Последний шанс человечества

– Извини, – произнес он уже более спокойным тоном и спрятал платок обратно. – Давай здороваться, поздравляю тебя с благополучным возвращением с холода20, хотя и не все получилось, – не забыл поддеть шеф.

Рукопожатие Тимофеевича крепкое, еще совсем не старческое. Жестом тот указал на кресло рядом с собой. Это был плохой знак, Дэн тоже хорошо знал шефа. «Похоже, заслуженный отпуск догулять не дадут и загрузят чем-то срочным и крайне важным». Лицо Дэна по бесстрастию могло поспорить с физиономией лучшего игрока в покер, но в душе разгоралось недовольство. В Конторе служат тысячи человек, а, несмотря на это, именно его вытаскивают из отпуска. Он быстро, но без суетливости опустился на предложенное место.

– Как отдохнул? – вздохнув, Тимофеевич искоса взглянул на подчиненного, и Дэн снова нешуточно напрягся. «Точно накрылся отпуск. Отзовут».

– Нормально, только мало.

– Ничего страшного, – суровым голосом произнес Тимофеевич и снова оглушительно чихнул. Спрятав платок, продолжил: – А у нас здесь чертовы дожди и слякоть, и некогда, как тебе, прохлаждаться в тайге. Мне нужен классный специалист по Нипону, а ты у нас из лучших.

Пару мгновений в кабинете висела напряженная тишина, а затем Тимофеевич продолжил:

– Итак, перейдем к делу.

– Я весь внимание, Владимир Тимофеевич.

– Что ты знаешь о Зулуленде?

– Жуткая дыра, сидящая на дотациях развитых планет.

– По информации с Нипона, имперская разведка послала туда тайную экспедицию, – шеф саркастически ухмыльнулся, – маскируются под геологов. Они якобы смогли расшифровать какие-то записи предтеч. В них говорится, что на планете спрятано нечто важное, что переводится на русский как лампа Аладдина. Скорее всего, чушь, но проследить за нипонцами мы обязаны. Играть в помощь развивающимся планетам могут и двое. Я принял решение направить туда нашу экспедицию. Начальником охраны поедешь ты.

Предтечи жили почти сто тысяч лет тому назад в том же уголке Галактики, что и человечество и остальные известные людям высокоразвитые расы: биин-арапо, волфы и ящероподобные лабхи. Известно о них совсем немного. Неизвестно даже, была ли это одна цивилизация или несколько. Знания и возможности предтеч казались нынешним обитателям здешнего участка Галактики почти беспредельными, в отношении их был применим третий закон Кларка: «Всякая достаточно развитая технология неотличима от магии». Древняя цивилизация погибла по неустановленным причинам. Возможно, вырождение, техногенная или природная катастрофа, или война, каких Вселенная видела несчетное количество. После себя они оставили совсем немного безмерно ценившихся разумными артефактов и древние развалины.

А вот это уже очень серьезно. Земляне находили следы погибших цивилизаций, приблизительно своего технического уровня или ниже, на множестве планет. Где-то разумные добровольно ушли, где-то погибли от экологических или техногенных катастроф, но основной причиной исчезновения были войны. Разумные воевали всегда, но на их фоне наособицу стояли предтечи. Их артефактов находили крайне мало, но каждый такой случай значительно продвигал вперед земные технологии: та же антигравитация покорилась людям после знаменитой находки катера предтеч на Плутоне. Дэн едва не скрипнул зубами. Черт! Все планы насмарку. Это было почти безнадежно, в Конторе действовал тот же принцип, как и в армии: я начальник – ты дурак, и наоборот, но Дэн все же решился на почти безнадежную попытку:

– А это случайно не деза21? Владимир Тимофеевич, последнее время я…

От порыва ветра занавески качнулись, на миг открывая вид на построенное в новоклассическом стиле массивное и помпезное здание планетарного парламента. А еще дальше упиралась в хмурое небо стеклянная громада англосаксонской миссии. После того как обосновавшиеся на Новой Сибири староверы обнаружили богатейшее месторождение трансурановых «Металлист», на планету хлынули колонисты из России: шахтеры, инженеры, металлурги. На выделенные Генеральной директорией средства провели терраформирование планеты, смягчившее климат, и создали привычные людям биоценозы22.

В последующие десятилетия усилиями геологоразведчиков Новороссийской социалистической федерации были открыты новые богатейшие рудные месторождения. Планета оказалась удивительно богата полезными ископаемыми, от трансурановых до банальных металлов: ее недра содержали не менее половины известных человечеству залежей трансурановых, критически важных для техники двадцать четвертого века. Колоссальные природные богатства планеты и тот факт, что первоначально планету открыли американцы и даже пытались ее освоить, заставлял англосаксов до сих пор кусать локти. Не только в СМИ и англоязычном секторе Галонета, но и в конгрессе Англосаксонской федерации открыто призывали покарать «варваров, сидящих на куче сокровищ», «отобрать планету, по праву принадлежащую потомкам американцев, жителям Англосаксонской федерации!» Но все эти призывы ни к чему не приводили. Военно-космический флот русских считался одним из сильнейших среди человеческих, и риск войны с русскими оценивался серьезными и совершенно непубличными людьми, обретавшимися в аналитических отделах военного министерства и разведки, как совершенно неприемлемый. Общественности трех планет: Хоумлэнд, Нью-Бирмингем и Дистантлэнд оставалось лишь бессильно скрежетать зубами.

Шеф неожиданно разозлился, разгневался, рука разгладила седые усы.

– Это не обсуждается, потом догуляешь отпуск, сразу за оба задания. – Голос Тимофеевича сух и негромок, и Дэн погрустнел: похоже, шансов отвертеться у него никаких.

– Есть, – в голосе Дэна столь ясно слышалось разочарование, что шеф сдвинул седеющие брови.

– Твоя задача проследить за нипонцами и, если они найдут что-то стоящее, вызвать спецназ. Неделю тебе на подготовку, подробности узнаешь у начальника отдела; все, иди.

Зулуленд был слишком зависим от внешних влияний, чтобы в серьезных случаях обращать внимание на его независимость, суверенитет и прочие дипломатические глупости.

Тщательно скрывая разочарование, Дэн поднялся с кресла и, попрощавшись, аккуратно закрыл за собой дверь.

Темно-карий взгляд девушки поднялся на молодого человека. От нее исходили волны тонкого и до крайности возбуждающего аромата, наводя на мысли о женском тепле и ласке. Хороша, привычно отметил Дэн.

– Мария, что вам привезти из жарких стран? – белозубо улыбнулся парень.

Девушка подозрительно поджала губы, недоверчиво посмотрела на мужчину, но извечное женское любопытство, погубившее прародительницу Еву, и желание взять верх возобладали.

– Золотое колечко с бриллиантом, – яда в голосе девушки хватило бы, чтобы отравить половину мужчин Конторы.

– Хм? – Дэн задумчиво почесал шею, в прищуренных глазах мелькнула смешинка. Он поднес руку к губам, словно закрывая то, что он скажет, от всех, кроме Марии.

– Что-нибудь из африканских сладостей устроит?

Девушка вспыхнула кумачом и залилась краской до ключиц.

Он удачно уклонился от запущенной в него ручки, с глухим стуком отрикошетившей от стены, и выскользнул за дверь, провожаемый угрозами сделать из него на ринге отбивную. Не сегодня и не в этот раз: неделю ему будет не до спорта, а затем очередная командировка.

Двигаясь по коридору к широкой мраморной лестнице, ведущей на первый этаж здания, Дэн на ходу включил телефон. Дождавшись, когда на экране появится знакомое лицо отца, сказал извиняющимся голосом:

– Пап, привет, срочная работа, извини, не смогу прилететь к вам, не могу много говорить: срочно уезжаю в командировку.

Выслушав ответ, произнес с легкой досадой:

– Ну извини, ты же знаешь, какая у меня работа, – он вздохнул. – Да знаю я, что мама будет расстраиваться, так что лучше ты ее предупреди, а то опять будет плакать… и я вас тоже люблю…

Глава 5

Жаркое полуденное солнце яростно пылало, отражаясь в пластике окон полевых домиков русского лагеря, бликовало на черных, блестящих панелях фотоэлементов покатых крыш. Местная звезда немного меньшего размера, чем земное Солнце, но гораздо горячее. Дэн, не глядя на надоевшее за две недели до оскомины буйство субтропических красок вокруг, стремительно двигался по безлюдному – ученые были в «поле» – лагерю. Жара не детская, спасает дальний потомок пробкового шлема, оборудованный системой охлаждения.

Лагерь русские разбили посредине плоской и засушливой равнины, именуемой аборигенами так же, как на родине в Африке – велд, на вершине небольшого холма. Рядом река, что и предопределило выбор места для лагеря. Стремительная и быстрая вблизи от места рождения горных ледников, вырвавшись на равнину, она становилась спокойной и ленивой. Неспешно текла, обрамленная пышными зонтичными деревьями и баобабами, разрезая поросшие кустарником и чахлой травой предгорья почти пополам. Горячий ветер гнал по ссохшейся от зноя низкотравной степи неспешные желто-зеленые волны; морща серую от ила речную воду, ерошил высохший камыш; монотонно гудел в стволах растущих на берегу деревьев. В первый век проживания на планете интенсивным выпасом скота и варварским выращиванием зерновых люди ухитрились погубить некогда плодородную землю. Покрытая рытвинами и ухабами, типично зулулендская дорога, единственный след присутствия людей, вела на север, где скрывалась в длинной, темно-зеленой полоске настоящего леса.

На востоке вздымалась в бездонные голубые небеса сплошная серая стена диких крутых скал; внизу – покрытый горным лесом хребет Крэзи маунтин, один из самых высоких на Зулуленде. Главная и самая высокая его вершина в сорока километрах южнее, гора Драконья (5446 м), ослепительно сверкала, словно обсыпанная белоснежной солью: даже местное солнце не могло растопить горный ледник. Говорят, там, в неприступных долинах, до сих пор здравствуют некоторые виды аборигенных животных, сумевших после терраформирования приспособиться к новым природным условиям на планете. Их мало кто видел, и еще меньше тех, кто после этой встречи сумел о них рассказать.

За горами, всего в паре сотен километров южнее, разбили лагерь нипонцы. Круглосуточно висящий над ними в стратосфере разведывательный дрон позволял рассмотреть иероглифы в газете, которую читает нипонский геолог, но пока ничего серьезного обнаружить не удалось.

Планета Зулуленд расположена в системе желтого карлика в тридцати световых годах от старой Земли. Открыта в начале XXII века экипажем варп-корабля «Великий король Чака». Радиус планеты немного меньше земного – 6032 км. Ускорение свободного падения – 9,0 м/с 2. Обладает кислородной атмосферой и биосферой приблизительно на уровне земной эпохи динозавров (поздний меловой период). На планете три небольших континента, на большей части их господствует тропический и экваториальный климат. К середине двадцать второго века на планете завершилось терраформирование.

Государственное устройство: Народная федерация Новая Африка – федеративная президентская республика, состоящая из двухсот пятидесяти почти независимых штатов и федерального округа Мандела. Столица – полуторамиллионный город Ламсебо.

История: в конце XXII – начале XXIII века заселена выходцами с африканского континента. Колонизация и терраформирование проведено при помощи развитых стран.

Население: в основном выходцы с африканского континента Земли: хауса, фульбе, йоруба, игбо, амхара, оромо, руанда, малагасийцы, зулусы. Белое меньшинство, а также индийцы и китайцы не превышают трех процентов, компактно проживают в округе Нью-Инглиш. Всего население составляет сорок восемь миллионов человек.

Языки: общепланетными считаются английский и французский, местными – языки преобладающей в штате национальности.

Экономика: аграрного типа. Планета обладает богатыми минеральными ресурсами: трансурановыми и металлами, развита добыча полезных ископаемых. Считается самой экономически отсталой из человеческих планет.

Выдержка из электронного издания «Галактическая энциклопедия». Издание 156 г. Галактической эры. Земля. Русская социалистическая федерация. Ленинград

Захлопнув дверь топтера, Дэн, едва заметно подпрыгивая – еще не успел привыкнуть к немного меньшей, чем на Новой Сибири, гравитации, – двигался мимо стандартных быстровозводимых коттеджей к центру лагеря. Он подошел к двери неприметного домика дежурного, фотоэлемент мигнул, компьютер узнал начальника охраны. В замке едва слышно щелкнуло, дверь беззвучно приоткрылась. Открывшаяся картина заставила замереть на пороге. Перед монитором в легком раскладном кресле лежал с открытым ртом Василий Фишер.

«Хррр!» – выводил рулады крупный породистый нос разгильдяя. Жирная муха ползла по лицу, щекотала ножками, от этого дежурный, не просыпаясь, забавно корчил гримасы.

«Так, так… – Дэн изумленно поднял бровь, – распустились, стоило мне на день уехать в Ламсебо. Наблюдатель, мать вашу».

В памяти всплыли события из навсегда покинутого двадцатого века. Зимой последнего года обучения в академии КГБ СССР их курс отправили на последнюю, офицерскую, стажировку. В тот день он заступил на дежурство помощником дежурного по полку. Было два часа ночи, когда майор Звягинцев вернулся с проверки караула. Буркнув: «Подвинься», согнал помощника из-за пульта, налил из чайника в солдатскую кружку чая. Прихлебывая мелкими глотками кипяток, выпил, и только когда кружка вернулась на край стола, обратил внимание на помощника.

– Не сиди тут сиднем, пройдись по казармам, проверь, как там службу наряд несет.

Ночью мороз усилился: по ощущениям, градусов под тридцать. Ветер пробирал до костей, тащил по широкому асфальтовому плацу снежную поземку, раскачивал висящий над дверью казармы фонарь, пронзительно-яркий свет отбирал у ночной тьмы узкие освещенные туннели.

Наклонившись к земле, Дэн подхватил горсть снега и с силой растер лицо. Лицо покраснело, разрумянилось. Хорошо! Сонную одурь словно рукой сняло.

В первой роте все было без замечаний, отзвонившись от дневального в дежурку, он поднялся по широкой бетонной лестнице на второй этаж. Все вокруг: и ярко-красные перила, и зеленая каемка, тянущаяся по ступеням, каждая деталь обстановки – носило печать военной эстетики. Массивная, в полтора человеческих роста дверь в расположение оказалась прикрытой. Это было уже подозрительно. Неужели ротный наряд спит? Он осторожно потянул за ручку, в проеме двери висела туго натянутая нитка.

Рука остановилась. «Так… а это что?» Дэн немного прикрыл дверь и в оставшуюся щель просунул ладонь. Аккуратно пошарил внутри. «А, вот оно!» – он сбросил узел с ручки; осторожно ступая по линолеуму, прошел внутрь. На месте дневального, прислонившись к тумбочке, спал худой солдат, лысый и явно не русский. Из приоткрытого рта на подбородок стекла струйка слюны, с оттопыренного уха со сросшейся мочкой спадала нитка. Откроют дверь, нитка дернет за ухо, и дневальный проснется. Солдатская смекалка… мать ее.

Нет, ну там ладно пацан, а этот-то что? Ведь взрослый человек и офицер! Первой мыслью было жестко подшутить над разгильдяем, а потом примерно наказать. Дэн задумчиво повел плечами. Нет, начальнику охраны такое не к лицу. Дверь с шумом захлопнулась.

Василий вскочил с кресла, со сна не удержал равновесия и едва не упал на стол, лишь в последний момент выставив руки и уперев их в столешницу. Муха с недовольным жужжанием закружилась под потолком. Василий, ощутив взгляд внимательно рассматривающего его Дэна, повернулся. Несколько мгновений он ошеломленно смотрел в жесткое и слегка насмешливое лицо начальника службы охраны. На заспанной физиономии последовательно отобразились испуг, растерянность, смущение; потом он судорожно сглотнул и произнес чуть хриплым со сна голосом:

– Извините, Даниэль Геннадиевич.

Дэн присел на стол перед опустившим глаза подчиненным, нога мерно закачалась, словно маятник, на лице появилась многообещающая полуулыбка, от которой разгильдяй потупил взгляд. Взглянул на монитор. В центре – картинка с атмосферного дрона, по бокам – с установленных по периметру лагеря камер. Зулуленд – место неспокойное. В велде можно наткнуться не только на африканских львов с тиграми и оставшихся после терраформирования реликтовых зверей, но и на хорошо вооруженный отряд сепаратистов: хауса или фульбе. Да и местное население сохранило много «милых» земных привычек: ходили слухи, что оно не брезговало даже ритуальным каннибализмом.

Вроде ничего угрожающего. Повисла неловкая пауза. Под прицелом холодного и слегка ироничного, оценивающего взгляда молодой офицер почувствовал себя букашкой на столе энтомолога. Неловко присев обратно, он беспокойно заерзал в кресле. Давно на него так не смотрели, пожалуй, со времен обучения в академии. Большая часть обслуживающего персонала русской экспедиции служила в той же Конторе, что и Дэн.

– Что, опять зависал полночи с Маринкой?

Василий не ответил, только взгляд предательски вильнул в сторону, на лице отразилось смущение. Дэн понимающе усмехнулся.

– Шерше ля фамм, шерше ля фамм! – пропел он немилосердно фальшиво; в одно мгновение его взгляд изменился. Вместо балагура, дамского угодника и души компании на Василия смотрели беспощадные глаза одного из лучших оперативников Конторы.

– Все наши беды от баб, морду бы тебе набить… – произнес он громко и зло. – Лейтенант, твою мать, считаешь, на синекуру приехал? – он сморщил нос. – По возвращению домой – трое суток гауптвахты.

– Есть, – уныло кивнул прячущий глаза Василий и попытался оправдаться: – Если чего-нибудь случится, компьютер подаст сигнал…

– Человек может выдумать такое, что ни один искусственный интеллект не сумеет распознать, – голос начальника охраны наполнился металлом. – Иди, отоспись, придешь после ужина.

Василий уныло кивнул, возражать не осмелился.

– Подожди, – в спину ему бросил Дэн. Тот повернулся: лицо у начальника мрачное и нарочито равнодушное. – Что там наши коллеги нипонцы?

– Ничего необычного, по-прежнему крутятся около гор…

После ужина Дэн зашел в домик профессора Шиллера, официального главы экспедиции. Что может быть естественнее отчета начальника охраны перед руководителем экспедиции? О том, что настоящий глава Дэн, осведомлены немногие.

Профессор жил в рассчитанном на двоих человек небольшом быстровозводимом коттедже: должность имела свои привилегии. Негромко постучав в дверь, Дэн миновал совсем крохотную прихожую и вошел в аскетично обставленную комнату. На столе у стены негромко бормотал что-то о несчастной жизни чернокожих на прежней Земле и вине в этом белокожих головизор. Развалившийся в удобном раскладном кресле высокий сухощавый человек лет пятидесяти, с умным и немного рассеянным лицом, склонился над бумажной книгой – настоящей роскошью по нынешним временам, когда все переведено в электронный формат, а напечатанные на целлюлозе книги стоят просто неприлично дорого. Впрочем, на маленькие прихоти Шиллер денег не жалел.

При виде Дэна лицо профессора осветилось вежливой радостью. Любезно поздоровавшись, он предложил:

– Партию в шахматы? Вчера вы выиграли у меня, я жажду сатисфакции!

Дэн глянул на часы: время позволяло совместить приятное с полезным; на миг взгляд задержался на окне: за хребет Крэзи маунтин заходило солнце, разливая по небу пурпурные, переливающиеся золотом тона. «Пинь-пинь-тарарах!» – самозабвенно выводила неизвестная птица. Жизнь шла своим чередом.

– Не против…

В предвкушении интересной игры профессор довольно потер руки и выложил на стол шахматы. Вдвоем они расставили по клеточкам черные и белые фигуры. Разыграли, кому какими ходить. Первый ход Шиллер сделал вполне классический: пешкой е2 е4. Дэн в ответ двинул свою.

– Скажите, профессор, – произнес он, переводя взгляд с черно-белой доски на соперника, – а то, что вы говорили о странностях с гравитационной постоянной, подтвердилось?

В выцветших от времени глазах собеседника загорелся азарт научного фанатика, всплеснув руками, он откинулся в кресле и заговорил быстро, захлебываясь словами:

– Все подтверждается! Представляете? Да когда мы опубликуем результаты исследований, научный мир Новой Сибири, да что он, всего человечества, будет в шоке! В пределах одной планеты, да что там, одной горной системы, гравитационная постоянная скачет! Пусть не на много, на тысячные доли процента, но это неоспоримый факт! Теперь вся современная физика вместе с нашими представлениями об устройстве Вселенной отправляется в утиль!

– Значит, подтверждается… – задумчиво протянул Дэн. К этому надо еще добавить суеверные слухи негров о хребте Крэзи маунтин и то, что фотографии гор из космоса по непонятной причине всегда получаются нечеткие. Все страньше и страньше, как говорила Алиса. Рука передвинула коня, смахнув с поля незащищенную пешку. Лицо профессора слегка вытянулось.

– Более того, молодой человек, – с азартом произнес Шиллер, – мы нашли в горах ложбину, где машина сама собой катится вверх!

Дэн слегка поджал губы и бросил внимательный взгляд на собеседника. По внешнему виду тот был типичный ботаник с худощавым лицом и глубокими залысинами; ничто не указывало на то, что он давно и плодотворно сотрудничал с Конторой. Еще в Сопротивлении ученый познакомился с самим Крюгером, будущим президентом Новороссийской федерации. Тогда юный студент с оружием в руках отстаивал свои идеалы, был ранен и лишь позднее пошел по научной линии. Ему доверяли, но, конечно, в разумных пределах: лишнюю, не нужную для работы информацию о реальной цели русской экспедиции профессору не сообщили.

– А где это место?

Подскочив с кресла, словно молодой, профессор кинулся к висевшей на стене карте, несколько мгновений изучал ее, затем уверенно ткнул пальцем куда-то в окрестности горы Драконьей.

– Там работают нипонцы, а мы упорно избегаем приближаться к ним! – с ноткой обиды произнес Шиллер.

– Значит, странности именно там, где работают коллеги, – глядя на доску, задумчиво протянул Дэн. Похоже, что информация про артефакт предтеч подтверждается. Дэн поднял взгляд на Шиллера. Насторожить нипонцев, если призом служит артефакт предтеч, нельзя ни в коем случае. Для того чтобы возбудить подозрения, достаточно и того, что рядом работает русская экспедиция.

– Ни в коем случае не стоит лезть к нипонцам, профессор, это неэтично.

В комнате на несколько мгновений установилась напряженная тишина: оба собеседника внимательно вглядывались в шахматную доску. Атака центра позиций профессора, похоже, приносила плоды. Еще через полчаса Дэн раскланялся и покинул огорченного хозяина. Мальчишка опять поставил мат!

Прошла неделя, заполненная для русских геологов и биологов новыми исследованиями, а для Дэна – нудной рутиной охраны полевого лагеря и слежкой за нипонцами. В воскресенье он решил устроить себе выходной и поохотиться в окрестностях местной диковинки, водопада Новая Тугелла – главной, но труднодоступной достопримечательности здешних мест. После дождя или на исходе дня, когда вода блестит в лучах заходящего солнца, он был хорошо виден из русского лагеря. Узкая, похожая на клинок, сверкающая серебром полоска почти пополам разрезала восточный, заросший лесом склон горы Драконьей. Ни одна тропинка не вела к водопаду, так что добраться на вершину можно только по воздуху, на топтере.

Профессору Шиллеру, тоже страстному охотнику, идея понравилась, и он напросился в напарники. Поднялись, едва нежно-алый свет зари медленно заскользил по стволам деревьев. Сразу после раннего завтрака в сопровождении туземного проводника с полоской давнего шрама от звериных когтей на лбу, слегка пониже копны густых волос, они вылетели к водопаду. Блестя чуть выпуклыми глазами, тот уверял, что знает, где на горе Драконьей кабаны и олени ходят на водопой. По его глубокому убеждению, убить кабана, а еще лучше крупного хищника – льва или леопарда – затаенная мечта всякого белого, прилетевшего на Зулуленд, будь то ученый, предприниматель или искатель приключений.

Машина проносилась над землей на высоте двадцати – сорока метров, отчего казалось, что скорость пугающе велика. На самом деле это, конечно, иллюзия: топтер летел со смешной скоростью сто километров. Раскаленная добела тарелка утреннего зулулендского солнца благосклонно смотрела с лазоревых небес, но не забывала нещадно палить. Врывающийся в приоткрытый блистер топтера свежий ветер неистово трепал волосы, внизу стремительно проносились омытые недолгим, но яростным ночным дождем желто-зеленая трава и чахлые кустарники велда. Отдельные деревья и целые рощицы вдоль русла реки сливались в темно-зеленую полосу леса.

Местность стремительно поднималась к небу: начались предгорья, топтер плавно взмывал вверх. Откуда-то спереди донесся могучий грохот водопада, с каждым мигом он крепчал. Топтер завернул за гору, впереди показалась тонкая синяя нитка гигантского водопада. С высоты более пятисот метров вода с яростным ревом срывалась с каменистого, вылизанного стремительным потоком обрыва, разбиваясь далеко внизу в невесомую пыль. Над этим чудом природы, высоко вверху, над горным склоном, висела разноцветная дуга рожденной в облаке брызг радуги. Неистовый рев водопада еще больше усилился, заставлял кричать, чтобы тебя услышали.

Не долетая нескольких километров до водопада, машина приземлилась на крохотной поляне посреди огромных деревьев. Странный букет запахов и звуков опахнул пассажиров топтера. В высокогорном лесу светло, воздух чист и прозрачен; не так жарко, как внизу. Лес уже проснулся. Прохладный ветер слегка колышет сверкающую веселым блеском изумруда траву и ветки деревьев.

Первым выгрузился на землю чернокожий проводник, в машине представившийся: «Меня зовут Бараса». Дождавшись, когда охотники с ружьями в руках и небольшими рюкзаками за спиной выйдут из машины, он проорал, перекрикивая грохот воды:

– Пойдемте!

Махнув рукой в направлении рощи странных деревьев, проводник двинулся впереди маленького отряда. Высокие стволы, сплошь покрытые ярко-зелеными, желтыми, оранжевыми, красными, фиолетовыми и коричневыми пятнами, невольно притягивали взгляд и кричали о своей чужеродности окружающей африканской флоре.

– Бараса, – обратился к проводнику Дэн, когда они подошли к роще и, не заходя в нее, повернули направо, – что это за деревья с разноцветными стволами?

– Не обращай внимания, господин, – на ходу перекрикивая грохот водопада, прокричал проводник, – это просто остаток туземной природы, сохранившийся со времен до прибытия людей на планету, они не опасны.

Охотники миновали рощу и, поднявшись по едва заметной звериной тропинке на крутой склон, двинулись вниз. Прошло полчаса. Рев водопада стал едва слышен; болтают, переговариваются странными голосами прячущиеся в листве высоких деревьев птицы, заглушая шелест листьев и целую какофонию каких-то слабеньких звуков, значения которых Дэн не угадывал. Дважды вдали появлялись стада грациозных африканских антилоп с небольшими прямыми рожками на голове, но слишком далеко для выстрела; людей они знали и немедленно обращались в бегство. Прыгая с камня на камень, охотники спустились в узкое ущелье; где-то впереди бежал кристально-чистый, облюбованный животными ручей – цель похода. Идти было легко, несмотря на то, что поверхность камней местами гладкая, почти как стекло. К счастью, на охотниках были горные ботинки с шипами, и они не скользили.

Люди двигались по ущелью; мимо, в десятке метров справа и слева тянулись разъеденные эрозией стены из красного песчаника. Местные обитатели, маленькие ящерки, греющиеся на нагретых солнцем камнях, при виде охотников в последний момент ловко и бесшумно исчезали в трещинах скал или в густой траве. Было тихо, без вечного гомона птиц, лишь отдаленный грохот водопада нарушал мертвую тишину.