Маша и Позитивный мир

Вот тут меня посетило дурное предчувствие и возникло чёткое подозрение — кажется, мы не подружимся. Однако ещё одну попытку наладить контакт я всё-таки предприняла…

— Я тут немного заблудилась, — сказала мягко. — Одежду потеряла, и вообще… Хорошо, что ваш главный меня подобрал. Иначе — всё. Умерла бы в той степи, и поминай как звали.

Точно знаю — мой спич не поняли, но почему лица стали стократ противнее, а блондинка, стоящая ближе всех, зашипела? Я едва не поддалась желанию отступить, но…

— Проблемы? — поинтересовалась осторожно.

Взгляд шипевшей блонди стал прямо-таки убийственным, и я невольно сглотнула. Понимала, что отступать нельзя, но всё-таки сделала полшага назад и ощутила лёгкий прилив паники. Сердце подскочило к горлу, а мозг принялся судорожно анализировать ситуацию.

Нет, принцессы или компаньонки королевы-матери так себя не ведут. Они должны быть скромней, а у этих какие-то совершенно хозяйские замашки. Значит, восьмёрка в пёстрых платьях относится к другому классу светской нечисти. Вот только к какому?

Дамы тем временем приободрились. Блонди что-то каркнула через плечо, а сама двинулась на меня. Я вновь инстинктивно попятилась и вот теперь поняла, какие ассоциации данная ситуация вызывает… В десятом классе я Лёшку у Анжелки из параллельного отбила! Когда Анжелка узнала, то выражение её лица было точь-в-точь таким.

Получается, что я… Так. Погодите. Куда я всё-таки попала?

В памяти тут же всплыл ещё один эпизод — поездка от места обнаружения моей скромной персоны до города. Я опять сглотнула, громче чем хотелось бы. Просто, если сопоставить диковатость синеглазого «спасителя» с уровнем его сексуальной активности, то вывод…

— Только не говорите, что я попала в гарем…

Мой стон разнёсся по огромному залу, но это так, ерунда. Главный ужас заключался в том, что блонди ринулась в атаку.

Она действовала стремительно, и времени сообразить у меня вообще-то не было. Тем не менее я успела — завизжала и рванула в сторону, чудом увернувшись от опасных объятий.

— Погоди! — взвизгнула я истерично. — Не надо!

Только клыкастая женщина слушать не желала. Она зашипела змеюкой и опять бросилась на меня.

Я всегда восхищалась героинями, которые в таких ситуациях поворачиваются к опасности лицом и начинают шинковать врага, как шеф-повар морковку. При чтении подобных эпизодов, у меня всегда адреналин зашкаливал и руки чесались. Я не раз воображала, как сама хватаю меч и встаю на защиту справедливости, но…

В этот раз адреналин тоже подскочил, только ударил не в голову, а в ноги. А вот мозг благополучно отключился, и тот факт, что я уподобилась болиду из «Формулы-1», дошел до него примерно на втором круге гонки.

Понимание, что на хвосте не только шипящая блонди, а вся расфуфыренная восьмёрка, тоже пришло не сразу. Зато, когда я сообразила, из горла вырвалось паническое:

— Помогите! Помогите кто-нибудь!

Тётки ответили на мой крик многоголосым рычанием, и стало совершенно ясно: поймают — убьют!

Но был тут и другой, абсолютно непонятный момент…

За что? Почему? Откуда и как? Как в моём позитивном, идеальном мире очутились эти фурии?!

До стены оставалось всего ничего, поэтому я заложила крутой вираж, уходя влево, на третий круг, — благо зал был большим и пространства для манёвров хватало. Но ровно в этот момент сработал закон подлости: последнюю из преследовательниц посетила здравая мысль — броситься наперерез.

Вот теперь мозгу пришлось очнуться, дабы оценить обстановку и рассчитать траекторию. Увы, этот расчёт привёл к неутешительным выводам — вероятность быть пойманной процентов сто.

Естественно, я завопила! Причём очень громко — гораздо громче, чем раньше.

Однако крик никак на происходящее не повлиял — стеклянный потолок не обрушился, напольные кашпо не потрескались, а разъярённые фурии не сбились с бега и ноги себе не переломали.

Наоборот! Тётки приободрились и ускорились! Все, включая ту брюнетку, которая летела наперерез.

Столкновение стало действительно неизбежным, и я приготовилась попрощаться с приобретённой в момент перехода гривой. А ещё с глазами, гладкой кожей и самой жизнью. Но за миг до катастрофы случилось непредвиденное. По залу пронёсся очень мощный писк:

— Ан рыя![12]

Брюнетка споткнулась и продолжила движение уже на пузе. Я же умудрилась перепрыгнуть через это скользящее по мрамору тело и помчаться дальше.

И только отбежав на добрую сотню шагов, осмелилась обернуться, чтобы узнать — фурии уже не преследуют, а кучкуются у одной из каменных кадок. А рядом с ними стоит ещё одна тётка — высокая и одетая во всё чёрное.

Пробежав ещё чуть-чуть, я подумала и остановилась. Повернулась к обитательницам гарема, одарила вновь прибывшую пристальным взглядом и тут же услышала строгое и опять-таки писклявое:

— Игри даа!

Смысл этой реплики я уже знала — мне явно предлагали подойти. Но… А кто эта «новенькая» вообще такая? Я точно могу ей доверять?

— Игри даа!

На сей раз писк прозвучал довольно агрессивно, а я устало вздохнула — как же этот языковой барьер достал! Затем сделала нерешительный шаг вперёд и замерла снова. Остановилась, чтобы услышать… нет, уже не писк, а натуральный рёв:

— Игри даа!!!

Да… какого фига? Я всё понимаю, но вон те дамочки в аляповатых одеждах за мною полчаса гонялись. Более того, они даже сейчас стоят и морды кривят, а мне предлагают просто взять и приблизиться?

Нет, я, конечно, могу… но будьте добры выдать мне для начала ружьё и связку гранат! Ну и пользоваться этим ружьём научите. А с гранатами как-нибудь сама разберусь, там вроде легко.

В общем, я поступила как самая разумная девочка — сложила руки на груди и упрямо помотала головой. Только пискля, которая, кстати, в бабушки нам всем годилась, жест не оценила.

— Драа…[13] — с подчёркнутой усталостью сообщила она. Потом выпрямилась и неспешно направилась ко мне.

И вот теперь я смогла отметить ещё один факт — фурии эту «леди» в чёрном явно опасались. Даже смотрели на неё с каким-то особым трепетом, словно… Хм, а может, это свекровь?

— Драа… — приблизившись, сокрушённо повторила старуха.

А в следующий миг на моём запястье сомкнулись цепкие, иссушенные временем пальцы. Ещё мне подарили зловещую клыкастую улыбку и взгляд, от которого по спине мурашки побежали.

Нет, так не пойдёт. Я ведь в позитивный мир попала! А в позитивном мире свекрови не водятся, тем более злые!

— Вы же добрая, правда? — жалостливо пропищала я.

Старуха одарила новым жутковатым взглядом, прицокнула языком и потащила в неизвестном направлении.

Мы пересекли огромный зал, причём фурий демонстративно обошли по широкой дуге, и остановились у резной двери. Не той, через которую я в этот балаган попала, у другой.

Дверь была не единственной — дальше по стеночке ещё штук двадцать точно таких же располагалось. Но этот момент я отметила вскользь, чисто по инерции.

Едва подошли, старуха извлекла из складок одежды ключ и вставила его в скважину. Глухо клацнул замок, и ещё через секунду мы оказались в просторном, очень милом помещении.

Оно напоминало гостиную, выполненную в умеренно-классическом стиле — светлые стены, тёплые деревянные полы, яркий текстиль на фальшокнах. Да, нормальных окон не наблюдалось, да и зачем они нужны при прозрачном-то потолке?

Мебели было минимум — два узких диванчика, стол и комод. Но это опять-таки неважно. Куда интереснее было узнать, где мы оказались и зачем. И хотя языковой барьер надежды на внятный ответ не оставлял, я повернулась к провожатой и вопросительно приподняла брови.

Тут же услышала визгливое:

— Жи! Ирайс быыхд.[14]

Ы-ы-ы! Да сколько же можно?

— Бамбарбия, — не сдержавшись, заявила я. — Киргуду.

Старуха иронию не оценила — скривилась и поспешила удалиться. И дверь напоследок заперла — об этом сообщил приглушённый, но вполне различимый щелчок.

Меня подобный поворот не расстроил, ибо покидать отведённые апартаменты всё равно не собиралась. Зачем? Если снаружи поджидает целая толпа очень агрессивных тёток…

Нет-нет, я лучше тут посижу. Дождусь клыкастого «спасителя» и глазки его бесстыжие, когда явится, выцарапаю! А как иначе?

Когда парень с бывшей пассией знакомит — это неприятно. Когда с бывшей женой — вообще караул. А когда судьба сводит не с бывшей, а с настоящей — армагеддец, причём тотальный.

Как назвать встречу с неполным десятком жен? Боюсь, подходящего определения не найти даже в расширенном словаре русского мата. А сомнений в том, что это именно жёны, а не какие-нибудь наложницы, не возникло. Уж слишком нагло, слишком по-хозяйски они себя повели.

И кстати, а ведь неплохо бегают. До олимпийских чемпионок, конечно, не дотягивают, но в сравнении со среднестатистическими домохозяйками — более чем.

Да я и сама вполне приличный результат показала и даже не запыхалась. С учётом того, что раньше у меня подобных способностей не водилось… Неужели апгрейд тела, полученный при переходе, увеличением груди не ограничивается?

Вспомнив об изменениях, я активно завертела головой в надежде отыскать зеркало. Но тут, в гостиной, ничего такого не имелось, зато я нашла ещё одну дверь, за которой скрывалась спальня.

Спальня была выполнена в том же скромном стиле, а вот кровать из общей картины выбивалась. Она отличалась не только масштабами, но и роскошью. При взгляде на это чудо интерьера сомнения, обуявшие после знакомства с жёнами синеглазого, немного попятились. Как ни крути, а вот такое ложе — явный признак того, что этот мир не лишён здорового фэнтезийного романтизма.

А ещё тут таки было зеркало! Огромное, в тяжёлой серебряной оправе. В волшебных историях такие часто служат порталами, но дрожь в коленках появилась вовсе не поэтому. Просто возникли некоторые сомнения — а вдруг в том, что касается лица, я не похорошела, а наоборот?

В общем, к зеркалу я шагнула с содроганием. И трусливо зажмурилась, прежде чем на собственное отражение взглянуть.

Зато потом…

— Вау! — возглас вырвался сам. И тут же перешёл в исполненный восторга визг: — Этого не может быть!

Я снова зажмурилась, но когда открыла глаза, на меня по-прежнему взирала истинная красотка.

— Мама дорогая…

Я захлебнулась вздохом. Невольно отступила, чтобы в следующую секунду подлететь к зеркалу вплотную.

— Боже, какая прелесть!

Нет, глобально ничего не изменилось, лицо — моё, но…

Кожа стала гладкой и сияющей — гораздо эффектней, чем у девочек с рекламных плакатов всяких косметических фирм. Губы заметно увеличились. Веки, кажется, приподнялись — по крайней мере, других объяснений тому, что глаза тоже стали больше, я не нашла. Нос, наоборот, уменьшился, и мелкая надоедливая горбинка рассосалась. Контур лица приобрёл удивительную чёткость, шея удлинилась. А если добавить сюда густую гриву каштановых волос и четвёртый размер бюста…

В общем, неудивительно, что фурии побить пытались. Я бы на их месте тоже занервничала. Особенно по поводу глаз — у них-то либо бесцветные, либо чёрные и без белков, а у меня — ой, ну прямо-таки офигические! Насыщенного изумрудного цвета!

Не в силах преодолеть тягу к прекрасному, я стянула с себя рубаху и снова замерла перед зеркалом. Если бы рядом оказалась юная Афродита, она бы точно комплекс неполноценности схлопотала.

— И кому же эта красота достанется? — не в силах справиться со шквалом эмоций, прошептала я.

Тут же повернулась к зеркалу попой, чтобы убедиться — вид сзади не менее прекрасен!

И так вдруг обидно стало… Это что же получается? Я, вся такая необыкновенная, и с клыкастым монстром? Вернее — с женатым клыкастым монстром! А не жирно ли ему будет?

Развить мысль не успела — меня отвлекло озадаченное «Хм-м-м». Вздрогнув всем телом, я подняла голову, дабы взглянуть на дверь. И не сразу сообразила — на пороге отнюдь не синеглазый стоит, а кое-кто другой. Вернее, другие.

Их было двое. Если не присматриваться — обычные клыкастые парни. И внешность, и мускулатура, как у встреченных в степи воинов. Но лица холёные, волосы забраны в аккуратные хвосты, брови вычерчены, а взгляды…

Во взглядах, которыми меня мерила эта парочка, не было даже тени того похотливого интереса, которым буквально разило от всадников. В итоге я даже не попыталась прикрыть наготу — просто повода застесняться мне не дали.

И вместо истеричного вопля, уместного в подобной ситуации, с моих губ сорвалось дружелюбное:

— Привет.

— Хм… — отозвался тот, что стоял на полшага ближе. Окинул ещё одним взглядом и задумчиво почесал подбородок.

Несколько секунд в спальне царила тишина. Мы просто стояли и всё так же смотрели друг на друга. А потом тот, второй, всплеснул руками и воскликнул:

— Мжво неепсем![15]

И в этот миг до меня дошло… Я поняла, чем эти клыкастики отличаются от тех! Просто и жест, и интонации, прозвучавшие в голосе второго, были абсолютно женскими.

Мои брови непроизвольно поднялись, но я успела сгладить свою реакцию улыбкой. Ещё миг, и на моём лице отразился неподдельный восторг.

— Вы — геи? — выпалила я.

На сей раз языковой барьер не помешал. Парни сперва насторожились и переглянулись, но тут же оттаяли. Ну а я…

Ёлки-палки! Вот это пруха! С фуриями законтачить вряд ли смогу, а эти двое — чем не друзья? Они на синеглазого не претендуют, значит, и в драку не полезут, и на подлость не пойдут. Или…

Хм, а что, если эти тоже в гареме?

Мысль огорошила и заставила нахмуриться. Но через секунду сомнения рассыпались в пыль. Дело в том, что первый бросил ласковый взгляд на второго, а тот смущённо отвёл глаза и растянул губы в лёгкой кокетливой улыбке. В общем, тут точно была любовь!

Однако проникнуться моментом и как следует порадоваться за ребят я не успела. Отвлекла реплика первого, обращённая ко мне:

— Диём.[16]

Его голос оказался значительно грубей, чем у товарища, так что вывод насчёт распределения ролей подтвердился. Но это так, к слову. И вообще, в данный момент было куда интереснее другое…

Я ткнула пальцем в новообретённый четвёртый размер и сообщила: