История

Следует полагать поэтому, что Фукидид не был однобоким сторонником ни одной из «партий»[157] и, скорее всего, сочувствовал взглядам «умеренных»[158].

Как относился Фукидид к войне? Верил ли он в победу афинян? Оправдывал ли «политику силы»?

Описание войны Фукидид делит на три периода (поняв, что война после 10 лет так называемой Архидамовой войны продолжается): 1) Архидамова война (431–421 гг.); 2) временное соглашение, война коалиции против Спарты на суше и «гнилой» (Никиев) мир (421–415 гг.); 3) Декелейская война, Сицилийский поход и Ионийская война.

Архидамова война велась по плану Перикла (который Г. Дельбрюк назвал гениальным)[159]: афиняне избегали решительных сражений на суше, а пелопоннесцы — на море.

Перикл понимал, что при бесспорном превосходстве афинян на море они все-таки не могут соперничать с противником на суше. Отсюда следовал вывод о необходимости держаться стратегии «измора», т. е. рассчитывать на длительную войну на истощение. Практически приходилось, позволив врагу разорить всю Аттику, довольствоваться блокадой побережья Пелопоннеса, опустошением прибрежных местностей и попытаться поднять восстание илотов в самой Спарте, но ни в коем случае не вступать в сражение на суше с превосходящими силами противника. Величайшая заслуга Перикла как государственного мужа и полководца в том, что он сумел убедить народ в необходимости отдать свою землю, дома и имущество врагу (укрывшись за городскими стенами) и заставил народное собрание принять такое решение. Афины были слишком слабы, чтобы выиграть крупные сражения на суше. Однако стратегия «измора» привела к тому, что афинские полководцы стали слишком осторожны и нерешительны. Цель афинян была неясна: Фукидид не определяет, как надо понимать слова «сокрушить пелопоннесцев»[160] и что же должно произойти после их «сокрушения»: возобновление ли политики экспансии или «сосуществование» с прежним врагом?

Политика Перикла сводилась к тому, чтобы усиливать флот, не пускаться в рискованные предприятия, не стремиться во время войны ни к каким завоеваниям, ожидая, что финансы (нерв войны) и экономика противника истощатся и он не выдержит военных тягот.

Все расчеты (γνῶμαι) Перикла, однако, были сокрушены вмешательством τύχη (непредвиденных обстоятельств). Но все же один Перикл, по мнению Фукидида, правильно понимал задачи ведения войны против Спарты и смог бы победоносно ее закончить. Исход войны зависит от политического руководства, духовного превосходства, экономики и финансов[161]. Перикл превосходил Алкивиада и других вождей своим бескорыстием: это усиливало его авторитет и позволяло говорить народу подчас горькую правду, а не льстить ему.

Несмотря на отказ преемников Перикла от его гениального плана, войну все-таки, по мнению Фукидида, можно было бы еще выиграть, останься Алкивиад во главе Сицилийского похода (II 65, 1). Алкивиад для Фукидида был гениальным воплощением афинского духа экспансии и предприимчивости. Однако Алкивиад все же переоценивал возможности афинян: даже одержав победу, афиняне едва ли смогли бы удержать господство в Сицилии надолго (VI 11, 2)[162].

Почему же все-таки война была проиграна?

Ход войны нельзя понять чисто рационально: случайности, непредвиденные обстоятельства (например, «чума», смерть Перикла, победа под Пилосом и др.) длительно не влияют на ход войны, которая ведется на истощение. Конечная сицилийская катастрофа, окончательно подорвавшая афинскую мощь, вовсе не являлась следствием отдельных непредвиденных обстоятельств, а лишь цепью множества роковых просчетов и ошибок (которые, вероятно, ни Перикл, ни Алкивиад не допустили бы): преемники же Перикла не справились с задачами, поставленными перед ними ходом войны[163].

Война — это нормальное состояние (ὀρθά), так как в природе как отдельных людей, так и человеческого общества вообще заложена πλεονεξία — стремление захватить побольше. Мир — это неустойчивое положение: как только образуется преобладание сил (какое-нибудь сильное государство), мир нарушается, так как человеческая натура стремится к превосходству.

В мире царит грубая сила; война и справедливость несовместимы[164]. Сильные державы без церемоний нарушают нейтралитет малых городов, и те становятся их жертвой[165].

Однако последствия войны, особенно междоусобной, ужасны.

Сдвиг соотношения сил борющихся сторон, моральное разложение, переоценка всех социальных ценностей — все это как результат длительной войны привело к изменению человеческой натуры[166], к ее «вырождению» (III 83: κακοτροπία)[167]. Положительные моральные качества человеческой натуры — доблесть, гуманность и прочие — в исключительных обстоятельствах, при столкновении с аморальной исторической действительностью исчезают — вырождаются. Сначала «вырождение» охватывает нравы отдельных людей в частной сфере, а затем звериная сущность человеческой натуры начинает бесстыдно проявляться и в политике[168]. Честолюбие, жадность, корыстолюбие наследников Перикла перешло и на политическую систему и сделало Афины самым ненавистным из государств Эллады: теперь вся Эллада единодушно желала уничтожения мощи афинской державы[169].

Некоторые новейшие исследователи (у нас, например, В. П. Бузескул)[170] указывают на то, что Фукидид обращает внимание на материально-экономические факторы, и приписывают ему даже «что-то вроде экономического материализма»[171]. Так, например, Фукидид указывает на важность обладания Керкирой как стратегическим пунктом и плацдармом для переправы в Сицилию (I 36, 2). Однако из этого важного замечания Фукидид не делает никаких выводов (хотя оно дает, в сущности, ключ для выяснения основной причины войны)[172]. Вообще подобные замечания у него редки. На первое место он выдвигает политические и военные факторы, обнаруживая при этом глубокое понимание политики и стратегии[173]. Фукидид уверен, что сицилийской катастрофы можно было бы избежать при другом вожде (например, при Перикле или даже Алкивиаде), а самое главное — при отсутствии партийных раздоров в городе, так как афинской мощи (духовной и материальной) было еще вполне достаточно, чтобы сокрушить военные силы сиракузян[174].

Фукидид — ученик софистов (Протагора, Продика, Горгия), которые подвергали критике дофилософскую вульгарную этику (δόξα τῶν πολλών). Принимал ли Фукидид какой-нибудь модный тогда софистический нравственный идеал (τέλος), например εὐθυμία («душевное благополучие») Демокрита, εύβουλία («благоразумие») Протагора или εύκοσμία («порядок, дисциплина») Дамона, — неизвестно. Можно думать, однако, что он признавал идеалом (τέλος) нечто противоположное дурным качествам человеческой натуры (ὀργή «раздражение», ὕβρις «заносчивость», πλεονεξία «стремление захватить побольше»).

Несмотря на явное подавление авторских эмоций («самоустранение» Фукидида) и полный отказ от всего сверхъестественного и мифического, он вводит в свою историю элемент моральной оценки, некоторую «гуманистическую» и трагическую ноту. Там, где у Геродота чудесные знамения и кара божества (например, VI 27: участь хиосцев), у Фукидида — гуманное сочувствие к человеческим несчастьям (VII 29 сл.: участь Микалесса). Рассказ Фукидида об ужасах войны, бессмысленных страданиях неповинных людей (παθήματα, особенно рассказ о Микалессе) рассчитан на то, чтобы вызвать глубокое сочувствие читателей[175] к невинным жертвам (момент жалости и сострадания заключается в выражении ὀλοφύρεσθαι ἄξιον — VII 30)[176]. Таким образом, по мнению некоторых ученых, у Фукидида мы можем наблюдать «процесс гуманизации политического мышления»[177].

Фукидид очень сдержан в вопросах религии. Так, например, в «эпитафии» нет речи о религии, а только о внешней стороне культа (о праздниках и храмах). В диалоге с мелосцами (как думают, от лица Алкивиада) религия изображается как человеческое установление, с которым афинская политика не может и не должна вступать в противоречие (V 105). Однако благочестие и страх перед богами полезны и ценны в государственных (политических) интересах как факторы, воздействующие на поведение людей: ведь исчезновение благочестия и сомнение в справедливости богов, воздающих за зло, влекут за собой всеобщее моральное разложение (III 82, 8). Следует сохранять народную веру предков. Об этом Фукидид говорит устами Перикла: «Испытания, ниспосланные богами, следует переносить покорно, как неизбежное… Так и прежде было заведено в Афинах, и ныне этот обычай не следует изменять» (II 64, 2)[178].

Склоняясь к рационализму в философии, сам Фукидид, конечно, не разделяет народной веры в антропоморфных богов, скептически относится к оракулам, отвергает «зависть» богов. Но все же (хотя в сфере τύχη нельзя обнаружить ни олицетворенных, ни безличных сил) у него историческим процессом руководят некие высшие силы, более справедливые и гуманные[179].

Свобода воли в мире для Фукидида — иллюзия: даже вожди народа (такие как Фемистокл, Перикл, Алкивиад) — жертвы слепых иррациональных сил (τύχη); иррациональны не только вызванные стихийными силами события, но и само человеческое поведение. Обычно люди, однако, действуют так, как будто им всегда должна сопутствовать удача (III 45, 5: εὐπορία τῆς τύχης).

VIII. Язык и стиль Фукидида

Стиль Фукидида определяется целью написания «Истории», именно тем, что его труд предназначен для государственных деятелей, которым необходимо понимать мотивы человеческих действий в историческом процессе и более глубокие связи между событиями. Поэтому Фукидид старается при возможно более сжатом изложении (συντομία) быть понятным[180]. Его изложение увлекательно и захватывает своим реализмом[181]. Этой задаче соответствует и стремление к научной объективности, и сознательное отталкивание от стиля ионийской новеллы Геродота, исключение всего анекдотического и стремление к «реалистическому» изображению событий. Фукидид блестяще справился с этой задачей и создал научную аттическую прозу.

Компонентами стиля Фукидида являются: несколько архаизированная разговорная аттическая речь[182]; поэтическая философская речь и эпос; софистика; логографы; стиль медиков (Гиппократ), гномы (сентенции) Демокрита; стиль юридических формул.

Фукидид пишет на так называемом староаттическом разговорном языке с известной примесью архаизмов[183]. Структура предложений приспособлена у него к быстрому развитию мысли. Стиль варьируется соответственно содержанию и замыслу писателя в отдельных частях труда. Однако во всей его «Истории» можно заметить одну постоянную особенность: пристрастие к параллельному членению, к антитезам[184], и к непоследовательности и «нескладности» (inconcinnitas), и к нарушению конструкции (называемому анаколуфом вследствие «обилия мыслей»)[185]: точнее, отличительная черта стиля Фукидида — это удивительное соединение параллелизма и «отсутствия связи».

В этой особенности стиля Фукидида можно видеть не «влияние» Горгия[186], а «отталкивание» от него. В противоположность Горгию и, с другой стороны, новеллистическому стилю Геродота Фукидид и создал свой стиль научной прозы, который казался позднейшим последователям Исократа «некрасивым» и «неправильным»[187], но все же патетическим[188]. «Некрасивость» и «неправильность» Фукидид возвел в норму.

Риторика имела для Фукидида значение лишь «техники мышления» и диалектики. Особенно заметно влияние софистики (в частности, Горгия) при употреблении антитез и антилогий (т. е. противопоставления целых речей за и против)[189].

Внимательное чтение Фукидида показывает его основательное знакомство с поэзией и аттической драмой[190], и, по всей вероятности, с Парменидом[191], Демокритом, Анаксагором, Сократом и медицинской школой Гиппократа.

Из прозы Демокрита Фукидид, по-видимому, взял антитезы и гномы (возможно, также и от Гераклита, Эмпедокла и Софокла с его большим запасом традиционных антитез и сентенций)[192].

Многим Фукидид обязан, как сказано выше, и сочинениям медиков школы Гиппократа. В частях «Истории», где ведется рассказ о событиях (ἔργα) от автора, заметна трезвая правдивость, острая наблюдательность (свойственная медикам при установлении диагноза), богатство лексики и отчетливо построенные предложения и периоды[193].

Богатство сентенций Фукидида отмечалось еще в древности[194] (особенно много сентенций в речах). Число метафор (например, по сравнению с Геродотом) невелико. Вопрос о единстве стиля Фукидида спорен: неясно, переделал ли Фукидид при завершении своего труда материалы, приведенные дословно, данные в IV, V и VIII книгах в пересказе. Заставляя говорить своих персонажей, Фукидид делает это в разных формах (прямой и косвенной речи, разговора, совета, письма, диалога и пр.), которые явно не нарушают единства стиля[195]. Иногда вставлены подлинные материалы и документы, которые чередуются с речами и рассуждениями автора[196].

IX. Оценка Фукидида в древности и в новое время

Труд Фукидида, доведенный до 411 г. до н. э., продолжали Ксенофонт, Феопомп и Кратипп. До нас дошла только «Греческая история» Ксенофонта; от трудов же Феопомпа в Кратиппа сохранились лишь незначительные фрагменты. Подражал Фукидиду также историк Филист в своей «Истории Сицилии», но сочинение его также не сохранилось, и мы не можем судить о его научных и художественных достоинствах. Однако, по отзывам древних, ни один из этих продолжателей Фукидида не мог сравниться с ним ни по силе критической мысли, ни глубиной политического анализа.

В IV в. до н. э. риторическое направление школы Исократа (господствовавшее тогда) относилось к Фукидиду отрицательно. Писатели IV в. не упоминают Фукидида, хотя иногда и полемизируют с ним (Аристотель, Эней Тактик)[197].

Только со второй половины II в. до н. э., когда в греческой литературе стали укрепляться архаизирующие тенденции, Фукидид находит всеобщее признание и становится на долгое время образцом для историков и риторов. Историк и ритор I в. до н. э. Дионисий Галикарнасский дал развернутую критику стиля Фукидида[198].

В римское время «История» Фукидида нашла себе блестящих подражателей в лице Саллюстия и Тацита, а также Иосифа Флавия и Диона Кассия.

В византийскую эпоху самым выдающимся подражателем Фукидида был Прокопий Кесарийский (VI в. н. э.)

В Новое время высоко оценивали Фукидида такие выдающиеся историки, как Нибур, Ранке, Маколей, Э. Шварц и др. У нас в России знаменитый историк С. М. Соловьев (по свидетельству его внука С. М. Соловьева) «хотел быть русским Фукидидом». По отзыву известного советского историка акад. С. А. Жебелева, «сочинение Фукидида является одним из характерных образцов… художественных произведений, в которых содержание соответствует форме, а форма — содержанию»[199].

Примечания

Книга первая

К главе 1

1 Фукидид (как и большинство греческих историков) писал вообще для всех греков, а не только для афинян. Поэтому он дает имя своего города (подобно тому как Геродот из Галикарнасса и Гекатей Милетец стоят в начале их сочинений). 2 Вся Эллада раньше или позже была вовлечена в войну, а также много неэллинских народностей (например, эпироты, македоняне, фракийцы, сицилийцы). 3 Т. е. за весь период истории до Пелопоннесской войны или непосредственно перед 431 г. 4 Т. е. выводов на основании свидетельств.

К главе 2

1 В этнографическом смысле: страна, населенная эллинами. 2 Т. е. не было еще накопления богатства в руках немногих лиц. Фукидид имеет в виду времена до Троянской войны. 3 Беотия и Пелопоннес — сравнительно новые названия. Беотийцы и Пелопс — пришельцы в Греции. 4 Хотя Евмолп из Элевсина воевал с Эрехфеем (cp. II 15, 1), но это были войны за единство Аттики. В эпоху до и во время Троянской войны Гомер рассматривал Аттику как сравнительно незначительную область.

К главе 3

1 Гомер знает эллинов только во Фтиотиде. 2 Пеласги — у Фукидида — догреческое население. Ионийцы, по Фукидиду, первоначально до их эллинизации были пеласгами. Полагают, что первые эллины, пришедшие в Грецию около 2000 г. до н. э., были ионийцами (ср.: Gomme A. W., I, 97) (ионийский диалект самый древний из греческих диалектов). Затем последовали вторжения ахейцев (около 1500 г.) и дорийцев (около 1100 г. до н. э.). Откуда они пришли и как долго смешивались с коренным населением — неизвестно (по-видимому, все же пришли по суше откуда-то с севера). 3 Так обычно думали греки (ср.: Herod. II 53).

К главе 4

1 Минос — легендарный царь Крита, создатель критского могущества и культуры (3000–1260 гг. до н. э.). Его имя, по-видимому, нарицательное имя критских владык. О высоком уровне мореходства на Крите говорит тот факт, что критские корабли (парусные и весельные) строились из привозного леса. Население Крита было родственно догреческому населению Балканского полуострова и не принадлежало к индоевропейской расе. 2 Карийцы — народ индоевропейского племени — говорили на языке хетто-лувийской языковой группы. Первоначально жили на Крите (а также на материке в Арголиде и Мегариде), но потом частично выселились в Малую Азию (после вторжения ионян и дорийцев).

К главе 5

1 Cp.: Od. III 71 сл.; IX 252.

К главе 6

1 Такую прическу греков архаической эпохи (кробил) можно видеть на вазах (см.: Buschor Е. Greek Vase-Painting, München, 1956, fig. 96, 106, 107). 2 По-видимому, наоборот, эта мода пришла в VI в. в Афины из Ионии. 3 Олимпийские игры — общеэллинский праздник — справлялись каждые 4 года (в августе — сентябре) в Элиде в Пелопоннесе.

К главе 7

1 Фукидид имеет в виду греческие колонии: например, Милет, Фасос, Самос, Сиракузы. 2 Например, Аргос, Афины, Кносс (на Крите).

К главе 8

1 Период наиболее активной торговой деятельности финикиян в Эгейской области (но не господство на море) падает на 1000–900 гг. до н. э. (незадолго до Гомера). Пиратство распространилось весьма сильно после дорийского вторжения и падения цивилизации бронзового века (микенская культура). Карийцы плавали до Атлантического океана (как показывает топонимика некоторых мест в Марокко). 2 Обряд очищения от скверны о. Делос, национальной святыни ионийского племени, афиняне произвели, чтобы снискать милость дельфийского бога Аполлона. 3 Имеются в виду карийцы. Напротив, по Геродоту, карийцы были покорными подданными Миноса (ср.: Herod. III 22, 2).

К главе 9

1 Агамемнон (собств. Ἀγαμέδμων — «могучий владыка»), сын Атрея, — мифический царь Микен и Аргоса. Царь Тиндарей обязал клятвой женихов Елены защищать ее будущего мужа. Елена вышла замуж за Менелая, царя Спарты, брата Агамемнона. Агамемнон предпринял поход против Трои, чтобы отомстить Парису, соблазнителю Елены, и вернуть ее мужу. 2 Пелопс — сын малоазийского царя Тантала, царь Сипила, герой-эпоним Пелопоннеса. Его сыновья: Атрей, Фиест, Алкотой и Хрисипп. 3 Еврисфей, сын Сфенела, внук Персея, владыка Тиринфа, Микен и Мидеи. По его повелению Геракл совершил свои знаменитые 12 подвигов. 4 Гераклиды — потомки Геракла, по преданию, вторглись в Пелопоннес (предание отражает историческое событие — дорийское завоевание Пелопоннеса). 5 Пелопиды — потомки Пелопса. 6 Персей — мифический сын Зевса и Данаи, спаситель и муж Андромеды. По одному преданию — владыка Тиринфа и основатель Микен. 7 По современным археологическим данным, Троянский поход ахейцев относится к XII в. до н. э. Гомеровская Троя (город VII А) была уничтожена пожаром в XII в. до н. э. (ср.: Gomme A. W., I, 110). 8 Iliad. II 101.

К главе 10

1 В историческое время Микены были маленьким городком: они прислали во время Персидской войны для защиты Фермопил всего 80 гоплитов (Herod. VII 202), а при Платеях сражалось 400 микенцев и тиринфян (Herod. IX 28). В 468/67 г. до н. э. Микены были разрушены аргосцами. Огромные стены и Львиные ворота Микен видел еще во II в. н. э. Павсаний (II 16, 5–6). В XIX в. Микены были раскопаны Г. Шлиманом. 2 Обычно Пелопоннес делился на 6 частей: Арголида, Ахея, Элида, Аркадия, Лакония и Мессения. Но Фукидид считает Лаконию и Мессению (после покорения последней спартанцами) за одну часть. 3 Это преувеличение: Аргос и Ахея не участвовали в Пелопоннесском союзе. Обычно Спарту и ее союзников Фукидид называет словом «пелопоннесцы». Вне Пелопоннеса союзниками Спарты были беотийцы, ампракиоты, коринфяне. 4 Имеются в виду, очевидно, Афины эпохи Перикла. 5 Филоктет — предводитель стрелков из фессалийской Магнесии (ср.: Iliad. II 510, 719). 6 Iliad. II 484–785.

К главе 11

1 Cp.: Iliad. II 698. 2 На Херсонесе фракийском между Пропонтидой, Геллеспонтом и Меласским заливом. Cp.: Iliad. 1366; X 328. И в историческое время греческие армии питались за счет местных средств во время походов.

К главе 12

1 Среди основателей городов схолиаст называет: Тевкра, Филоктета, Диомеда и Менесфея. Гелланик говорит об основании Энеем Рима (frg. 31). 2 Многие греки полагали (быть может, также и Фукидид), что Троянскую войну можно совершенно точно датировать от 1192 г. до 1183 г. до н. э., а фессалийское и дорийское переселение происходило будто бы между 1124 и 1104 гг. до н. э. (так полагали Эратосфен и, быть может, Гелланик). Так называемый Marmor Parium дает другую дату для взятия Трои, а именно — 1209–1208 гг. до н. э. (ср.: Gomme A. W., I 117). Археологические данные о Микенской эпохе в общем подтверждают правильность этих дат. 3 По греческому преданию (ср.: Herod. VII 176,4), фессалийцы пришли из Феспротии в Эпире, Фессалия оставалась еще в неолите до 1400 г. до н. э. Новые пришельцы (ахейцы) принесли в Фессалию культуру бронзового века. Они, в свою очередь, были вытеснены фессалийцами около 1100 г. до н. э. (ср.: Karo, RE, Supplbd. VI). 4 Cp.: Herod. II 56; VII176; VIII47. 5 Дорийское переселение (завоевание) принесло с собой не только разрушение городов, но и всей микенской цивилизации (изменение стиля керамики, кремация и пр.). Дорийцы пришли, по-видимому, из Эпира и западной Македонии. 6 Об аттическом происхождении ионян на Кикладах и в Малой Азии см.: Herod. I 146; VIII 46, 2–3; Thuc. VII 57, 4. 7 Антиох Сиракузский (V в. до н. э.) — первый историк Великой Греции, определял Италию как страну к югу от реки Лаос, простирающуюся к востоку от Метапонта (frg. 6). Тарант он включал в Иапигию. 8 Керкиру, Левкаду, Ампракию и другие коринфские колонии на западе. Афиняне не принимали участия в колонизации VIII–VII вв. до н. э. Главная колонизация происходила в XIV и XIII вв. до н. э. Фукидид не упоминает о дорийской и эолийской колонизации Малой Азии. Главной причиной колонизации современные ученые (в согласии с Фукидидом) считают перенаселенность.

К главе 13

1 Тирании возникли в Греции преимущество в VII–VI вв. до н. э. Фукидид переходит прямо от дорийского вторжения к эпохе тиранов, пропуская период в несколько столетий. 2 Цари в героическую эпоху были жрецами, судьями и военачальниками. 3 Преимущество триер (кораблей с 3 рядами весел) над пентеконтерами (50-весельными судами) состояло в большем числе гребцов, что делало корабли более мощными и быстроходными при сохранении той же длины; на них были палубы и мостики для защиты гребцов и матросов. 4 Об этой битве ничего не известно. 5 Т. е. до окончания этой войны. Таким образом, Фукидид датирует эту битву 660 г. или 680 г. до н. э. 6 Т. е. ярмаркой. 7 Cp.: Iliad, II 570; Pind. Olimp. XIII 4. 8 Главным образом у фокейцев, милетян, самосцев и хиосцев. 9 Cp.: Herod. III 39–47; 54–57; 120–125. 10 Массалия была основана фокейцами около 600 г. до н. э. 11 Геродот и Антиох Сиракузский упоминают об этих битвах, ср.: Herod. 1166; Antioch, frg. 9 (Strab., р. 252).

К главе 14

1 «Длинные» — транспортные, грузовые военные суда. Купеческие корабли «круглые» (στρογγύλά πλοία). 2 Cp.: Herod. VII 144 (в 483/84 г. до н. э.). Война афинян с эгинцами происходила с 506 г. до 481 г. до н. э. (ср.: Herod. VI 49–50; 85–93). 2 Т. е. во всю длину корабля от носа к корме.

К главе 15

1 Имеются в виду, по-видимому, Самос, Коринф, Милет, Фокея и, быть может, Афины и Мегары. 2 Быть может, Эгину. 3 Милет был союзником эретрийцев, а Самос и фессалийская конница помогали халкидянам (на о. Эгина). Cp.: Herod. V 99. События этой войны происходили около 700 г. до н. э.

К главе 16

1 Это сообщение Фукидида контрастирует с известием Геродота о слабости эллинов в Малой Азии (ср.: Herod. I 143). 2 А именно — Хиос, Лесбос, Самос.

К главе 17

1 А именно: не предпринималось никаких больших военных походов. 2 Эту фразу некоторые ученые считают позднейшей вставкой.

К главе 18

1 Однако не все тираны были изгнаны (например, коринфские остались). 2 Cp.: Herod. I 65–66. 3 В подлиннике ηὐνομήθε. Εὐνομία — состояние государства, в котором граждане повинуются законам, но не обязательно «хорошим законам» (ср.: Gomme A. W., I 128). Тогда перевод будет: «подчинялся законам», т. е. законам Ликурга. 4 И благодаря военному могуществу. 5 От архонтства Фениппа в Афинах (490–489 гг. до н э.) до архонтства Гипсихида (481–480 гг.), когда начался поход Ксеркса на Элладу. 6 Они воевали друг с другом между 459 г. и 30-летним миром 445 г. (ср. I 103–115, 1).

К главе 19

1 Cp.: Arist. Ath. Pol. IV 5.

К главе 20

1 Т. е. все, что слышали или читали. 2 Подробный рассказ Фукидида о заговоре Гармодия и Аристогитона см. ниже (VI 54–59). 3 Леокорий — афинское святилище в честь дочерей афинского царя Лео, пожертвовавших жизнью для спасения города от голода. 4 Панафинейское шествие — главная часть афинского праздника Великих Панафиней, в которой для статуи богини Афины приносилась новая роскошная одежда, вытканная знатнейшими гражданками. В шествии участвовал весь народ. 5 Отряд из города Питаны в Лаконии [Фукидид здесь полемизирует с Геродотом (VI 57; IX 53)].

К главе 21