Волчье счастье

— О-ох, — застонала я, бессильно обмякнув на полу. Змеи, расползавшиеся из провала, не волновали: сейчас я их не интересовала. Тело же ощущалось одним сплошным синяком.

— Лена! — Требовательный и собранный голос Андрея заставил немного взбодриться. — Это ужи. Их специально там собрали. Они не опасны. Все пройдет быстро. Обычные гематомы, просто очень много…

Он нежно гладил меня, успокаивая и стремясь приободрить.

«Стоп! Андрей? Реальный? Не голос?»

— Как ты здесь оказался? — Узнав о безобидной природе змей, я испытала колоссальное облегчение. Не хотелось бы погибнуть вот так нелепо.

— Стену пробил, какие еще у меня были варианты? — тихо откликнулся он. И тут же предложил, меняя тему: — Идти сможешь? Лучше выйти отсюда, уже недалеко.

А я неожиданно осознала, что чувствую запах его крови.

— Ты ранен?

— Не бери в голову, руки оцарапал, — шикнул белый. — Так идти сможешь?

— Надо попить, — решилась я. В горле невыносимо свербело, затрудняя дыхание.

Моя фляжка сгинула где-то в яме вместе с одеждой, я протянула руку к емкости Андрея.

— Лучше бы потерпеть. — Без особого желания он отстегнул флягу и протянул мне.

— Я только пару глоточков, — пообещала альфе. — Иначе не могу.

Он кивнул. Выражение глаз мужчины в темноте было сложно разобрать, но сдерживаемое недовольство я ощущала, поэтому ограничилась двумя глотками. Вдруг действительно… отравят? Сейчас все казалось возможным.

Стянув с плеч рубашку, Андрей укутал меня в нее и помог подняться. Поддерживая под руку, как скрюченную старушку-инвалида, повел к небольшому «проему» в стене. Наша преграда оказалась внушительным сооружением — сантиметров сорока в ширину! И из образовавшегося отверстия явственно тянуло свежим воздухом. Как и говорил Андрей, до «света в конце тоннеля» оказалось не больше ста метров.

Жмурясь, выбрались на поверхность возле небольшого лесного ручья. Вода в нем была по-болотному темной и прохладной. Но нам после изнурительного «приключения» в подземелье это было только на руку. Быстро раздевшись, Добровольский стянул с меня свою рубашку и подхватил на руки. Шагнув в прохладный поток, присел на середине, устроив меня на коленях.

— Сурово с тобой получилось… — омывая мое тело, качнул он головой.

— Да уж, — мысленно кляня медведей и боясь даже представить, насколько отекло лицо, пробормотала в ответ. — Вид у меня, должно быть, безобразный! По ощущениям, лицо просто горит.

— Все пройдет, — попытался успокоить меня белый.

— Надеюсь, теперь хранители оставят нас в покое? — тоскливо вздохнула я.

— Я бы не обольщался… — И Андрей кивнул куда-то в сторону.

Изогнувшись, проследила за его взглядом и возле выхода из подземного тоннеля углядела большой бумажный пакет. Принюхавшись, уловила свежий запах медведей. Явный знак!

В пакете оказалась одежда и обувь для нас. А еще записка…

«Двигайтесь вниз по течению ручья. До встречи!»

— Как они меня бесят, — осознав, что тоннелем не отделаюсь, вздохнула я. — Это еще не конец? А что будет дальше? Меня скормят воронам?

За новыми переживаниями настоящее отступило, мы вновь болтали, как когда-то в самом начале. Не тая мыслей друг от друга!

— Поживем — увидим, — зашнуровывая мне кеды, сухо отозвался Андрей. — Но готовиться надо к чему угодно. Они решили устроить нам квест на выживание?.. Я пройду его до конца только ради того, чтобы добраться до глотки Вельнова! Твоей «трепки» я медведю не прощу…

— Спасибо. — Не то чтобы я радела за бой с медведем — и в мыслях не было! — но за помощь и сопереживание была Добровольскому искренне благодарна. Оказаться в нынешней ситуации без его поддержки было бы скверно. И, надо признать, эти два месяца Андрей не пренебрегал обязанностью защитника, подчеркивая серьезность своего отношения к статусу пусть и временной, но пары. Что бы ни происходило лично между нами, обижать меня кому-то постороннему он не позволял.

«Впрочем, белый и был моим основным обидчиком!» — посетила меня мысль, изрядно охладившая восторги. Решительно встав с кочки, на которой устроилась, развернулась в направлении дальнейшего движения.

— Идем?

— Да, — кивнул оборотень, с характерным задумчивым прищуром взглянув на меня.

Какое-то время мы бодро шагали в тишине. Двигались по берегу ручья перескакивая с одного сухого пригорка на другой. Там, где вода вплотную подступала к выступавшему далеко вверх скальнику, Андрей, предварительно закатав обе штанины и перекинув через плечо связанную шнурками обувь, шел прямо по воде. Меня он нес на руках.

— Лучше я тоже… вброд, — поначалу воспротивилась я, ощущая неловкость. Это что же получается, в самом деле? А я еще соперничества опасалась…

— Нет, — мотнул головой белый. — Вода холодная, еще простынешь.

Оборотень, в отличие от меня, мечтам и размышлениям не предавался. Я постоянно ощущала его настороженность, а прижимаясь, чувствовала напряженные мышцы. Тело волка в любой момент готово было отреагировать на угрозу. И пусть озвученный аргумент представлялся сомнительным — у меня слабый зверь, но здоровье-то как и у любого другого оборотня! — я решила не спорить. По здравом размышлении согласилась, что если кто-то хочет тебя везти — надо ехать! А тем более на руках у Добровольского: когда еще такое чудо случится? Это пока мы напарники, а закончится очередная медвежья «блажь», и вновь все вернется на круги своя — к скрытому противостоянию!

— Как думаешь, куда нас выводят? — рискнула спросить белого, когда мы пробирались через поросший свежей ароматной снытью подлесок.

— К пропасти, — тут же с угрюмым видом отозвался он и, ловко подхватив с земли куст, усыпанный спелыми ягодами земляники, протянул мне. — Я чую камень и слышу, как ветер гудит среди скал.

Тут же старательно принюхавшись, я, увы, ничего подобного не учуяла. Поэтому с грустным смирением уткнулась носом в ароматный и вкусный букет: буду радоваться настоящему, ведь выше головы прыгнуть не дано. Землянику я очень любила, кажется, даже как-то упомянула об этом в разговоре с белым. Давно, еще до того, как мы поссорились.

Мы как раз подошли к очередному месту, где выступавшая из глубины леса горная порода омывалась водой. Добровольский привычно подхватил меня на руки и шагнул в поток. Я, размышляя над сомнительной целью нашего пути и расслабившись под стук сильного мужского сердца, машинально объедала с веточек ягоды, одну за другой, обхватывая губами и втягивая в рот. Внезапно осознала, что Андрей наблюдает за мной, провожая взглядом каждую земляничку, и невольно смутилась: даже не поделилась…

Подняв в его направлении лицо, встретила взгляд почерневших глаз. И меня словно затянуло в темный омут. Окружающая действительность растворилась где-то за плечами мужчины. Во всем мире в этот миг остались двое — мы…

Поддавшись внутреннему порыву, я не стала глотать зажатую губами ягоду, а потянулась ближе к мужчине. Добровольский тут же чутко отреагировал на мои действия, склонился и… вплотную прижался ртом к моим губам. Получился настоящий поцелуй. Белый остановился — я слышала шум ударявшей в его икры воды — и сильнее прижал меня к себе. Он не просто забрал у меня ягоду, он слегка сжал ее зубами, так что спелый плод лопнул, а сладкий сок проступил наружу. И слизнул сочную мякоть, размазавшуюся по моим губам. Смакуя и наслаждаясь, словно вкуснейшим деликатесом.

Зачарованно наблюдая за тем, как мужчина медленно отстранился и на миг прикрыл от удовольствия глаза, я неосознанно вновь поднесла ко рту ягодный кустик. Чтобы сорвать еще одну земляничку… и снова не проглотить ее. Сжимая плод губами, словно во сне подняла на Андрея выжидательный взгляд. Белый не заставил приглашать себя дважды.

И так до последней ягодки. М-м-м…

Не было произнесено ни единого слова, не сделано ни одного шага. И даже наши звери затаились, не показывая своего присутствия. Что это было?..

«Однозначно, близость Андрея лишает меня рассудка! — опомнившись, встрепенулась я, по возможности отстраняясь от его груди. — Веду себя как легковерная дура, каждый раз поддаваясь этой безумной слабости. Не могу противостоять его обаянию! И снова обманываюсь…»

От обиды и разочарования в самой себе с трудом сдержала навернувшиеся на глаза слезы. Вновь двинувшись вперед, оборотень в считаные шаги достиг берега и, поставив меня на ноги, отступил. Так и не сказав ни слова! Молчала и я, упорно изучая флору под ногами и ожидая, пока обуется Андрей.

— Идем, — сухо скомандовал он и первым зашагал вперед.

Так, совсем рядом и одновременно невыразимо далеко друг от друга, мы шли еще несколько минут, когда мне вдруг резко поплохело… Боль подступила неожиданно и мощно, накатила резкой волной: живот скрутило жутким спазмом, а огненный след «полыхнул» высоко в горле! Рухнув на колени, обхватила живот руками и отчаянно заскулила. Подобного «ощущения» в моей жизни еще не было…

— Лена? — Обеспокоенный Андрей присел рядом и осторожно тронул за плечо. — Что с тобой?

Ответить не смогла, лишь затрясла головой, давая понять, что сама не знаю. От боли слезы потекли из глаз, лоб покрылся испариной. Живот обжигало нестерпимой резью, вынуждая кричать в голос.

Волчица жалобно скулила, а я, не имея сил сдерживаться, корчась, каталась по земле…

«Медвежий мохито! Они все же подсыпали туда чего-то», — это была даже не мысль, а убеждение! С момента, как я отхлебнула пару глоточков из фляжки, прошло часа два.

— В напитке отрава! — с бешеной яростью крикнул Андрей, придя к тому же выводу. — Ее не учуять, но она есть. Черт, я так этого опасался!

Вместо ответа меня вырвало. Мучительно, несдержанно и… смрадно. Тело трясло от боли, плечи содрогались от конвульсивных спазмов желудка. Было неимоверно больно и плохо.

О том, как выгляжу со стороны, какое произведу впечатление на Добровольского, не думала. Мне казалось, что каждая секунда — последняя. И мысленно я уже поставила на себе крест. От одного претендента на высшую волчью власть медведи избавились.

— Держись! — четко, с прорывающимся сквозь холод ярости оттенком страха, приказал Андрей.

И в тот же миг меня подхватили на руки и понесли. Белый бежал, бежал так, словно вознамерился убежать от смерти, преследующей меня по пятам. Ожидавших нас медведей мы достигли в рекордный срок. Вот только мне он показался вечностью… невыносимой и удушливой. Реальность воспринималась с трудом, я смутно осознавала рядом чужие голоса. Боль притупила слух, заглушив все бешеным ритмом бурлящей крови, ослепив темнотой подступающего беспамятства.

Меня снова мутило. И кто-то гладил по волосам, уговаривая…

«Пить?! Нет, никогда и ничего!»

Все в душе протестовало.

Но настойчивый голос требовал, отголосок его силы давил на меня, действуя на звериные инстинкты, заставляя. Обреченно раскрыв рот, я сделала глоток, потом еще и еще… Любая попытка уклониться, бессильно обмякнув на земле, пресекалась. Выпить заставили все, до капельки. Все тот же проклятый мохито!

Едва горлышко опустевшей фляжки отодвинулось от моих губ, я осознала — боль отступает! Не доверяя собственным ощущениям, неподвижно замерла от облегчения. Зажмурившись, лежала на земле, испытывая немногим не вселенское счастье: противоядие имелось, и мне помогли.

— Лена, потерпи еще немного. — Теперь уже я распознала голос Андрея, за ним отчетливо звучало обеспокоенное ворчание белого волка. — Сейчас боль уйдет.

В его тоне проскальзывало невыразимое облегчение, заставившее мое сердце ускорить бег, а бурую… Она осторожно встрепенулась, слегка взвизгнув и подавая успокаивающий сигнал самцу. Спустя полчаса мне полегчало настолько, что при поддержке белого я даже доковыляла до ручья, чтобы умыться и сполоснуть рот. Чистая одежда тоже нашлась. А поскольку медведей в пределах видимости не наблюдалось, я согласилась сменить испачканные вещи и с облегчением рухнула на расстеленный Андреем спальник. Откуда он здесь, меня не волновало. Сегодняшний день измучил меня, забрав все силы.

Стремительно погружаясь в сон, я до последнего ощущала ласковые прикосновения мужских рук к своим волосам. Оттого и заснула спокойно, понимая, что есть кому охранять мой покой.

Глава 7

Андрей

В объяснения Вельнова я изначально не поверил ни на секунду. Несомненно, медведи реализуют какой-то свой план. И он катастрофически опасен для меня! Сам факт нашего с Леной соперничества неприемлем. Мой зверь этого не потерпит. Слишком такой образ действий не вяжется с его потребностью защищать свою волчицу!

«А если нас разделят?»

Такая перспектива меня откровенно не устраивала. Пока ранним утром назначенного дня мы с Волконской спешили к месту начала испытания, я постоянно размышлял об этом.

Сама задумка с проверкой «на вшивость» казалась нелепой. У кого есть сомнения относительно того, кто из соперников превосходит другого в силе, ловкости и сноровке? То, что победа будет за мной, очевидно для всех. Кроме меня…

Обдумывая ситуацию, все больше склонялся к мысли, что готов проиграть это показушное соревнование, уступив Лене. Этим, возможно, дезориентирую противника, подарив иллюзорную надежду. Это пойдет на пользу и моему плану. Тем более что я не смогу оставить Лену, когда она подвергается опасности.

«Буду помогать и защищать. Проблемы начнутся, если нас разделят…»

Осознав, что получил в лицо струю усыпляющего газа, действовал рефлекторно. Рука в последнем осознанном рывке сдавила лапу оборотня, которая держала злополучный баллон. Такого начала банально не ожидал, не рассчитывая на прямую угрозу. Еще успел заметить, как плавно осела Лена, поддерживаемая руками Вельнова.

«Убью!» — с этой яростной мыслью-обещанием и отключился.

Пробуждение оправдало худшие ожидания: бурой рядом не было. Это подсказывали обоняние, слух и прочие органы звериного восприятия. Представив, что Лена где-то одна в темном подземелье (вряд ли нам уготовили разные «преграды»), ощутил бессильную злобу. На нелепое соревнование, его результат и даже на право голоса на Верховном совете — пусть только попробуют меня его лишить! — было плевать. Волк внутри бушевал, изводя необходимостью найти и защитить свою пару. Инстинкт довлел над всеми потребностями: природа зверя не позволяла думать о чем-то, кроме угрозы для своей самки. Подскочив на ноги, заорал во всю мощь легких:

— Лена!!!

К невыразимому облесению, девушка отозвалась. Впрочем, и с этим все оказалось непросто: нас разделяла глухая стена, для каких-то странных целей возведенная в тоннеле.

«Треклятые медведи!»

Пытаясь пробить ее, ощутил раздражение. Стена явно была рассчитана на силу оборотней и невозмутимо «держала удар». Для соперников подобное разделение, вероятно, имело смысл. Вот только мы были парой, объединенной выбором зверя. И эта преграда… тяготила, порождая в душе мучительную тревогу от ощущения собственного бессилия.

— Ты в порядке? — Испытывая облегчение от того факта, что могу хотя бы слышать Лену, и боясь для нее любой вероятной опасности. Что я стану делать тогда?

Внутренней сущностью зверя, стремясь поскорее покинуть подземелье и воссоединиться с бурой волчицей, в растерянности осознал, что для нее выхода не было! Конечно, он имелся, смогли же медведи доставить туда находящуюся без сознания девушку. Вот только нам о месте выхода и механизме его действия никто не сообщил.

А путь к свободе был так близок. Еще в тот момент я осознал, что стену рушить придется. Нелепое предложение девушки оставить ее тут и двигаться к победе немедленно отверг: волк никогда не позволит уйти. И если бы Лена могла знать, какой болью отозвались в душе ее слова, сам факт того, что она допускала подобное… Что я могу уйти и оставить ее одну!

«Я добился своего».

Но даже мысли о том, что все мои преднамеренные обиды и унижения достигли цели, заставив девушку думать обо мне только худшее, не утешали. Я мог быть безжалостным чудовищем по отношению к любому существу, но Лена… С момента признания у реки, когда я рассказал ей о проклятии древней крови, понял, что именно ей причинить реальный вред я не способен. Но бурая знать об этом не должна. Чем сильнее ее ненависть ко мне, чем крепче обида — тем ближе я к реализации своего плана. К нашей общей победе! А значит, я и дальше буду жесток с ней, как ни с кем другим.

Имелся небольшой шанс на то, что мы сумеем найти выход из той части тоннеля, где оказалась заблокирована девушка. Поэтому двинулись в направлении выхода. Он был на «моей» половине: я отчетливо улавливал дуновения свежего прохладного ветерка. Шагая вперед, чутко вслушивался в звучавший из-за стены голос Лены. Он сдерживал рвущуюся наружу звериную тревогу.

Момент, когда она закричала, стоил мне не одного года жизни. Неведомый до сей поры страх сжал сердце ледяной рукой, вынуждая идти на крайние меры. Зверь вырвался наружу. Пусть я не допустил оборота, но волчий гнев, вспышка яростной силы, неудержимая потребность сделать хоть что-то заставили накинуться на стену. Сейчас она мешала мне помочь своей паре, а значит, актуальнее врага у меня не было! Не осознавая, что в кровь разбиваю руки об острые края ломающихся камней, удар за ударом, рвался к цели. Ноги с нечеловеческой мощью долбили кладку. Сил я не жалел, боясь даже представить, что происходит по ту сторону стены.

«Возможно, уже поздно…»

От этой мысли все внутри леденело.

В одержимости исступления борьбы с камнем я не сразу осознал, что возможности альфы позволяют мне почувствовать Лену — она как минимум жива! И даже направить ей ободряющий призыв: «Держись!»

Когда прорвался через стену, был потрясен. Изощренность ловушки — ее невероятно пугающая суть и одновременно безобидность — с точки зрения матерого оборотня! — разозлили. Медведи осознанно и намеренно сделали все, чтобы помучить мою пару! Я мог снести многое, но не это.

Дальше было хуже. В возможность отравления я до конца не верил: не могут хранители не понимать, что подобного я им не спущу. Но… едва Лену скрутило от резкой боли, в первую очередь подумал об отраве во фляжке.

И все. После этой мысли все остальные были только о необходимости быстрее добраться до медведей. И… я им не завидую, если не смогут помочь моей паре. Страх за Лену, звериная тоска от возможности потерять подругу — а волк был бессилен справиться с последствиями отравления, — гнали вперед с отчаянной скоростью. Когда ее ранили рыси, я ощущал гнев, сейчас же все затмило чувство бессилия. И это сводило с ума.

— Вельнов! — зарычал, едва почуяв близкое присутствие медведей. — Если вы решились на прямое уничтожение претендента на волчий…

— Сто-о-оп! — перебил меня стремительно подбежавший навстречу Максим. Он пристальным взглядом впился в распухшее от укусов змей испачканное лицо Лены. Глаза девушки были прикрыты, ее трясло как от озноба, а сквозь приоткрытые губы прорывались стоны боли. — Из фляжки отпила, да? Ты спятил? Какое уничтожение?! Там рвотный порошок разведен, и все! При небольшой дозе страшно тошнит, надо просто выпить все до конца. При соблюдении дозировки никаких последствий не будет. Это смесь из сушеных трав и кореньев, медвежье средство.

Понятно, почему не идентифицировалось!

Дрожа от ярости и внутренне собравшись в преддверии выяснения отношений с хранителем, сосредоточился на первоочередной задаче. Уложив Лену на землю, быстро отстегнул проклятую фляжку и заставил бурую выпить все ее содержимое. Рвотные позывы сразу прекратились, а девушка бессильно обмякла на траве.

— У нас есть спальник, одежда и еда на такой случай, — суетились рядом медведи. — Сейчас устроим ее и дадим возможность прийти в себя.

«Чтоб им самим такое пережить!» — Сдерживая себя, я молчал, игнорируя их помощь. Не стоит хранителям знать заранее, до какой степени бешенства они довели меня, издеваясь над моей парой. Но как только смогу убедиться, что с Леной все в порядке…

— Спи, малыш… — шептал ей, когда медведи, осознав нежелательность своего присутствия, отступили в лес. — Потерпи немножко, и все пройдет.

Сам ощущал себя изможденным и обессиленным. Страх за Лену, угроза ее смерти измотали во сто крат сильнее любого боя. Эмоции словно совсем исчезли, оставив в душе тягучую пустоту. Мне было физически плохо из-за мучений любимой женщины. А на душе… там было попросту мерзко. Я и сам мучил ее не хуже медведей. И буду мучить еще — без этого все не произойдет так, как я задумал.