Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, которые обеспечивают правильную работу сайта. Благодаря им мы улучшаем сайт!
Принять и закрыть

Читать, слущать книги онлайн бесплатно!

Электронная Литература.

Бесплатная онлайн библиотека.



Главная
Все книги
Назад

    Все книги автора - Маргарет Джордж

Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса - Маргарет Джордж на бесплатной онлайн библиотеке Э-Лит


Помоги проекту - поделись книгой:

– Вы намекаете на проповеди ее глупой подруги Анны Эскью? Каждый человек отвечает только за себя и за собственную душу. И посему мы не ответственны за поведение наших собратьев. Многие из моих друзей заблуждались, следуя ложным доктринам… но разве это позорит меня, если я не собираюсь уподобляться им?

Его тонкие губы сложились в гримаску. Гардинер улыбался редко, да и то, наверное, притворялся.

– Нет, ваша милость.

– Так вы согласны обвенчать нас?

Не мог же он отказаться исполнить королевскую просьбу.

– Вы оказываете мне честь, ваша милость.

Из личных соображений я, конечно, предпочел бы пригласить Кранмера, поскольку любил его и мне хотелось, чтобы именно он участвовал в важных событиях моей жизни. Но Гардинеру я сказал правду: политическая необходимость требовала традиционного проведения церемонии. Я намеревался защитить Кейт от злопыхателей, которые желали опорочить ее лишь потому, что я доверял ей.

Венчание прошло почти по-семейному, в кругу родных и близких мне людей – моих детей, племянницы, леди Маргарет Дуглас, дочери Маргариты и ее второго мужа графа Ангуса, а также некоторых советников с женами. В общей сложности набралось около двух десятков свидетелей.

Гардинер обвенчал нас 12 июля 1543 года в гостиной королевских покоев Хэмптон-корта. Погода нам улыбнулась, выдался прекрасный прохладный денек. Зал празднично украсили лилиями и маками, а из затейливого сада, раскинувшегося под окнами, доносился навевающий сон аромат самшита.

Кейт надела платье лавандового оттенка. Вызывающий выбор, учитывая, что королевским цветом считался пурпурный, впрочем, согласно символике, лаванда могла напоминать о епитимье или трауре… Впрочем, не важно. Мне сразу пришли на ум голубовато-фиолетовые барвинки, и вообще наряд Кейт очень шел к ее каштановым волосам.

Вновь рядом со мной стояла невеста. Я молился лишь об одном: «Всемогущий Господь, благослови этот союз, как никогда не благословлял в прошлом. Не дай ему закончиться несчастьем, подобно всем предыдущим». После всех неудачных браков я, несомненно, заслуживал счастья.

– Прошу и обязываю вас обоих признаться, как на Страшном суде, на коем будут явлены все сокровенные тайны: есть ли препятствие, не позволяющее сочетать вас законным браком? – нараспев произнес Гардинер, стоящий перед нами в епископском облачении.

Разочарованность? Плачевный опыт? Усталость? Считать ли их препятствиями?

– Ибо ведомо всем и каждому, сколь много сочетаемых браком и не соблюдших Господни заветы не были венчаны в глазах Господа; и не были их браки законными.

Нет, Господь не запрещал браки между усталыми и больными людьми.

– Генрих, король Англии, Уэльса и Ирландии, король Франции, согласен ли ты взять женщину сию в законные жены, дабы жить с ней совместно по Божиим законам, устанавливающим святыни брачного союза? Согласен ли ты, сын мой, любить, утешать, почитать и хранить ее в болезни и в здравии и, отрекшись от всех прочих желаний, хранить верность ей, пока смерть не разлучит вас?

Именно это я и хотел сделать, хотел всем сердцем.

– Согласен, – ответил я.

Гардинер повернулся к Кейт:

– Кэтрин Парр, леди Латимер, согласна ли ты, дочь моя, взять сего мужчину в законные мужья, дабы жить с ним совместно по Божиим законам, устанавливающим святыни брачного союза? Согласна ли ты подчиняться и служить ему, любить, почитать и хранить его в болезни и в здравии…

О, пусть только в здравии, Боже, не заставляй ее нянчиться со мной!

– …и, отрекшись от всех прочих желаний, хранить ему верность, пока смерть не разлучит вас?

– Согласна, – чуть помедлив, тихо произнесла она.

Что заставило ее помедлить? Нежелание «хранить его в болезни»? Отречение «от всех прочих желаний»? Ведь она еще так молода…

Затем, соединив наши правые руки, он велел мне произнести слова обета:

– Я, Генрих, беру тебя, Екатерину, в законные жены, дабы отныне жить и оберегать тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и почитать, пока смерть не разлучит нас, согласно святому таинству Господа: в том даю тебе клятву перед лицом Господа.

Брачные обеты учитывают превратности жизни: сначала говорится про горе, потом про радость, сперва о бедности, затем о богатстве. В счастливые моменты обеты напоминали нам о горестях и обязывали нас подумать о несчастьях во время ликования.

Кейт повторила те же обеты.

Гардинер заранее взял у меня для благословения приготовленное кольцо – простое золотое колечко без гравировок. И теперь я надел его на тонкий палец Кейт. Ее рука была холодной.

– Я даю тебе это кольцо, жена моя, в знак верности и любви, – сказал я, – и клянусь любить и почитать тебя, как собственную душу и собственное тело, деля с тобой все, что пошлет мне в земной жизни Господь. Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь.

Вот так. Мы обвенчались. Но в отличие от предыдущего брака я буду совсем по-другому исполнять эти обеты.

– Преклоните колени, – сказал Гардинер, и мы послушно опустились на лежащие перед нами голубые бархатные подушки.

– О вечный сущий Господь, Создатель и Вседержитель рода человеческого. Податель духовных милостей, Творец вечной жизни, ниспошли благодати Твои на слуг Твоих, сего мужчину и сию женщину, коих благословили мы именем Твоим: дабы, подобно Исааку и Ребекке, они, чада Твои, исполняли святые заветы и хранили до конца дней данные ими друг другу перед лицом Твоим обеты, и да пребудут с ними мир и любовь, и да живут они в согласии с заповедями Твоими: во имя Господа нашего Иисуса Христа, аминь.

– Аминь, – хором повторили все.

– Ввиду того что король Генрих и Екатерина Парр сочетались святыми супружескими узами, – звенящим голосом объявил Гардинер, обращаясь ко всем присутствующим на церемонии, – и засвидетельствовали сие перед Господом и почтенными свидетелями, утвердив сей союз обменом колец и соединением рук, я объявляю их отныне мужем и женой.

Он простер руки над нашими головами.

– Да благословит, защитит и сохранит вас Бог Отец, Бог Сын, Бог Святой Дух: Господь милосердный взирает на вас благостным оком: и да исполнитесь вы Его духовным благословением и милостью, дабы жили вы вместе в мире и согласии и заслужили в мире ином жизнь вечную. Аминь.

Мы поднялись с колен новоявленными мужем и женой. Гостей охватило понятное волнение, они обнимались, оживленно и весело поздравляли друг друга. Мы развернулись к ним, готовые принять добрые пожелания и присоединиться к общему ликованию.

Мария, назначенная подружкой невесты, подошла и обняла нас обоих. Она опустила глаза, но я заметил, что на щеках ее поблескивают следы слез. Она давно знала Кейт, с тех самых пор, как та впервые приехала в Лондон с лордом Латимером и посетила придворный прием ради общения с нашими грамотеями. У Марии с леди Парр сразу завязались близкие отношения. Конечно, Кейт по возрасту не годилась в матери принцессе, зато Мария испытывала к мачехе глубокие дружеские чувства.

Елизавета тоже поздравила нас. Неловко раскинув руки, она обхватила Марию и Кейт. Девочка молчала, видно, не могла выразить словами свою сердечную радость.

Затем к нам подступили остальные гости. От тесноты и толчеи в гостиной потеплело, но мы только радовались этому. Все принарядились в легкие одежды, а некоторые дамы даже отказались от головных уборов, по-девичьи распустив волосы, – в том числе чопорная и строгая леди Анна, жена Эдварда Сеймура. Да, она действительно могла быть привлекательной в постели; возможно, Сеймур не такой педант, каким прикидывается.

Хм. Мне не полагалось думать об этом. Какое мне дело до чужих постельных утех.

В соседнем зале накрыли праздничные столы. Принесли свадебный торт, пироги с земляникой, поставили серебряные чаши с вином, приправленным душистым ясменником. Верные нам шотландские лэрды прислали копченую лососину, а наши уполномоченные в Кале закупили французские сыры.

Мы с Кейт торжественно прошествовали к столу и, согласно ритуалу, выпили вина из серебряных свадебных кубков и отведали торта. Солнце поднялось высоко, заливая теплыми лучами сады и цветники, и пьянящие ароматы витали в зале. Осоловев от дурманящих запахов, я покорился сладостному ощущению счастья. Я мог думать лишь о том, какое блаженство дарит нам летний день…

А потом я выглянул в распахнутое окно и заметил, что тени от штокроз стали вдвое длиннее их высоты, а воздух повлажнел. Наступал вечер. Опустели тарелки на белоснежных скатертях, и гости терпеливо дожидались разрешения покинуть праздник.

Вскоре мы остались одни среди остатков пышного пира.

– Пойдемте в мои покои, Кейт, – предложил я.

Хотя теперь они стали и ее покоями. Я привлек жену к себе. С легкой нерешительностью она последовала за мной в малую гостиную рядом с опочивальней.

– Ах! – вскрикнула она, увидев резную дубовую скамеечку возле камина.

Именно на ней она сидела в детстве у ног матери.

– Я приказал привезти ее из Кендала, – сообщил я. – Чтобы вы чувствовали себя как дома.

Ее напряжение исчезло, и широкая улыбка смягчила черты лица.

– Как вы узнали?

– Навел справки, – коротко пояснил я.

Дело оказалось несложным. У старых слуг хорошая память. Неужели ни один из ее престарелых супругов не проявлял к ней внимания?

Она обняла меня с таким восторгом, словно я подарил ей восточные жемчуга.

– Из самого Уэстморленда… – восхищенно пробормотала она, словно это было столь же далеко, как Восточная империя.

– Мне хотелось, чтобы здесь появилась частица вашего детства, – сказал я, – тогда перемена судьбы, возможно, не покажется вам слишком резкой. Ведь вы стали королевой.

– Ах… Да… – Она дотронулась до ожерелья. – Теперь я королева…

– Воистину.

К этому нечего было добавить. Мы сидели, неловко поглядывая друг на друга, почти до полной темноты. Из окон потянуло прохладой. Вскоре из сада донеслась тихая дробь дождя, капли падали на листья и скатывались на землю. Шелест летнего дождя… нежный, как отдаленное жужжание пчел над цветами.

Напряжение между нами нарастало. Она боялась меня, боялась, что я все-таки потребую от нее исполнения супружеских обязанностей. Ее страх был очевиден.

– Не пора ли нам на покой, – наконец предложил я, – усталость берет свое.

В опочивальне теперь было два спальных места: я заказал для Кейт ложе, чуть уже моего собственного, из резного орехового дерева с инкрустациями из слоновой кости. Ее кровать застелили тончайшими простынями, девственно-чистыми и новыми. В изножье белело сложенное шерстяное покрывало.

– Для вас, мадам, – сказал я, с болью заметив, как она обрадовалась, увидев отдельную кровать.

Теперь пора раздеваться.

Ужасная церемония. Хуже, чем королевский пир. Я опустился на мягкую скамью возле окна. Сначала стащил расшитую золотом шелковую блузу, заказанную специально для венчания. Затем нательную нижнюю рубаху с застежкой на шее. И вот обнажился мой выпирающий, ничем не стянутый живот. Я бросил взгляд в сторону Кейт, желая узнать, наблюдает ли она за мной. Она действительно смотрела на меня, но ее лицо… ничего не выражало. Далее я снял бриджи и лосины. Оголились мои бедные ноги с набрякшими багровыми венами. Пусть жена увидит все болячки, что я нажил, пусть полюбуется на телесные недостатки мужа. Я постоял пару долгих мгновений и накинул ночную рубашку, скрыв развалины былой своей стати, словно задрапировал непристойное изваяние. С трудом поднявшись по ступеням, я забрался в кровать.

– Вы можете раздеться там, – сказал я, показав на обтянутую шелком ширму в углу.

– Нет.

Она аккуратно начала снимать свои наряды, движения ее отличались изяществом и ловкостью, словно она исполняла странный танец. Ее обнаженное тело явилось мне лишь на миг, такой краткий, что он скорее раздразнил, чем успокоил мое воображение. Через мгновение Кейт уже лежала в кровати, опустив голову на подушку из лебяжьего пуха. Протянув руку, она коснулась меня.

– Может быть, помолимся, милорд?

И, не дождавшись моего ответа, она завела длинный разговор со Всемогущим.

Набожность королевы разочаровала и даже обидела меня. Но разве я не отрекся от женских прелестей добровольно? По какой же причине я придираюсь к ее целомудренному поведению?

Мы долго лежали рядом, бок о бок, слушая шум июльского дождя и притворяясь спящими.

123

Кейт освоилась с новой ролью так легко, изящно и непринужденно, что принятая ею мантия королевской власти казалась удобным и легким облачением. Она вела себя как обычная благовоспитанная высокородная дама, продолжала переписываться с друзьями и родственниками, не меняя стиля, и просила их: «…отвечайте мне прежним дружелюбием, как если бы Господь не призвал меня занять столь почетное положение». Подписывалась она «королева Екатерина, К. П.» – словно напоминая всем, что осталась все той же Кейт Парр.

С другой стороны, она воспользовалась своей прерогативой для назначения на придворные должности своих протеже. Причем число их превзошло осчастливленных ранее Болейнов или Сеймуров, но я не усмотрел в этом никакой опасности, поскольку все без исключения Парры проявляли незаурядные способности и вполне заслужили почетные титулы и награды. У меня никогда не возникало сомнений в их преданности или бескорыстии. Брат Кейт Уильям стал губернатором пограничных графств, ее сестра Анна получила должность камеристки, в число фрейлин вошли также приемная дочь, Маргарет Невилл, и кузина, леди Лейн.

Королева с удовольствием посвящала свое время двум любимым занятиям. Одно было совсем безобидным, а второе внушало некоторые опасения. Во-первых, она пожелала, чтобы ее взор всегда радовали свежие цветы, и теперь повсюду в наших покоях стояли вазы, кроме того, Кейт подрядила старого садовника выращивать в оранжерее разнообразные сорта ранних весенних и поздних осенних цветов, дабы любоваться ими с начала февраля и до конца ноября.

И во-вторых, ей хотелось, чтобы при дворе расцвели «свободные дискуссии, угодные Господу». А это означало, что она медленно, но верно создавала своеобразный религиозный салон. Неспешность и постепенность, с какими внедрялась эта традиция, по моему разумению, объяснялись естественными препятствиями и предосторожностями. Посещать такие приемы могли только придворные и их близкие родственники, да и то по особым приглашениям. Обсуждались исключительно канонические тексты, авторские переводы Писания и мой собственный «Королевский катехизис». И полемика вокруг них велась ради более глубокого понимания Слова Господня и непоколебимой приверженности Христу.

Порой мне казалось, что Кейт относится к Спасителю, словно к своему настоящему жениху. Но не важно, не важно… Она была верной спутницей и помощницей, дала мне все, чего я хотел, и стала преданной приемной матерью моим детям. Чего еще я мог пожелать?

Мысли мои были поглощены военными планами. Внутренние беспорядки волновали меня мало, беспокоило лишь то, что они могут помешать нам покончить с французами раз и навсегда.

Да, хватит уже им соваться в наши дела. Я пришел к убеждению, что моя миссия – искоренить влияние Франции и усмирить Шотландию, подобострастно пляшущую перед ней на задних лапах. Франко-шотландский союз никогда больше не будет угрожать Англии. Тогда я смогу умереть счастливым.

«Тогда я смогу умереть счастливым…» Обычно я думал, что эту глупую фразу произносят только в шутку. К примеру, съев большую вазу сладких спелых вишен. «Умереть счастливым…» Испустить последний вздох после получения беспредельного наслаждения, дабы продлить его в вечности…

Я вполне способен добиться нейтралитета Франции и обезвредить Шотландию, лишив ее французских зубов. Это мой королевский и отцовский долг перед сыном.

Мы с Карлом препирались из-за численности наших армий, путей их следования и наших целей так же, как лет тридцать тому назад я спорил с его отцом и дедом. На сей раз, однако, складывалось иное положение. Я знал, что именно мне надо, и никто не мог разубедить меня. Я вознамерился захватить северную часть Франции, чем больше, тем лучше. Мне были нужны Нормандия и Пикардия, поскольку эти две провинции находились непосредственно на побережье. Пусть Карл мечтает о Париже. И если после достижения моей главной цели у меня останутся силы и время, то я с удовольствием двинусь и на Париж. Почему бы и нет?

Я планировал отправиться во Францию с сорокатысячным войском. Говорить-то легко, трудно сделать.

Для руководства требовались генералы. А два моих самых талантливых генерала, герцог Норфолк и Чарлз Брэндон, герцог Суффолк, успели состариться. Более молодые вояки – Дадли, Говард и Сеймуры – были неопытны. Им не доводилось участвовать в больших кампаниях. Эти храбрецы хорошо проявили себя в пограничных стычках при вторжениях в Шотландию, но трудно сказать, смогут ли они выдержать длительный поход. Что ж, придется им набираться опыта на французской земле.

Войны – дело затратное. А у меня было маловато средств. Как я и предвидел, монастырские владения не принесли особого богатства. Я отдавал их слишком дешево, стремясь приобрести расположение придворных и заручиться их преданностью. Наши действия увенчались успехом: Англии больше не грозила власть Рима или господство древних родов, с которыми боролся мой отец. Победа обошлась Тюдорам дорогой ценой, но она того стоила. В моих владениях установился прочный и надежный мир. Но зато теперь я вынужден брать деньги у народа. Можно еще начеканить монет. Или и то и другое.

Были у меня и иные трудности. Мои врачи, особенно доктор Баттс, всячески отговаривали меня ехать на войну.

– Я не в силах, конечно, запретить вам, – заявил он. – Но поймите, ваше величество, уже из-за одной дородности вам будет тяжело долго сидеть на лошади.

– Тяжело будет мне или лошади? – с усмешкой уточнил я. – Если вы переживаете за лошадок, то знайте: у нас есть кони специально выведенной породы. Такой скакун потянет вес трех бугаев. Причем вооруженных до зубов.

Он даже не улыбнулся. Моя шуточка не показалась ему смешной.

– Лошадей можно заменить. А короля – нет. Я серьезно считаю, а вы подумайте над этим на досуге, что военный поход, точнее, ваше в нем участие укоротит вам жизнь.

Весьма чувствительные и откровенные слова. Мог ли он благодаря своей осведомленности предвидеть мой скорый конец? Неужели будущее столь печально?

– Боевые действия возродят мои силы. Я засиделся в кабинетах, зачах от бумажных дел. Ничто не волнует мое сердце, за исключением страданий. Более того, физическая нагрузка очистит мою кровь и благотворно скажется на общем здоровье, – натянуто возразил я и поймал скептический взгляд доктора. – Да-да, утверждаю, что война пойдет мне на пользу.

– Сейчас, ваше величество, никакая нагрузка не будет для вас благотворной, – буркнул он.



Поделиться книгой:



Регистрация