный режим за необходимость «спокойного размышления», предписанную мне простую пищу – за «подготовку к посту», а ограниченную деятельность – за крайнюю озабоченность «личными делами». Ножная язва покрылась струпьями, – очевидно, падение с лошади вызвало обострение. В некотором расстройстве пребывала и моя голова. Она временами сильно кружилась, а порой, входя в кабинет или гостиную, я забывал, зачем пришел.

– Королеву хотят перевести в родильные покои раньше времени, – сообщил мне доктор Баттс.

Раньше времени… да уж, намного раньше. Ребенок не выживет, появившись на свет так несвоевременно. Анна потеряла сына, который мог стать ее спасением.

– Она спрашивала обо мне?

– Конечно. Акушерки говорят, что из страха перед вами она отчаянно оттягивает роды. Но то, что умерло или нежизнеспособно, должно выйти из ее чрева. А она намеренно удерживает плод. Прошу вас, ваше величество, попробуйте уговорить ее.

Я накинул подбитый мехом плащ. В Гринвиче покои королевы находились далеко от моих, а после злосчастного падения я постоянно мерз. Январь еще не закончился. Но сегодня уже двадцать девятое число. Я вздрогнул: в этот день гроб Екатерины должны захоронить в Питерборо, в соборе Святого Петра аббатства Солтри. Этим погребением завершится ее земной путь, и Екатерина останется лишь в людской памяти. Но она еще пребывала на земле, когда закончились родовые муки Анны.

Теперь в апартаментах Анны никто не веселился. Двери мне открыл молчаливый страж. Мебель в приемном зале и гостиных аккуратно расставили вдоль стен. По пути мне встречалось все больше слуг, царящая вокруг тишина казалась весомой, как обильный снегопад в северных лесах. В будуаре онемевшие музыкальные инструменты лежали на подоконниках. Наконец я вошел в опочивальню Анны. Меня встретил доктор Бичи.

– Все кончено, – сказал он. – Принц мертв.

Он показал на стоявшую на письменном столе корзину с каким-то свертком. Она потеснила Аннины итальянские перья и инкрустированные шкатулки с письмами.

– Там действительно принц?

– Судя по известным признакам, плод принадлежал к мужскому полу, но он прожил во чреве не больше шестнадцати недель. Не желаете ли…

Я кивнул. Помощник лекаря принес мне корзину. Я откинул край пеленки и пристально взглянул на студнеобразное, почти прозрачное существо длиной всего несколько дюймов. Хотя мужские гениталии уже сформировались. Опустив покрывало, я отвернулся.

– А теперь я желаю видеть королеву, – заявил я. – Когда она разрешилась… от бремени?

– Около получаса тому назад, не больше, – доложил доктор Бичи. – Она изо всех сил старалась удержать плод во чреве. Эти усилия истощили ее, и в итоге роды прошли гораздо болезненнее обычных. Она нуждается… в утешении.

«Королева выкинула своего спасителя», – написал на той неделе какой-то дипломат. Да, Анна возлагала большие надежды на будущего сына. Она мечтала о триумфе. Но проиграла.

– Итак, – сказал я, подходя к кровати, где суетились фрейлины, омывая и приводя в порядок свою королеву. – Вы потеряли моего мальчика.

Анна взглянула на меня. Без сверкающих драгоценностей, изысканной прически и великолепного платья она выглядела отвратительно жилистой, как канализационная крыса. И точно так же начала барахтаться, стараясь выжить.

– О милорд! – воскликнула она. – Он потерян из-за той великой любви, что я испытываю к вам. Ибо когда мой дядя, герцог, сообщил мне о вашем злосчастном падении, после которого вы не подавали признаков жизни, у меня сразу начались схватки…

Ложь. Падение произошло два дня тому назад.

– Неужели ее величество начала рожать с четверга? – вежливо поинтересовался я у доктора Бичи.

Честный лекарь испуганно помотал головой.

– Схватки начались в пятницу, ваша милость, – тихо ответил он.

– Меня охватило отчаяние оттого, что вы разлюбили меня! – крикнула Анна. – В пятницу я увидела, какой медальон носит госпожа Сеймур.

С трудом приподнявшись на локтях, она поудобнее устроилась на подушках и обожгла меня яростным взглядом.

– Осмелитесь ли вы отрицать, что оказывали ей драгоценные знаки внимания? – язвительно спросила она. – Я не потерплю такого отношения!

– Не потерпите? Вам придется подчиниться моим приказам и благопристойно смириться с любыми испытаниями – так поступают истинные королевы.

– Вы вспомнили Екатерину? – вскричала она. – Ну нет. Я не такая, как она! И ваши фаворитки никогда не будут щеголять передо мной королевскими презентами!

Она разжала кулачок, и на ее ладони я увидел подаренный мной Джейн медальон… медальон моей матери.

– Я сорвала его с ее толстой коровьей шеи. Она же некрасива, Генрих. Бледная пухлая простушка.

Анна подалась вперед всем телом, вены на ее шее вздулись от напряжения. Я заметил, как медленно бьется жилка под ее правым ухом.

– Да, ваша шея более изящна, – согласился я. – Она тонка и гибка. Однако насаженная на нее голова набита грешными, порочными и злобными помыслами. Вы никогда больше не соблазните меня посулами родить мне сыновей.

Это была не угроза, а утверждение и обещание самому себе.

Она швырнула в меня медальоном. Я ловко поймал его, хотя ей явно хотелось, чтобы он больно ударил меня либо сам повредился, упав на пол.

– Мы еще поговорим, когда вы придете в себя, – произнес я, зажав в руке медальон, и покинул ее покои.

Свобода. Она больше не имела власти надо мной.

71

«Пришел март как агнец, уйдет как лев» – гласит поговорка. И народ прав, хотя я воспринимал ее по-своему. В середине марта я, король, британский лев, отправился на соколиную охоту с Кромвелем, предполагаемым агнцем. По крайней мере, обычно он бывал понятлив, послушен и даже кроток.

Март выдал один из своих капризов – мрачную, однако вселяющую надежды на улучшение погоду. Повсюду начали таять льды, громко журчали ручьи, вода струилась из лесных сугробов и быстро заполняла ямки, оставленные копытами наших лошадей. Уже набухли на голых ветвях тугие, готовые взорваться почки, и кое-где на прогалинах с пожухлой прошлогодней травой робко топорщилась новая зелень. Дымчатые кудлатые облака проносились по небу, словно стайки голубей. Мартовские флюиды действовали как укрепляющие, промывающие и вяжущие средства.

День был на редкость подходящим для соколиной охоты. Нам с Кромвелем надо было посовещаться, а какой можно придумать лучший предлог для того, чтобы углубиться в леса, подальше от придворных шпионов и навостривших уши соглядатаев? Крам давно горел желанием показать мне своих ловчих птиц, и я не менее пылко желал увидеть его питомцев, к которым он, похоже, относился с большой сердечной теплотой.

Он держал как обыкновенных соколов – сапсанов, так и больших ястребов. По закону с соколами имели право охотиться по меньшей мере графы. Я как раз собирался пожаловать Кромвелю титул графа Эссекса – в случае благоприятного исхода дела, которое он разумно воздерживался называть «еще более великим королевским».

Крам спросил, с кем я предпочитаю поохотиться сегодня, и я выбрал сокола. Он предпочел более мелкого помощника, самца ястреба. Водрузив на их головы колпачки, мы посадили птиц на защищенные толстыми перчатками запястья, вышли из питомника и поехали на запад от Ричмонда к Хэмптону, где раскинулись луговые земли. В дороге ловчие птицы вели себя тихо, а вот обычно молчаливый Кромвель разливался соловьем.

– Ее кличка Афина. Мне пришлось изрядно помучиться, приучая ее возвращаться к приманке. Но она сильна. Берет даже больших старых зайцев. Ничуть не боится их!

Он ласково зацокал языком, выражая одобрение своей любимице.

– А Марс, – он приподнял руку со своим ястребом, – обожает ловить грачей. Ему нравится камнем падать с небес, так и кажется, что, не ровен час, этот черноперый смерч врежется в камень и сломает себе шею. Но зрелище завораживающее! Марс может сцапать и галку. И тогда я с особым удовольствием наблюдаю за ним. Галки пытаются обогнать его, да не удается… Ну-ну, успокойся! – нахмурился Крам.

Ястреб начал разминать лапы, и один коготь едва не пропорол перчатку хозяина.

– Мне нравится смотреть, как они в полете набрасываются на добычу, – просто заявил он.

– Да уж, нам не превзойти их, – согласился я. – Наши лучшие способы охоты в сравнении кажутся неуклюжими, а наши убийственные забавы – малопривлекательными.

– Обратите внимание, милорд, вот и те, на кого будут охотиться Марс с Афиной.

Натянув поводья, мы остановили лошадей и приготовились отпустить птиц. Неподалеку темнела стая грачей. Мы сняли колпачки, хищники слетели с наших запястий и погнались за своими жертвами. Не повезло вестникам весны…

– Вам удалось разжиться доказательствами? – быстро спросил я.

Пришлось рассказать Краму правду о «злодейке Нэн», чтобы он имел представление, с какими силами ему предстоит столкнуться.

– Колдовства? Нет, ваше величество.

Темные силуэты набиравших высоту крылатых охотников выглядели бесподобно.

– Но она действительно ведьма! Почему же вы не можете найти улики? Тогда мы могли бы потребовать соответствующей кары.

– Мне думалось, что они отыщутся. Я предположил, что у нее припрятаны зелья, порошки, книги… Но обнаружил лишь… прелюбодеяние. – Он выглядел сконфуженным. – Ее фрейлина, леди Уингфилд, поведала мне… о кавалерах, которые прятались в гардеробных опочивальни, ожидая условного сигнала, чтобы выйти и возлечь с королевой на кровать. На редкость… странная история. – Он передал мне пергамент – длинный лист, покрытый записями и чернильными кляксами, – и вдруг воскликнул, отвлекаясь от щекотливой темы: – Ах, взгляните!

Наши ловцы догнали грачей и уже парили над ними, намечая жертвы. Сейчас они ринутся вниз, плотно сложив крылья и уподобившись смертельным ядрам.

– Да-да.

Мне уже приходилось видеть соколиную охоту.

Я взглянул на пергаментный свиток. Руки мои задрожали, и я почувствовал непонятную слабость. Мне не хотелось ничего знать, но в то же время долг вынуждал меня прочесть добытые сведения.

Там подробно описывалось, что музыкант Марк Смитон и другие придворные регулярно развлекались в постели Анны.

Мы услышали глухие удары: хищники атаковали грачей прямо в воздухе. Убитые птицы падали вниз. А сокол и ястреб, обгоняя их, хватали добычу за добычей. В воздухе медленно кружили черные перья, словно погребальный кортеж.



Поделиться книгой:



Регистрация