Арсен Люпен

– Да, по нашему делу.

– О, конечно, так надежнее…

Граф вошел в гардеробную, но через несколько секунд без особого удивления спросил:

– Вы взяли его, дорогая?

– Что? Нет-нет, я ничего не брала, – ответила жена.

– Вы его переложили.

– Вовсе нет, я даже дверь гардеробной не открывала.

Побледневший граф появился на пороге и еле слышным голосом пробормотал:

– У вас его нет? Это не вы? Тогда…

Графиня подбежала к нему, и они стали лихорадочно искать пропажу, бросая коробки на пол и расшвыривая горы белья. Граф все время повторял:

– Бесполезно… все, что мы делаем, бесполезно. Я положил его вот сюда, на эту полку.

– Вы могли ошибиться.

– Нет, сюда, на эту полку, и ни на какую другую.

Они зажгли свечу, потому что в этой комнатке было довольно темно, вынесли белье и убрали все вещи, загромождавшие помещение. Когда в кабинете ничего не осталось, они с отчаянием признали тот факт, что знаменитое колье, «колье королевы, попавшее в рабство», исчезло.

Решительная по характеру графиня, не тратя времени на бесплодные сожаления, послала за комиссаром полиции господином Валорбом, проницательность и здравомыслие которого супруги уже имели возможность оценить. Его ввели в курс дела, подробно рассказав обо всем, и он тут же спросил:

– Уверены ли вы, господин граф, что никто не мог проникнуть ночью в гардеробную через вашу спальню?

– Абсолютно уверен. У меня очень чуткий сон. Более того, дверь спальни была заперта на щеколду. Сегодня утром, когда жена вызывала горничную, мне пришлось отодвигать ее.

– А нельзя ли проникнуть в комнату каким-нибудь другим путем?

– Невозможно.

– Окна нет?

– Есть, но оно загорожено.

– Я хотел бы это проверить…

Зажгли свечи, и месье Валорб тут же указал на то, что окно лишь до середины было загорожено буфетом, который к тому же был не очень плотно прижат к раме.

– Он стоит так близко у окна, что его невозможно сдвинуть без шума, – возразил месье де Дре.

– А куда выходит это окно?

– Во внутренний дворик.

– А под вами есть еще этаж?

– Два этажа, но на уровне комнат для прислуги установлена решетка в мелкую сетку, отгораживающая их от дворика. Вот почему у нас так мало света.

К тому же, когда отодвинули буфет, оказалось, что окно закрыто, а этого не могло быть, если бы кто-то пролез в комнату снаружи.

– Если только этот кто-то не вышел через нашу спальню, – заметил граф.

– Но в таком случае она не была бы заперта на щеколду.

Комиссар подумал с минуту, затем, обернувшись к графине, спросил:

– Мадам, было ли известно вашему окружению, что вы собирались надеть это колье вчера вечером?

– Конечно, я этого не скрывала. Но никто не знал, что мы прячем его в гардеробной.

– Никто?

– Никто… За исключением разве…

– Прошу вас, мадам, уточните. Эта деталь – одна из важнейших.

– Я подумала об Анриетте, – сказал графиня мужу.

– Анриетта? Она знает об этом не больше других.

– Ты в этом уверен?

– Кто эта дама? – спросил месье Валорб.

– Мы дружили в пансионе, она прекратила общение со своей семьей, потому что вышла замуж за простого рабочего. После смерти ее мужа она живет вместе с сыном у нас. Анриетта оказывает мне кое-какие услуги. Руки у нее золотые.

– На каком этаже она живет?

– На нашем, в конце коридора… Кстати, кажется… окно ее кухни…

– Выходит на этот дворик, не так ли?

– Да, как раз напротив нашего окна.

После этого заявления наступила короткая пауза. Затем месье Валорб попросил проводить его к Анриетте, которую застали за шитьем, рядом с ней читал книгу малыш шести-семи лет. Комиссар удивился бедно обставленному жилищу, которое состояло из одной комнаты без камина и маленькой ниши, заменяющей кухню. Сообщение о краже, по всей видимости, поразило ее. Накануне вечером она лично одевала графиню и застегивала колье у нее на шее.

– Господи Боже! – воскликнула она. – Кто бы мог подумать!

– А вам на ум ничего не приходит? Ни малейшего подозрения? Не исключено, что преступник пробрался в дом через вашу комнату.

Она от души рассмеялась, даже мысли не допуская, что на нее может пасть хоть тень подозрения.

– Но я не покидала своей комнаты, я ведь никуда не хожу. К тому же разве вы не видели?

Она открыла окно в нише.

– Посмотрите, до подоконника напротив тут не меньше трех метров.

– Кто вам сказал, что по нашей версии кража совершена там?

– Но… разве колье находилось не в гардеробной?

– Откуда вам это известно?

– Я всегда знала, что на ночь колье кладут туда. Об этом говорили в моем присутствии.

Вдруг выражение ее лица сменилось страхом, как будто она почувствовала, что над ней нависла угроза. Анриетта притянула сына к себе.

– Надеюсь, – сказал господин де Дре комиссару, когда они остались одни, – вы ее не подозреваете? Я ручаюсь за нее. Это сама порядочность.

– Полностью разделяю ваше мнение, – заверил ее месье Валорб. – Я лишь подумал, что она могла неосознанно помогать преступнику.

Расследование шло полным ходом: допросили слуг, проверили щеколды, провели следственный эксперимент – мог ли преступник залезть в гардеробную через окно, обследовали двор снизу доверху… Все было бесполезно. Щеколда оказалась в полном порядке, а с улицы окно невозможно было ни открыть, ни закрыть.

Особенно тщательно проверяли Анриетту, так как, несмотря ни на что, все дороги приводили к ней. Ее жизнь изучали досконально, было установлено, что за последние три года она выходила из дома не более четырех раз, и всегда за покупками. Анриетта служила горничной и портнихой у мадам де Дре, которая обращалась с ней чрезвычайно сурово, о чем свидетельствовали тайные показания прислуги.

– Впрочем, – говорил следователь, пришедший через неделю к тому же заключению, что и комиссар, – если бы личность виновного и была установлена, чего не произошло, все равно неизвестно, каким способом была совершена кража. Двойная загадка, ведь были закрыты двери и окно. Как вор ухитрился проникнуть внутрь? Как сумел улизнуть, оставив за собой закрытую на щеколду дверь и запертое окно?

После четырех месяцев расследования следователь пришел к следующему выводу: месье и мадам де Дре, испытывая денежные затруднения, продали колье королевы. И закрыл дело.

Кража драгоценного украшения нанесла супругам Дре-Субиз удар, от которого они долго не могли оправиться. Кредиторы перестали выдавать ссуды под залог колье, а заемщики стали более требовательны и менее щедры. Супруги принимали срочные меры, закладывали и продавали оставшиеся ценности, их ожидало разорение, если бы не спасительное наследство, полученное от двух дальних родственников.

Аристократическая гордость Дре-Субиз была уязвлена, над их родом нависла тень клеветы. Графиня ненавидела и обвиняла во всех несчастьях свою прежнюю подругу по пансиону. Сначала ее переселили на этаж, где жили слуги, затем прогнали совсем.

Интересен один факт, через несколько месяцев после ухода Анриетты от нее пришло письмо, чрезвычайно удивившее графиню:

Мадам!

Не знаю, как благодарить Вас. Это от Вас пришли деньги? Никто другой не знает о моем уединении в этой маленькой деревушке. Если я ошибаюсь, извините меня, и я благодарна за Вашу доброту в прежние времена…

Что означали эти слова благодарности? Графиня потребовала объяснений, и Анриетта ответила, что получила по почте письмо, в котором лежало две купюры по тысяче франков. На конверте был парижский штамп и адрес, написанный явно измененным почерком.

Откуда взялись эти две тысячи франков? Кто их послал? Полиция попыталась это выяснить. Анриетта каждый год на протяжении шести лет стала получать письма, с той только разницей, что на пятый и шестой год сумма удвоилась. Администрация почты попыталась изъять письмо под предлогом неправильного оформления отправки, но уже следующие были отосланы как положено, первое – из Сен-Жермена, второе – из Сюрени. Отправитель сначала подписался фамилией Анкета, затем – Пешар. Обратные адреса, указанные на конверте, оказались ложными. Спустя шесть лет Анриетта умерла, а загадка так и не была разгадана.

Описанные события широко известны, такое громкое ограбление не могло не привлечь общественное мнение. Однако то, что я сейчас поведаю, никому не известно, за исключением заинтересованных лиц, которых граф попросил сохранять все в строжайшей тайне. Рано или поздно они проболтаются, потому я без угрызений совести приоткрываю завесу тайны и даю вам ключ к разгадке тайны необыкновенного письма, опубликованного в газетах позавчера утром, которое добавило еще больше путаницы и таинственности к загадочным обстоятельствам истории.

Произошло это пять дней назад. Среди гостей, приглашенных на завтрак к господину Дре-Субизу, были кузина с его племянницами, председатель суда Эссавиля депутат Боша, итальянец Флориани, с которым граф познакомился в Сицилии, и генерал маркиз де Рузьер, старый друг семьи.

После трапезы дамы пили кофе, а мужчинам решили выкурить по сигаре, завязался разговор, который затронул истории самых загадочных и знаменитых преступлений. Месье де Рузьер, никогда не упускавший случая подразнить графа, напомнил о ненавистной для него истории с колье. Каждый из присутствующих предложил свою версию случившегося. Разумеется, все они противоречили друг другу и были одинаково неправдоподобны.

– А вы, месье, что думаете о краже колье? – обратилась графиня к Флориани.

– Я ничего не думаю, мадам.

Флориани только что в красках рассказал несколько историй о том, как они вместе с отцом, палермским судьей, разбирались в сложных и запутанных делах.

– Да, мне удавалось преуспеть там, где заходили в тупик истинные знатоки своего дела, но из этого вовсе не следует, что я Шерлок Холмс. Кроме того, мне почти ничего не известно об этом деле, – заявил он.

Все повернулись к хозяину дома, который нехотя изложил факты. Итальянец выслушал, после чего задал несколько вопросов и пробормотал:

– Странно… но на первый взгляд загадка кажется мне не такой уж неразрешимой.

Граф пожал плечами, а остальные обступили кавалера, который продолжал:

– Обычно для того, чтобы найти преступника, нужно понять, как была совершена кража. В данном случае есть только одна реальная версия, которая заключается в следующем: преступник проник в гардеробную через спальню или через окно. Однако запертую на щеколду дверь снаружи не откроешь, значит, он пролез через окно.

– Оно было закрыто, и следствие подтвердило это, – заявил месье де Дре.

– Для этого, – продолжал Флориани, не обращая внимание на то, что его перебили, – ему надо было сконструировать мостик от кухонного балкона до подоконника, и когда шкатулку…

– Но я вам повторяю: окно было закрыто! – в нетерпении воскликнул граф.

На этот раз Флориани ответил с полнейшим спокойствием человека, которого ничуть не смущает столь незначащее возражение.

– Я допускаю, что оно было закрыто, но разве там не было форточки?

– Откуда вы это знаете?

– Во-первых, почти во всех особняках похожей постройки окна с форточками. И потом, она должна быть, иначе кража просто необъяснима.

– Форточка действительно существует, но она тоже была закрыта. Никто на нее и внимания не обратил.

– Это ошибка. Если бы ее осмотрели, то обнаружили бы взлом.

– Но как?

– Я предполагаю, что эта форточка открывается при помощи металлической проволоки, на конце которой имеется кольцо, не так ли?

– Да.

– И это кольцо висело между оконной рамой и буфетом?

– Да, но я не понимаю…