Ассистентка антиквара и город механических диковин

— Посмотрим, — туманно пообещала Аннет и решила, что запрется вечером у себя в комнате и носа оттуда не высунет.

Стало неловко за домыслы, которые могли оказаться беспочвенными. Она покосилась на своего спутника и сказала:

— Послушайте, господин Молинаро — вы ступайте в гостиницу, а я пройдусь по магазинам.

— Я с вами.

— Спасибо, не стоит.

Максимилиан насупился, пожал плечами, учтиво кивнул и ушел. Кажется, обиделся. Аннет устало опустилась на нагретую солнцем скамью у фонтана и принялась наблюдать. За два последних дня столько всего произошло! Ей была нужна минутка покоя — привести мысли в порядок.

Красивое место! Фонтан не уступал прочим диковинам Механисбурга: это был и фонтан и часы одновременно. Прозрачный циферблат с медными цифрами крепился к стальной арке. Под циферблатом раскачивался массивный маятник. Арку венчала бронзовая обнаженная фигура Хроноса. Длиннобородый хранитель времени держал в руках кувшин, из которого витой струйкой вытекала вода и с шумом разбивалась о движущиеся шестеренки в основании фонтана.

Сооружение журчало, булькало, скрипело и тикало, и шум этот успокаивал, а вода давала приятную прохладу.

На площади было полно людей. Гуляли туристы. Дети подставляли ладошки под струи воды. Голуби ворковали и дрались из-за куска хлеба.

Неуклюже лавируя среди детворы, сквозь толпу прошел бургомистр Гильоше и поспешил к ратуше. Следом, увлеченные разговором, брели мастер Ангренаж и госпожа Соннери. Механик что-то сердито выговаривала своей кузине, а та слушала, поджав губы. Аннет проводила их любопытным взглядом.

Пыхтя и отдуваясь, к уличному кафе подошел полицейский Пендельфедер, обмахивая лысину платком, потребовал кружку лимонада.

Шарманщик Петр прокатил свой смешной велосипед. На багажнике ехала шарманка.

Аннет принялась размышлять, и не последнее место в ее мыслях занимал Максимилиан Молинаро.

Сегодня он немало ее удивил. Надо же, он эмпат и умеет управлять чужим подсознанием! Пришел на помощь и, кажется, вовсе не сердился на нее. Однако его шутки начали надоедать. Понятно, что босс развлекается: разыгрывает перед ней эдакого ловеласа, киношного злодея-соблазнителя. Мол, что хотите видеть — то и получайте. Пытается преподать ей урок. Неужели он и впрямь твердо намерен закрутить с ней ни к чему не обязывающую интрижку? Нет, нет, это не для нее. Хватит с нее Бастиана и его натурщиц.

А может, Максимилиан всерьез ею увлекся?

Аннет не на шутку разволновалась. Глупости какие. С чего вдруг? Ясно одно: человек он хитрый, непростой, и если захочет — будет действовать настойчиво. Разделается со своей жертвой так ловко, что и не заметишь, как пропала.

Порыв ветра разбил струи на каскад брызг. Аннет промочила блузку, нехотя поднялась и застыла, как вкопанная, увидев в толпе у пивной лавки знакомый клетчатый пиджак и егерскую шляпу с пером. Швиц! Теперь ошибки быть не могло: несомненно, это был грубиян, с которым она повздорила на дирижабле! Звякнул колокольчик, Швиц вошел внутрь.

Аннет замешкалась. Хорошо бы последовать за ним и задать пару вопросов. Смелая, уверенная в себе женщина так бы и поступила, но Аннет колебалась. Страшновато! Кто знает, что взбредет ему в голову?

Может, рассказать Молинаро о встрече? Он человек бывалый. Механисбург — городишко небольшой; босс сумеет найти Швица и потолковать о том, что случилось на дирижабле. И не он ли гнался за ней в лабиринте? Впрочем, Аннет и сама уже сомневалась, что Швиц хотел с ней разделаться. Воображение у нее богатое, что есть, то есть. Одно дело — перепалка, другое дело — убийство. На него не пошел бы даже такой дикарь, как этот гельманш.

Возбужденная Аннет поднялась в номер. Захлопнула дверь, бессильно прислонилась к ней спиной и на секунду закрыла глаза. Внезапно ноздри защекотал приторный запах розового масла с оттенком валерьяновых капель. Ни с того ни с сего сознание царапнула острая тревога. Кто знает почему, но ей показалось, что в комнате спрятался посторонний. Нехорошо: теперь ей везде чудится преследователь! Так и неврастеничкой стать недолго.

Аннет скинула туфли, уронила сумку на пол и прошла в комнату. Раздался шорох, взметнулась белая тень; девушка ойкнула, схватилась за сердце, но тут же отругала себя. Это всего лишь ветер ворвался через открытую балконную дверь и запутался в занавеске. Однако тревога не отпускала.

Запах роз стал сильнее. Аннет в раздражении огляделась: откуда он? А когда увидела источник, возмутилась.

На каминной полке, у ног механической скульптурки купидона, что украшала часы, лежала темно-красная махровая роза. Кто-то побывал в номере в отсутствие Аннет и оставил этот знак внимания. Ну разумеется, невыносимый наследник династии Молинаро, кто же еще! Приревновал к Ангренажу и решил сделать ответный шаг. Проник в ее комнату без спроса. Как пить дать, перелез через балкон или забрался по пожарной лестнице. Это уж слишком!

Аннет обожала театр, но мужчин, способных на театральные выходки, с недавних пор недолюбливала. Таких, как ее бывший возлюбленный Бастиан.

Однажды романтичный скульптор нанял группу музыкантов, чтобы они поздно вечером исполнили под ее окнами балладу. Аннет тогда жила с родителями. На первом этаже особняка снимала комнату семейная пара с тремя малолетними детьми. Пронзительное пиликанье скрипки и блеющий тенор певца разбудили капризных отпрысков. Взбешенный отец семейства выскочил на улицу и затеял перепалку, которая в один миг переросла в драку. К развлечению охотно присоединились нетрезвые завсегдатаи студенческого кафе из дома напротив. Скрипки с жалобным треньканьем ломались о головы, звенели разбитые бутылки, жители домов выплескивали на драчунов помои и громко судачили о легкомысленной профессорской дочке. Почтенный профессор Вик спрятался в своем кабинете, мать бранилась, а сестра хохотала.

Приехала полиция и увела буянов в участок. Отцу Аннет пришлось давать показания. На этом дело не кончилось: когда взбешенных музыкантов выпустили из каталажки, они опять заявились под окна квартиры профессора Вика и принялись громко требовать денег — как выяснилось, Бастиан оплатил лишь задаток, а затем уехал на выходные из города, забыв отдать остальное. При воспоминании о пережитом позоре Аннет до сих пор мутило.

И Молинаро туда же! Вломился как вор, чтобы тайно подбросить розу. Глупая выходка, и ни капли его не красит.

Кипя от возмущения и испытывая глубокое разочарование, Аннет решительно зашагала к камину. Пришла пора объясниться раз и навсегда. Сейчас она предъявит Молинаро цветок, выскажет все, что думает о его навязчивом поведении, а затем потребует оставить ее в покое.

Она встала у каминной доски, осторожно потянула за длинный стебель, но тут же отвлеклась: шелковая ткань чулка неприятно обвисла и поползла вниз по бедру. Аннет торопливо задрала край юбки: патентованый каучуковый зажим опять подвел! Выругалась и наклонилась. Раздался щелчок: над головой свистнуло, что-то с шумом пронеслось по комнате и глухо стукнуло.

Девушка от неожиданности дернулась, уселась на пол и растерянно подняла глаза на часы с механическим купидоном. Бронзовый мальчишка по-прежнему хищно всматривался в невидимую цель, сжимая лук в пухлых руках, но стрелы — острой, тяжелой, размером с охотничий дротик — в нем не было. Зажужжало, крылья за спиной купидона плавно опустились.

Медленно-медленно перевела взгляд: из деревянной опоры кроватного балдахина торчало бронзовое оперение. Не нагнись Аннет поправить чулок, стрела бы вошла в ее левый глаз.

Аннет икнула от страха и поднесла дрожащую руку к губам, пытаясь осмыслить произошедшее. Бронзовый купидон оказался не простым украшением каминных часов, а опасным оружием, которое чуть не прикончило ее!

C этой пугающей мыслью девушка кое-как поднялась с пола, на дрожащих ногах вышла в коридор и заколотила в соседнюю дверь.

Дверь распахнулась, на пороге появился удивленный босс. Он был без пиджака, в рубашке и брюках со спущенными подтяжками, в руке зажженная сигара.

— Что происходит у меня в номере?! — набросилась на него Аннет, не дав раскрыть рот.

Максимилиан вздернул бровь и задумчиво почесал косо подрезанный бак.

— Не имею ни малейшего представления. К себе в номер вы меня пока еще не приглашали.

Аннет схватила его за рукав и потащила за собой. С веселым недоумением Максимилиан подчинился.

— Вот, — Аннет направила палец на торчащую в опоре стрелу, затем указала на купидона, а затем ткнула в грудь босса:

— Эта штука меня чуть не убила, когда я пыталась взять вашу розу.

— Терпеть не могу розы, — рассеянно отозвался Максимилиан, приблизившись к часам и осторожно потрогав указательным пальцем тетиву миниатюрного лука. — Они благоухают, как духи гулящих девиц на площади Разбитых надежд.

Затем он подошел к кровати, взялся за бронзовое оперение, осторожно потянул, но тут же выпустил.

— Ну и дела, — отрывисто произнес он и бросил на Аннет непонятный взгляд. — Говорите, вы подошли к часам, и купидон выстрелил?

— Именно. Я бы погибла, если бы не наклонилась. Мой чулок опять… — Аннет осеклась.

Максимилиан прошелся по номеру, зачем-то вышел на балкон, а когда вернулся, запер балконную дверь и решил:

— Вызовем управляющего. Будем разбираться.

Низенький управляющий, одетый как местный житель — в короткие брюки на помочах, гетры, свитер и кожаный жилет, — в возмущении потрясал руками и пыхтел как взбесившийся паровоз.

— Уважаемая госпожа Вик, — наконец выговорил он, гневно вытаращив глаза, — вы не можете обвинять гостиницу в том, что чуть не пострадали по собственной неосторожности. Такие часы стоят в каждой комнате. Да-да, созданные самим мастером Жакемаром! Это старинное приспособление для охраны миниатюрных сейфов. Корпус часов и есть сейф. В былые времена постояльцы хранили там драгоценности. Стоит грабителю попытаться открыть дверцу — хоп-ля! — купидон выпускает стрелу, грабитель лишается глаза и зарекается нарушать закон. Двести лет назад с преступниками не церемонились. Но по соображениям безопасности гостиница давным-давно превратила купидонов в номерах в совершенно безобидных мальчишек… предохранители зафиксированы, выстрела произойти не может, если не убрать зажим. Сделать это непросто, но среди постояльцев бывают люди настойчивые и, скажем, не очень умные. Вот поэтому мы и оставили возле часов таблички. Госпожа Вик обучена читать, не так ли? «Просим уважаемых постояльцев не трогать часы! В противном случае пеняйте на себя», гласит она.

— Вы в своем уме, господин Туррель? — вопросил Максимилиан таким ледяным тоном, что управляющий моментально скис. — Вы подвергаете людей опасности. А если бы часы захотел разобрать ребенок?

— Он бы не справился, — не пожелал сдаться господин Туррель. — Предохранитель надежен, как слово королевского банкира!

— Вы плохо знаете детей. Эти часы-ловушки нужно убрать из номеров немедленно.

— Невозможно, немыслимо! Они стоят здесь две сотни лет, с того дня, как в «Механическом купидоне» остановился первый постоялец! Это изюминка гостиницы, то, что привлекает туристов! Госпожа Вик, признайтесь, вы залезли внутрь купидона и сняли предохранитель, верно?

— Нет! Вчера я всего лишь потрогала шестеренки, а сегодня хотела забрать розу…

— Вот! — управляющий торжествующе поднял палец. — Признайтесь, вы не просто трогали шестеренки. Вы спустили предохранитель!

— Какую розу? — спросил Максимилиан раздраженно. — Вы не в первый раз упоминаете о розе.

— Ту самую, которую вы принесли тайком в мой номер.

— Никаких роз я не приносил, да еще тайком. Я вам что, зеленый, по уши влюбленный мальчишка? Вы можете вообразить меня карабкающимся по пожарной лестнице с розой в зубах? Уму непостижимо. Я бы подарил вам лилии. Открыто, не таясь. Ну и где эта роза?

Аннет оглядела номер. Роза пропала. Ее не было ни на камине, ни на полу, ни под кроватью.

Управляющий сочувственно произнес:

— Вероятно, вы, уважаемая госпожа Вик, перегрелись на горном солнце и видите вещи, которых нет, и делаете вещи, которых не помните.

— Послушайте, как я сейчас поступлю, господин Туррель, — медленно произнес Максимилиан. — Я приглашу полицию и зафиксирую факт причинения вреда постоялице по вине гостиницы. Затем я вызову своего поверенного, вчиню иск, и вам придется продать это заведение, чтобы рассчитаться по претензии.

Господин Туррель побледнел.

— Полноте, полноте господин Молинаро! К чему такие радикальные меры? Два разумных человека прекрасно могут договориться. Ладно, я признаю, что мы поступили несколько неосмотрительно… Что если я предложу вам компенсацию: бесплатное проживание в номере на протяжении месяца, плюс бесплатное питание в лучших ресторанах города — тех, что принадлежат владельцам “Купидона”, — плюс бесплатный прокат лодок на озере? И бесплатные экскурсии в горы с нашим лучшим проводником! Вы не станете писать своему поверенному, а проведете в Механисбурге незабываемый отпуск! По рукам?

— Я посоветуюсь с госпожой Вик. В конце концов, она пострадавшая сторона.

— Не надо никакого поверенного и никакого иска, — пролепетала сбитая с толку Аннет. — И подарков ваших мне не надо, господин Туррель.

— Я бы хотел поговорить с горничной, — потребовал Максимилиан. — Нужно узнать, не заходила ли она в номер. Идемте, господин Туррель. Аннет, ждите здесь. Из номера ни шагу.

Глава 9 Тайна Лазурного поэта

Следующий час царила суматоха. Максимилиан ушел и долго не возвращался. Стрелу извлекли из кровати, злополучные часы убрали, бурные извинения принесли. Когда Аннет осталась одна, от огорчения решила ослушаться босса и спустилась на первый этаж в ресторан, где ей принесли коллекционное шерри за счет заведения. Так, потягивая светло-янтарный напиток, размышляя о случившемся и слушая звон городских часов, она просидела до заката.

Наконец, появился Максимилиан. Он недовольно покачал головой, занял соседний стул, положил ногу на ногу и закурил сигару. Аннет поджала губы — она не одобряла его дурной привычки — а затем торжествующе сообщила:

— Меня опять хотели убить. И не вздумайте утверждать, что я драматизирую.

Максимилиан неопределенно пожал плечами и выпустил струю дыма.

— Кто-то проник в мой номер и зарядил ловушку. Роза должна была привлечь мое внимание. Как только я ее потянула, ловушка сработала. Злодей все время стоял на балконе. Пока я бегала за вами, он забрал розу и спустился по пожарной лестнице.

— Ваш мифический злодей придумал смелый, но ненадежный план, — медленно произнес Максимилиан.

— Вы мне верите?

— Есть шанс, что вы не сочиняете, — произнес Максимилиан с некоторым сомнением. — Кстати, я побеседовал с горничной — эта девица ничего не видела, ничего не слышала и никакой розы к вам в номер не приносила.

— Зачем кому-то меня убивать?

— Вот и мне интересно. Сдается, в Механисбурге не любят хронологов. Вальвазор, наш прежний хронолог, пропал в его окрестностях. Завтра собираюсь зайти в полицейское отделение и расспросить, как идут поиски тела на месте обвала. Ранее в гибели Вальвазора не нашли ничего подозрительного, но теперь я полон сомнений.

— Почему? — спросила Аннет, трепеща. Несмотря на ужасные предположения, ее охватил азарт от мысли о том, что она оказалась в гуще странных происшествий. Живот свело сладкой судорогой, сердце забилось от ужаса и возбуждения. Кто-то счел ее настолько важной персоной, что пожелал убрать! В точности как случайную свидетельницу в синематографической ленте «Убийца не носит свитер». Мэри Рикфорд там была великолепна. Как храбро она разделалась с негодяем при помощи спиц для вязания! А когда главный герой страстно прижал ее к своей груди…

— Что вы увидели на хронограмме? — спросил босс, выдергивая Аннет из мира фантазий.

— Не только на хронограмме, но и на энергетической реплике автоматона. Мне показалось, я увидела вкрапления алого цвета. Этот оттенок характерен для деталей, сделанных в наше время. Кроме того, некоторые узлы на реплике пульсировали, что говорит о вмешательстве в механизм, нарушении изначального замысла мастера… неужели автоматон хотели подделать? Но зачем? И хронограмма указывает на конец 18-го века, то есть о подделке речь не идет…

— На энергетической реплике? — босс подался вперед и даже сигару отложил от изумления. — Вы что, репликатор? Быть того не может.

Аннет внезапно прорвало.

— Да, мой второй талант — репликация! — произнесла она с вызовом. — Когда это поняли мои наставники в академии, у них были такие же дурацко-удивленные лица, как и у вас. Вечно на меня смотрели, как на корову с куриными крыльями! Вроде и забавно, но и пользы от них никакой, разве что от мошкары отмахиваться. Я и хронолог-то неважный, а репликацией пользоваться и вовсе не умею. Меня не учили. «Женщин-хронологов не бывает! Женщина-репликатор — что-то неслыханное!» — передразнила она скрипучим голосом и отвернулась.

— Эй, — позвал ее босс. — Не обижайтесь. Для неуча вы весьма бегло рассуждаете об энергетических репликах. Вы знаете, что в королевстве всего десять зарегистрированных репликаторов? Вы, выходит, одиннадцатый… то есть, одиннадцатая.

— Известно, — ледяным тоном ответила Аннет. — Десять репликаторов-мужчин.

— Что ж вы не настояли, чтобы вашим вторым даром занялись всерьез? Вы же эта, как ее… суфражистка. Хотите, чтобы женщины могли выбирать род занятий наравне с мужчинами. Вот и вдохновили бы своих сестер личным примером. Стали бы первой женщиной-репликатором. Прищучили бы нас, самцов-зазнаек.

Аннет пожала плечами.

— Обязательно прищучу, но иначе. Механизмы и древности меня не интересуют… скучно. Да и к чему лишние препоны в виде твердолобых репликаторов-мужланов, не желающих принимать в свои ряды женщину? Сражаться с ними бессмысленно. Я согласилась со своим наставником и не стала зря время тратить. И вообще, сенситивы — рабы своего таланта. Никто из них не волен выбирать свою судьбу. Они делают то, что от них ожидают. Вы слышали хоть раз о сенситиве-медиуме или лозоходце, который наплевал бы на свой дар и пошел в цирюльники или рестораторы? То-то же. Я вот хочу стать звездой театра. Или синематографа! К моему мнению будут прислушиваться, мне будут подражать сотни тысяч женщин! Я способная, трудолюбивая, и ничего не боюсь!

Cкептический вид босса уязвил ее, и Аннет распалилась. Ей очень хотелось, чтобы Максимилиан принял ее всерьез. Пусть поймет, какая она молодец. Выбрала свой путь и не свернет с него. Никакие трудности ей не страшны.

Максимилиан внимательно слушал, и его лицо поочередно отражало целую гамму не поддающихся определению чувств. Несколько раз он порывался что-то сказать, но лишь крепче сжимал губы, пока они не побелели; пробарабанил пальцами быструю мелодию по столешнице, поерзал на месте, страдальчески наморщил лоб и, наконец, смущенно прокашлялся.

Аннет замолчала, чтобы перевести дух, и Максимилиан решился. Он покачал головой, потер длинный подбородок и медленно произнес:

— Поразительно. Никогда не видел настолько неуверенного в себе человека с потрясающе низкой самооценкой.

В его голосе не было ни капли иронии. Аннет похолодела. Максимилиан подался вперед и продолжал:

— Наконец-то до меня дошло… ваш показной бунтарский дух, ваши выдумки и ваши причудливые наряды говорят об одном: вы боитесь. Вы выбрали маску и носите ее лишь потому, что постоянно сомневаетесь и считаете себя хуже окружающих. И поэтому решили зарыть свой настоящий талант в землю. Это проще, не так ли? Сейчас каждая поломойка и кухарка мечтает стать актрисой. Допустим, у вас получится. Но даже сделав решительный шаг, вы сомневаетесь. Вы ведь могли отказаться поехать со мной. Подумаешь, деньги и рекомендации! Записались бы на актерские курсы и вечерами работали. Упорно шли к цели. Но вы так не поступили, нет! Потрепыхались немного и сдались. Эта поездка позволила вам потянуть время еще немного, а заодно переложить право принимать решения на чужие плечи.

Аннет чувствовала, как по шее ползут красные пятна. Максимилиан словно раздел ее — нет, не раздел — освежевал, препарировал, и теперь она сидела перед ним, уязвимая и беззащитная. Как есть людоед!

Людоед смотрел на нее с досадой и сочувствием.

— Вы и сами этого не осознавали, верно? — сказал он, наконец. — Люди часто не понимают, что они действительно хотят и могут.

Аннет стало очень жарко, потом она ужасно разозлилась, а потом внезапно остыла и почувствовала смертельную усталость. Прекрасно. Максимилиан видел ее в самые неприглядные минуты, а теперь еще и знает все ее слабости. Ну и пусть. Хуже уже быть не может.

Максимилиан тем временем продолжал говорить, тихо, но внушительно.

— Наверное, я сильно уязвил вашу гордость и в эту самую минуту вы меня ненавидите. Пускай. Вот что скажу: не уходите в мир фантазий, Аннет. Жизнь — не синематографический роман, где героине все подносят на блюдечке только потому, что она хорошая, красивая и острая на язык. Битву нельзя выиграть только на словах. Часто приходится идти на жертвы и не думать о последствиях. А вы, Аннет, куда сильнее, чем вы думаете.