Фея и лорд кошмаров

Уже на подходе к той самой лестнице делалось неспокойно. Чем ближе они были к изоляторам, тем сильнее Мэйр продирал озноб. Ей приходилось прикладывать усилия, чтобы не развернуться и не сбежать отсюда ко всем демонам. Даже в полицейском морге, где она бывала пару раз, находиться было не в пример легче. Себастьян мог собой гордиться: его силища оказалась гаже и агрессивнее, чем сборище колдующих некромантов.

«Перепугаешь такого, ага, конечно», – отстраненно подумала Мэйр, сцепляя руки в замок. Запах смерти и гнетущая атмосфера пуще прежнего раздразнили живую сталь, и та звенела в венах, серебрилась на коже хаотичным узором, как иней на стекле; рвалась на волю и требовала напоить ее кровью…

«Гребаная фейская приблуда! Не видишь разве, не до тебя сейчас?»

Напротив развороченной двери изолятора валялись тела в гвардейских мундирах – двоих боевиков против двоих же опытных наемников оказалось мало. И ничего удивительного. Боевые маги хороши в дальнем бою, ближники из них зачастую никакие. Хотя насчет опытности убийц и были некоторые сомнения – уж очень грязно сработали, крови напустили целую уйму. Да и то, как шустро они пришли убивать Себастьяна, тоже говорило не в их пользу: если верить Френсису, ассасины верхнего эшелона не терпят суеты. «Поэтому-то они самые успешные и самые опасные», – заявлял друг со знанием дела.

Выцветшие стены изолятора были забрызганы кровью, но то уже была не кровь боевых магов. Насколько можно судить, убийцы – два невзрачных и с виду хлипких парня – дрались между собой. Один был распахан лезвием от ключиц и до лобка и красовался кишками наружу; другой валялся тут же, с ножом точно в сердце. У обоих изрезаны руки, торсы, лица – видимо, бой вышел бестолковый, но ожесточенный.

Пугало во всем этом не обилие ран и не вид расхристанных внутренностей – право слово, целитель она или где? – а выражение обреченного ужаса на лице второго ассасина. Картинка сложилась мгновенно: он убил своего подельника, а потом вонзил нож в самого себя.

Положительно, зря эта парочка так сюда спешила.

Мэйр невольно поежилась – Себастьян, будучи не в ладах и с головой, и с силой, умудрился избавиться от убийц на редкость изобретательно. Знать, что именно он подкинул в головы неудачливым ассасинам, категорически не хотелось. Страшнее маньяка может быть только маньяк с фантазией, способный ковыряться в твоих мозгах.

Жутковатую картину венчал сам Себастьян. В окровавленной рубашке, с непроницаемо-черными глазами, без капли человечности во взгляде, он ничуть не напоминал того нахала, который выделывался перед Фалько. И даже отстраненного, погруженного в свои мысли и каракули парня, все еще заговаривающегося, при любом удобном случае хватающего Мэйр за руки.

«Берсерк», – промелькнуло у нее в голове.

Она поспешно отогнала мысль, вместе с невесть откуда взявшимся испугом, и решительно шагнула к Себастьяну. Ни к чему вносить путаницу в чужие, без того не самые ясные мозги. На миг обожгло чужой магией, заставив еще раз поежиться.

И вдруг Себастьян, как и в день их знакомства, сам шагнул навстречу, протянул руку и с силой сдавил ее запястье. Мэйр невольно зашипела от боли и только чудом умудрилась сдержать собственную магию. Хватка вмиг ослабла, но отпускать ее не спешили – длинные пальцы прошлись по предплечью, невесомо огладив кожу, чуть проникли под закатанный измятый рукав, вырывая непозволительно шумный вздох. И тут же исчезли, чтобы вернуться, уже касаясь скулы костяшками.

– Ты долго, моя фея, – послышался над ухом хриплый шепот.

И Мэйр сразу поняла, что лицом к лицу повстречалась с той самой «плохой» половиной.

«Это все еще Себастьян», – спешно напомнила она сама себе.

Все-еще-Себастьяна хотелось швырнуть о ближайшую стену, настолько он был… не-Себастьян. Даже ощущался иначе. Как нечто едко-желчное, агрессивное и крайне хитрожопое. И злое. И притягательное. Но то была какая-то дурная, неправильная притягательность. Она вгоняла в ступор и смущала, заставляла принимать чужое прикосновение как нечто должное – это Мэйр-то, которая терпеть не могла, когда ее трогал кто попало.

– Я не фея, – прохладным тоном проговорила она, оттолкнув чужую руку, – и я своя собственная. Уж прости, что долго; многие люди и нелюди по ночам имеют обыкновение спать.

В самом деле, а что еще здесь скажешь? Не набрасываться же с воплем «Верни моего Себастьяна, злобный мерзавец!». И хотелось бы, да нельзя: как ни нравился Мэйр «ее» Себастьян, а отвергать его дурную половину – плохая идея. В лечении это однозначно не поможет, скорее навредит.

Не-Себастьян отходить не спешил, но руки все же убрал, сложив их на груди; на губах его застыла усмешка, будто бы он знал, о чем думает Мэйр. Хотя, скорее всего, и правда знал – на наличие совести у сильного темного и злобного мага рассчитывать глупо.

– Как жаль, – тягуче произнес он и небрежно кивнул на трупы ассасинов, – мне было скучно в их компании. В Гильдии все такие слабаки?

Рядом нахмурился Фалько: кажется, он тоже начал подозревать, что с его подопечным что-то серьезно не так.

– Тебе повезло, – откликнулась Мэйр со всей невозмутимостью, на какую была сейчас способна. – Явись сюда Триада Хельты, тебя бы уже собирали по кускам.

В ответ на это Себастьян приподнял бровь, будто всерьез сомневался в способностях хваленых убийц. Равнодушно глянул на выпотрошенное тело и шагнул в сторону выхода.

– Далеко собрался? – поинтересовался Фалько, в последний момент успев схватить его за плечо.

На вцепившиеся в него пальцы Себастьян глянул так, что, будь на месте Уилла Мэйр, она бы предпочла не только мигом убрать руки, но и отпрыгнуть к противоположной стене. Удивительно, однако по отношению к себе она злобы не чувствовала – только гнетущую, едва не пригибающую к полу силу.

– А что, вы собираетесь оставить своего племянника в камере с этими неудачниками? Я думал, подыщете мне жилье получше.

Был бы Фалько чуть моложе и не умей он держать себя в руках – по шее дорогому племянничку за такой тон наверняка бы двинул. Ну или оттаскал бы за ухо, на что Мэйр с удовольствием посмотрела бы. Но Уилл, как ни крути, был лорд, великосветский козел, темный маг и вообще Шелкопряд Его Величества. Он сдержался. Руки, правда, не убрал, без особых усилий втянув зарвавшегося поганца обратно в камеру. Мэйр почувствовала волну магии – густой, угнетающей, но без агрессии.

– Не нравишься ты мне, мальчик, – хмыкнул Фалько. – Подменыш, будь любезна, объясни, чего я не понимаю.

– Это не наш Себастьян, – флегматично пробормотала Мэйр, заправив за ухо прядь волос, выбившуюся из наспех собранного неряшливого пучка. – И мне тоже этот не особо нравится, но что поделать?

– Так верни нашего!

– Успею еще. Авось сам вернется, – она подозрительно зыркнула на Себастьяна – тот расплылся в гадкой усмешке да знай себе глазел на нее, как на похабную картинку. – Он же вернется? То есть вернется он в любом случае, но я все-таки не сторонница насилия.

– В насилии есть своя прелесть, – заметил Себастьян, вновь приблизившись к Мэйр. Протянул руку, заставив дернуться, но лапать не стал, только заботливо расправил замявшийся воротничок рубашки. Пальцы невзначай коснулись шеи, заставив скрипнуть зубами. – Он очень хочет вернуться. Но зачем? Он же опять будет ныть и устраивать драмы. «Ах, я их всех убил!», «Я опасен для своей феи!». Такая чушь!..

Мэйр улыбнулась одними уголками рта, кажется, немного разобравшись во взаимоотношениях «хорошей» и «плохой» половин. В обоих случаях спрашивал один, но и другого ответ интересовал не меньше, а может, даже и больше. Пусть взаимодействие между этими двумя крайностями протекает бессознательно, однако оно есть.

– И впрямь такая чушь, – согласилась она, глубокомысленно кивая. – То, что он… то, что ты опасен для меня. Что касается убийств, так не помешает немножко поработать с причинно-следственными связями. Что-то вроде: «Ах, я их всех убил; и что мне за это будет? Ни феечек, ни жратвы нормальной, в Хладном-то чертоге!»

Вдоволь налюбовавшись помрачневшей физиономией, она все же уточнила:

– Нет, за этот гильдейский мусор тебе ничего не будет. Но не думай, что если мы перед тобой тут прыгаем, то тебе все можно. Грохнешь кого-нибудь не того – я тебе самолично шею сверну. Полагаю, это достаточно доходчиво даже для такого невыносимо наглого засранца, как ты?

– У тебя талант, – скривился в усмешке Себастьян, но Мэйр расслышала в его голосе нечто вроде восхищения.

– Да я вообще одаренная. Особо одаренная, судя по тому, что нянчусь тут с тобой, – проворчала она и сердито поджала губы. – Если хочешь что-то отсюда забрать – забирай. Мы уходим.

– То есть как это – «мы уходим»? – тут же отмер лорд Фалько, озадаченно и любопытно наблюдая их беседу. – Ты не можешь просто взять и забрать его! Не имеешь права!

– Он здесь не останется.

– Мэйр, хватит. Боги и богини, ты с этим мелким поганцем превращаешься в долбанутую курицу-наседку! Нападение не повторится, я усилю охрану.

Мэйр сложила руки на груди и отчеканила:

– Три некроманта. Тогда он остается.

Лорд-менталист задрал светлые брови чуть не к самой линии роста волос. А затем нервно засмеялся и погрозил пальцем, будто в ответ на излишне двусмысленную шуточку.

– Три. И тогда, выходит, еще три на вторую смену. Ты в своем уме, Мэйр Макинтайр? Я у Блэр справился насчет одного некроса и возможности в случае чего переправить пацана к полицейским. А она мне: «Пока эта херотень лесная в разум не войдет, я на него людей тратить не стану. Перестанет быть потенциальным трупом, тогда и поговорим». Конец цитаты.

– От душечки Киа ничего другого я и не ждала, – досадливо скривилась Мэйр. – Но неважно. Вы, милорд, прошу прощения, здорово облажались с охраной. Я не собираюсь ждать второго нападения, поэтому забираю Себастьяна к себе. В моем лесу нет никого опаснее меня.

– Да не будет второго нападения! – уже явно злясь, воскликнул Фалько. – И первого бы не было, будь наш лорд-канцлер не таким говнюком.

– То есть?…

– То есть он знал заранее, что они придут. Просто ему, видишь ли, было интересно, чем дело кончится!..

Он покосился на собственный сбитый кулак и резко умолк, видимо, сообразив то, что Мэйр поспешила озвучить:

– Уилл, ты сам-то как думаешь, после твоих слов оставлю я его здесь?

– Нет, – Уилл сердито вздохнул, признавая поражение, – но Арлену это не понравится.

Мэйр лишь хмыкнула и пожала плечами. Сама она была уверена, что лорд Дорих нарочно позволил ассасинам добраться до Себастьяна – чтобы Мэйр предсказуемо вызверилась, сграбастала пациента и утащила в свой лесок. И Дорих, и сама Мэйр прекрасно понимали все плюсы такого исхода.

И минусы тоже.

Но Дориху плевать на чувства какой-то полукровной соплячки. А Мэйр… Мэйр просто не могла оставить в этом гадком месте бедного перепуганного парня, бессознательно маскирующего страх под личиной наглого, зловредного негодяя.

За спорами они оба совсем позабыли про Себастьяна. Не настолько, чтобы прошляпить его уход – он по-прежнему стоял напротив них, непривычно высокомерный и чужой. Но кое-что в нем изменилось: кривоватая усмешка сползла с губ, взгляд стал еще темнее; сам он уже не подпирал задницей стол, а выпрямился и сжал кулаки. Его магия опаляла так, что передернул плечами даже Уилл.

– Себастьян?…

– Сюда идут, – коротко отозвался он уже без всяких кривляний.

А потом вдруг схватил Мэйр за руку, решительно задвинул себе за спину и уставился на виднеющуюся из камеры лестницу.

– Кто идет? – От неожиданности Мэйр даже не стала возмущаться такому приступу то ли собственничества, то ли благородства.

– Огонь. – Себастьян несколько долгих секунд пялился на пустой проход, прежде чем резко повернуться к Фалько. – Кто такой Грегор? И почему он хочет мою фею?!

Глава 6

Не стоило и говорить, что при таких обстоятельствах Грегор Нэльтан – самый нежеланный гость из всех, кто мог бы сюда припожаловать. Архимаг Светлого Круга, выдающийся боевик и говнюк настолько редкостный, что даже одиозная Блэр могла ему позавидовать. А уж его нездоровая фиксация на целителе Макинтайр и вовсе отбивала желание общаться, да и вообще находиться с ним в одном городе.

В лечебницу Грегора с год назад сунули заботливые сослуживцы – тот был настолько одержим работой, порядком и ненавистью к «темным мясникам», что заработал серьезный нервный срыв, тяжело ранил троих аспирантов Академии и едва не вылетел из Круга. Грегор сначала ни в какую не желал связываться с «темной тварью», а затем, похоже, вошел во вкус. И вообразил себя паладином на страже ее, Мэйр, чести. Любви к темным магам ему это, впрочем, не прибавило. Нэльтан и по сей день не уставал разоряться, какие все они подлецы, убийцы и жестокие мрази. А его распрекрасная остороухая целительница – та, поди ж ты, не такая!

Обычно Мэйр наведывалась к Нэльтану раз в квартал. Наспех проводила профилактику и спешила к ближайшему порталу – в родной Синтар, жаловаться Неметону на доставшего до печенок поклонничка. Сказать честно, на первый взгляд огненный архимаг показался ей завидным кавалером – молодой, успешный, привлекательный и умный. Но недостатки перевешивали. Кому, как не мозгоправу Грегора, знать, что тот нетерпим, резок в суждениях, навязчив, агрессивен и склонен к насилию? Ничего не скажешь – эталонный светлый маг и воплощенная добродетель. Только вызови его неудовольствие – и тебя уже прижимают к стенке, больно ударяя макушкой о стену да зло обрывая пуговицы на вороте платья…

Естественно, после такого Грегор угодил уже в столичную лечебницу – с тяжелыми травмами. Мэйр его больше не навещала. Что вовсе не остановило архимага: едва поднявшись с больничной койки, тот принялся обивать пороги и ныть, что был неправ. Как ни удивительно, эта пресветлая задница искренне раскаивалась – обмануть эмпатку, пусть и слабую, весьма сложно. Только поэтому Грегор не вылетел в ближайшее окно.

Но сегодня старина Нэльтан так легко не отделается. Это стало понятно, едва тот степенно проплыл по лестнице, как всегда вычурно одетый и идеально причесанный, с царственной осанкой, преисполненный пафоса с ног до головы. Грегор оглядел живописную картину, развернувшуюся пред его взором; его лицо с темными оленьими глазами, нервное и чересчур породистое для сына кузнеца, вмиг сделалось брюзгливым и жутко неприятным.

– Так-так, – разорвал тишину его голос, тягучий, желчный и полный превосходства. Последнее могло объясняться как троицей мордоворотов, что притопала следом за архимагом, так и чересчур раздутым самомнением, – стало быть, донесения верны? Годы идут, а наш досточтимый Темный Круг не меняет своих привычек. Ну и какое же чудище вы притащили в столицу на сей раз?

«Чудище» в лице Себастьяна дернулось вперед – показать себя лицом, а заодно превратить в кашу без того увечные мозги Грегора. Причем у него вполне могло получиться. Удержать Себастьяна на месте удалось Мэйр с трудом, изо всех сил вцепившись в плечо.

К счастью, Фалько оказался проворнее своего ретивого племянничка.

– Грегор, дорогой! – Он протянул руки к архимагу, словно ожидая, что тот бросится к нему в объятия. – Безмерно рад тебя видеть! Только вот не припомню, чтобы тебя сюда приглашали.

– Меня не приглашали, милорд, – процедил Нэльтан, смерив собеседника крайне брезгливым взглядом. – Я пришел… взглянуть на вашего очередного нелюдя.

– Вы лжете, Грегор, – тихо проговорила Мэйр, выступив вперед и на всякий случай удерживая на месте Себастьяна. Тот был вне себя от злости, видимо, по привычке зеркаля эмоции светлых радикалов, и вообще донельзя напоминал разъяренного келпи – а недоумки, рискнувшие злить здоровенную плотоядную лошадь, редко выживают. – Мы ведь все знаем, зачем вы пришли. Тут даже не нужно быть эмпатом: ваша репутация говорит сама за себя.

Грегор, заметив ее, стушевался и ощутимо подрастерял свой праведный гнев. Узреть в изоляторе целительницу, у которой не так давно лечился, он не ожидал.

Вернее сказать, не ожидал именно сейчас, посреди ночи.

– Здравствуйте, Мэйраэн, – робко промолвил Грегор, нервным жестом оправив воротник рубашки. – Я, хм… Я надеялся встретить вас в более… приятных обстоятельствах.

Что до Мэйр, так она надеялась не встречаться вовсе. И ведь сущая глупость – бояться того, кого можешь разорвать голыми руками; однако от близости светлого ублюдка все равно делалось дурно и гадливо. Мэйр слишком отчетливо помнила, какими злобными и остервеневшими могут быть эти кроткие оленьи глазки.

– Вам здесь нечего делать, Грегор. Я вылечу Себастьяна, он будет в порядке.

– Вот как? – Грегор горестно вздохнул. – Значит, этот великосветский палач и мерзавец, – кивок в сторону ехидно ухмыляющегося Фалько, – воспользовался вашей добротой и сделал из вас поводок для монстра. Ах, Мэйраэн, вы, конечно, совсем не понимаете…

– Да это вы не понимаете ровным счетом ни хрена! – отрезала Мэйр. – Грегор, вашу ж мать, прекратите нести чушь! Это просто мальчик, который десять лет жил незнамо где и не получал надлежащей медицинской помощи! Почему вы называете больного человека монстром? Где ваше хваленое сопереживание? Вы же такой из себя пресветлый праведник!..

– Тихо, подменыш, а то опять ежиком станешь, – подал голос Фалько, не скрывающий злорадного веселья. Тошно делалось, стоило лишь представить, как треклятый менталист прохаживается по великой любви «пресветлого праведника» к одной остроухой персоне. – Эй, Грегор, а девчонка ведь дело говорит. Лично мне насрать на твое сочувствие, однако же твое счастье, что мне сейчас некогда выбивать из вас дурь. Давай ты со своими мудозвонами быстренько исчезнешь, а я сделаю вид, что вас здесь не было. Идет?

Угрозой Грегор не впечатлился; напротив – фанатичный огонек в темных глазах разгорелся ярче. Он ступил с нижней ступеньки на каменный пол; перешагнул через трупы боевиков, брезгливо приподняв подол белоснежной, идеально отутюженной мантии, и замер прямо напротив Фалько.

– Но я же здесь, Уилл. И крайне недоволен тем, что вы притащили в столицу столь опасное… – он глянул на Себастьяна и презрительно скривился, всем видом выражая омерзение, – создание. Думаешь, я не знаю о его подвигах? Отнюдь! Наслышан! Полторы дюжины трупов за несколько дней! А вместо того чтобы передать преступника на опыты в некромантский гадюшник, его усыновляют всем Темным Кругом. Что, твоя Рангрид уже приготовилась подтирать ему сопли?

– Моя Рангрид если что-то и подотрет, то твои мозги с пола, – процедил лорд Фалько, явно возмущенный тоном Грегора. – Думай, чье имя треплешь.

Нэльтан не удостоил его ответом и перевел нервно бегающие темные глаза на Мэйр. Та поняла, что ее сочли слабым звеном в сборище плохих черных магов. Ничего нового, целителей всегда недооценивают.

– Мэйраэн, эти темные нелюди сознательно вводят вас в заблуждение, играют на вашей жалости к этому… существу. – Ласковая улыбочка ничуть не вязалась с колючим взглядом, вызывая лишь желание отхлестать треклятого лицемера по морде. – Я ценю вашу самоотверженность, вы добрый и сострадательный человек…

– Во мне человечьей крови меньше осьмушки, – спустила его с небес на землю Мэйр. – Используя вашу терминологию, существо и темная нелюдь здесь как раз я. Хватит, Грегор, мы вдоволь вас наслушались! – отрезала она, не давая Нэльтану продолжить эту кретинскую проповедь. – Себастьян поддается лечению. Могу вам официальное заключение выдать, с печатью и подписью. Если он начнет сознательно и беспричинно выжигать людям мозги, я убью его сама. А если вы сейчас попытаетесь причинить ему вред, я готова убить вас. Без малейших раздумий.

– Не убьете, – заявил Грегор, опрометчиво делая несколько шагов в их сторону; плечо Себастьяна закаменело под пальцами, а воздух вокруг потяжелел. Мэйр не могла слышать, о чем тот думает, но полагала, что архимагу уже измыслили особо кровавую и жестокую смерть. – Вы же не такая, вы не станете, конечно, и поэтому… Отойдите от него, Мэйраэн. Менее всего я желаю причинить вам вред.

И он протянул руку, наверняка всерьез воображая себя той немыслимой силой, что способна отодрать целителя Макинтайр от неблагонадежного пациента.

Тем более, когда сам пациент – тоже еще та полевая ромашка.

Агрессивная магия взметнулась моментально, резанула лезвием. Мэйр всерьез ожидала, что Нэльтан примется распарывать себе брюхо своим же клинком или с разбегу расшибет голову о каменную кладку. Но Себастьян, то ли слишком злой, то ли решивший, что много чести – тратить магию на такого ублюдка, вдруг схватил руку Нэльтана. Вывернул ее под немыслимым углом, толкнул архимага к ближайшей стене. Пара мгновений – и вот уже недоделанный воин Света прижат к холодным камням своей напыщенной мордой, а его шея того гляди сломается в сильном захвате.

Признаться, картинка вышла красивой. Себастьян напоминал хищника. Вполне разумного, сильного и крайне опасного.

– Еще раз подумаешь о ней, – зашипел он прямо в ухо замершему от испуга Грегору, – и я оторву тебе башку.

Нэльтан все же не зря ходил в архимагах. И собрался мигом – вокруг них вспыхнул десяток огненных сгустков. Себастьян даже не обратил на них внимания, только вывернул чужую руку сильнее.

– Существо не боится огня, светлая мразь, – ухмыльнулся он. Наклонился к шее, будто принюхивался. – Вы такие одинаковые… Всегда хотите то, чего не заслуживаете.

– Я спалю тебя! – прохрипел Нэльтан. Не нужно быть эмпатом, чтобы понять – ему было до одури страшно.

– Не успеешь.

«Не успеет, – кивнула Мэйр и резко стиснула кулак, ударяя по Грегору своей силой, точно кинжалом. Архимаг вздрогнул и обмяк в ее хватке. – Вот так. Теперь брось гадость».

Себастьян на удивление послушно разжал руки, и Нэльтан мешком рухнул ему под ноги. Без сознания.

– Вот тебе и «не такая», – тут же съязвил лорд Фалько, а затем нехорошо зыркнул в сторону нэльтановских прихвостней – те мялись в сторонке и опасливо поглядывали на такую безобидную с виду целительницу. – Ах ты, коварное чудище из-под холма… Эй, вы трое! Забирайте своего полудурка, да чтобы я больше вас здесь не видел.