К бою!

Устало поднявшись с кресла, Бобёр прошёлся к бару и, заварив себе крепчайший натуральный кофе, сделал пару глотков, и в этот момент с коммутатора зазвучал настойчивый сигнал вызова. Поставив кружку на столик, он вернулся в кресло и, поудобнее устроившись, нажал кнопку соединения. На экране появилась задумчивая физиономия начальника разведывательного управления.

– Здравствуй, Корнелиус.

– Приветствую, командир, – отозвался он, хмуро поглядывая на полковника из-под опущенных бровей, и, помолчав несколько мгновений, доложил: – Командир, у нас на горизонте вырисовывается большая проблема. Противник на Хипори и Новой Тортуге приступил к установке гигантских туннельных орудий, по мощности более чем в три раза превосходящих главный калибр наших артиллерийских равелинов. Скорость установки такова, что буквально через десять дней они приступят к их отладке и калибровке. По сути, через две недели эти орудия встанут на боевое дежурство, что повлечёт за собой резкое увеличение наших потерь. Считаю жизненно необходимым в срочном порядке ускорить подготовку к штурму, который необходимо начать максимум через сорок восемь часов, каждая последующая минута задержки будет самым тяжёлым образом сказываться на нас. Всю разведывательную информацию с аналитической запиской я отослал адмиралу Верещагину, и он моё мнение полностью разделяет.

Внимательно выслушав Корнелиуса, Бобёр в задумчивости помолчал какое-то время и, чуть поворочавшись в кресле, задал вопрос:

– Насколько это точные сведения?

– Данные точные, мы смогли дистанционно реанимировать три десятка дронов и камер наружного наблюдения, благодаря которым и была получена информация, точные координаты установлены, хотя это было непросто. Система безопасности там поставлена очень серьёзная.

– Понятно, – выдохнул Бобёр, – через пять часов я прибуду к адмиралу Верещагину. Жаль, конечно, что приходится так спешить, но ничего с этим не поделаешь, надо атаковать, туннельные орудия такой мощности – это и вправду очень серьёзно.

– Постараемся их захватить в целости и сохранности, для обороны они нам ой как пригодятся, – с усмешкой отозвался Корнелиус и, выдержав короткую паузу, добавил: – Сейчас мы заняты подготовкой нескольких тяжёлых десантно-штурмовых групп с бронетехникой и боевыми дронами, их главной целью будет захват этих орудий, главное не дать противнику их взорвать, они нам самим в самое ближайшее время понадобятся.

– Дело нужное, – согласился Бобёр, размышляя, насколько такая спешка отразится на боеспособности флота, но так и не придя к какому-либо заключению, взглянул на Корнелиуса и поинтересовался: – Есть какие-нибудь важные донесения с Нового Санкт-Петербурга?

– Ничего сколько-нибудь заслуживающего внимания нет, всё тот же саботаж и внутриэлитные разборки. Хорошо ещё, флот отмобилизовали, и он находится в постоянной боевой готовности, но это и всё. Резервистов ещё не призывали и будут ли вообще это делать, неизвестно, – скривившись, словно от кислого лимона, проворчал Корнелиус, даже не скрывая своего презрения ко всей той публике, которая устроила пир во время чумы.

– Не спорю, всё так и есть, – был вынужден согласиться с ним Бобёр, хоть у него времени почти не было, но информационные голоканалы просматривал регулярно, ситуация ему не нравилась, и ещё как.

– Ладно, пока нас это особо не касается, своих забот выше крыши.

– И то верно…

Попрощавшись с Корнелиусом, Бобёр, тяжело вздохнув, набрал номер адмирала Верещагина и, поговорив с ним какое-то время, выяснил, какие тот предпринял меры для ускорения начала операции. Адмирал клятвенно заверил, что такая спешка особо не отразится на боеспособности боевого флота. Пообещав лично прибыть в расположение флагманской флотилии в ближайшие часы, Бобёр отключил связь и, посидев некоторое время в кресле, поднялся и, допив остывший кофе, направился в свою каюту и, взяв с полки бумажную книгу, завалился на койку и стал с упоением читать старенький политический детектив…

Глава 10

Генеральный директор МИ-6 сэр Дик Уайт после утомительного совещания в правительстве во главе с премьер-министром Мариет Баррат возвращался в резиденцию британской разведывательной службы. Он сильно устал отчитываться перед министрами, заседание целиком и полностью было посвящено вторжению в человеческие миры враждебной иной расы с армадой вторжения и тем угрозам, что она несла британской короне. Риск был серьёзнейший, все военные аналитики в один голос утверждали, что королевские ВКС не смогут противостоять вражеской армаде вторжения. Уже сейчас, даже несмотря на отсутствие прямого боевого контакта с пришельцами, Великобритания понесла весьма болезненные потери, главные торговые пути были наглухо перерезаны, из-за чего остро вставал вопрос нехватки ресурсов не то что для военного флота, а вообще для жизнеобеспечения населения на должном уровне.

От разгрома спасало активное противодействие никем официально не признанного флота под командованием Боброва, больше известного как Бобёр. Его действия были настолько успешными, что впору было задуматься, почему такое вообще стало возможным. Мало того что он непонятно каким образом обзавёлся большим боевым флотом, так ещё их конструкция и тактико-технические характеристики не имели и близко аналогов в человеческих мирах. Что ещё больше настораживало директора МИ-6, так это скорость, с которой восполнялись понесённые потери. Где и кто эти корабли штамповал, выяснить при всём старании не удавалось, этого вообще никто не знал. Даже причастность этого самого загадочного Боброва к российской разведке установить не удалось, не было совершенно никаких зацепок, одни лишь ничем не подтверждённые догадки. Так ли это или нет на самом деле, на данный момент особого значения не имело, так как флот под командованием Боброва принял на себя главный удар пришельцев, приковывая к себе основные ударные силы армады вторжения. Хотя и оставшаяся часть наделала немало шороха, практически перерезав основные торговые пути между мирами.

Ситуация складывалась напряжённейшая, надо было строить новые боевые корабли для защиты короны, а ресурсов на это катастрофически не хватало. Министры ему весь мозг проели, требуя обеспечить бесперебойные поставки сырья. Как это сделать, директор представлял себе плохо, в условиях, когда рейдерские эскадры армады вторжения рыскали повсюду, обеспечение бесперебойных поставок являлось задачей практически невыполнимой. Хотя приказ есть приказ и его надо выполнять. По договорённости с премьер-министром и его кабинетом, МИ-6 брало на себя логистическое обеспечение, а практической реализацией должно было заниматься Королевское военное адмиралтейство…

Спустя час прибыв в резиденцию МИ-6, сэр Дик Уайт прошёл в свой рабочий кабинет и, усевшись пятой точкой на потёртое кожаное кресло, прикрыл от усталости глаза. Несмотря на то что кресло это было старое и его давно бы следовало выкинуть в утиль, Уайт его любил, в нём хорошо размышлялось и работалось, а к новому привыкать он категорически не хотел. Вот так с прикрытыми глазами он просидел какое-то время и, отдохнув после напряжённого совещания, включил монитор и вчитался в последние оперативные донесения, полученные через британскую агентурную сеть по всему миру.

Дочитав где-то до середины, он неожиданно наткнулся на сообщение от агента с Бастиона, в котором говорилось о покушении на жизнь Петра Боброва. Покушение чуть было не привело к его гибели. Чертыхнувшись сквозь зубы, Уайт быстро включил вокруг себя непроницаемую защиту и набрал номер только ему известного абонента. Спустя минуту появилось закрытое маской лицо, и директор МИ-6 вне себя от ярости заорал во весь свой могучий голос:

– Валет, чтобы тебя тысячи чертей в ад уволокли, ты почему отдал преждевременную команду на ликвидацию Боброва, ведь было чётко сказано, его ликвидировать только после того, как армада вторжения его усилиями будет разгромлена?!

– Простите, сэр, но я такой команды не отдавал, это сделали не мои люди. Мы пока не смогли даже найти подходы, чтобы приблизиться к пониманию, как это можно сделать, но мы над этим усердно работаем и непременно решим эту проблему, это вопрос времени, – искажённым голосом ответил особо доверенный агент директора МИ-6, выполняющий для него наиболее сложные и довольно грязные операции на благо британской короны.

– Если не ты, тогда кто это мог сделать? – моментально успокоившись, строгим голосом поинтересовался Уайт.

– Не могу знать, сэр. Это мог сделать буквально кто угодно, в том числе какой-нибудь сумасшедший одиночка, но мне в это не верится, мне больше думается, что это какие-то внутренние разборки, потому как для того, чтобы приблизиться к Боброву, необходимо многое знать. Служба безопасности там поставлена на очень серьёзном профессиональном уровне. Возглавляет её известное вам лицо, которого вы знаете как Корнелиус.

Услышанное имя заставило глубоко задуматься директора МИ-6. Он хорошо знал этого человека, немало попившего крови британской короны. Это действительно был профессионал своего дела высшей пробы, вот только как он мог оказаться на Бастионе, большой вопрос. Хотя если вдуматься, то многое становилось понятным. Бобров, по всей вероятности, был его проектом, который он затачивал под какие-то конкретные цели и задачи, но вторжение в человеческие миры армады противника спутало ему все карты. Могло, конечно, быть и так, что Корнелиус знал о готовящемся вторжении и таким замысловатым способом подготовил силу, способную переломить хребет вражеской армаде, но в это Уайт поверить никак не мог, чересчур это выглядело замысловатым. Тут определённо было нечто другое, над чем следовало обстоятельно поразмыслить…

– Хорошо, я тебя услышал, Валет. Продолжайте работать, ликвидация Боброва должна быть произведена как можно скорее после того, как армада вторжения будет уничтожена. Не хватало нам ещё обзавестись спасителем всего человечества, под рукой которого будет мощный победоносный флот, уничтоживший врага рода людского. Лучший герой – это мёртвый герой, окружённый ореолом славы и почитания в виде установленных памятников и увековеченный в названиях улиц, площадей и скверов в честь его подвига, а также упоминанием в школьных учебниках. В других обстоятельствах его ликвидация была бы далеко не лучшим выходом, достаточно было бы окружить его многочисленными соблазнами, и он бы своими собственными руками себя дискредитировал в глазах общественности, разумеется, не без нашей помощи, но не в этот раз. Наличие под его рукой столь мощного военно-космического флота меняет весь мировой расклад сил, основанный на балансе интересов и противоречий. Так что ликвидация в данном конкретном случае Боброва и его ближайшего окружения является для интересов короны задачей номер один.

– Я вас понял, сэр, мы этой цели добьёмся, опыт богатый у нас в наличии имеется, – с лёгкой усмешкой отозвался Валет, являющийся на самом деле одним из самых лучших полевых агентов британской разведывательной службы МИ-6.

– Я в этом даже и не сомневаюсь, – с ухмылкой ответил Уайт и, пожелав успехов на ниве тайной войны в интересах Великобритании, попрощался со своим лучшим агентом и отключил связь.

Поднявшись с потёртого кресла, директор МИ-6 в глубокой задумчивости прошёлся по кабинету и, остановившись возле карликового дерева в вазоне, про себя подумал: наличие в ближайшем окружении Боброва такого человека, как Корнелиус, говорило о многом. Его связи среди высшего звена истеблишмента делали Боброва ещё более опасной фигурой для британской короны. Наличие в его руках контроля за денежно-финансовыми потоками, подкреплённое серьёзнейшей военной силой, возводило его в ранг независимого игрока за шахматной доской глобальной геополитики. Таким независимым силам в этом мире ни в коем случае нельзя было давать становиться на ноги, их надо было глушить в самом зародыше, и Великобритания в этом деле знала толк как никто, это было её излюбленным коньком, так сказать, профессиональным почерком.

В задумчивости посидев какое-то время, Уайт взглянул на настенные часы и, резко собравшись, поспешил на взлётно-посадочную площадку и спустя несколько минут уже летел на встречу. Он спешил на аудиенцию к лорду-спикеру сэру Томасу Вудворду, возглавлявшему Палату лордов более сорока лет и занимавшему далеко не последнее место в Его Величества Почтеннейшем Тайном Совете. Со времени последней с ним встречи прошло несколько месяцев, за это время случилось множество событий, и в большинстве своём они были малоприятными для британской короны. Армада вторжения иной расы, ворвавшись в человеческие миры, действовала решительно и дерзко, перекрывая основные торговые маршруты. Наличных сил королевских ВКС катастрофически не хватало, чтобы заткнуть возникающие то тут, то там прорехи.

Гражданский флот уже понёс крайне болезненные потери, особенно в крупнотоннажных кораблях, и восполнить их в кратчайшие сроки не представлялось возможным. Военный флот не справлялся, и причиной тому было отсутствие стратегического резерва на складах хранения законсервированных кораблей, практически все они были проданы, а то, что ещё оставалось, годилось разве что на утиль. В экстренном порядке предпринятые правительством меры для ускорения строительства новых кораблей столкнулись с острейшей нехваткой ресурсов, и в особенности энергетических. Устранить проблему хотя бы частично необходимо было в самые кратчайшие сроки, от этого зависела судьба королевства.

Пока ещё до прямого столкновения флота с эскадрами армады вторжения дело не доходило, но это непременно случится, так как волчьи стаи под командованием Боброва медленно, но верно сдерживать армаду прекращали. Нет, они всё так же продолжали болезненно покусывать врага, но интенсивность эта спадала из-за планомерного отвода волчьих стай. Замысел был совершенно понятен, директор МИ-6 на месте Боброва поступил бы точно таким же образом, но вся беда в том, что он не на его месте, и вот теперь ему предстоит решать множество связанных с этим проблем.

Ослабление противодействия влекло тяжелейшие последствия не только для британской короны, а вообще для всех: вырвавшись на оперативный простор, армада вторжения фактически парализовала товарно-денежные потоки и в ближайшее время займётся блокадой планет, как это уже произошло с Бастионом. Фактически такой сценарий развития дальнейших событий был неизбежным, и с этим надо было что-то срочно делать, необходимо было принимать радикальные меры, чтобы каким-то образом надавить на Боброва с целью изменения его стратегии в войне. В противном случае Великобритания рисковала навсегда потерять свои позиции, и это как минимум, а как максимум – вообще исчезнуть с лица земли, оставшись лишь на страницах учебников по истории…

Прибыв в резиденцию лорда-спикера, сэр Уайт поднялся по ступенькам и вошёл внутрь, где его встретил личный секретарь, по традиции сопроводил в затемнённое помещение с горящим камином и степенно удалился. Сэр Вудворд, как всегда, не изменял своей традиции, и всякий визит в его резиденцию начинался именно с этой комнаты. Всякий раз директор МИ-6 смотрел на пляску огня в камине, но сегодня ему было не до того, от предстоящего разговора и его итога зависело очень многое.

– Что-то ты больно уж напряжён, сэр Дик, – неожиданно послышался озабоченный голос лорда-спикера за его спиной. Медленно поднявшись, Уайт обернулся и, тяжело вздохнув, ответил:

– Сэр Томас, я не могу быть расслабленным, ситуация выходит из-под контроля, армада вторжения фактически парализует нашу промышленность, поставки столь необходимого нам сырья резко сократились, из-за чего многие верфи простаивают. Премьер-министр и его кабинет с меня чуть скальп сегодня не сняли, требуя обеспечить логистику снабжения, а тут ещё небезызвестный вам Бобров меняет стратегию и постепенно отводит свои волчьи стаи, в результате чего у командования вражеской армады развязываются руки. На данный момент мы не в состоянии что-либо стоящее противопоставить врагу, и по этой причине жизненно необходимо решить вопрос с Бобровым. Он должен изменить свою стратегию, в противном случае британский лев окажется в смертельной западне.

– А ты, случаем, не сгущаешь краски? – резко нахмурившись, поинтересовался Вудворд, не совсем доверяя сказанному директором британской разведывательной службы.

– Нет, не сгущаю, сэр, – отрицательно покрутил он головой, – это объективный анализ складывающейся обстановки. Необходимо выходить на высшее политическое руководство на Новом Санкт-Петербурге и уговорить их всеми возможными способами надавить на Боброва. Нам нужна защита, хотя бы на время строительства новых боевых эскадр. Обещать им можно всё что угодно, но потом от данных обязательств, разумеется, отказаться, хотя, вероятно, и сейчас придётся что-то существенное отдать взамен. На кону стоит судьба Великобритании, и для этого можно пойти на любые жертвы, особенно если этой жертвой будут другие, а не мы сами.

Лорд-спикер, нахмурив густые брови, повёл плечами и, внимательно вглядываясь в обеспокоенное лицо директора разведывательной службы, пожевав губами, негромко поинтересовался:

– Неужели всё так серьёзно?

– Серьёзно – не то слово, мы приближаемся к пропасти, и это объективная реальность. На какую-либо помощь извне нам рассчитывать не приходится, все заняты своими проблемами, в экстренном порядке подготавливая свои военно-космические силы. При таких раскладах нам приходится рассчитывать исключительно на собственные силы, и по этой причине я настоятельно рекомендую организовать конференцию с ведущими державами для создания единого фронта в борьбе с вражеской армадой вторжения. Это вопрос выживания всего человечества, но это ещё не всё, уже сейчас необходимо думать, что делать с иной расой, предпринявшей попытку порабощения человечества. Ответный удар по врагу должен быть непременно, но это в перспективе, а сейчас, для того чтобы нам выжить, надо надавить на Боброва, чтобы он и его банда прикрыли нас.

Лорд-спикер прошёл к креслу и, присев, размышлял несколько минут, обдумывая сказанное директором МИ-6. С высказанными мыслями он был полностью согласен, ситуация складывалась действительно критическая, наличных сил защитить себя в наличии не имелось. Обдумав возможные варианты, сэр Вудворд поднялся и, пройдясь к камину, остановился и, обернувшись в сторону Уайта, заговорил:

– Предложенные вами, сэр Дик, шаги для преодоления тяжелейшей ситуации заслуживают самого пристального внимания, особенно это касается международной конференции, но вот как повлиять на Боброва, даже не знаю… Мы попробуем по своей линии это сделать, но результат непредсказуем, насколько мне известно, этот деятельный молодой человек не подчиняется никому, в этом-то и состоит главная трудность. Придётся основательно поломать мозговые извилины, чтобы этого добиться, но гарантий нет никаких, так что следует исходить из наличия своих собственных сил.

– Мы строим свои планы исходя из своих ресурсов, но они крайне ограниченны, и в этом есть для нас самая большая головная боль, – выдохнул Уайт, представляя себе, как будет трудно его аналитической службе рассчитать самые оптимальные варианты снабжения ресурсами королевства.

– Постарайтесь, вы сможете, я в этом полностью уверен.

Переговорив ещё какое-то время с лордом-спикером, Уайт попрощался с ним и, покинув резиденцию, полетел в штаб-квартиру королевской разведывательной службы.

Директор МИ-6 ушёл, а сэр Вудворд продолжал в глубокой задумчивости сидеть в кресле и размышлять, глядя на причудливую пляску огня. Он был вынужден признать, та стратегия, которую они на протяжении длительного времени воплощали в жизнь, потерпела сокрушительное фиаско. Вторжение армады иной расы оказалось не какой-то там выдумкой, а ужасной реальностью, к которой мало кто был готов. Вторжение в человеческие миры было стремительным, но неожиданно для всех забуксовало, наткнувшись на активное противодействие какого-то сброда, собранного с миру по нитке.

Быть может, проект этот первоначально запустили для каких-то своих целей российские спецслужбы, но он давно вышел из-под их контроля, превратившись в грозную и вполне самостоятельную силу, с которой уже никто не считаться не мог. Слишком убедительными были действия этой силы в борьбе с мощнейшей армадой вторжения иной расы. Действия Боброва, командовавшего этой грозной силой, по признанию лучших военных аналитиков и прогнозистов оценивались как безупречные, что говорило о наличии в его команде выдающихся флотоводцев и стратегов. В высшей степени опасное сочетание, которое при первой же возможности необходимо было технично ликвидировать, но прежде они должны были сделать всю грязную работу, а затем исчезнуть с концами…

Грузно поднявшись, сэр Вудворд прошёл в комнату секретной связи и, присев в кресло, несколько мгновений собирался с мыслями, после чего решительно набрал номер абонента с Нового Санкт-Петербурга. Ответа не было минут пять, из-за чего Вудворд несколько занервничал, но наконец соединение пошло и на экране появился сонный спикер Сената Фармер-старший. Прикрыв ладонью вырвавшийся зевок, он внимательно посмотрел на британского аристократа и тугим голосом проворчал:

– Томас, зачем нужно было будить старика в столь поздний час? Или случилось что?

Вудворд, тяжело вздохнув, кивнул и ответил:

– Ситуация критическая, армада вторжения иной расы практически полностью перекрыла снабжение, в таких условиях мы не можем в надлежащих количествах построить столь необходимый сейчас боевой флот. Хотя, конечно, даже при наличии устойчивого снабжения королевские ВКС победить не смогут, да и все остальные тоже. Необходима большая коалиция для противодействия вторжению иной расы, по отдельности мы не справимся. Не спорю, ваш проект оказался успешным, Бобров и его головорезы весьма успешно противостоят нашему общему врагу, но и он в одиночку, несмотря на свои многочисленные таланты, не справится. Нам надо выиграть некоторое время для перевода своей промышленности на военный лад, а для этого я прошу, чтобы Бобров не отводил свои волчьи стаи, мало того – ещё и существенно усилил имеющиеся силы противодействия. Ради этого мы готовы пойти на некоторые политические и экономические уступки в пользу Нового Санкт-Петербурга, перечень этих уступок я лично вышлю вам сразу после их согласования.

Фармер довольно продолжительное время молчал, обдумывая сказанное, политические и экономические уступки были интересным для него предложением, но существовали и определённые трудности…

– Томас, предложение ваше, конечно, заслуживает самого пристального внимания, но, к моему глубокому сожалению, влияния на Боброва и его ближайшее окружение я не имею. Он действительно независимая фигура, я со своей стороны обещаю сделать всё возможное, чтобы он не отводил свои боевые эскадры, но вы должны понимать, гарантировать я ничего не могу. Вам необходимо и самим в этом направлении как следует поработать, предлагая ему заманчивые варианты за свои услуги. Думаю, на что-нибудь он да и поведётся, а если и нет, то непременно найдётся в нём слабое звено, деньги например, заморозка счетов крайне болезненно на нём отразится. В общем, надо думать, и поскорее, а то вражеская армада вторжения действительно слишком глубоко углубилась в наш ареал и наносит серьёзнейший урон. Насчёт международной конференции, то да, я целиком и полностью поддерживаю данное предложение, ситуация стремительно выходит из-под контроля, и для того чтобы победить, жизненно необходима самая широкая коалиция, это в интересах всего человечества как биологического вида. Её необходимо созвать как можно скорее и там уже оформить юридически обязывающий договор о создании широкой коалиции по спасению человечества.

– Хорошо, я согласен приступить немедленно к организации дипломатических переговоров о созыве конференции, но вы уж постарайтесь этого Боброва убедить прикрыть человеческие миры от армады вторжения иной расы, – хмуро согласился лорд-спикер и, помолчав несколько мгновений, добавил: – В конце концов, это выгодно и самому Боброву и его головорезам, ведь такая мощная вооружённая и не зависимая ни от кого сила несёт серьёзную угрозу. Он далеко не дурак и должен понять, что после победы, если он сейчас не пойдёт на сотрудничество, против него объединятся все, чтобы уничтожить.

– Согласен, – признал Фармер, – исходящая от Боброва угроза в будущем весьма велика, и вопрос нейтрализации этой угрозы скоро станет на повестке дня, слишком велики риски.

– Вот и я о том же, – выдохнул сэр Вудворд, – риски предельно велики. Наличие такой мощной военной силы в руках одного человека само по себе опасно, так как не имеется сдерживающих его механизмов.

– Сейчас об этом, конечно, говорить преждевременно, так как угроза захвата человеческих миров только возрастает, но тем не менее мы с вами на конференции этот вопрос непременно обсудим и подпишем негласное соглашение, а сейчас позвольте откланяться, простите, очень устал.

Связь отключилась, но лорд-спикер довольно продолжительное время сидел в кресле и размышлял. Главное, то, что он хотел добиться от верховной власти с Нового Санкт-Петербурга, он получил. Он получил принципиальное согласие Фармера-старшего на проведение международной конференции и создание единого фронта против агрессора, да и согласие видеть в Боброве реальную угрозу тоже было огромным шагом вперёд. Остальное было делом техники, чтобы максимально уменьшить издержки и потери Великобритании, переложив основную тяжесть войны на плечи других.

Лорд-спикер грузно поднялся с кресла и, покинув кабинет секретной связи, неторопливо направился на взлётно-посадочную площадку, где его ожидал глайдер. Он должен был нанести визит королю и серьёзно поговорить о текущих делах и перспективах британской короны. Сэр Томас Вудворд входил в десятку людей, которые имели право совершать визиты к коронованной особе в любое время дня и ночи без заранее согласованного времени, чем он сейчас и собирался в полной мере воспользоваться…

Глава 11

Первый ударный флот скрытно выходил на исходные позиции, перестраиваясь в атакующий ордер, до начала массированного штурма оставалось менее часа. Противник, даже несмотря на наличие большого числа дозорных эскадр, так и не смог обнаружить сосредоточение такого большого числа кораблей, задействованных для захвата планетарной системы. Адмирал Верещагин мастерски использовал техническое превосходство, выводя боевой флот на позиции для атаки. Всё делалось предельно осторожно и с многоуровневой подстраховкой на случай преждевременного обнаружения противником. Наступал самый ответственный момент, от которого зависело буквально всё…

Бобёр не стал входить в состав штаба, предпочтя оставаться на своём корабле и наблюдать за сражением в качестве командира резервной группы, в которую входили четыре автоматизированные эскадры, прикрывавшие одно из тыловых направлений флота, готовившегося начать массированный штурм. Штурм обещал быть очень тяжёлым, противник уже давно всем показал, что праздновать труса не в его стиле, враг был опытен, силён и уверен в своих силах, он стремительно укреплялся на занятых планетах, но не успевал, хотя об этом ещё сам не догадывался.

Бобёр сидел в кресле и внимательно просматривал поступающую оперативную информацию, флот беспрепятственно выходил на изготовку, согласно установленному плану, отклонений практически не имелось. Командующий был спокоен и сосредоточен, отслеживая то, как проходят последние мероприятия перед жесточайшим сражением, последние пазлы закрывали пустующие места.

Неожиданно его размышления прервал настойчивый сигнал вызова. Внимательно посмотрев на исходящий номер абонента, Бобёр удивлённо хмыкнул: номер был ему неизвестен, да и его контакт знали буквально считанные единицы, входящие в ближайший круг доверенных лиц. Подумав несколько мгновений, он мысленно дал команду на соединение связи, и спустя несколько мгновений на экране появилось изображение сильно сдавшего за последнее время спикера Сената Фармера-старшего, – ранение во время покушения на его жизнь сказывалось. Бобёр нисколько не удивился, но в немалой степени насторожился, а так как Фармер был значительно старше по возрасту, он заговорил первым:

– Здравствуйте, ваше высокопревосходительство.

– Здравствуй, Пётр. Как я погляжу, возмужал ты, особенно в последнее время, на ноги крепко встал и набрал серьёзный вес, да такой, что не считаться с тобой уже невозможно, – отозвался в ответ Фармер каркающим старческим голосом, в котором сквозила лёгкая ирония. Ощутив её, Бобёр моментально насторожился, хотя виду никакого не подал и, поведя правым плечом в сторону, задал свой вопрос:

– Что вы от меня хотите?

– Нет в тебе ещё дипломатичности, сразу по-военному да в лоб. Нет бы со стариком по душам поговорить, уважить его седины, – с напускным огорчением проворчал Фармер. – Учиться тебе ещё и учиться, далеко не всегда сила и смелость с отвагой проблемы решают, частенько именно хитрость берёт верх, хорошо усвой это. Хотя надо признать, хитрость далеко не мудрость, хитрость – это тактика, а мудрость – стратегия, что называется, ощути разницу…

– Что вы имеете в виду? – пуще прежнего насторожился Бобёр, всеми фибрами своей души ощущая, как где-то за горизонтом начинает зарождаться тень угрозы лично для него и для тех людей, которые пошли следом за ним.

– Вижу, ты насторожился, и это правильно. Наделал ты шороху, и теперь многие хотят, чтобы ты и твоя армия их прикрыли, особенно обеспокоились хитромудрые британцы. Впрочем, в этом нет ничего нового. Это их стандартная практика – загребать жар чужими руками, а потом того, кто это делал для них, пустить в расход, – с едва уловимой иронией проговорил Фармер и, помолчав несколько мгновений, заговорил вновь: – Послушай, Пётр, на меня вышел лорд-спикер сэр Вудворд с просьбой убедить тебя прикрыть Британию, я формально с ним согласился и даже дал своё согласие на организацию международной конференции на тему противодействия вторжению врагов человеческой расы. Вот только реально воюешь только ты, так что тебе на эту тему заморачиваться не стоит, а вот в том, что тебе стоит усилить свою личную безопасность, нет никаких сомнений. Британцы, да и не только они, видят в тебе серьёзнейшую для себя угрозу. Будь очень осторожен, сейчас, конечно, тебе особо ничего не грозит, но вот в дальнейшем будь готов ко всему что угодно, вплоть до объединённого военно-космического флота, направленного на твоё уничтожение.

– Я к этому давно готов, хотя от случайностей никто в этом мире не застрахован, – с тяжёлым вздохом проговорил Бобёр и, выдержав короткую паузу, заговорил вновь: – Да, я ко всему готов, но хотелось бы знать, с чего это так британцы заволновались?

– Поводов для беспокойства у Нового Лондона более чем достаточно, их флот, по большому счёту, не боеспособен, и они не в состоянии отбиться от флотилий армады вторжения, а учитывая то, что ты отводишь свои эскадры с того направления, им придётся сражаться. Вся штука в том, что противник во многом перекрыл снабжение промышленности, из-за чего у них наблюдается острая нехватка ресурсов. Для решения этой проблемы они готовы пойти на всё, и поэтому я настоятельно рекомендую вывести все средства из-под их юрисдикции. Когда они поймут, что ты не собираешься их прикрывать, то примут решение все твои счета заблокировать, чтобы тебя шантажировать, и это как минимум, они большие мастера на всякие подлости.

– Зачем вы мне всё это говорите? – отбросив в сторону всякие политесы, напрямик спросил Бобёр, в глубине души понимая, что так нельзя, но в этой ситуации он по-другому поступить просто не мог.

– Я это к тому, что далеко не всё решается на поле боя, вернее не так, победой на поле боя война далеко не всегда заканчивается. Тебе многому предстоит ещё научиться, лично я нисколько не сомневаюсь, что ты на поле боя победишь. Для человечества в целом это ликвидация смертельной угрозы, хотя бы на время, а вот для тебя лично угроза для жизни возрастёт во многие и многие разы. Тебя будут славить все кому не лень, будут на все лады распевать восторженные дифирамбы, закидают всевозможными соблазнительными предложениями, но это всего лишь внешняя мишура, не стоящая и выеденного яйца. На деле же от тебя всеми силами попытаются избавиться, ты слишком независимая и самостоятельная фигура, и по этой причине ты основным игрокам крайне неудобен, учти это на будущее. Будь предельно осторожен и никому не доверяй, в твоём положении это слишком рискованно, слишком могущественные силы готовы тебя в пыль растереть, и тебе следует быть к этому готовым.

Высказавшись, Фармер умолк, вытер платком вспотевший лоб, внимательно всмотрелся в задумчивые глаза молодого человека и, пожевав губами, совсем притихшим голосом произнёс:

– Прощай, Бобёр, мы с тобой больше никогда не увидимся, осталось мне совсем немного, моё время на исходе. Будь дерзким, расчётливым и решительным, и тогда никто не будет в силах тебя остановить. Единственное, что прошу, невзирая на несовершенство человеческой натуры, не становись жестоким и беспринципным человеком, это губительный путь, ведущий прямиком в бездонную пропасть, выбраться из которой практически нереально…

– Я непременно учту ваше пожелание, – так же тихо отозвался Бобёр, внезапно ощутив, как холодные мурашки пробежали между его лопаток. Промолчав несколько мгновений, он поднялся и, одёрнув армейский комбинезон, сказал: – Я благодарю вас за всё и в особенности за советы, они были для меня далеко не лишними. Сейчас мы идём в бой, будет жуткое по своему накалу сражение за обладание стратегическими планетарными системами Новой Тортуги и Хипори. Мы их, без всякого сомнения, отвоюем и возьмём под свой контроль, но в результате на нас набросится вся армада вторжения, так что передайте лорду-спикеру: Великобритания получит в ближайшее время столь необходимую передышку, но лишь на короткое время, впрочем, как и всё человечество в целом. Как там будет дальше, только одному Богу и известно…

– Непременно передам, – ухмыльнулся Фармер, – но, повторюсь, береги себя, скоро ты станешь мишенью номер один. Береги себя, парень, ты нужен живым.

Тяжело вздохнув, Фармер с плохо скрываемой печалью натужно улыбнулся и сказал:

– Не буду тебя больше отвлекать, впереди тебя ждёт страшное сражение. От всей своей души желаю тебе и твоим людям одержать блестящую победу над врагом рода человеческого. Прощай, Пётр, да поможет тебе Бог…

Попрощавшись, Фармер, не дожидаясь ответа, отключил связь, оставив Бобра в крайне задумчивом состоянии, но слишком задумываться тот не стал, отложив это на более подходящее время. Сейчас необходимо было полностью сосредоточиться на предстоящем сражении, которое должно было начаться буквально с минуты на минуту.

За время разговора с Фармером боевые эскадры заняли позиции, и вперёд пошли малые разведывательные корабли, и как только табло обратного отсчёта показало нули, вперёд двинулись малые разведывательные корабли, а спустя некоторое время пошли минные тральщики. Разведчики обнаруживали скрытые минные заграждения, а тральщики, не теряя времени, разбрасывали миниатюрные заряды и двигались к следующим заграждениям, и всё это происходило под покровом невидимости. Пока противник ничего не замечал, хотя его системы объективного контроля работали на полную мощь, но так долго продолжаться не могло и рано или поздно враг должен был обнаружить движение хорошо скрытых кораблей. Так оно в конце концов и произошло через три часа после начала операции, операторы систем объективного контроля заметили что-то неладное и запустили разведывательные беспилотные аппараты.

Разведывательным аппаратам потребовался ещё час, чтобы, наконец, разобраться, что вообще происходит, и только в этот момент вступили в действие тяжёлые артиллерийские равелины. Первые же залпы орудий главного калибра нанесли тяжелейшие потери противнику и основательно повредили его оборонительные линии. После первых минут хаоса и суматохи командование противника взяло ситуацию под свой контроль и незамедлительно стало разворачивать первый эшелон обороны.

Несмотря на серьёзные потери от плотного огня главного калибра артиллерийских равелинов, противник перестроился и стал активно отвечать и выстраивать вторую линию обороны. Враг был опытный и действовал в сложившихся для него крайне невыгодных обстоятельствах грамотно и весьма эффективно, но все же внезапность нападения играла свою роль. Потери, понесённые в первые минуты штурма Хипори, невозможно было восполнить, что не давало командованию врага заткнуть все образовавшиеся в обороне прорехи, чем и воспользовался адмирал Верещагин, командовавший общим штурмом, запустив несколько волн гончих торпед с дальних дистанций.

Чуть больше половины торпед были сбиты на подходе, но остальные, пробив защиту, уничтожили около десяти процентов кораблей, а последующие волны разнесли в щепу всю первую линию обороны, а отдельные торпеды достали даже корабли второй линии. Столь стремительный разгром первой линии вызвал панику в рядах противника, но его командование жёсткой рукой взяло всё под контроль и вновь взялось переформировывать вторую линию обороны и подводить резервы для формирования третьего оборонительного пояса.

Сдаваться враг не собирался, да и отступать ему было совершенно некуда, его командование понимало, что победить ему с таким соотношением сил не представляется возможным, он собирался всеми силами выиграть время для подхода тяжёлых эскадр армады вторжения. Вырваться он уже не мог, даже если бы захотел, проход был наглухо заблокирован несколькими эскадрами, под прикрытием которых осуществлялась установка мощного крепостного минного заграждения с поясами автоматических торпедных платформ. Планетарная система Хипори была заблокирована, штурм продолжался. Адмирал Верещагин не спешил и действовал исходя из необходимости достигать максимального успеха при минимальных затратах и боевых потерях, что ему вполне удавалось.

Постепенно напряжение накалялось, как и ожидалось, враг отчаянно сопротивлялся, и хотя результативность его огня была достаточно низка, потери всё-таки были, главным образом среди автоматизированных эскадр. Потери были даже несколько ниже прогнозируемых, но всё равно достаточно чувствительными, восполнить их в ближайшее время не представлялось возможным. На Надежде и так который месяц все работали в авральном режиме, клепая боевые корабли и боеприпасы с запасными ремонтными комплектами. Они и так уже далеко вышли за рамки возможного, создав мощный боевой флот с хорошо отлаженной системой снабжения и ремонта без всякой поддержки со стороны…

Бобёр всё это время внимательно следил за ходом сражения, не забывая при этом контролировать свою зону ответственности охраны тыла наступающего флота, пока всё было спокойно. Разведывательные зонды дальнего радиуса действия, развёрнутые далеко за пределами системы Хипори, какого-либо движения не фиксировали, до подхода к противнику подкрепления оставалось ещё несколько суток, и это как минимум. Волчьи стаи на всём протяжении пути будут пощипывать врага, не давая ему в полной мере сосредоточиться на задаче деблокады стратегически для них важной Хипори, что непременно приведёт к задержке. Каждая отвоёванная минута капала в копилку будущей победы, но радоваться было преждевременно, самое трудное только начиналось…

Прервав свои размышления, Бобёр скосил свой взгляд на экран секретной связи и увидел мелькающий огонёк настойчивого вызова. Глубоко вздохнув, он снял наушники с ларингофоном и включил соединение. На экране появилось сосредоточенное лицо генерала Гудзы, руководившего обороной планетарной системы Бастиона.

– Здравствуйте, Константин Георгиевич, – поприветствовал Бобёр бывшего своего куратора.

– Здравия желаю, командующий. Спешу доложить, мы оборону держим крепко, враг пока не рискует пойти на масштабный штурм. По нашим сведениям, противник три часа назад снял с боевого дежурства сорок шесть эскадр, в составе которых находится тридцать два авианосца при ста восемнадцати тяжёлых артиллерийских равелинов. Вся эта сила в экстренном порядке направлена на Хипори. Помимо этого, основные силы той части армады вторжения, которые работали на основных торговых маршрутах, в спешном порядке разворачиваются и направляются в район Хипори, что уже немалое достижение, – улыбнувшись одними губами, отчитался генерал, но, несмотря на отсутствие всякой мимики на лице, глаза его сияли, задуманный план сражения пока воплощался без сучка без задоринки. Командование противника действовало так, как и было просчитано, что позволяло захватить и удержать минимальными силами планетарную систему Новой Тортуги.

– Отлично, Константин Георгиевич, это действительно добрые новости, которые я ждал, – проговорил Бобёр и, помолчав несколько мгновений, задал вопрос: – Скажите, оставшимися силами при поддержке новых эскадр с Надежды вы способны справиться с теми эскадрами, которые блокируют Бастион?

– Пока не могу точно сказать, недостаёт разведывательных данных. Потребуется ещё несколько дней, чтобы ответить однозначно, – ответил генерал Гудза, чуть нахмурив густые брови.

– Хорошо, Константин Георгиевич, как только окончательно определитесь, немедленно доложите лично мне, – с глубоким вздохом произнёс Бобёр и, попрощавшись с военным комендантом Бастиона, вновь взялся пристально наблюдать за ожесточённым сражением. Противник активно маневрировал, грамотно перебрасывая свои невеликие резервы на самые критичные участки фронта, но многочисленные залпы тяжёлых артиллерийских равелинов с дальних дистанций вносили определённую сумятицу, чем сковывали довольно значительные силы.

Игра в кошки-мышки длилась несколько часов, и пока адмирал Верещагин не спешил двинуть основные силы флота на штурм. Флот под его командованием методично уничтожал корабли, прикрывавшие планетарную систему Хипори, хотя это было и непросто. Противник прекрасно отдавал себе отчёт в том, что силы неравны и планета неизбежно будет захвачена, его командование тянуло время до подхода основных сил армады вторжения. Верещагин со штабом это прекрасно понимал, он выжидал, когда эскадры противника покинут планетарную систему Новой Тортуги, и наконец этот момент наступил.

Сообщение от командующего, возглавляющего группировку, сосредоточенную для штурма Тортуги, было кратким, в нём сообщалось, что две трети кораблей улетели по направлению к Хипори. Это был сигнал для начала более активного наступления на противника, что и произошло. Треть ранее не задействованных в сражении тяжёлых артиллерийских равелинов под прикрытием крейсеров подтянулись ближе и открыли ураганный огонь. Плотность огня была такой, что буквально в первые минуты в обороне противника были пробиты сразу несколько больших брешей, в которые устремились вылетевшие из авианосцев многочисленные рои истребительной авиации.

Противник дрогнул на какое-то время, а затем всеми силами попытался залатать образовавшиеся прорехи, завязался бой. Автоматизированные истребители гибли целыми эскадрильями, но эти потери не были напрасными, истребительная авиация не просто закрепила достигнутый успех, но и расширила зоны, являющиеся трамплином для прорыва к планете. Напор был очень силён, из-за чего пришлось бросить дополнительные силы малой истребительной авиации и передвинуть ближе одну из группировок тяжёлых артиллерийских равелинов.

Это было самое настоящее месиво, противник в своём стремлении закрыть образовавшиеся плацдармы бросил в бой последний резерв. Командование прекрасно понимало, что если не ликвидировать прорывы в ближайшее время, то сражение достаточно быстро сместится на поверхность планеты. Потери резко возросли с обеих сторон, но противник стремительно терял последние свои силы, и в скором времени он рисковал вообще лишиться всех кораблей, но иного выхода у него в сложившейся обстановке не имелось.

Истребительные эскадрильи, невзирая на отчаянное сопротивление противника, не только смогли удержать плацдармы, но и существенно расширить его, благодаря чему удалось подвести несколько эскадр торпедоносцев на дистанцию эффективного огня. Несколько волн выпущенных торпед сделали своё дело, практически полностью уничтожив те силы противника, которые пытались ликвидировать прорывы, и вот тогда пришла очередь штурмовой авиации. Штурмовики рассерженным роем свирепых ос бросились в атаку и буквально в считанные мгновения добили оставшиеся корабли противника и нанесли мощнейший залп по противодесантным комплексам на поверхности планеты. Не останавливаясь на достигнутом, штурмовики повторили массированный залп и понеслись к планете. Преодолев экзосферу, они стремительно снизились и, оказавшись в тропосфере планеты, сделали ещё один залп и, разбившись на группы, набросились на командные центры обороны противника.