Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, которые обеспечивают правильную работу сайта. Благодаря им мы улучшаем сайт!
Принять и закрыть

Читать, слущать книги онлайн бесплатно!

Электронная Литература.

Бесплатная онлайн библиотека.



Главная
Все книги
Назад

    Все книги автора - Маргарет Джордж

Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса - Маргарет Джордж на бесплатной онлайн библиотеке Э-Лит


Помоги проекту - поделись книгой:

– Если так, то не забудьте сразу зажечь сигнальные огни.

Я отдал приказ по всему южному побережью Англии, чтобы при первом же обнаружении французов в крепостях развели костры.

– Конечно. В моем лагере уже запасли огромную кучу дров и хвороста, а дежурные факельщики готовы в любой момент запалить ее.

– Думаете, это действительно понадобится? – продолжил я наш тихий разговор. – Четыре столетия никто не смел нападать на Англию с Континента, неужели нас и правда ожидает вражеское вторжение?

– Боюсь, этого не избежать, – ответил он. – Флот французов уже вышел в море.

– Их план провалится, – убежденно заявил я, сознавая, что пора возвращаться к гостям.

– С Божьей помощью, – кивнул Брэндон.

Мы стояли и секретничали в стороне, забыв о вежливости.

А ведь нас давно ждал роскошно накрытый стол. Я приветливо махнул рукой Кейт и Тому Сеймуру, которые неловко переминались у перил, где я оставил их. Высвободившись из объятий Брэндона, я провозгласил:

– Пора начинать пир.

На основательном, накрытом на четверых столе поблескивал золотой сервиз. На случай качки для нас приготовили оригинальные кубки – широкодонные, сужающиеся кверху. Винный графин имел такую же устойчивую форму и получил среди стеклодувов прозвище «капитанский». Пир на королевском флагмане требовал подобающей обстановки.

Мы с Кейт сели напротив друг друга.

– Прошу внимания, – сказал я, поднимая бокал. – Накануне нашей финальной битвы с Францией мне хочется выпить за вас, мои дорогие друзья.

Все дружно выпили.

– А также, по замечательному совпадению, на этой неделе мы отмечаем годовщину нашей свадьбы.

Мы осушили еще по кубку.

– Два года тому назад мне привалило великое счастье. И, зная, как Сеймуры радовались вместе со мной, я пожелал, чтобы вы, Том, разделили наш сегодняшний праздник. После кончины вашей сестры я долго томился от одиночества. Жаль, что Эдуард не может к нам присоединиться, – добавил я, подразумевая моего сына.

– Но он слишком занят, защищая наши северные границы с двенадцатитысячным войском, – вдруг вставил Том, говоря о своем брате.

Я поставил кубок.

– Я имею в виду, что ему доверили командование армией на Севере, – продолжил Том. – Он отлично проявил себя во Франции и полагал, что его ждет высокое назначение.

– Да, он преданный, отважный и талантливый командир, – заметил я. – На таких, как он, Англия может положиться. Вот и Брэндон воюет всю жизнь, служа мне верой и правдой. Образцовый солдат, герой! Храбрым воинам, дожившим до почтенных лет, должно быть, суждено упокоиться на походной койке.

Мы с Брэндоном чокнулись пузатыми бокалами.

– А что можно сказать о Генри Говарде, графе Суррее, сыне военачальника? Он лишь играет в солдатики. В Булони этот помешанный юнец тратил силы в безрассудных набегах. Сам едва не погиб. Невменяемый, склонный к поэзии мечтатель. Так почему же вы оставили его командовать гарнизоном в Булони?

Глаза Тома… слегка покраснели. Нет, это всего лишь отблески заката. Или у меня опять разыгралось воображение.

– Потому что я полагал, что он лучше всех справится с этим заданием, – пояснил я. – Ведь необузданной натуре нужно дать выплеснуться. Война приучит его к дисциплине и утихомирит взрывной нрав.

Том презрительно фыркнул, он терпеть не мог Генри Говарда. Новоявленная знать обычно ненавидит лордов, особенно представителей древних родов. Несколько лет тому назад герцог пытался устроить брачные союзы между двумя этими фамилиями. Том хотел жениться на Марии Говард, сестре Генри и вдове Генри Фицроя. А Генри Говард воспрепятствовал этому на основании «худородности» жениха. Сеймуры не простили и не забыли нанесенной обиды. Уж если они достаточно хороши, чтобы породниться с королем, то с чего бы лорду Говарду считать их недостойными? Однако Говарды ставили себя выше Тюдоров…

– Вы чересчур злопамятны, – упрекнул я его. – Не злоупотребляйте моим гостеприимством. Ведь именно вас, а не их я пригласил сегодня на флагман. Так что, пожалуйста, помните, что вы сидите за столом с моими гостями, а не с отсутствующими соперниками.

Он открыл было рот, но сдержался и промолчал.

– Да, вы завидуете им, и вас переполняют злоба и ненависть. Однако это бессмысленно, ведь вы обладаете талантами, которых не имеют они.

– Какими же? – поинтересовался он, передернув плечами. – Пока они не принесли мне никакой славы.

«Вы талантливо завоевываете женские сердца», – подумал я.

Даже Елизавета поддалась на его обаяние, что озадачивало меня.

– Ваши дарования неиссякаемы и ослепительны, – мягко сказал я. – Они подобны множеству солнц.

Как все пустозвоны, он был падок на лесть, поэтому улыбнулся и, слопав наживку, успокоился.

Поднялся легкий ветер. Но для нас это был не мягкий и ласковый бриз, а серьезное предупреждение. Он словно прошептал: «Я наполняю паруса французов». Слегка вздрогнув, я глянул в сторону моря.

Повар вынес затейливый десерт: огромный слоеный торт в виде уменьшенной копии «Большого Гарри». На всех четырех мачтах красовались крошечные знамена, а на главной и батарейной палубах темнели миниатюрные пушечки. В тот самый момент, когда на стол передо мной поставили съедобный макет моей обожаемой карраки, две игрушечные пушки дали залп, издав легкие хлопки и выпустив струйки дыма.

– По одному выстрелу за каждый год семейной жизни, – пояснил я Кейт.

– О Генри! – воскликнула она, разразившись смехом.

Кейт смеялась редко. К тому же обычно мы не позволяли себе интимных обращений при посторонних. Я нахмурился. Брэндон насупился. Сеймур и вовсе был мрачнее тучи.

– Нет, милая женушка, отложим пока семейные разговоры, – с улыбкой упрекнул я ее и сменил тему: – Все-таки, оглядываясь назад, я считаю, что грядет славное событие для нашего королевства. Мы стоим на пороге великой битвы. Так выпьем же за честную победу!

Я вновь поднял наполненный бокал. Все выпили в торжественном молчании. Каждый из нас молился о победе. Ибо для Англии наступил страшный час испытаний.

Наши лица были освещены лишь свечами, стоящими на столе. Остальной мир погрузился во тьму, которую разрывали мерцающие вдали звездочки фонарей. Я не разрешал пользоваться факелами на кораблях.

– Долг призывает меня вернуться к своим обязанностям, – смущенно сообщил Брэндон. – Путь до Кента неблизок.

– Да, впереди долгая ночь, – откликнулся я. – Но мысленно я буду с вами.

Он пожал мне руку.

– Наша жизнь проходит в сражениях с французами, – рассмеялся он. – Помните, ваша милость, какие чудные планы мы строили в Шинском маноре?

Шин. Исчезнувший замок. Сгоревшая юность.

– Бойцы вспоминают минувшие дни. Ладно, доброй ночи, Чарлз.

Я услышал звук его усталых, тяжелых шагов по сходням.

– Мне тоже пора возвращаться на службу, – промолвил Том.

Он получил под командование прекрасный, заново экипированный корабль «Петр Гранат»[143]. Томасу гораздо больше подходила роль морского, а не сухопутного вояки.

– Вы стоите на самой дальней позиции, – напомнил я. – И наверняка первыми заметите французов. Удвойте вахту дозорных.

– Они не посмеют подойти к нам до рассвета, – самоуверенно заявил Сеймур.

– Вероятно, скоро появятся приборы, с помощью которых суда смогут приближаться к берегу во тьме, – заметил я. – А может, их уже изобрели.

– Ну, такого изобретения придется ждать тысячу лет. Ночью место на карте капитану подскажут звезды, но как он узнает, что прячется под днищем? Нет, никто не разглядит ночью подводные рифы, даже при свете звезд. А скалы…

– Том, – оборвал его я, – вахтенные должны дежурить целую ночь. Таков приказ короля.

– Слушаюсь. – Он поклонился и припал к руке Кейт. – Я подчиняюсь любым приказам вашего величества. Да будет благословен ваш брак. Я каждодневно поминаю вас в моих молитвах.

Я услышал, как Том легко и пружинисто сбежал по сходням. Куда там старине Брэндону…

– По-моему, он стал чересчур легкомысленным, – пробормотала Кейт.

– А по-моему, он становится опасным, – добавил я. – Его разъедает тщеславие и пожирает зависть.

– Нет, ваша милость! – воскликнула она. – Вы придаете его особе излишнюю значительность. Он слишком легковесен.

– Возможно, – согласился я. – Но я буду приглядывать за ним. Мне он несимпатичен. Я сожалею, что пригласил его на наш праздничный ужин.

– А я нет. Вы поступили, как всегда, правильно и милосердно.

Кейт храбро обвила рукой мою талию. Такого с ней прежде не бывало.

– Вы столь добры, а мне ни разу не удалось показать вам, как согревает меня ваша великая любовь.

Прижавшись ко мне, она положила голову мне на грудь. Я склонился, чтобы поцеловать ее, и она не отпрянула – более того, пылко ответила на мой поцелуй.

На нижней палубе размещалась королевская спальная каюта, где я отдыхал во время плавания в Кале. Это просторное, превосходно обставленное помещение постоянно держали наготове, и там меня неизменно ожидало благословенное уединение.

– Кейт… – прошептал я, когда мы, тесно обнявшись, направились к ведущей вниз лестнице. – Жена моя, Кейт…

И там, на нижней палубе, за крепкой дверью, в каюте с единственным круглым иллюминатором, Кейт наконец стала мне настоящей женой. Благодаря взаимной привязанности я получил нечаянную награду и принял ее с благоговением, благодарностью и изумлением. Более мне нечего добавить, слова лишь осквернили бы чудесное таинство. И я не буду оскорблять эти воспоминания описаниями прелестей Кейт и нашей с ней нежности.

126

Я стоял один у борта, глядя на светлеющие небеса. Я вышел сюда еще в кромешном мраке, желая встретить рассвет на палубе.

Ночному бдению присуще нечто священное. Первые монахи мудро назначили первую молитвенную службу на полночь. Поистине, час этот благословен. И я молился в ночи на палубе, молился о благоденствии Англии – казалось, в этом пустынном безмолвии мои просьбы будут лучше услышаны на небесах.

Лишь бы нам удалось отбить вражеское нападение, неслыханное по размаху за всю английскую историю! Я чувствовал себя виновным в том, что не наладил отношения с Францией. Подобно промахнувшемуся охотнику, я допустил ужасную оплошность: я не убил зверя, а лишь ранил, разъярив его и тем самым побудив к ответному нападению.

А еще я ошибся с Шотландией. Мне стало это ясно только теперь. Их знать ерепенилась: «Шотландия не нуждается ни в вашем расположении, ни в брачном союзе с Англией». Я повел себя со скоттами с глупой безрассудностью; мне так не терпелось заключить союз, буквально плывущий в руки, что я бездумно дал волю нетерпению, оскорбил и запугал их до того, что им не оставалось ничего другого, как воззвать к помощи Франциска.

Ох, какого же дурака я свалял! Но должна ли Англия расплачиваться за это?

«Пусть падет кара на мою голову, – молился я. – Избавь, Господи, от расплаты королевство сие».

Однако в глубине души я понимал, что моя близорукость, многочисленные оплошности и все недостатки, не изжитые мной за долгие годы правления, ложатся огромной тяжестью на плечи простых кентских солдат и матросов. Сто с лишним судов ждут врага на нашей водной границе!

Забыв о счастье, дарованном мне в ночи Кейт, я стоял у борта, терзаемый душевными муками. Для своей жены я был мужем, но в преддверии этого сражения я обязан быть королем. Каюсь, я, король Англии, и не кто иной, подверг свою страну страшной опасности. «Избави нас, о Господи, от врагов наших».

Небо заметно посветлело, и я уже видел линию горизонта, пустынную туманную даль. Французы еще не появлялись. На восходе и на закате ветер обычно стихал, но вскоре он наберет силу. Я знал, что сегодня враг нападет на нас. Наступил первый день войны.

В четыре утра традиционно сменялись вахтенные. Утренний дозорный как раз вышел на палубу, и я услышал, как он переговаривается с приятелем, отстоявшим вахту с полуночи до четырех часов. Голоса обоих звучали сонно.

Берег озарился сиянием. Над восточным краем моря поднималось солнце, его лучи уже коснулись верхних, свернутых пока парусов, пробираясь в их складки. Корабли начали оживать. С камбуза потянуло дымком, в печах затеплились угли. Мое молитвенное уединение закончилось, пора возвращаться к мирским делам.

К завтраку, накрытому на том же столе, что и вчера, к нам с Кейт присоединились капитан и его помощник. Но сегодня на бурой домотканой скатерти расставили оловянную посуду и трапеза сопровождалась людским гомоном. Мы отведали галет, вяленого мяса и подогретого эля – чтобы узнать, чем кормятся наши матросы. Впечатление оказалось удручающим. Об галету я едва не сломал зубы.

– У нас говорят, что если такая галета упадет, то прибьет любого, кто спрятался под столом, – пошутил подавальщик, тощий юнга лет шестнадцати, и сам расхохотался.

Его смех был похож на лошадиное ржание.

– Но ведь от соленого мяса мы через два часа начнем мучиться от жажды, – с недоумением заметила Кейт. – А ее не утолить морской водой. Как же вы справляетесь с такими трудностями, когда корабль в открытом море? Может, разумнее брать на борт другое продовольствие?

– Свежее мясо быстро портится, – пояснил первый помощник. – А держать на судне всякую животину – птицу или скот – еще сложнее, чем хранить лишние бочки с водой.

– А зачем вообще нужно мясо?

– Без него никак нельзя. Некоторое время матросы, конечно, могут обойтись галетами, но когда дело доходит до тяжелой работы… одним хлебом сыт не будешь, да и прыти он не прибавит, – пожал он плечами.

– Не хлебом единым жив человек, – пробасил капитан, считая, что высказался остроумно.

– Очевидно, – с редкой резкостью ответила Кейт.

Ее раздражали шутливые упоминания Писания.

– Значит, наши моряки живут на таком скудном пайке? – спросил я, изрядно удивившись.

– В дальних походах – да. Хуже всего приходится испанцам в плаваниях к Новой Испании. Половина команды умирает по пути туда, – сообщил капитан. – Мы все благодарны тому, что по мудрости своей ваше величество не проявляет интереса к так называемому Новому Свету.

Верно, Новый Свет с его раскрашенными дикарями и каменными городами не стоит таких затрат.

– Удивительно, что корабли выдерживают столь дальние странствия, – сказал я. – Мне кажется…

Внезапно раздался оглушительный взрыв, породивший шквальный всплеск волн в гавани. Наш корабль сильно качнуло, и все, что нам подали на завтрак, попадало со стола. Галеты и правда ударились о палубу, точно камни.

Я вскочил и бросился к борту. Французы! Вражеские парусники заполонили горизонт, выстроенные в линию суда походили на гвозди, забитые с равными интервалами в гигантскую доску. И первым к нам приближался громадный военный галеон – именно он, точно насмехаясь, дал премьерный залп по нашей гавани. Пока я разглядывал надвигающуюся на нас армаду, громыхнула еще одна пушка. Война началась.



Поделиться книгой:



Регистрация