Право любви

– Извините… мне нужно побыть одному. – Тарос вскочил и, пряча лицо, спешно покинул комнату.

– Спасибо… Тина… – Анлезиец запнулся, не зная, как её теперь называть, – мы понимаем, как трудно было всё это сказать… и знаем, как непросто тебе пришлось рядом с нами… прости. Мы тоже пойдём… его сейчас нельзя оставлять одного.

– Ну вот… – Костик проводил их растерянным взглядом и устало шлёпнулся на стул, – полчаса назад у меня было трое надёжных друзей…

– Не переживай… – Стан откуда-то знал, что утешать девушку сейчас не стоит, потому и говорил нарочито небрежно. – Если пройдут проверку на вшивость, то будут еще надёжнее, ну а если не пройдут… нафик они тебе нужны? И нам, вместе с тобою. Надёжнее нас всё равно нет, а мы теперь вместе. И я никому не позволю нас разлучить, это я себе твёрдо пообещал, когда уходил с Зании. У меня там, между прочим, тоже остались друзья… и ещё какие.

– Я тоже так думаю. – Конс смотрел на Тину ободряюще. – И пойдёмте уже вниз, а то Майка заснёт на стуле.

– Прости, Кость, я про неё и забыла… забыл. Только дайте что-нибудь переодеть, меня в это платье для встречи с адмиралом нарядили… впечатление произвести.

– Ну и как он, впечатлился? – хихикнул Стан, подходя к комоду и выдвигая ящики. – Вот мои вещи, а вот нашего Зорро, это Майка сюда притащила, когда мы на дело собирались, выбирай и догоняй нас. Кстати… мыльня по коридору налево, вторая дверь, светильничек там горит.

– А Тина где? – бегло глянув на входящих в комнату клонов, спросила моряна.

– Переодевается, сейчас придёт, – ответил Конс, усаживаясь возле Майки и укладывая её голову себе на плечо. – Сильно устала?

– Нет. – От такого откровенного внимания таджерка как обычно расцвела и засмущалась: на её родине мужчины при посторонних даже слова жёнам сказать не разрешали, и она искренне считала, что Конс невероятно добр и заботлив. – Мы чай пили, принести?

– Сиди, – остановила её движением руки повелительница, – уже несут. Стан, я недавно получила сообщение, что стражники обнаружили вашу баррикаду… хотели войти потихоньку и забрать остатки еды и воды. Но больше мне узнать не удаётся, а так хотелось бы посмотреть на реакцию адмирала, чтобы понять, на какие действия он решится.

– Мне тоже. – В дверном проёме стоял парнишка в таком же чёрном костюме, как у клонов, и такой же бандане. – А унса можно послать?

– Можно, – кивнул Стан и позвал: – Чудик!

Хлопнула наверху дверь, и мимо Тины порхнул легкий ветерок.

– Чудик тут.

– Лети в ту башню, которую я тебе показал, там сейчас обнаружили исчезновение Тины и её друзей, проследи за адмиралом, он хозяин того замка. Нас интересует его реакция и указания, какие он даст своим людям. Но будь очень осторожен и всё время держи в запасе пути отступления.

Стан подошёл к окну и оглянулся.

– Свет уберите.

– Эта комната ниоткуда не просматривается, правила про ставни касаются только верхних этажей, – успокоила моряна, наблюдая, как бесстрашный маленький разведчик выскользнул в ночь. – Мы на днях договорились с вертами о взаимопомощи, и скоро они вырастят для нас первые две почки. За это особая благодарность тебе, Стан. Тина… как я поняла, ты всё рассказала Энтаросу?

– Всем троим, мы считаем, так будет честнее. Да и общаться проще, если они будут знать истинные мотивы её поведения, – ответил за девушку Стан, старавшийся, ради Майки, говорить, не заостряя внимания на деталях.

– Ты тоже считаешь, что ей нужно искать пути для возвращения? – Отлично понявшая причины его лаконичности моряна нарочно не стала уточнять, о чём разговор, всем посвящённым и так ясно.

Повелительница смотрела на клонов почти бесстрастно, но парень отчётливо видел в её ауре сожаление, сочувствие и странную печаль.

– Я считаю, у человека должен быть выбор… как у Эзопа. Жизнь в рабстве или скала для свободных. Но сначала пусть Тина спокойно разберётся в себе, как я понял, у неё на это не было ни минутки. – Стан незаметно вздохнул и резко сменил тему разговора: – И, в конце концов, нам всего по восемнадцать лет… Кстати, а кроме меня кто-то вспомнил, что четырнадцать дней назад был день рождения?

– Ну, я вспомнил… но мне тогда было не до того, – вздохнул Конс. – Тьершиг сидел на хвосте, и мы прятались в поместье Даринта.

– А я не могла точно посчитать, не знала, сколько времени болела… и мне тоже, если честно, было не до того… Станчик! Ты что-то слишком хитро смотришь… где же я видела такой взгляд?

– В зеркале, может быть? – невинно подсказал Конс. – Но идея хорошая… одобряю.

– Значит, так, – подвёл итог этим странным, на взгляд Майки, высказываниям Стан, – раз мы сегодня встретились – объявляем этот день личным праздником и вторым днём рождения! Как я помню из своих детских соображений, дней рождения много не бывает.

– Хочу торт, подарки и танцы… – мечтательно объявила Тина и вдруг резко сменила тему: – Стан, а почему ты мне Чудика не прислал?

– Посылал. Он всё и разведал. А контакт я запретил, когда узнал, что твои спутники – лучники и вообще воины с особыми способностями… они же не стали бы ждать, пока он тебе всё объяснит? А Чудик с дырками, как ты понимаешь, мне нравится значительно меньше, чем Чудик без дырок.

– Думаю, мы сможем устроить этот праздник, – внезапно объявила моряна, – весь завтрашний день у нас свободен, или уже сегодняшний?

– Я не помешаю? – Серьёзный Васт на миг вежливо замер на пороге, прежде чем шагнуть в комнату.

– Конечно, нет… – Тина виновато всматривалась в его лицо. – Как он?

– Замкнулся, разговаривать не хочет, нас выгнал… Зайл дежурит в коридоре.

– Я, конечно, скажу сейчас пошлость, но ему отлично поднял бы настроение забег… по девочкам. – От заявления Стана зависли все, кроме Тины и моряны.

– А я давно про это думаю, – печально призналась Тина, – но не могла же я сама предложить? Он меня и так одно время чуть ли не за шлюху держал.

– Надо было морду хорошенько набить, раз он совсем слепой, – сразу обозлился Стан, – и не может отличить… ладно, замяли. Я рад, что у тебя не выросло никаких комплексов по этому поводу.

– Я сейчас распоряжусь. – Моряна невозмутимо поднялась со своего места и вышла из комнаты.

– Вот теперь я окончательно убедился… – горько вздохнул Васт и запнулся, остановленный красноречивым взглядом Тины, указывающей на Майку. – Что ты заботливая жена.

Глава 9

Ярослава

– Ну, господи, спаси и помоги! – Ярослава Михайловна неловко осенила себя крестом, хотя и подозревала, что делает нечто не соответствующее тому, что собиралась совершить дальше, но не желала упустить ни одной, даже мельчайшей детали.

Всё-таки, судя по рассказам Альбины Юрьевны, они были людьми верующими, предыдущие хозяева этого монстра, сожравшего за последний месяц бесследно уже двух человек. Да и сама хозяйка, завещавшая домик Славе с условием, чтобы та свято хранила трёхглазое чудовище, рьяно верила в бога. Она с постоянством фанатки каждое воскресное утро отправлялась в старинную церквушку, построенную ещё задолго до октябрьской революции.

– Если придут… от господ Демидовых и покажут вот такой знак… – шептала девяностолетняя старушка юной квартирантке, – то отдай, ради всего святого, Славочка, отдай им его, не бери греха на душу… а до той поры храни… не продавай, даже если на хлеб не будет… поклянись сыночком…

– Клянусь Костиком, – не оглянувшись на комнатку, где стояла кроватка сына, честно смотрела ей в глаза Ярослава, безмерно благодарная старухе за то, что приютила и помогла в трудную минуту. – Всё сделаю, как вы велели, ну вы же меня знаете не первый год!

Ярослава окинула взглядом отражающуюся в зеркале подтянутую фигурку, ещё раз проверила, крепко ли держится повешенный за спину рюкзак, хорошо ли застёгнуты карманы, и развернула листик с текстом, переписанным со свитка. Сам свиток она спрятала в тайник, показанный ей прежней хранительницей перед самой смертью. Теперь она тоже верила, что однажды за ним придут.

Заученные почти наизусть слова слетали с губ легко, позволяя мыслям свободно перескакивать с одного на другое, в последний раз проверяя, не упустила ли она чего.

Губы уже произносили последнее предложение, когда с веранды донесся решительный стук в дверь и так хорошо знакомый мужской голос громко позвал: – Слава! Открой!

«Вернулся всё же!» – мелькнула торжествующая мысль, но особой радости почему-то не принесла. Может, потому, что как раз в этот миг вокруг разом сгустился мрак, с безумной силой затягивая Ярославу в вертящуюся перед глазами воронку.

Первые минуты после того, как рассеялась мгла, Ярослава пыталась выжить, лихорадочно вспоминая всё, что когда-либо слышала о правилах выживания при попадании в топи. Вроде нужно не барахтаться, а найти опору и постепенно на неё переместиться, ещё неплохо иметь жердь или длинную ветку… Женщина огляделась. Вокруг ядовито-зелёная, ровная, как стол, полянка, и только метрах в трёх какие-то подозрительные кочки. Слишком уж неправильные, чтобы захотелось к ним приблизиться. В другой стороне, метрах в десяти от неё, темнел довольно высокий бугор, увенчанный замшелыми каменными столбами, чем-то напоминающими старинное капище.

Засомневавшись, что выбрать – кочки или бугор, Ярослава оглянулась и обнаружила, что кочки стали значительно ближе. Выбор отпал сам собой. Громко и неожиданно даже для себя самой взвизгнув, женщина из последних сил рванулась к бугру. Метра полтора почти плыла сквозь мерзкую жижу, чувствуя спиной приближающуюся опасность, а потом вдруг ощутила под коленками твердь. Это открытие словно придало сил, Ярослава опустила вниз руки и, нащупав дно, поползла на карачках, не обращая внимания ни на уколы пиявок, ни на хлюпающую возле лица жижу.

Преследующее её неизвестное чудовище словно поняло, что жертва вот-вот уйдёт и, уже не скрываясь, торопливо зашлёпало по гуще. Этот звук кнутом подстегнул Ярославу, считавшую, что двигаться быстрее она не может. Ей было не до выяснения того, откуда взялись силы, главным в жизни вдруг стала примитивная и понятная цель – каменные столбы на вершине бугра. Преследователь предпринял новую попытку задержать ускользающую жертву, метнув в неё тонкой зелёной лианой, усыпанной острыми колючками и жёлтенькими, извивающимися как червячки, присосками.

И это было его ошибкой, не боявшаяся ни пауков, ни лягушек Ярослава просто на дух не переносила никаких червяков. Обнаружив на плече, почти рядом со щекой, эту мерзость, женщина просто обезумела от мысли, что эти червяки сейчас прикоснутся к коже, поползут по ней…

Дикий крик разнёсся над болотом, всколыхнул сонную трясину, пробуждая дремавших в её глубине монстров, но жертвы уже не было в зоне их влияния. С нечеловеческой скоростью и силой, вложенными в последний, отчаянный бросок, она вырвалась на сушу и вскарабкалась на вершину бугра, к самым столбам.

Тяжело, с надрывом дыша, Ярослава припала к шершавому мху и поспешно оглянулась назад, проверить, не ползёт ли за ней неизвестный монстр. И замерла от ужаса, обнаружив почти рядом с собой неизвестно откуда появившегося огромного пятнистого тигра, рвущего лапами клубок шевелящихся лиан.

И это оказалось последней каплей, сознание, перегруженное количеством так внезапно свалившихся на него жутких впечатлений, не выдержало и попросту выключило этот мир, вместе со всеми его тайнами и монстрами.

Однако он вовсе не желал выключаться, это Ярослава поняла очень скоро, судя по не успевшей подсохнуть на руках грязи.

И существовал, вопреки голосу разума и желанию своей незваной гостьи, а заодно всем законам физики, вместе взятым. Как существовал и сидевший напротив Ярославы тигр, рассматривающий её бесстрастным, но отнюдь не кровожадным взглядом. Женщина попыталась незаметно отодвинуться, но оказалось, что ползти некуда, в спину неотвратимой преградой впечатался столб капища.

– Ну, – невольно пришёл на память эпизод из Алисы, – будем знакомиться, или ты меня, незнакомую, съешь?

Зверь едва заметно повернул голову, словно изумляясь наглости иномирянки, и скосил взгляд в сторону. Ярослава проследила за его направлением и обнаружила сползающие в трясину пожелтевшие обрывки лианы. Похоже, он пытался ей сообщить, что спасал от болотного монстра совсем не затем, чтобы сжевать, а с совершенно иной целью. Теперь Ярославе вспомнились рассказы про диких животных, приходивших к людям с занозами и капканами на лапах, и она приободрилась. Своих спасателей хищники, как правило, не ели.

– Тебе нужна помощь? – спросила она с надеждой и потянулась за рюкзаком.

Однако рука ощутила только заляпанное грязью плечо спортивного костюма. Несколько раз тщательно ощупав себя и не желая верить, что не ошибается и рюкзака нет ни за спиной, ни поблизости, женщина пристально осмотрела пригорок и растерянно уставилась на обманчиво спокойную поверхность болота. Единственный пришедший в голову вывод, что она сама и сбросила рюкзак, барахтаясь в этой грязи, не принёс ни малейшего облегчения. Лезть туда второй раз Ярослава не согласилась бы, даже если рюкзак был бы набит алмазами.

Жалко, конечно, запас медикаментов, посуду, продукты и прочие необходимые для выживания вещи, но жизнь неизмеримо дороже. Странно, но про купленное на последние деньги платье, туфли и запас белья Ярослава не сразу даже вспомнила. Начинала уже понимать, что здесь они ей понадобятся очень не скоро.

Тигр терпеливо наблюдал за её поисками, а когда убедился, что женщина поверила в безвозвратность потери, встал и направился в сторону видимого с холма леска, за которым плавно поднимался вверх горный хребет. Сделав несколько шагов, зверь обернулся, словно приглашая следовать за собой.

Ярослава поднялась на ноги, скептически оглянулась на трясину и хмуро усмехнулась. Ну конечно, она пойдёт за ним, всё равно другого выхода нет. Сидеть одной рядом с агрессивным болотом ещё страшнее.

Зверь шёл не оглядываясь, но едва Ярослава хоть на секунду приостанавливалась, замедлял шаг и ждал. И женщину такое поведение ничуть не настораживало, смешно было бы думать, будто звери в этом недобром мире не обладают особо чутким слухом и нюхом. А может, и ещё какими-то неизвестными качествами. Например, мыслить он явно умел, судя по тому, куда привёл свою спутницу. А ей хотелось считать себя именно спутницей, хотя вполне возможно, зверь считал её своей пленницей или отвоёванной у врага добычей.

Открывшееся за кустами небольшое, метров тридцать в диаметре, озерцо чуть парило, явно скрывая на дне горячий родник. Зверь мирно лёг в тени куста, всем своим видом говоря, что намерен ждать столько, сколько будет нужно, и Ярослава вдруг успокоилась совершенно. Кем бы он ни был, этот огромный лобастый спаситель, но только не диким хищником. Те вряд ли стали бы водить свою жертву купаться.

Первым делом женщина стащила кроссовки, совершенно неузнаваемые из-за облепившей их жирной чёрной грязи. Отнесла в озерцо, опустила в воду, пусть немного откиснет чуть присохшая корка, и с наслаждением вымыла руки. Вздохнув о потерянном рюкзаке, где было и полотенце, стряхнула воду с рук и взялась за спортивную курточку. Обязанную быть непромокаемой и купленную именно за это качество, но, как показал опыт, ничуть им не обладавшую. С трудом раскрыв залепленную мулякой молнию, Ярослава стянула куртку с плеч и разложила на камне, чтобы освободить многочисленные карманы от разложенных по ним мелких предметов.

Первый же кармашек принёс холодящее душу подозрение. Слава точно знала, что в нём должен лежать футляр с очками. Однако карман был девственно пуст. Как и второй и третий. Зато в боковом, наконец, обнаружилось сразу два предмета, и после этого растущее в мозгу понимание превратилось почти в уверенность. А в душе родилось отчаяние. Ну почему именно это?

Последний, третий предмет нашёлся, по закону подлости, вовсе не в карманах, и к тому моменту Ярослава уже почти догадалась, что им будет.

А найдя, села на камень и тихо заплакала, всю жизнь ей приходилось делать то, что было неинтересно, но приносило деньги. А вот теперь, когда ей так нужно её умение зарабатывать, судьба оставила именно те предметы, с помощью которых она вряд ли сумеет быстро пробиться в чужом мире.

Зверь подошёл совсем близко, остановился, нависая над нею, внимательно рассмотрел разложенные на грязной тряпке вещицы. И вдруг прислонил свою лобастую голову к голове Ярославы.

Он нахлынувшего страха женщина невольно зажмурилась и вдруг увидела сон… хотя точно знала, что не спит, даже противно прилипшую к телу мокрую одежду чётко чувствовала.

В этом сне было видно со стороны, как, нелепо взмахивая руками, торопливо выползает из трясины на бугор облепленная грязью фигурка, как сидит потом, прислонившись спиной к огромной каменной стелле, как топает по вьющейся через лесок неприметной тропке.

И потом фигурка вдруг полезла в озеро, и начала плескаться в воде, и была уже какой-то схематичной, как наспех нарисованная карикатура. Затем она вешала на кустах какие-то вещи, а потом, ещё более абстрактная, топала за зверем по холму, и перед ними поднимались мощные стены, построенные явно не лапами этого зверя. Открылись ворота, и высыпавшие из них мужские фигурки уводили гостью с собой.

– А они точно… не злые? – Первое, что пришло Славе в голову, когда она открыла глаза, – не посадят меня в камеру… или ещё куда-нибудь?

Как бы понятнее высказать зверю мысль, первой возникшую в её голове при виде этой крепости, Ярослава не знала. Зато довольно чётко представляла, для чего могут понадобиться в таком месте женщины. Была в курсе и о том, для чего вообще используют в чуждых мирах пришельцев, найдя довольно точные описания в фэнтезийной, художественной и околонаучной литературе. А таковой за три недели, прошедшие с того момента, как на глазах у Ярославы неизвестно куда исчез Васька-халява, она прочла не меньше вагона. Только и делала, что читала и думала.

Разумеется, сразу, когда обнаружила пропажу Костика, она и близко такой бредовой идеи не допускала. Тогда, в первые дни, Слава искала его по друзьям, стараясь выяснить, не попалась ли сыну снова какая-то девчонка, от которой ему переклинило мозги. Она до сих пор холодеет при одном воспоминании об истории двухлетней давности, когда Костик влюбился в новенькую одноклассницу.

Резко, как с моста в воду прыгнул. Начал каждое утро делать зарядку и заброшенные упражнения по рукопашке, ел только огурцы и полбулки чёрного хлеба в день, мог часами стоять возле зеркала, рассматривая прыщик на щеке и маскируя черными футболками живот. И учёбу почти забросил, хорошо, что ему всегда легко всё давалось, да и классная вошла в положение, предупредила остальных учителей, чтобы особо не зверствовали.

А про что ещё она могла подумать при виде расставленных по трюмо свечей и тазика с водой? Так и виделось, как Костик перед свиданием, собираясь привести в дом девушку, готовит для романтического вечера свечи, а в последний момент, уже опаздывая, вдруг замечает, что у него испачкана рука. Или, скорее всего, меняя носки, обнаружил, что неплохо бы ополоснуть ноги. И плеснул воды в таз, чтобы не забрызгать джинсы… ванна у них маленькая, и Костик в ней помещается с трудом. А потом, впопыхах, забыл этот таз убрать.

Эта теория рассыпалась в прах через несколько дней, когда Ярослава, устав от бесполезной беготни по городу, решила дать себе время на раздумья и принялась за уборку. Просто удивительно, как быстро их чистенькое жильё стало походить на пристанище алкашей.

Вот тогда-то, выметая из углов пыль, Слава и обнаружила за трельяжем смутно знакомый свиток, и сердце в первый раз бухнуло набатом безнадёжности. Значит, он всё-таки нашёл…

Слава бросилась к компу, ещё раз проверить, куда сын заходил в последние дни, и лежащие на мышке пальцы похолодели. Вот теперь ей с совершенно иной точки зрения виделся внезапный интерес Костика к статьям о кладах и таинственных картах.

Почти неделю женщина изучала составленный на древней латыни документ, сличала его с небрежно написанным внизу уже другой рукой переводом, чертила схемы и пыталась проследить связь между значками, обозначающими в трудах старинных алхимиков зажжённую свечу, и чертежами на свитке.

И все чётче понимала, что Костик совершенно случайно открыл какой-то новый тайник, спрятанный так ловко, что найти его не удавалось ни визуально, ни простукиванием. Ярослава собрала на себя всю пыль и всех пауков, лазая с деревянным молоточком вокруг трельяжа. Но разобрать монстра на досточки всё же не решилась, вспомнив про старую тайну китайских зеркал, в которых, если свет попадал под определённым углом, появлялись странные изображения.

Ещё два дня, забыв про еду и сон, Слава всевозможными способами расставляла вокруг проклятого трельяжа зажжённые свечи, заставляя огоньки то отражаться в воде, то наоборот, сдвигая зеркала таким образом, что появлялась уходящая в бесконечность жуткая дорожка. Но снова и снова терпела неудачу. Никакого изображения так и не появилось.

Наконец, измученная неизвестностью, Ярослава решила действовать на свой страх и риск. Подтолкнула и пассивность милиции, которая скептически отнеслась к её тревогам. Участковый так и сказал, молодым парням свойственно мигрировать летом по пляжам и девочкам, а Костик настолько надёжный парень, что никакого основания для волнений нет. Ну, поехал на несколько дней к девушке и не звонит, потому что забыл мобильник, так бывает сплошь и рядом. А номеров сейчас никто не помнит, электронная память избаловала всех.

Первый раз, налив в таз воды и посадив в неё специально купленную на базаре живую утку, Слава просто тряслась от тревожного ожидания, читая странные слова. Сначала на русском, потом, для гарантии, на латыни. Минут пять после этого терпеливо ждала – но так ничего и не произошло. Утка довольно плескалась в воде, замученная жарой и плотным мешком, свечи горели, а зеркало загадочно темнело.

Потом, когда утка отправилась в сарайчик, пришла очередь старого соседского пса, который согласился сидеть в тазу только за два килограмма дешёвых сосисок. И снова неудача.

В последний раз, просто для очистки совести, Ярослава решила повторить эксперимент с человеком. Разумеется, сначала она имела в виду себя, но снова вспомнились загадочные зеркала и странные легенды о людях, которые, проведя в определённых местах всего одну ночь, вдруг полностью теряли интерес к прежним занятиям и уходили в неизвестном направлении. А вдруг и её Костик подвергся такому же воздействию? И она, вместо того, чтоб ему помочь, тоже пойдёт незнамо куда?

Да ещё если их пути не совпадут?

Нет, так рисковать она не могла и после долгих раздумий выбрала самого никчёмного и лживого из всех известных ей людей, Ваську-халяву. Он согласился с готовностью, вполне оправдывающей его кличку, и с заносчивой скукой наблюдал, как она устанавливает камеру и зажигает свечку, предвкушая только выпивку и хороший обед. А впоследствии, возможно, и ласку одинокой и ещё весьма привлекательной докторши.

Заученные слова текли плавно, как вода, свеча возле оставленного открытым левого зеркала трепетала мирным язычком пламени, а в тазу нетерпеливо переминался Васька-халява в Костиковых кроссовках. В своих, дырявых, лезть в таз он отказался категорически.

Но едва Слава прочла последнее слово, как обстановка мгновенно изменилась. В комнате потемнело, над трельяжем словно пронёсся мгновенный ураган, гася свечу и принося странный аромат незнакомых цветов, сырости и какой-то еды.

И тут же всё стало так же, как и было… только свеча больше не горела, стянутые по-домашнему в высокий хвост волосы Славы стояли дыбом, да нигде не было Васьки.

Смешно вспомнить, ведь она почти полчаса искала его под диваном и в шкафу, даже на веранду выходила, чтобы слазать по скрипучей лесенке на мансарду. Но дверь на улицу была заперта изнутри, а Васьки не было ни на мансарде, ни в ванной, ни в погребе.

И только когда она вспомнила про камеру и трясущимися от нетерпения руками перекинула снятое на комп, а потом рассмотрела на экране монитора, как мгновенно, словно по волшебству, исчезает Васька, – на голову ледяной сосулькой обрушилось понимание.