Ключ власти

— Ну-с, перерыв окончен, вернёмся к опытам!

— Гере профессор, среди микробов есть самцы и самки? — атаковала его Лара.

Поджав тонкие губы, Эрита метнула на неё короткий взгляд. Едва осадили, эта скуластая вновь за своё! Дочь кровельщика, а берётся о науках рассуждать. Выскочка.

У Картерета глаза выпучились, как у земноводного:

— Отличный вопрос, барышня! Признаться, ответить не готов. Моя специальность — физиология. Но если вы всерьёз интересуетесь, я могу почитать литературу по бактериям и, скажем, дня через два… Однако сейчас наши задачи другие. Личную тягу наших летающих особ мы вполне выяснили…

— Значит, мы будем летать на вольном воздухе? без кресел? — Эрита покосилась вправо, на стоявшие невдалеке сиденья с высокими спинками. Отец Небесный, как же надоело подниматься с грузом! Словно ты аэростат с корзиной весом в тонну, а тебе хочется ввысь, парить вольной птицей…

— Не сегодня, ан. Мы должны определить, усиливают ли левитанты подъёмную силу друг друга, и какие токи возникают при этом в их мозге… Китус! я к вам обращаюсь!

— Да, гере профессор? — Ассистенту пришлось прервать приятный разговор. Гром божий! старикашка зоркий как снайпер — через весь зал видит.

— Стыдитесь, бакалавр. Только что эта девица, — Картерет величаво указал на Лару, — задала вопрос о размножении микробов, хотя она даже не курсистка. А вы, как вижу, увлечены лишь размножением людей. Нехитрое занятие.

Встав со скамьи, Эрита невольно зааплодировала, как в театре. К ней робко подступила Ласка:

— Ан, можно в полёт и меня взять? Я совсем лёгкая, правда.

— Малышка, — погладила её по голове принцесса, — если бы знать, когда нас отпустят в небо…

— Прошу всех приступить к делам, — понукал профессор. — Ан Бези! Пожалуйста, перестаньте обольщать моего сотрудника…

— Да как вы могли подумать…

— …и займитесь с ан Ларитой повторением дальней наводки. Тварь — убрать, — сурово воззрился Картерет на Пату, дружелюбно вилявшую хвостищем. — Это рабочая половина зала, тут скотам не место. Хайта, уведи отсюда свинью.

— Пата — говорящий паровоз, — буркнула златовласка и потянула восьминогое чудо за поводок. На прощание Пата показала профессору язык — длиной с аршин.

— Дрессировщицу тоже на привязь.

— Гере профессор, она моя служанка! — возмутилась Лисси.

— Здесь я — хозяин. Не хотите — пусть уйдёт совсем. Ваша младшая подруга излечилась, один насморк остался, так что в животном… в машине… в этом существе теперь нет надобности. И больше никаких посторонних. Какая-то девичья комната, а не лаборатория!

— А я умею сидеть под шлемом! — храбро пискнула Ласка и тотчас спряталась за Лару.

— Сначала, малявка, выучи грамоту, тексты читать.

— В сети принца она работала даже незрячая — на слух и на память, — спокойно напомнила Лара, обняв девочку. — И вы пользовались её услугами.

Глаза Картерета уставились на Лару жёстко, как металлические, но она не отвела взгляд. Пожевав дряблыми губами, профессор уступил:

— Хорошо. Ан Бези — обеих под шлемы. Если пигалица такая опытная… проверьте её способности и обучайте. Но учти, деточка, поблажек не будет.

Приготовленные для Лис и Эриты кресла соединили, девушки уселись и были пристёгнуты. На головах обеих закрепили медные контакты. Осталось дать сонного питья, чтобы привести их в состояние полёта. Китус привычно встряхнул колбу с голубым раствором, затем вставил в её горловину каучуковую пробку с воздушной и питьевой трубками.

— С каждым днём я всё сильнее надеюсь, — через плечо тихонько заметила Эри, — что это зелье не так вредно, как гигаин, о котором твердит ан Бези. И стараюсь забыть, что лишь покровительство Цереса помешало профессору попасть под суд.

— Но как ещё отправиться в полёт средь бела дня? — спросила Лис, хмуро наблюдая за приближающимся ассистентом.

— Пишут, у баханов есть мистические практики, погружающие в транс наяву…

— Взывать к идолам грешно!

— А поить людей обморочной микстурой?

— Ради науки, анс! — покаянно вздохнул Китус, вмешиваясь в их возмущённые шёпоты. — Я вам сочувствую. Питьё невкусное, но — ни изжоги, ни похмелья…

— Он уже пробовал, вместо водки, — сказала Без, ведущая мимо них за руку непоседу Ласку. — Жаль, в окно не улетел.

Усадить Ласку под шлем стоило труда. Мелкая егоза вертелась на сиденье, а Безуминка её унимала, нервничая. Вообще она последнее время часто была на взводе, иной раз горячилась из-за сущих пустяков.

Тут, как нарочно, вошёл служитель с корзиной и объявил вялым голосом:

— Полдник для барышень.

— Всегда ты не вовремя! — встрепыхнулся Картерет. — Пошёл вон! Барышни заняты!

— По часам-с, гере профессор, как кухмейстер велел. Об этом его сиятельство распорядиться изволили. Моё дело маленькое…

— Я проголодалась, — твёрдо заявила Эрита.

— Есть хочу! — Ласка запрыгала в кресле, стучась головой о шлем.

— С этой едой… невозможно! — отчаявшись, профессор махнул рукой. — Кто придумал полдники?..

Бези первой рванулась к заветной корзинке:

— Что там у тебя? О звёзды, компот из барбариса!.. Чур, ягоды мои! — Она схватила кувшин и хлебнула через край. Лис хихикнула, но промолчала. Дворянка!.. этикет по книжке не изучишь, к титулу он не прилагается — где его взять девушке из подземелья?

— Кисленький, прелесть… — выдохнула Бези, утирая губы. — Ласка! Пирог Хайте, свинье — два. Гляди, чтоб с рукой не откусила.

Когда компот, масло и пирожки исчезли, профессор выгнал служителя и приказал продолжить опыты.

Графинька уже взяла в рот трубку, готовясь втянуть зелье, но — вновь отворилась входная дверь зала.

— Запереть навсегда! — вскричал Картерет. — Никого не впускать!..

— Даже нас? — весело спросил с порога граф Бертон.

Вместе с отцом Лисены вошёл некий долговязый мужчина в длинном распашном кафтане — любимая одежда дворян Красной половины. Рядом с осанистым степенным Бертоном этот человек казался юношей. Худощавый длинноногий незнакомец шёл, оглядываясь с интересом и улыбаясь.

— Гром господень, кого я вижу! — воздев руки, воскликнул он с восточным акцентом. — Гере Картерет!.. а я, грешным делом, думал — вас повесили за ваши опыты!

— Со своей стороны я полагал, кавалер, что вы свернули шею в какой-нибудь нелепой экспедиции, — сварливо ответил профессор, и тут эти двое расцеловались, обнялись как добрые друзья. Картерет даже прослезился по-стариковски. Стесняясь своих чувств, он поспешно вытер глаза носовым платком и принялся трубно сморкаться.

Лисси с изумлением заметила, что батюшка счастлив их встрече — он переводил любящий взгляд с профессора на кавалера:

— Признайтесь, господа, — вы не ожидали этого?

— Боже мой, учитель, когда мы виделись в последний раз? — спросил незнакомец, держа сухонького Картерета за костлявые плечи.

— На прошлой войне, милейший кавалер, на далёком юге, в страшную осень.

— То была осень победы! — не согласился Бертон. — Мы пили в разрушенной церкви, а вдали гремела бомбардировка — там расстреливали последний кратер… вернее, нам казалось, что он — последний.

«Батюшка так давно знаком с профессором?.. Но он никогда не упоминал об этом!»

— …и вы, учитель, провозгласили тост, очень странный для фронтовой обстановки — за науку.

«Картерет — его учитель?»

— Благодарю бога, — профессор посуровел и выпрямился, — что мы остались верны науке. Каждый — по-своему.

— А я готов упрекнуть Громовержца, — как неугомонный спорщик, кавалер тотчас молвил поперёк, — за то, что мы увидим, как наука гибнет.

— Как? разве вы собрались в торговцы? Или граф Бертон уходит на покой?

— Вот что значит — запереться в келье, не читать газет. На днях парламент решает — сохранить ли астральный проект.

— Безумие, — мигом поставил диагноз Картерет. — Граф, вы советник верховной Консилии — неужели вы допустите…

— Там двадцать советников и председатель. Многие, рассудку вопреки, считают, что астральный флот защитит нас от пришельцев.

Учитель с бывшим учеником пустились в жаркие политические дебаты. Сыпались мудрёные словечки типа «познание», «прогресс», «фундаментальные науки». Китус со своей колбой топтался у «летучих сидений» — поить? не поить? что за гость некстати?

Бези внимательно прислушивалась к разговору, тихими шажками подбираясь к ним и одновременно изучая кавалера. Спохватилась и встала с кресла Лара, охорашивая на себе платье. Шикнула Ласке:

— Встань. Дворян приветствуют книксеном. Когда подойдут, делай как я…

Только принцесса с графинькой не могли покинуть кресел. Они раздражённо возились, стараясь выпутаться.

— Я его знаю, — шепнула Эрита, полуобернувшись. — Это археолог Карамо.

— Тот самый? — Лисси ахнула. — Который спускался в пещеры к дья… к мориорцам?

— В пустые, где всех выморили.

Озирая лабораторный зал, кавалер обнаружил много удивительного.

Например, пегую восьминогую свинью с четырьмя глазами и рядом с ней — сидящую на корточках девчонку в платье служанки, сдобную как булка. Причём обе — в ошейниках.

Или двух юных девиц, изображавших сцену «Ведьмы на допросе в инквизиции». Обе в строгих платьях пансионерок, они были прихвачены ремнями к креслам.

А модно — даже чересчур для пансиона — одетая златокудрая девушка заставила его крепко задуматься.

«Гром и Молот!.. Картерет всегда избегал соблазнов, и вдруг на краю могилы…»

— Честь имею представиться, — с поклоном обратился он к сердитой девчонке в кресле, — кавалер Турман Карамо. Могу ли я быть вам полезен, барышня?

— Весьма рада знакомству, — сквозь зубы ответила та. — Ан Эрита Гартен. Гере кавалер, не будете ли вы настолько любезны, чтобы расстегнуть пряжки?

— С удовольствием.

Эри почти не боялась разоблачения. На портретах и фотогравюрах она всегда была в сильном макияже, как велят традиции Красного царства, с замысловатой парадной причёской, в трёх платьях. Однако были в империи и те, кто видел её менее наряженной и менее накрашенной. Например, на частных приёмах во дворце отца Яннара. Наконец, есть просто проницательные люди.

«Узнает? не узнает?.. Благородный человек должен свято уважать инкогнито…»

Заминкой с ремнями воспользовалась Бези. Подъехать с другой стороны, помочь Лисси, заодно представиться и подчеркнуть своё дворянство, над которым Безуминка дышала как над первенцем:

— Ан-эквита Бези Гиджан. Как своевременно вы зашли к нам, сударь! Иначе бы девочек усыпили.

— Какой ужас! в чём же они провинились, чтобы их… Гиджан? — Взгляд кавалера застыл, а руки остановились. — Нисо бу цани хаджау рухат?

Первым делом Бези убедилась — обруча на кавалере нет.

Затем ужаснулась: «Он знает язык шахт?»

Потом восхитилась: «Он знает язык шахт!»

— А вы из какого стана? — тихо спросила она речью киалибу файнес.

— Я мирянин. Барышни, — обратился Карамо к избавленным от ремней девицам, — будьте уверены — пока я здесь, никто не посмеет вас обидеть.

— Кавалер, мы очень признательны, — присела Лисси, смущённая тем, в каком положении застал их гость. — Ан-комита Лисена Тор-Майда… Вы — исследователь древностей?

— А вы — весьма образованная для своих лет… и милая девица, — склонившись, Карамо с чувством поцеловал протянутую руку.

— Турман! — окликнул граф. — Вы могли бы посвятить свои таланты той, что старше.

— Вначале я исполню свой долг — освобождать и защищать, — бросил Карамо, направляясь к гардеробу, в сторону сидящих на привязи свиньи и златовласки.

— Турман!.. — Голос Бертона внезапно стал резким и властным.

Профессор неодобрительно кашлянул, а кавалер наклонил голову:

— Да, ваше сиятельство.

Несколько бокалов вина придали его движениям обманчивую лёгкость. Запросто сев напротив златовласки в точности как она — Пата на всякий случай сдержанно зарычала, — он головой указал на зверину:

— Зэриу текеамо у пата!