Инкуб

– Ты хотела добавить «одной»… – мягко улыбнулся Рейг. – Ну так я же буду рядом. Хищных рыб там нет. Водорослей, которые тебя пугают, – тоже. А то, что на улице ночь – здорово… Представь себе звезды, просвечивающие сквозь зеркало воды… Тишину на глубине… Ощущение вечности… Ну я тебя убедил?

Вместо ответа Элли вскочила на ноги и понеслась переодеваться – там, за надежными стенами дома, ее ждало самое настоящее приключение. Встряска, которая была так необходима…

– Ты за купальником? – Тихий смех за спиной заставил Элли вздрогнуть и остановиться. – Не злись. Я не думал ни о чем таком. Просто ты никогда не пользовалась «Аквитусом». Его надевают на голое тело. Могу скинуть описание…

– Прости… – На всякий случай пробежав глазами присланный файл, девушка вдруг решила извиниться.

– За что? – удивился Рейг. – Просто ты привыкла в каждом слове искать второй или третий смысл. Все окружающие тебя люди скрывают свое истинное лицо и мысли. Поэтому, для того чтобы адекватно реагировать на их слова и поступки, у большинства людей выработан такой защитный механизм. Я говорю то, что думаю. Без всяких намеков и иносказаний…

– Я привыкну… – пообещала Элли и задумалась. Рейг был прав. Даже в процессе общения со своей единственной подругой Мари приходилось контролировать себя, чтобы не выболтать лишней информации, не открыть душу слишком глубоко, не дать ей понять, что именно творится в ее сердце…

«А ведь я так живу уже двадцать один год! – подумала она и ошарашенно посмотрела на стоящего к ней спиной парня. – Лгу сама. Выслушиваю ложь. Не верю ни одному слову своих собеседников и постоянно ищу скрытый смысл!»

– Не ты одна такая… – словно продолжая ее мысленный диалог с самой собой, тихо сказал он. – Общество, в котором вы живете, заставляет вас плясать под одну дудку… Держи упаковку… – Он вытащил из приемного отверстия транспортера два небольших пакетика и протянул один из них ей.

Выбросив из головы посторонние мысли, девушка дошла до двери в санузел и, прикрыв ее за собой, быстренько скинула с себя одежду. Потом влезла в тонкую пленку гидрокостюма, посмотрела на себя в зеркало и покраснела – «Аквитус» оказался абсолютно прозрачным!

«Я никуда не иду…» – хотела было крикнуть она, но не успела.

– Там, в инструкции, посмотри главу четырнадцать. Регулировка проницаемости и цветовая гамма. И еще! Активируй чип связи… – донесся до нее приглушенный дверью голос.

Прочитав эту самую главу, Элли покраснела еще раз – признаваться в своей глупости не хотелось совершенно. Несколько довольно простых манипуляций, и пленка, идеально облегающая тело, изобразила на груди и лобке точную копию ее последнего купальника. Со всеми рисунками и блестками. Критически посмотрев на себя в зеркало, Элли тяжело вздохнула и, снова забравшись в меню, выбрала комбинацию цветов попроще: последний писк сезона, приобретенный ею за два дня до гибели папы, скрывал от глаз мужчин не намного больше, чем первый вариант окраски «Аквитуса». То есть почти ничего.

Классические непрозрачные чашки и трусики ярко-синего цвета смотрелись не в пример лучше. Покрутившись вокруг своей оси, девушка удовлетворенно остановилась на этом варианте, подтвердила сделанные изменения и вышла в коридор.

Рейг был уже готов. Его костюм изображал совершенно непрозрачные плавки-шорты, «заканчивающиеся» чуть выше колен. Никакой эротики. Никакого следования моде, согласно которой в этом сезоне одна ягодица молодого человека должна быть совершенно открытой. И, кстати, быть украшенной какой-нибудь абстрактной тату. На всякий случай обойдя своего спутника вокруг, Элли убедилась, что ни тату, ни ягодицы она не увидит. И слегка расстроилась.

Тем временем Рейг подхватил с пола две пары ласт и разблокировал дверь во двор.

– Почему не горит наружное освещение? – почувствовав, как по ее спине побежали мурашки, шепотом спросила девушка.

– Вон там, километрах в десяти от дома, висит флаер головизионщиков. На третьем этаже им удалось обнаружить тепловой след двух человек. Они гадают, кто бы это мог быть… – протянув ей руку и помогая сойти с крыльца, пробормотал парень. – Мне что-то не хочется, чтобы наша прогулка была снята на камеры. Поэтому я дал им возможность заняться любимым делом. Поподглядывать всласть…

Элли расхохоталась:

– А чем заняты эти люди? Ну которые на третьем этаже?

– Пока пьют и беседуют… Потом придумаю что-нибудь еще… Кстати, дай я отрегулирую твой костюм… Вот, другое дело… Теперь он практически ничего не излучает…

Прозрачная маска оказалась на удивление удобной. Мало того что она не прилегала к лицу вплотную, что бесило Элли в обычных шлемах, так специальное стекло еще и позволяло видеть в полной темноте. Правда, не так, как днем – спектр оказался чуточку смещен в сторону зеленого цвета. Но от этого плавание казалось еще интереснее. Водяная толща, в которой висели два человеческих тела, казалась вырванной из времени. Зеленые тени мелькающих неподалеку рыб; странные поперечные «волны» на поверхности песчаного дна; нагромождения камней, покрытых чем-то вроде мха… – все вокруг дышало покоем. Не раздражал даже легкий звук дыхания плывущего чуть позади и выше Рейга; настроить акустическую систему он умудрился за какие-то двадцать секунд, без единого вопроса выбрав наиболее комфортный для нее уровень громкости. А потом молча вошел в воду и без тени возмущения дождался, пока она справится с нахлынувшим страхом…

Охотиться не хотелось. Расслабленно глядя на обитателей зеленой бездны, Элли, лениво шевеля ластами, плыла куда глаза глядят. В «Аквитусе» было тепло и комфортно. Было лениво даже думать, и в какой-то момент девушка поймала себя на ощущении, что растворяется в окружающей ее тишине. И совершенно этому не удивилась – было немного страшно, но ужасно здорово. А когда впереди и выше Рейга мелькнул силуэт здоровенной рыбины, она вдруг расстроилась, на миг представив себе, что вылетающий из подводного ружья парня гарпун поразит это ни в чем не повинное создание и очарование тишины окажется нарушенным, но, к ее удивлению, Рейг даже и не подумал прицелиться!

– Почему ты не выстрелил? – решив, что ей нужно понять причину, негромко спросила она.

– А разве ты расположена охотиться? – удивился он. – Мне показалось, что нет. Так зачем ее убивать?

– Спасибо… – У девушки перехватило горло и защипало в глазах… – Знаешь, мне с тобой спокойно… – неожиданно для самой себя вдруг призналась она. – Только это ничего не значит…

Рейг поднял вверх руку и показал пальцем вправо.

– Что там? – справившись со своим смущением, тут же спросила девушка.

– Развалины затопленного города. Когда-то тут было поселение. Потом его жителей отселили и на этом месте создали озеро. Ломать постройки, часть из которых относилась ко второму веку от начала Экспансии, не стали, а вместо этого их покрыли специальным, предотвращающим от разрушения составом и перенесли в центр выкопанной впадины.

– Зачем?

– Если верить официальной истории, то главный архитектор проекта хотел, чтобы сюда привозили детей. На экскурсии. Чтобы они могли видеть, какой была эта планета в первые годы после терраформирования. Только что-то там с ним случилось, и эта идея была благополучно забыта…

– Какая красивая легенда… – прошептала девушка. – Поплыли, посмотрим?

…Городок оказался небольшим, но очень уютным. Плавая между небольшими домиками, во многих из которых было по два, а то и по одному этажу, Элли вдруг поняла, почему его не перенесли куда-нибудь на сушу: здесь, на глубине, в полной тишине создавалось впечатление, что он жив! Что в окнах вот-вот загорится свет, что на асфальтированные дороги выедут древние колесные автомобили и понесут своих пассажиров по одним им известным делам. А в самую настоящую церковь, стоящую на его центральной площади, потянется народ. И колокола на колокольне заполнят окрестности густым и гулким звоном…

– С ума сойти, как было здорово… – прошептала Элли, выбравшись из воды около причала своего дома, и сняла с головы маску.

– Мне тоже понравилось… – скатав гидрокостюм до пояса, кивнул Рейг. – Этот архитектор был художником. Кстати, идея поставить в воде очистные фильтры принадлежит тоже ему. Именно благодаря им и паре очистных роботов там так чисто и красиво. Ну, пошли в дом?

– Ага… А ты когда-нибудь видел рассвет в горах? – запрыгнув на первую ступеньку лестницы, вдруг спросила девушка.

– Откуда? Могу найти записи в Сети. А так – нет… – грустно пробормотал парень.

– Ой, прости меня, пожалуйста… – покраснела Элли. – Дура я непроходимая…

– Наоборот! – открывая дверь, просто сказал он. – Спасибо, что тебе пришла в голову мысль показать мне то, что тебе нравится… Я – счастлив…

– Тогда полетели? – расцвела Элли, забегая в дом.

– Да легко, – улыбнулся он и добавил: – Только давай переоденемся? А то делать из скутера ванну в этом сезоне не модно…

Глава 7

Лоиса Рут

– Сынок, ну, может, хватит? – Тормошить сына, подключенного к компьютеру, было бесполезно, но видеть, как на его лице играет безумная, счастливая улыбка идиота, она больше не могла. – Отключись, я прошу тебя, Джерри!!!

Заставить парня, находящегося в состоянии наркотического опьянения, среагировать на внешний раздражитель было не проще, чем догнать разгоняющийся флаер – комплексное воздействие на все органы чувств, оказываемое «Симфонией», было настолько сильным, что не давало ей ни одного шанса.

– Ты же вылечился!!! – Упав на колени перед раскинувшимся на кровати Джереми, Лоиса изо всех сил врезала кулачками по его груди и, опять не дождавшись ответной реакции, завыла…

Увы, не помогло и это – за полчаса, потребовавшиеся ей для того, чтобы понять, что уговоры бесполезны, он даже ни разу не пошевелился. Только струйка стекающей из уголка его рта слюны стала немного толще…

– У, скотина, я до тебя доберусь… – вскочив с пола, зло прошипела женщина и, бросив на парня полыхающий ненавистью взгляд, вылетела из его комнаты…

Приземлиться на центральное здание корпорации «Зион» такси удалось только с четвертого захода: оба коридора, предназначенных для снижения летательных аппаратов, оказались загружены собирающимися к началу рабочего дня сотрудниками – в этом полушарии планеты было утро. Пришлось дожидаться, пока схлынет основная масса, так как вклиниться в сплошной поток обладающих более высоким приоритетом сотрудников было просто нереально. В итоге злая, как собака, женщина выбралась из флаера на час позже, чем рассчитывала. И столкнулась еще с одной проблемой: ее гостевая карточка, в прошлые разы беспрепятственно открывающая ей двери лифта, оказалась заблокированной! Так что нагрянуть к господину Шимански без приглашения ей не удалось. Пришлось связываться с его автосекретарем и объяснять, что просит срочной аудиенции по не терпящему отлагательства личному вопросу.

Как ни странно, лицо Миклоша появилось на внутренней поверхности сферы довольно быстро – минут через десять. Выслушав Лоис, он согласился уделить ей несколько минут своего времени, честно предупредив, что больше чем двадцать минут выделить не сможет. При всем желании. Планирующаяся конференц-связь с филиалами его отдела по этому сектору Лиги требовала его личного присутствия в кабинете.

– Спущусь через минуту! – скинув на приемный датчик лифта полученный от него код допуска и убедившись, что двери поползли в стороны, затараторила Рут. – Мой вопрос не должен занять много времени. От силы минуты три…

Короткая пробежка от лифта до рабочих апартаментов Шимански настроения не добавила. Глядя на лица двух встретившихся по дороге молодых ребят, весело обсуждающих результаты состоявшегося вчера товарищеского матча по бейсболу, где команда их корпорации всухую разгромила соперников, она вдруг вспомнила, что Джереми когда-то играл в регби, и еле сдержала выступившие на глазах слезы.

– Слушаю вас, госпожа Рут! – галантно приподнявшись над креслом и изобразив полупоклон, радушно заулыбался Миклош. – Что именно привело вас ко мне в столь ранний час? А, ну да… Я же забыл! В это время у вас половина двенадцатого ночи… Правильнее было бы сказать «в столь поздний»…

– Если мне не изменяет память, в наш прошлый разговор вы обещали мне, что мой сын вылечится от зависимости к «Симфонии» в течение недели. И дали мне слово. Так вот. Прошло уже двадцать два дня, а он не то что не вылечился – вообще перестал от нее отключаться!

– Вы знаете, Лоис, я вчера просматривал файлы, полученные из клиники святой Стефании. У вашего сына Джереми обнаружена редкая патология головного мозга, в результате которой воздействие препаратов, способных остановить эту страшную болезнь, блокируется. Я оплатил исследования, необходимые, чтобы понять природу этой патологии, но за прошедшие сутки положительных сдвигов в нужном нам с вами направлении получено не было. К моему искреннему сожалению, нам остается только ждать. Я вам отправлю копии платежных документов, чтобы вы смогли убедиться, что мы держим свое слово.

– Да мне плевать на то, что вы там держите! – не выдержала Рут. – Вы сказали, что, как только я перешлю файл вам на комм, мой сын пройдет курс лечения и БУДЕТ ЗДОРОВ! Я сделала все, как вы просили. А Джереми угасает на глазах! Я уже четыре дня кормлю его внутривенно!!! Вы понимаете меня? Мой сын УМИРАЕТ!!!

– У нас с вами еще почти двадцать дней, Лоис! – попытался успокоить ее Шимански, но не тут-то было.

– Какие двадцать дней? С момента первой активации этой чертовой «Симфонии» средний человек живет чуть больше месяца! От двадцати восьми и до сорока пяти дней! Прошло уже двадцать два!!!

– Вы только не волнуйтесь… – Расстроенно глядя на беснующуюся мать, Миклош повернулся к терминалу. – Мы сделаем все, что надо… Давайте я завтра пришлю к вам бригаду из клиники, и его поместят в стазис. Как мне кажется, в таком случает воздействие на его мозг прекратится, и к моменту, когда причина его невосприимчивости к лекарствам будет найдена, он останется на той же, что и сейчас, стадии заболевания… Ну что скажете?

– Это ты во всем виноват! – зарычала взбешенная женщина. – Если бы не этот чертов список, мы бы сейчас жили тихо и спокойно. Мне плевать, что ты будешь делать, но если завтра мой Джерри не отключится от «Симфонии», я свяжусь с СБ. И пусть они разбираются, что заставило тебя вынуждать меня идти на должностное преступление. Тебе ясно?

– Может, вы перестанете горячиться? – слегка вздрогнув при слове «СБ», затараторил Шимански. – Я действительно делаю все, что могу…

– Теперь это твоя проблема. Я больше так не могу и, видит Бог, сделаю, что сказала… – Повернувшись к дверям, женщина пнула ногой не успевшую сдвинуться в сторону створку и, мстительно ухмыльнувшись в глазок расположенной за дверью камеры, быстрым шагом пошла к лифту…

– Постойте, Лоиса!!! – Реагировать на раздавшийся за ее спиной вопль женщина посчитала ниже своего достоинства и, еле дождавшись, пока лифт гостеприимно распахнет перед ней свои двери, шагнула в его кабину…

За время ее отсутствия Джереми не сдвинулся ни на сантиметр. Перекатив сына на другую половину кровати, Лоиса собрала мокрое белье, обтерла и переодела жутко похудевшего, ставшего похожим на обтянутый кожей скелет парня в чистое белье и, удостоверившись, что он все еще не собирается отключаться, тяжело вздохнув, отправилась в ванную.

– Ты сегодня чертовски хороша, Лу! – дождавшись, пока закроется дверь, подал голос косметический комплекс. – Даже не знаю, что такого придумать, что сможет еще хоть немного подчеркнуть твою красоту, девочка… Может, попробуем новый крем для загара? Я только что получил сигнальный вариант корпорации…

Не дослушав предложения, мигом взбесившаяся женщина с силой врезала кулаком по динамику акустической системы дома, но безрезультатно – из него продолжали доноситься льстивые вопли КК.

– Ах, так! – зарычала она и, распахнув шкафчик с духами, повисла на его створке. Та оторвалась, и, вцепившись в импровизированное оружие, женщина принялась крушить все окружающее.

– Получи, получи, получи!!! – орала она, с наслаждением втаптывая в пол осколки разлетающихся баночек и вбивая покореженную створку в экран комплекса, на котором бежала строка с надписью «…Критические повреждения манипулятора! Вызываю специалиста!.. Критические повреждения монитора! Вызываю специалиста…».

Минут через двадцать приступ дикого бешенства сменился апатией, и, соскользнув по стене, она обессиленно опустилась на пол, прямо на стеклянный ковер, дико благоухающий смесью самых модных ароматов сезона. Плача от жалости к самой себе, она затравленно смотрела в стену, но которой сползали вязкие комки какого-то крема, и бормотала:

– Я отомщу… Видит Бог, я страшно отомщу за тебя, сынок…

Реагировать на переливы дверного звонка, раздавшиеся из коридора, она не стала, и минут через пять «Домовой», убедившись, что находящаяся в квартире хозяйка не собирается впускать гостя, сообщил:

– Через двадцать секунд посетителю будет сообщено, что вы не сможете его принять. Время пошло. Жду отмены действия. Пятнадцать… жду отмены действия… десять… пять…

– Ты упрешься когда-нибудь, скотина? – пробормотала Лоиса, сообразив, что неведомый гость продолжает трезвонить, и тут сигнал прервался – «Домовой» отключил звук акустической системы дома…

А через несколько секунд в коридоре послышался звук шагов…

– Джерри!!! – заревев от счастья, Рут вскочила на ноги и, не обращая внимания на свой внешний вид, вылетела из ванной…

Глава 8

Рейг

«Тайфун» завис над горным склоном в том месте, которое показала мне Эль. Глядя на царящее за окном белое безмолвие, я подключился к датчику внешней температуры и невольно поежился – там, на поверхности снежного склона, было сорок шесть градусов ниже нуля. И ветер двенадцать метров в секунду, дующий по склону из долины к вершине горы со странным названием Брайлонка. По просьбе девушки убрав поляризацию лобового экрана кабины, я слегка приподнял скутер и сдвинул его метров на сто назад. И вдруг понял, что именно она пыталась мне показать: воздушный поток, сметающий с заснеженного склона снежинки, взметал их над вершиной, и в лучах восходящего где-то за нею солнца эта переливающаяся всеми цветами радуги корона смотрелась так, что у меня перехватило дыхание!

Эль, глядящая на меня расширенными глазами, потрясенно выдохнула:

– Тебе понравилось, правда?

– С ума сойти… – признался я. – Никогда не думал, что в горах может быть так красиво… Настоящая корона! Как в детских сказках…

– Повтори, что ты сказал? – вздрогнув, тихонько попросила она.

– Корона… Как в детских сказках… – прислушавшись к ее ощущениям, повторил я.

– Точно так же мне когда-то сказал папа… Мне было шесть… Я почти сутки лежала с температурой и отказывалась лечиться, пытаясь заставить его не улетать на какую-то очередную конференцию… А он, вместо того чтобы спорить, привез меня сюда… Знаешь, раньше я часто сюда прилетала… А после его гибели никак не могла решиться…

Моих ответов не требовалось. Как и сочувствия. Она просто пыталась выговориться. Прикрыв глаза, я прислушивался к ее голосу, дыханию, интонациям и изо всех сил транслировал, старался погасить приближающийся срыв. Через несколько минут ее непрекращающегося монолога я понял, что кризис миновал – сердцебиение Эль стало тише, а на лице робко заиграла тихая, умиротворенная улыбка.

– Знаешь, я хочу спать… Ты не будешь против, если я подремлю полчасика?

– Нет конечно…

– Здорово… – Опустив кресло, она отстегнула ремни и, свернувшись калачиком, провалилась в сон. Включив гравикомпенсаторы на максимум, я осторожно развернул машину и плавно набрал скорость, при этом уменьшив концентрацию снотворного в воздухе. Потом, включив автопилот, разархивировал всю найденную информацию по ее семье, находящуюся в свободном доступе, и принялся за чтение…

Господин Марк Беолли, отец Эль, был талантливым ученым и еще более талантливым бизнесменом. Окончив четыре университета Лиги лучшим на курсе, он быстро создал себе имя и в науке, и в бизнесе: уже в сорокалетнем возрасте он владел сетью научно-исследовательских комплексов на четырех планетах Лиги, и его личный капитал перешагнул за двенадцать миллиардов кредитов. В восьмидесятилетнем возрасте он стоил уже сорок шесть, а за год до своей смерти – все восемьдесят. Как показалось лично мне, его самым главным талантом являлось умение находить идеальных исполнителей и управленцев: за все то время, что он стоял во главе созданной им империи, практически ни одно ее крупное подразделение не работало в минус! Да и за три месяца, прошедшие с момента его смерти, отлаженный механизм не дал ни одного сбоя. Души, вложенной в работу, хватало на все. Вернее, на что угодно, кроме самого себя – первое комплексное омоложение Марк прошел в шестьдесят восемь лет. По настоятельной рекомендации личного врача. Второе – в девяносто два. После того, как сломал ногу, катаясь на лыжах с партнером по переговорам. К этому времени он состоял в четвертом браке, который, как и три предыдущих, не просуществовал и пяти лет. А вот с шестой женой господину Беолли повезло – Марисса Ланрок, сорокашестилетняя красавица с Майони, вышла за состоятельного ученого не из-за денег, а по любви. И даже родила ему дочь. Элли. После чего Беолли словно подменили – он, проводящий в работе по восемнадцать часов в сутки, скинул ее на плечи помощников, а сам с головой ушел в семейную жизнь. Жена и подрастающая дочь стали важнее всего того, что он считал главным в своей предыдущей жизни. Даже этот особняк он построил для того, чтобы его семье было уютно и спокойно вдали от безумного темпа жизни Метрополии. Выбираясь с планеты раз в два-три месяца, он сбегал со всех общественных мероприятий при первой же возможности. И летел домой, к семье…

Четыре года назад Марисса, выходя на стоянку торгового комплекса в Нагайро, попала под случайную пулю переигравшего в компьютерные игры фаната и, несмотря на все старания врачей, умерла. Постаревший на десяток лет Марк Беолли почти два года не показывался из своего дома, переживая свое горе на пару с семнадцатилетней дочерью, и вернулся к работе только за два месяца перед очередной сессией Конгресса Лиги. Собирающегося раз в десять лет.

…В катастрофе, в которой погиб отец Элли, было много странного. Например, если верить статистике, то вероятность отказа системы стабилизации его «Лимо» равнялась одной миллиардной. Сбой в системе захвата сопровождающего его флаера с охраной вообще был из категории «невероятное» – многократно продублированные цепи «Бегемота», аппарата, разработанного специально для сопровождения особо важных клиентов, просто не могли отказать. Однако отказали, не удержав потерявший управление и ориентацию в пространстве «Лимо» и позволив ему воткнуться в землю на скорости девятьсот двадцать километров в час. Проведенное расследование показало, что злого умысла в действиях пилота «Лимо» и охраны ученого не было – каждый из тех, кто мог как-то повлиять на ситуацию, сделал все, чтобы избежать трагедии. Но, увы, не смог. Уголовное дело было закрыто уже через два дня, но Лигу лихорадило до сих пор: судьба многомиллиардного состояния Марка, оказавшегося в руках его дочери, почему-то беспокоила всех кого ни попадя. Статей, в которых журналисты и досужие обыватели перемывали косточки моей хозяйке, было столько, что просмотреть даже небольшую часть из них было нереально. Еще больше файлов было посвящено прошлогоднему решению покойного Марка Беолли ввести ее в большую политику – сложив с себя полномочия постоянного представителя планетной системы Солисс в Конгрессе Лиги, он дал возможность дочери попробовать их получить…

«Долой ребенка из Конгресса!», «Куда ОНА нас приведет?», «Наше будущее – разменная монета?» – большинство авторов пытались доказать, что мнение совершеннолетней дочери Великого отца, никогда не будет таким же взвешенным и, главное, правильным, как могло бы быть у него. Естественно, умалчивался тот факт, что она получила великолепное образование и выиграла конкурс на вакантное место Представителя у полутора с лишним тысяч соперников…

…Последние пару недель со страниц виртуальных журналов не сходили статьи о том, что находящаяся в шоке после трагической гибели отца девушка не сможет приступить к выполнению своих обязанностей ни через месяц, когда начнется очередная сессия, ни через год – согласно высказываниям невесть где выкопанных психологов, «состояние психического здоровья наследницы империи Беолли вызывает серьезные опасения»…

В принципе в чем-то они были правы – судя по моим ощущениям, Элли находилась не в том состоянии, чтобы хотеть заниматься общественной деятельностью. Сконцентрированная на своих переживаниях, она отгородилась от всего окружающего мира непроницаемой броней и не только не смотрела головизор, но и не выходила в Сеть. На почтовом сервере ее дома скопились несколько сотен писем от друзей ее отца, ее однокашников и знакомых, но ни одно из них не носило пометку «Прочитано». Кроме того, за последние полтора месяца в дом прилетали всего два человека – ближайшая подруга Элли – Мари и правая рука Марка – Сейн Ломарро. Четыре визита первой и два – второго. И все. Ну и сама Элли летала в столицу раз пять. Причем по делам, не терпящим отлагательства. Я даже удивился, поняв, на какую жертву она пошла, чтобы выбраться из особняка и прикупить себе меня – этот поступок никак не вписывался в ее характер, который я себе нарисовал из имеющейся у меня информации. Просмотрев записи их семейного архива, хранящиеся в незакрытых паролем разделах банка памяти, я удивился еще больше – ожидать такого поступка от излишне скромной, даже слегка зашоренной девушки было даже смешно. Еще полчаса работы, и меня осенило – почти все безумные поступки, которые совершала моя хозяйка за последние пять лет, начинались после ее общения с этой самой Мари. Впрочем, особыми безумствами там и не пахло: в семнадцать Эль первый раз в жизни выпила коньяка и слегка съехала с катушек – прилетела домой «аж» в половине второго ночи. Что, учитывая наличие у нее личной охраны, следующей за ней по пятам, даже вызвало у меня легкую улыбку. В девятнадцать Мари подбила ее сбежать от охраны и прокатиться со знакомыми ребятам на пикник с ночевкой. Эль была отловлена через четыре часа, но ощущения получила незабываемые – «бездна» времени без контроля со стороны телохранителей и отца! Как раз хватило, чтобы поесть еды в задрипанном ресторане быстрого питания на окраине Роквилля, городка в трехстах километрах от столицы, встретиться с разбитными ребятами из какого-то колледжа и добраться до морского побережья где-то на юге континента. Потом туда прилетел флаер с весьма недружелюбно настроенными к «похитителям» охранниками, и веселуха закончилась двадцатиминутным объяснением с отцом. После этого разговора безумно любящая отца девочка перестала вестись на предложения подруги и превратилась в примерную дочь. И вот сейчас купила… меня…

Информации было много. Архив Беолли хранил в себе все сколько-нибудь значимые события в их жизни, записи камер слежения за весь период с момента окончания строительства дома и по сегодняшний день. Просматривая отдельные файлы, я старательно копировал себе в память все, что касалось ее привычек. Через два часа, когда мы подлетали к дому, я знал, например, что она безумно любила читать старые бумажные книги, лежа в кровати, и при этом жевать горький шоколад. Что терпеть не могла современную музыку и особенно группу «Клаудс». Что с детства мечтала об игрушечном медведе со встроенным имитатором рычания, чтобы засыпать, положив его рядом с собой… Мелочей было много, но из них складывался характер человека, жить без которого я не мог. Не позволяла программа. Хотя, откровенно говоря, этот человек мне нравился. Даже очень…

Глава 9

Капитан Верден Кайм

Сигнал о новом событии, вписывающемся в интересующую его схему, поднял капитана с постели в половине третьего ночи. Выведя голограмму файла прямо над кроватью, заспанный офицер вчитался в первые строки репортажа с места события и мгновенно проснулся: «трагическое самоубийство начальника департамента делопроизводства Конгресса» идеально ложилось в построенную им модель действия некой преступной группировки.

– Я до вас докопаюсь… – бормотал Верден, скачивая из Сети всю доступную информацию о самоубийце. Программка-анализатор, отфильтровав все лишнее, выдала готовый текст уже через две минуты, и Кайм, дотянувшись до дверцы терминала доставки и отхлебнув из кружки горячий кофе, принялся поглощать страницу за страницей…