Неизвестная история русского народа. Тайна Графенштайнской надписи

Вторжение кельтов не могло значительно пошатнуть ядра Атестинской культуры и оказало на нее лишь эпизодическое влияние.

Все перечисленные культуры Центральной Европы относятся к раннему железному веку, который пришел на смену бронзовому приблизительно за восемь с половиной столетий до Р. Х.  Мощнейший очаг культуры, относимой к позднему железному веку, находился в Восточных Альпах, где имеются месторождения железа (раскопки под Гальштатом).

Урновые захоронения, происходящие из общности культур полей погребальных урн, предшествовавшей этому периоду, остаются столь же многочисленными и наиболее распространенными и говорят о преобладании венедов также в Верхнеиталийских и Альпийских культурах.

Однако это еще ничего нам не говорит о дальнейшем функционировании их праславянского языка, в особенности после вторжения кельтов (примерно 390 г. до н. э.). А в конечном итоге – лишь язык является той характерной чертой народа, в которой заключается его сущность и через которую она наследуется последующими поколениями.

Если язык венедов преобладал даже в Этрурии, где аборигенное население после вторжения венедов в ходе переселения, относимо к периоду общности культур полей погребальных урн, продолжало играть решающую роль в культурном развитии, то можно тем увереннее говорить о том, что этот язык преобладал и в культурах Паданы (Вилланова, Голасекка, Атестина). Вторжение и последующее господство кельтов, несомненно, изменили это состояние, поскольку в Падане, за исключением культуры Атестины, в высших слоях населения преобладал кельтский язык. Венетский же язык, должно быть, и далее употреблялся землепашцами и в удаленных местностях, вплоть до римских времен. Вывод об этом можно сделать, исходя из сохранившихся венетских, или праславянских, имен и названий.

На территории Фриули почти нет латенских (кельтских) археологических находок, и сохранившиеся местные топонимы не свидетельствуют о существовании здесь кельтских поселений накануне прихода римлян, хотя современные фриульские «патриоты-автономисты» стараются обосновать «самостояние» фриульцев присутствием здесь в древние времена кельтов, искусственно возводят многие фриульские топонимы к кельтским. Эта традиция появилась, вероятно, благодаря историкам и лингвистам, приверженцам теории «переселения народов» в V–VI в. н. э., у которых всё непонятное – кельтское (мы видели это на примере «прочтения» австрийцами Графенштайнской надписи). С похожим успехом можно назвать кельтским текст на русском языке, набранный на компьютере человеком, забывшим переключить клавиатуру с латиницы на кириллицу. Такой текст с его обилием сдвоенных согласных очень напоминает нечто написанное, скажем, на валлийском языке!

Почти все названия, как и многочисленные «Sclavonc» на фриульской территории, где, по убеждению некоторых историков, славян (словенцев, в частности) вообще не должно было быть, говорят о венедских, то есть славянских корнях в доримскую эпоху. Значительная доля словенских слов во фриульском говоре также хотя бы в некоторой мере должна восходить еще к карнам-прасловенцам, а не только являться результатом соседства с современными словенцами. Многие топонимы здесь уже по своему виду чисто славянские: Belgrado, Gorizza (помните начало «Прощай, оружие!» Хемингуэя?), Gradisca, Goricizza, Grizzo.

Знаменательно также, что Фриули, по сравнению с Венецией, еще долгое время после завоевания римлянами не был романизирован. В городах, торговле и среди воинства преобладал латинский язык, то есть язык официальный, а не народный романский говор. Новолатинский говор имеют, кроме фриульцев, также долматинские ладины в Центральных Альпах и рето-романы в южной Швейцарии. Для итальянских и итало-романских наречий характерно славянское образование множественного числа: albero-alberi, casa-case. По-видимому, это наследие венетского языка. Лишь с приходом христианства латинский язык стал распространяться, проникая в христианскую среду. И только в эпоху позднего Средневековья в селах возобладал новолатинский язык, то есть нынешний фриульский говор. По мнению историка Николетти (ум. в 1596 г.), основным языком во фриульских деревнях во времена Aquilean Patriarchate был словенский, потому что фриульский язык в то время еще не сформировался окончательно и имел неприятное резкое звучание. В работе «История провинции Фриули» Палладио дельи Оливи (1660) говорится, что словенский язык обычно использовался в деревнях, а фриульский – в городах.

Во многих случая словенские элементы во фриульском говоре открывают нам ту стародавнюю крестьянскую культуру, какой ее отражают именно словенские предания. Примерно такая же картина с древнейшими индоевропейскими корнями в русском языке. Большинство их, как свидетельствуют этимологические словари, сохранилось в словах, имеющих отношение к семейному родству (о чем мы говорили выше), а также к деревне и сельскому хозяйству, например: изба, печь, скамья, лежанка, тесто, хлеб, молоко, ворота, забор, бревно, тес, дрова, зерно, рожь, толокно, лён, овёс, горох, морковь, лук, трава, сено, солома, сноп, плетень, конь, кобыла, жеребенок, седло, хомут, стремя, бочка, сито, коса, серп, лопата, берёза, ель, рябина, слива, ясень, ягода, река, поле, хлев, ясли, скот, корова, ягнёнок, поросёнок, пёс, коза, овца, собака, щенок и др. Они по-прежнему употребляются русскими почти в том же звучании и значении, что и людьми на заре человечества, когда еще существовал единый индоевропейский праязык! Даже известное «срамное» слово из трех букв вовсе не монгольское или китайское, как иногда утверждается, оно производное от индоевропейского chvoj, chvoja – ветка хвойного дерева, шишка. Гитлеровцы, воспитанные «немецкой исторической школой», называли себя «арийцами» и не считали арийцами восточных славян, но так называемых «арийских» слов в современном немецком языке несравненно меньше, чем в русском или белорусском!

В случае же со фриульским говором дело обстоит так. И. Шавли пишет, что, извлекая материал из фриульского атласа (G. G. Gorbanese, 1983), мы находим во фриульской лексике не только слово scuete (словен. scuta – творог), но и molec (от словен. mlecen – молочный, также молочно-восковой спелости) в значении «мягкий», «покорный»; и далее govet (от знакомого нам уже словен. govedo – крупный рогатый скот) в значении «откормленный теленок», cjmat (словен. comat – хомут) в значении «конь» и т. д. Название tamar (словен. tamar – загон, овчарня) в значении «огороженный пастушеский загон» указывает на древнее пастушество, которое проявляется также в названиях Pasian или Passons (от словен. pasnik – пастбище). А словенское слово bajata – хижина, лачуга – почти в первоначальном виде сохранилось во фриульском говоре как pojata. С культурой славянского дома и поля связаны слова ranizze (словен. oranica – пахотная земля) и pustot (словен. pustota – пустошь); что касается садовых фруктов, то здесь характерно знакомое нам, как и pustota, слово ceregne (русская «черешня», словен. češnja, črešnja) и особенно čespe (словен. češpa – слива), которое распространилось почти во все романские языки, есть там также vuising (от словен. višnja, она же русская «вишня»), В таких названиях, как Patocco, отражается общеславянское слово «поток» (словен. potok – река). Moleca не может быть не чем иным, кроме словенского maleka (верба). В реке может быть save (русская «жаба», словен. žaba), по воде может плавать razze (словен. raca – утка), а также madrac (словен. modras – гадюка). Известен также zoc от словен. сок – пень, колода (помните наш «чок-получок?). Из еды – mulis (словен. mulica – сорт кровяной колбасы), colač (словен. kola – калач, пирог) и т. д. И у фриульцев бытует слово clanz (схожее с прекрасным словенским словом klanec – дорога в гору, отражающим положение корпуса идущего вверх человека).

«Мы приводим лишь несколько примеров, — пишет Шав- ли, — говорящих о первобытной крестьянской культуре, которая явлеятся доисторической. Фриульский народ мог лишь сохранить ее лексические выражения, а не перенять от якобы недавно переселившихся соседей. От народа, который будто бы пришел сюда из болотистой местности по ту сторону Карпат, фриульские соседи могли позаимствовать разве что слова для обозначения жабы, змеи, утки, вербы и т. д.». Нельзя с этим не согласиться. Говоря о вещевой культуре и языке того или иного народа, необхоимо принимать во внимание и положение земледельческого слоя, доля которого порой достигала 90 %. Этим обстоятельством историки, оценивая культуру отдельного этноса, привыкли пренебрегать, тем самым давая неполную картину его жизни.

Культура Галыпат (800–400 гг. до Р. Х. ), просуществовавшая кое-где до 15 г. от Р. Х. , является, несомненно, наиболее ярким выражением позднего желзного века в Европе. Она охватывает обширную территорию Восточных Альп и на севере предальпийские равнины – современный Эльзас, Швабию, Баварию, Северную Швейцарию, Австрию и Словению с ответвлениями в сторону Моравии, Паннонии и Седмограда (И. Филип, Р. Питтио- ни). Воздействие данной культуры на другие территории было так сильно, что в ареологии весь железный век в Европе получил название «Гальштатского периода».

Гальштатская культура происходит из общности культур полей погребальных урн и принадлежит к венедским культурам.

В своем развитии она обогатилась существенными элементами юго-восточного влияния и в период своего расцвета взаимодействовала с Атестинской и этрусской культурами. Достаточно тесными были и ее связи со Скандинавией.

В этой культуре также процветало изготовление керамических изделий, бронзовой посуды и ювелирных украшений. Восточный Гальштат обнаруживает в декоре и тематике заметную склонность к изображению фигур, которые довольно часто переходят в более или менее выраженные геометрические формы. Значимым элементом является добыча соли и торговля ею. Главное же в Гальштатской культуре – добыча и производство железа. Железо из Восточных Альп, впоследствии Норика, было известно по всей Европе под названием «железо Норика» и высоко ценилось за его прочность и надежность, вплоть до римских времен.

По мнению Й. Шавли, из исконного этноса венедов в культуре Гальштат сформировались две этнических общности: винделики на Западе и норики на Востоке.

Вехой, разделяющей старый и новый железный век в Европе, является переселение с Атлантического побережья кельтов. Оно началось примерно за 400 лет до Р. Х.  и нарушило существовавшую культурную ситуацию как к северу, так и к югу от Альп, где в период Гальштата сложились протяженные торговые пути. Тем самым Северная Европа, то есть ее области, прилегающие к Северному и Балтийскому морям, были отделены от Центральной Европы.

С походами кельтов начинается новый железный век, именуемый также Латенским периодом, по имени местечка Ла Тен на озере Нейшатель в Западной Швейцарии. Носителями культуры Латен (400-15 гг. до н. э.) были кельты или гельветы. Влияние же ее было столь велико, что оно достигло даже тех областей, куда кельтские орды в своих походах не добирались. Вследствие этого латенские находки не всегда достоверно свидетельствуют о присутствии кельтов на указанных территориях (Р. Питтиони). В Центральной Европе о присутствии кельтов можно определенно говорить лишь там, куда они относительно легко проникли. В более отдаленных и горных областях они селились только тогда, когда имели для этого соответствующую мотивацию, например, чтобы добывать соль.

Население Альп, которое вело свое происхождение из позднего периода бронзы или из Гальштата, таким образом, могло без вмешательства извне сохранить свою культуру вплоть до романизации (Р. Питтиони).

Понятно, почему в глубине Восточных Альп сохранилось относительно мало латенских находок, да и они перемежаются с гальштатскими. И точно так же, как период Латен, впоследствии и римский период для Альп не означает просто романизации населения.

Альпы следует исключить из территорий, которые подверглись кельтизации, еще и потому, что даже открытые территории, как, например, Паданская долина, в тот период нельзя считать полностью кельтизированными. Даже на территориях, завоеванных кельтами, а это, кроме Паданской долины, также Бавария и Чехия, сохранились многочисленные венедские, или праславянские имена, что свидетельствует о сопротивлении и сохранении более раннего венедского населения.

Кроме того, нельзя совершенно исключить возможность того, что кельты по языку могли быть близки венедам, если вообще не являлись той самой группой венетских этносов, которая двинулась по собственному пути развития: создала мощную военную организацию, занялась добычей руд и выплавкой металлов, а также торговлей. Ведь характерно, что между древнейшими венедами и более поздними кельтами не велись войны, отсутствовали какие-либо столкновения и, напротив, всё говорит о мирном сосуществовании и взаимодействии, например в Винделии (Баварии) и Норике.

В Центральной Европе, помимо всего прочего, несмотря на подтвержденное археологическими находками присутствие кельтов, мы не обнаруживаем кельтских топонимов, за исключением

редких форм в Лахии (Вельшен), что говорит о романизации здешних кельтов. Сохранившиеся имена являются по происхождению венетскими (праславянскими) и соответствуют словам языка кельтов, населяющих Атлантическое побережье, лишь в тех случаях, когда прослеживаются индоевропейские корни. Из этого можно сделать вывод, что современная кельтская языковая группа – это фактически язык довенетского или докельтского населения Атлантического побережья, которого затем достигли походы венедов. За венедами шли кельты, завоевавшие эти области и давшие им свое имя, а в языковом смысле они влились в местное население, организованное и многочисленное.

ВЕНЕДЫ

Йожко Шавли считает переселение, вызванное в XIII в. до Р. Х.  венетскими походами, ни много ни мало «самой крупной религиозной революцией в древнейшей истории, которая потрясла самые основы Европы и Средиземноморья». Исследователь не разъясняет, что он имеет в виду под «религиозной революцией»: очевидно, древнейшие верования индоевропейцев-протовенедов, нашедшие отражения в «Авесте» и «Ведах». Что ж, на это есть некоторые основания: ни в одном из неславянских языков Европы не отыскать влияния сакральных индоевропейских книг— «Авесты», «Ясны», «Вед», а у нас, пожалуйста, — слова «весть», «ясный», «ведать»! Подтверждение религиозного характера походов Шавли видит и в том, что в те времена не было перенаселенности территорий и возможные грабительские нашествия являлись эпизодическими. Таким образом, походы на столь далекие расстояния, скорее всего, преследовали завоевательные прозелитические цели, а возглавляли нашествия, как свидетельствуют археологические находки, представители верхних слоев общества, тогдашняя «аристократия».

Народы, вышедшие из одного индоевропейского корня, представляли себе Символ веры чем-то вроде Голубиной книги, небесного эталона жизни. В конце II тысячелетия до Рождества Христова, когда большинство евреев еще были язычниками и поклонялись кровожадному Ваалу и золотому тельцу, в «Авесте» (устном предании) уже было сказано: «Исповедую себя поклонником Господа Всеведующего… Клятвой обязуюсь вершить добрую мысль, клятвой обязуюсь вершить доброе слово, клятвой обязуюсь вершить доброе деяние». Деятельное добро виделось ариям, пришедшим в Иран с берегов Днепра и Дона в I тысячелетии от Р.X., как всепобеждающая сила: «Кто сеет хлеб, тот сеет праведность… Когда хлеб готов для обмолота, то дэвов (бесов. – А.В.) прошибает пот. Когда подготавливают мельницу для помола зерна, то дэвы теряют терпение. Когда муку подготавливают для квашни, то дэвы стонут. Когда тесто подготавливают для выпечки, то дэвы орут от ужаса».

Здесь добро, в отличие от доавестийских, неиндоевропейских верований, не уравнивается пассивно-созерцательно со злом, а утверждается, что человеку можно и должно побеждать зло с помощью «доброй мысли, доброго слова и доброго деяния».

Этой вере далеко еще до веры в Христа, искупившего Своей кровью наши грехи, но насколько превосходит она те жалкие осколки веры, которые мы теперь называем общественной моралью!

От Балкан, от Восточных Альп походы венедов докатились до современной Голландии, Британии, через Францию – до Испании, а также на Апеннины и в Скандинавию. Во всех этих местностях они оставили свои урновые погребения. Скорее всего, они уже тогда прорвались к Уралу. Территорией их плотного расселения была Центральная и Восточная Европа.

Еще в течение всего первого тысячелетия до Р. Х.  разбросанные по всей Европе венеды помнили свое родовое имя и происхождение. Может быть, в большинстве случаев они помнили также свой исконный язык. В более поздние времена древнегреческие и древнеримские авторы доносят до нас следующие наименования венедских племен, проживающих в разных землях (по классификации Й. Шавли):

1. Венеды в Пафлагонии (северное побережье Малой Азии), которых в IX в. до Р. Х.  упоминает Гомер в «Илиаде» (852). Он говорит, что Пилемен из рода энетов (Enetoi), предводитель пафлагонцев, пришел со специальным отрядом на помощь осажденной Трое. На это сообщение в дальнейшем более или менее очевидно опираются все греческие и латинские авторы, упоминающие о венедах (венетах). Их называют также «генетами», поскольку древнегреческий язык не знал звука «в», поэтому греки замещали его звуком «h», дигаммой, который произносился как нечто среднее между «b» и «v».

2. Венеды в Иллирике, по нижнему течению Дуная, упоминаемые Геродотом в V в. до н. э. (I, 196). Геродот тоже называет их Enetoi. Имеется и соответствующее указание ПВЛ (XII в. н. э.): «Илюрик – словене».

3. Венеды в Верхней Адриатике, которых также упоминает Геродот (V, 9). Латинские авторы их называют венетами, и в связи с этим приводят также историю о том, что их после падения Трои привел в эти местности легендарный вождь Антенор. Имя этого вождя наводит на мысль о том, что название более позднего славянского племени анты есть лишь видоизмененное Enetoi. А кто такой Эней (др.-греч. Aίνείας, лат. Aenēās), спасшийся из развалин Трои и ставший, согласно древнеримским преданиям, пращуром основателей Рима?

4. Венеды в Центральной и Восточной Европе, которых в I–II вв. от Р. Х.  упоминает Тацит (Ger., 64) и Плиний (IV, 97) под именем Veneti, Venethi или Venedi, а также Птолемей (III, 5) под именем Venedai. Последний упоминает также Венетский залив (возле Гданьска) и Венетское нагорье (в Мазовше, или Восточной Пруссии).

5. Венеды в Галлии (Бретань), упоминаемые Цезарем, Плинием, Страбоном, Птолемеем, Кассием Дио и др. Эти венеды возвели свое поселение также в Британии, известное под названием Venedotia, или Gwineth.

6. Venetus lacus, как называет Помпоний Мела (III, 24) нынешнее Боденское озеро в I в. н. э. Возможность того, что данное слово происходило от «vanam» («вода») или обозначало синий цвет, не столь велика, чтобы пренебречь этим историческим упоминанием, по мнению Г. Пеллегрини. Наименование Boden стоит выводить из слова «voda» – «вода».

7. Венеды в Лации, упоминаемые Плинием под названием Venetuliani (Nat. hist. III. 69). Археология, как уже говорилось, утверждает, что арийское население присутствовало уже после переселения народов, относимого к периоду Культуры полей погребальных урн на склонах Албанских гор и в римском Палатине (Г. Серджи).

Самостоятельность языка венедов в начале 1960-х гг. признало, наконец, германское языкознание (Г. Крае, Г. Кронассер), после того, как оно в течение столетия защищало точку зрения, что до кельтов территория Европы была заселена иллирийцами, якобы являвшимися носителями Культуры полей погребальных урн и, позднее, Гальштата. Сохранились многочисленные надписи адриатических венедов Атестинской культуры. Расшифровать их до сих пор не удалось никому, кроме М. Бора.

Итальянские языковеды считают, что в самом латинском языке присутствуют пласты венетской лексики, но их еще не анализировали в сравнении со славянской лексикой, которая более близка индоевропейской. А ведь только так можно было бы установить их основное значение. Очевидно, этого не сделали, исходя из убеждения, что славянская группа языков – последняя из сформировавшихся в Европе. Когда же сравнение со славянскими языками неизбежно, исследователи прибегают к обозначению «индоевропейский язык», тем самым «закрывая» праславянское происхождение венедов.

Название «венеды» или «венеты» фактически относится к славянам или праславянам, и между понятиями «индоевропейский» и «праславянский» существует тесная связь. Многие специалисты, которые не знают славянских языков или знакомы с ними лишь поверхностно, утверждают следующее.

Этническое наименование «венеты» распространилось на широкой территории, где в то или иное время и в большей или меньшей степени были распространены урновые захоронения. В германском мире имя «венеты» в смысле обозначения этноса относится к соседям-славянам, а также к балтам. Появление венетов отождествляется с приходом «завоевателей», «организаторов». Везде, где встречается название «венеты», речь идет об организованном народе с индоевропейской языковой традицией, который по отношению к другим характеризуется как «победитель». Этнос венетов утверждается на срединных территориях и вытесняет на периферийные земли (кельтские и индо-европейские) более древнее имя «арийцы» (Г. Девото).

К этому следует добавить: этносы и говоры центральноевропейских славян ответвляются от праславянского корня (К. Вердиани).

Имя «венеты» могло, по одной из версий, происходить от понятия «побеждать» (Девото). Некоторые исследователи выводят его из понятия «большой народ» (Лер-Сплавинский). Это зависит от того, какое значение приписывать корню «уеп-» – «побеждать» (утсеге) или торговать (уепбеге), или же выводить его из праславянского «уеб». Однако ни одно из приводимых объяснений не имеет безоговорочного подтверждения.

В сравнении с этим Й. Шавли кажется достаточно убедительным выведение имени «венеты» от имени «словенеты». Название «словенцы» тоже, по его мнению, обязано своим происхождением «словенетам». Исконное имя «словенеты», после палатализации и редукции полугласного звука: «s1оvепе(t) ci» в произношении соседних народов уже довольно быстро утратило начальный слог и дошло до нас в виде «(ело) венеты», «венеты», как утверждает Матей Бор в своем исследовании.

Имена «словене» и «венеты» сохранились до сегодняшнего только у славян, которые происходят из праславянского ядра, а именно: новгородские словене, которых в начале XII в. упоминает Нестор в ПВЛ, словенцы, славонцы, словаки, словинцы (поморяне), а также «венды» (лужицкие сербы) и русские «веней» (называемые так до сих пор балтийскими и карельскими финноуграми).

Исконное имя «словене» сопровождает, таким образом, венедов с самого начала. В Средневековье их также весьма хорошо отличали от прочих славянских народов. Их поселения вдоль центральногерманских рек Регниц (Рейн) и Мен (Майна) были называемы «Ratenuunida» и «Moinuuida», а ближайший славянский или, может быть, ославяненный этнос чехов назывался «Beouuinida». Для обозначения последних у их германских соседей вплоть до настоящего времени сохранилось разделение на «Beheim» (чехи) и «Vint» (словены). Это указывает на то, что чешский народ сформировался из двух племен: кельтских бойев и праславянских вендов.

Древнее имя «словенет», или «словен», следует выводить из наиболее естественного значения, хотя некоторым такой подход представляется слишком упрощенным: в славянских языках, где присутствует термин «слово» (beseda), понятие «словенет» означает человека, который говорит так, что его понятно (М. Бор). На Западе словенеты вступали в контакт с племенем, речь которого они не понимали и поэтому называли их словом «немцы», восходящим к слову «немой» в значении «непонятный». Обозначение «немцы», по всей вероятности, является доисторическим, поскольку мы находим его практически у всех славянских народов. Однако в исторических источниках данный этнос выступает под названием «германцы».

Что же касается их происхождения, то, по крайней мере, в Европе трудно найти другой наглядный пример того, как националистическая идеология, укоренившаяся в науке, пыталась увековечить имя какого-либо народа, как это пыталась сделать немецкая нацистская идеология по отношению к названию «германцы».

Упомянутый немецкий археолог Г. Коссинна связывал германцев с арийцами (индогерманцы). Появление прагерманцев он относил ко второму тысячелетию до н. э. Исследование древнейшей истории, как указывалось выше, он тесно сочетал с целями германского шовинизма, а его наследники и приверженцы в этом пошли еще дальше. Что касается вопроса этнического происхождения древнейших культур, то немецкая школа Коссинны после Первой мировой войны вступила в острый научный спор с польскими исследователями. Немецкая сторона и по сей день оспаривает факт славянскости Лужицкой культуры.

Первая археологическая культура, которую мы можем со значительной степенью достоверности приписывать германцам, — это культура Ясторф. Это общее имя для различных проживающих на территориях к западу от Ганновера до морского побережья групп, которые были разбросаны также в Среднем Полабье, до самого Мекленбурга, Шлезвига, Гольштейна и Ютландии. Развитие этой культуры прослеживается от древнейшего Галыптата далее, когда начинает возникать германский язык, параллельно развитию Латенской культуры в Центральной и Западной Европе. Она выделилась из более древней местной культуры под мощным влиянием Культуры полей погребальных урн. Позднее культура Ясторф принимала с юга всё более настойчивое воздействие культуры Латен и в значительной степени кельти- зировалась. Общественно-экономическое развитие германцев с периода Латен получило хороший импульс.

Лексика современного немецкого языка на две трети не является германской. И, как можно видеть на этом примере, процесс формирования какого-либо этноса может быть весьма затяжным. Язык может выделиться уже в родовой общине и развиваться самостоятельно. О народе можно говорить после того, как данная общность на основе собственной культуры в своей среде обитания создаст некое духовное и культурное целое, выйдет на такой уровень внутренних связей, что будет способна самостоятельно представлять себя перед лицом внешнего мира. Это возможно и без собственного языка при наличии собственного наречия. Решающее значение здесь имеет сознание принадлежности определенной общности. Соответствующую иллюстрацию можно найти в современности. Например, эльзасцы, будучи германского происхождения, являются частью французской нации.

Ближе к 2000 г. до Р. Х.  индоевропейцы как племя в своем зачаточном виде, либо венеды (по более ранним обозначения – иллирийцы) представляются самым древним племенем Центральной Европы. Они имеют строгую организацию, о чем свидетельствуют захоронения предводителей, относимых к высшему слою, или аристократии. Языковеды полагают, что именно тогда индоевропейский язык уже разделился на две языковые группы – «кентум» (западную) и «сатем» (восточную), что произошло, очевидно, ввиду значительной протяженности индоевропейских территорий.

Примерно за 1700 лет до н. э. предположительно разделилась восточная индоевропейская языковая группа, известная как балтославянская, на прибалтийскую и праславянскую. В более западной части, на праславянских или, может быть, уже венет- ских землях формируется Унетицкая культура (на территории современной Чехии), т. е. во второй период бронзового века, и эта культура примерно после 1300 г. до Р. Х.  переоформляется в знаменитую Лужицкую культуру. Эта последняя явилась не только языковой, но и вещественной, и духовной основой для новой, сильнейшей организации венедов или словенов (праславян). Она имела мощную военно-оборонительную организацию, чтобы защищаться от чужих нападений. И действительно, археологи обнаружили в Центральной Европе следы частых набегов из восточноевропейских степей, датируемых 1500 г. до н. э. Возможность таких набегов на столь давние расстояния объясняется, как мы уже отмечали, использованием прирученных лошадей, что впервые находит распространение в степных районах Восточной Европы, о чем, в частности, свидетельствуют находки в Нефтегорском районе Самарской (Куйбышевской) области.

Население, подвергавшееся нападениям, вынуждено было строить укрепления, совершенствовать оружие, делать значительные запасы продовольствия и готовить всё необходимое для контратаки, что требовало наличия хорошо развитой командно-оборонной или военной организации. Для этого также нужны были лошади, добротное оружие, а прежде всего боевая сила, способная успешно отразить удар. Всё это нам демонстрирует Лужицкая культура, а после нее Культура полей погребальных урн.

Праславянское племя венетов или словенетов, происходившее от упомянутых культур, означает тот самый ствол, от которого впоследствии отпочковались другие славянские группы. При этом речь в первую очередь идет не о языковых различиях, а о новых культурных группах, каждая из которых имела свое жизненное пространство и свой образ жизни. Такой культурной группой в период 700–400 гг. до Р. Х.  была т. н. Высоцкая культура по верхнему течению Днестра и среднему течению Днепра. Древнегреческий историк Геродот в V в. до н. э называет это племя неврами. Потом, в период 400–100 гг. до н. э., ее перекрывает группа Пшеворск, которая во II–III вв. н. э. распространяется на север, к бассейну Припяти, то есть на территории современных Северной Украины и Белоруссии (где сливается с местной праславянской общностью, известной как Зарубинецкая культура), и еще дальше на северо-восток – к Волхову и Ильмень-озеру.

Ответвление славянских групп от единого индоевропейского ствола выглядит примерно так: а) арии (индоевропейцы) — б) балтославяне — в) праславяне-венеды, Лужицкая культура (XIII в. до Р. Х.) — г) западные славяне; д) восточные славяне (II–III вв. от Р. Х.); е) южные славяне (V–VI вв. от Р. Х.). Западные славяне, соответственно, представлены словинцами, полабами, сорбами, поляками, чехами, словаками (Й. Шавли, М. Бор и И. Томажич, в отличие от большинства историков бывшей Югославии, относят к ним и словенцев). Восточные славяне – это русские, украинцы, белорусы. Южные славяне – сербы, хорваты, болгары, македонцы (и словенцы – по версии немецкой и югославской исторических школ).

В соотношении В-Г-Д происхождение племен, или их языков, явствует из их родства в том, что касается грамматического строя языков, сходства словарного запаса, чего не наблюдается ни в какой другой группе арийских языков. Все три группы Г-Д-Е, которые мы сегодня относим к славянским, упоминает еще в VI в. готский историк Иордан (Getica 34–35): 1) венетов – как общее обозначение славянских племен и как группу на обширной территории от Центральной Европы до озера Ильмень и Волхова на востоке; 2) склавенов – от устья Савы до дельты Дуная; 3) антов – между Днестром и Днепром. Эта классификация Иордана примерно соответствует разделению на западных, южных и восточных славян (если учесть, что новгородские словене изначально имели западное происхождение – из группы Пшеворск).

Рассыпанные по всей Европе имена с основой «венд» также подтверждают идентичность праславянского этноса. То, что его языковое и культурное наследство в значительной мере сохраняется именно у славянских народов и в их крестьянской культуре, подтверждают многочисленные топонимы, гидронимы и этнонимы в Европе, значение которых нам понятно и сейчас. В качестве примера можно привести следующие индоевропейские корни: *kap (копать), *mer (мерить, отмерять), *kut (покрывать, кутать), *dhubh (углубленный, погрязший), *pelth (широкий = как поле), *kam (согнутый, искривленный). В топонимах германского мира корень *vik (лат. vicus) означает населенный пункт. И это значение – то же самое, что в западнославянском и словенском слове «vas» (крестьянское поселение) и русском «весь». Таким образом, значение населенного пункта в наименовании vik/vas/весь исходит от венедов, которые уже до германцев населяли нынешние германские территории. Более того, Й. Шавли подчеркивает, что словенское «idti v vas» («идти в село», т. е. в гости), а также «vasovati» (т. е. находиться в обществе), указывают на изначальную, выраженно крестьянскую общность, которая имела также значение прикрытия, защиты, о чем свидетельствует исконное значение, содержащееся в корне этого слова.

Археологические открытия подтверждают распространение Культуры погребальных полей с территории Лужицы после 1200 г. до Р. Х. , а выводы языкознания свидетельствуют, что носителями данной культуры были венеды (Девото), то есть праславяне (Вердиани). Эта волна переселений пришла с севера не то что на несколько веков, но на полторы тысячи лет раньше остальных. После нее археология уже не находит каких-либо следов другой волны, в которой можно было бы распознать признаки переселения какого-либо из славянских народов вплоть до V–VI вв. от Р. Х., когда такие переселения уже совершались.

Чрезвычайно характерно то, что заключает о венедах известный итальянский историк и языковед Д. Б. Пеллегрини: «Что касается непосредственно венетского языка, следует заново перепроверить его место в лингвистике, его территорию. С тех пор, как изжило себя понятие иллиризма (которым мы для собственного удобства еще довольно часто оперировали), то нам остается: «in primus» вопрос некельтского индоевропеизма в Норике и Паннонии».

ЗЕМЛИ ВЕНЕДОВ В РИМСКУЮ ЭПОХУ

В начале IV века до Р. Х. в атестинскую Падану вторглись полчища кельтов, захватив и Фельсину. На этом кончился этрусский период культуры Вилланова. Под натисков кельтов наступил и закат культуры Голасекка в Верхней Падане. Однако находки при раскопках, как и многочисленные местные топонимы в близлежащих Альпах, по холмам вокруг озер и у подножия Альп, а также на равнине, в области Равенна (идентичной по этимологии украинскому топониму Ровно), свидетельствуют о том, что первичный слой венедов-словенов и после вторжения кельтов сохранялся в земледельческо-пастушеской культуре еще долго, вплоть до периода римлян.

Нашествие кельтов незначительно затронуло Атестинскую культуру на Венецианской низменности и в близлежащих Альпах, поэтому она сохранилась до периода римлян. Археологические находки, относящиеся к ее последней стадии (Эсте IV), составляют лишь небольшое количество предметов из кельтской культуры Латена.

Слой кельтов в той степени, в какой он здесь действительно существовал, связанный с изделиями Латенской культуры, постепенно сходит на нет. Кельты, вероятно присутствующие в области влияния Атестинской культуры, не могли быть какой-то захватнической силой, скорее это были какие-то союзнические воинские части. И кельтские имена на памятниках поздней Атестинской культуры свидетельствуют не об ассимиляции кельтами венедов, а только о духе союзничества между ними.

В 225 г. до н. э. римляне нанесли кельтам тяжелое поражение на этрусском берегу при Таламоне. Поражение это означало постепенное затухание кельтской гегемонии в Падане. Так, римляне в 192 г. до Р. Х.  захватили город Бонониа (Фельсина, сейчас Болонья), который был средоточием кельтских бойев. В 183 г. до н. э. они завоевали также область Атестинской культуры и дали ей название Venetia, по имени живших там венедов. Это название сохранилось и до нашего времени: Венето (ит. Veneto) – для области, и Венеция (ит. Venezia) – для ее главного города. Римское название Venetia убедительно свидетельствует о том, что во время появления римлян в этой местности все еще значительно преобладало старое венетское население и его язык. Й. Шавли, живущий в Италии, пишет, что в наречии Венеции, Падуи и Мантуи до сегодняшнего дня сохранились многие слова, родственные формы и значения для которых мы находим в современных славянских языках, в том числе в русском. Они свидетельствуют о существовавшей когда-то культуре венедов.

Мнение о праславянских истоках этой венетской группы, то есть адриатических венедов, еще более ста лет тому назад отстаивал в своих трудах словенский ученый Д. Трстеняк. При этом он опирался на многочисленные словенские выражения в наречии современной ему Венецианской области, используя словарь венецианского диалекта Г. Боэрио (1867). Трстеняк использовал также в своих исследованиях слова, найденные в диалектах Падуи (Patriarchi) и Мантуи (Cherubini). Славянское происхождение адриатических венедов, по сведениям Д. Трстеняка, отстаивали Шлецер, Суровицкий, Маннерт, Шафарик, Шпрингсгут и другие, а позднее также немецкий ученый Контцен, русский исследователь Гильфердинг и словенский ученый Линхарт.

Нет сведений о том, когда в Венецианской области перестал звучать местный венетский (праславянский) язык. Романизация не могла совершаться слишком быстро (Р. Питтиони). В крестьянских слоях язык, вероятно, сохранялся еще не одно столетие до того, как окончательно победил романский язык. По местным топонимам в венецианских горах Шавли заключает, что венетский язык преобладал там еще долго.

В восточной части земли Venetia, возле города Аквилея в современной Фриули римляне создали в 181 г. до н. э. мощный военный лагерь. В этой области в результате встречи Атестинской культуры и культуры Гальштат сформировалась новая культурная общность и, соответственно, народность карнов, именуемая в исторических источниках Carni. Отсюда происходит название Карния – Carnia, по-словенски, относящееся к территории современного Северного Фриули и Карнийским Альпам. Словацкий ученый Ян Коллар возводит название народа Carni к слову «gorni», то есть горцы, жители гор.

Ландшафт в нижнем Фриули был тогда еще болотистый, лесистый. Как свидетельствуют исторические записи, карны расселились по окрестным холмам и горным долинам. Жили они в нижней Каринтии, Гореньской и на Красе. Города Оглей (соврем. Аквилея), Градеж (соврем. Градо) и Триест (Tergeste, Trieste от венетского terg, т. е. «торг») были их торговыми центрами. В северной части наиболее значительным центром карнов был Julium Camicum (сейчас это Цульо близ города Тольмеццо). Знаменательно, что Плиний Старший отождествляет карнов с таврисками и позднейшими норичанами.

То, что карны, как и норичане, были выходцами из народа венедов и состояли в родстве с другими венетекими народностями, подтверждает, между прочим, и то обстоятельство, что всеми ими почиталось одно и то же божество – Великий Отец (Atec) народа Белен (Белин, Беленус, Белбог), которого отождествляли с солнцем.

Карнийский и норикский бог Белен был покровителем города Оглей (Аквилея), из чего мы можем сделать вывод, что город этот, вопреки римскому военному присутствию, оставался еще в значительной степени карнийским, хотя в повседневной жизни несомненно преобладал латинский язык.

Древнеримский писатель Тертуллиан определяет Белена как норикского бога (Noricus Belenus). Сохранившиеся надписи Belino sacr на каринтийском замке Ойстровица и Belino Aug. sacr. в предместье Целовца (Клагенфурта) Циголе свидетельствуют о том, что Белена действительно в Норике почитали. В городе Julium Camicum бог этот имел свой храм, посвященные ему надписи найдены также в старых городах Concordia, Altinum и в Венеции. Следовательно, почитали его в провинциях Норикум и в Венеции.

Правда, надписи в честь Белена имеются и в области Римини, Тиволи и в Риме, то есть в Лациуме, в связи с которыми Плиний Старший упоминает венетов, а также вблизи города Бурдигалла (Бордо) в Галлии и на некоторых галльских монетах (Belenos).

Обширное пространство Центральных Альп, прежде всего, современный Тироль и швейцарский Гризун (Граубюнден) до захвата их римлянами относились к культуре Мелаун. Впервые жителей этой области – ретов – упоминает Полибий (у Страбона IV, 209), говоря о том, что один из четырех перевалов через Альпы проходит по их территории – dia Raiton.

Но название страны как таковой, Raetia, впервые упоминает лишь Веллей (II. 39.104) во время правления Тиберия примерно в 30 г. от Р. Х.  Характерное «Raet-» в корне этого слова заставляет нас вспомнить, с одной стороны, имя, которым называли себя этруски – расена, а с другой – одно из звучаний имени древних русов – рутены. Не исключено, что Raetia может читаться как Routia или Rousia, поскольку у древних славян звук «у» передавался длинным «оу», переделаным в римской транскрипции на «ае». Для такого утверждения достаточно оснований. Римский писатель Ливий (V, 33) сообщает нам, что реты происходят от этрусков и что они сохранили также этрусский язык, хотя и не очень правильный. Подобного мнения придерживаются также Плиний Старший (III, 133), а также Помпей Трог (при Юстиниане, XX, 5). Как этрусский, так и ретский язык восходили к древнему языку венедов, к праславянскому языку. Вследствие этого, нас не удивляет, что А. Берлот, М. Бор, Г. Гриневич смогли расшифровать многие как этрусские, так и ретийские надписи, начертанные оригинальными венетскими или, что то же самое, этрусскими письменами на основе лексики современных славянских языков.

Народность ретов-рутен составляли многочисленные группы населения в альпийских долинах. Среди бытующих там названий есть и такие, чье первоначальное венетское название в несколько измненной форме сохранилось до наших дней, например, Venostes (Val Venosta) из долины Винтшгау и Venonetes в долине Вальтеллина. При Плинии Старшем (III, 47,134) в горной долине реки Стура, на территории культуры Голасекка, жили венены. Там и сейчас еще есть район, пишет И. Шавли, с названием Винадио (область Кунео). По верхнему Тицину жили лепонтийцы, а в долине Аоста – салашане, которых Катон у Плиния называет Tauriscae gentis (тавриски). На основании этого наименования мы можем сделать заключение об их родстве с таврисками в Восточных Альпах, которые были идентичны норичанам и карнам. Это родство подтверждается местными топонимами. Распространенные венетские названия этих народностей, хотя и сохранившиеся в различных формах, также делают совершенно очевидным то, что эти группы были остатками некогда единого народа (Г. Хирт, 1905 г.).

Во время прихода римлян все эти народы не были ни кельтскими, ни подвергшимися кельтской ассимиляции. Как я уже неоднократно указывал, на всей упомянутой трритории появляются также многочисленные локальные топонимы, значение которых нам понятно прежде всего при обращении к славянским языкам, в частности, к словенскому. Большое число археологических находок также подтверждает присутствие на обширных пространствах докельтских культур и тогда, когда уже наступила римская эпоха.

Венетские или, что одно и то же, ретийские земли простирались на западе до середины современной Швейцарии. Далее к западу обитали кельтские гельветы и раурики. К северу от Швейцарских Альп и Боденского озера (Venetus lacus) на территории современной Баварии и Швабии находилась Vindelicia, народность которой сформировалась на основе западного круга культуры Гальштат и позже смешалась с кельтскими переселенцами. В названии этой страны и ее населения также отражается их исконное венетское происхождение.

Современная наука считает, что происхождение топонимов вполне доказуемо. Специальный раздел этимологии определяет этнические корни понятий с большой степенью точности. Опираясь на метод этой науки, Й. Шавли обнаружил в Австрийских Восточных Альпах множество географических терминов славянского корня, которые не могли быть привнесены в средневековую эпоху. Это такие слова, как dol – долина, mel – мель, preval – перевал, рее – печь, stol – стол, sedlo – седло, klin – клин, povodje – поводья, pregrade – преграда, nizana – низина, holm – холм и другие. Все они легко читаются по-русски, даже если написаны латиницей. В Реции, то есть в Центральных Альпах, где ныне расположены Швейцария, часть Австрии и Северной Италии, также сохранилось немало славянских имен, хотя они частично германизированы и латинизированы. Это такие топонимы, как Strass – straza (словен.) - стража, Pullach – polje – поле, Pogliana – poljana – поляна, Luss – luze – ложе, Jerzens – jezero – озеро, Toll – dol – дол, долина, Laas – laz – лаз, Rog – rog – por, Scuol – skala – скала, Led – led – лед, Topel – duplo – дупло, Bregens – breg – берег, Lausen – luze – лужа, Konitz – konec – конец, Gradetz – gradec – град, городец, Noga – noga – нога, Camino – kamen – камень, горы под названием Celo – celo – чело, Bel – bel – бел, Versatt – vrsaj – вершина.

Такое количество совпадений в топонимии (приведена лишь малая часть названий) не может быть случайным, так же, как не случайна славянская форма окончаний многих венетских слов. Значит, мы можем утверждать, что, во-первых, язык венетов не был привнесен в Альпы в период войн против Рима, а, во-вторых, он был родным для славян данного региона.

Древнеримские писатели не проводят четких границ между Рецией и Винделицией, упоминая о них и их населении в одном и том же месте, подряд, как, например, Веллей при сообщении о том, что Тиберий подчинил Риму многие земли, и в их числе также Raetiam et Vindelicos. Настоящая Винделиция, к северу от Альп, была уже с раннего периода Латенской культуры территорией расселения кельтов (с V в. до Р. Х.  и далее). Население же в Центральных Альпах, Реции, было лишь в незначительной степени затронуто кельтским влиянием, о чем свидетельствуют находки при раскопках, а также топонимы и гидронимы по направлению их с севера на юг до котловины у города Базель. Вследствие этого многие исследователи уже с конца XIX века высказывали мнение о том, что жители Альп еще в начале Римской эпохи в действительности были венедами, а не кельтами или иллирами (Р. Питтиони, 1940 г.).

Вопреки интенсивному расселению кельтов на северной стороне Альп, винделичане не были кельтским или ассимилированным кельтами народом. Об этом свидетельствуют не свойственные кельтам вложения в могилах еще эпохи доримских завоеваний, переделанные на римский лад, и не кельтские названия винделицийских городов, таких, как Сеііо (Келльмюнц) и Scarbia (у Миттенвальда). Позже винделичане выступают как один народ с кельтами, что свидетельствует о возникновении единения, вплоть до включения венедов в ведущий слой общества.

Римляне покорили ретов-рутен и винделичан в 15 г. до н. э. Римский полководец Друз сначала разбил ретийские войска при Изарке, затем, пройдя через Альпы, Бреннер и седловину Зеефельд над Инсбруком, проник в Винделицию. А из Галлии нанес удар Тиберий, одержав победу над винделичанами у Боденского озера. На завоеванной территории римляне создали единую провинцию Raetia с административным и военным центром Augusta Vindelicum (нынешний Аугсбург). Эта провинция была связана с Италией дорогой, проходящей через Ферн (1210 м) в долину реки Инн и затем через Решен (Резия, 1508 м) в Винтшгау и далее на Меран, Бозен, Тридент в Падану. К западу от Боденского озера возле современного города Бругг был создан мощный военный лагерь, названный Windonissa (сейчас Виндиш) и на Дунае оборонительная линия Limes.

После вторжения маркоманов в 166 г. н. э. римляне преобразовали систему обороны низменной Реции (Винделиции), уязвимую для нападений. Военное командование они перевели в лагерь близ современного города Регенсбург и начали переселять в эти места колонов для земледелия и защиты страны. Император Диоклетиан (правил в 284–305 гг.) административно поделил провинцию Реция на две новые провинции – Raetia prima (Реция) и Raetia secunda (Винделиция). Однако последнюю уже вскоре стало невозможно защищать от натиска других народов. С середины четвертого века и далее римляне обороняют лишь альпийскую Рецию – вплоть до середины пятого столетия, когда римской власти вообще приходит конец.

Местное, то есть венетское и кельтское население Винделиции к этому времени почти рассеялось. Римляне сразу после завоевания страны вывели из нее множество молодых людей в свою армию. За этим последовало размещение здесь римских солдат, а затем и колонов, в большинстве своем – германских. Но многочисленные венетские (славянские) названия на равнинах Швабии и Баварии, где некогда была Винделиция, и сейчас свидетельствуют о том, что землю здесь первым культивировал народ венедов. И спустя полтора тысячелетия он оставил ее в обработанном виде вместе с топонимами германским колонам. Но, несомненно, венетское население в течение всего римского

периода сохранялось в самой Реции, то есть в Тироле и Восточной Швейцарии, где, за исключением города Кур (римск. Curia) нет следов существования римской цивилизации и римских городов.

К концу V в. к северу и югу от Боденского озера навсегда поселяются алеманы, а восточнее от них живут баварцы, относительно которых и сейчас неизвестно, откуда они вообще переселились. Наиболее вероятно, что этот народ сформировался из германских колонов и оставшегося здесь венетско-кельтского населения старой Винделиции. Но венетский язык мог продержаться в Альпах еще доброе столетие.

ВЕНЕТСКОЕ ЦАРСТВО НОРИК

В 1894 г. в бывшем норикском городе Петовио (ныне – словенский Птуй) была обнаружена выполненная справа налево надпись на применявшемся венедами родственном северноэтрусском алфавите, датируемая примерно II веком до Р. Х. :

В переводе на латиницу это какая-то абракадабра: «ARTEBUDZBROGDUI». По примеру «прочтения» Графенштайнской надписи, последователи «немецкой исторической школы», не будучи в состоянии перевести Птуйскую надпись с помощью этрусского языка, латыни или какого-нибудь древнегерманского диалекта, считают ее, разумеется, кельтской, и дают нам такие толкования: «Интерпретируется как два личных имени: Artebudz [сын] Brogduos. Имя Artebudz, вероятно, означает «пенис медведя», а имя Brogduos, возможно, содержит элемент brog-, mrog- «страна». Согласно альтернативной интерпретации, надпись гласит Artebudz [сделал это для] Brogdos, то есть второе имя стоит в дательном, а не родительном падеже» (Википедия).

Пикантная расшифровка имени Artebudz основана, очевидно, на том, что «artos» по-кельтски – медведь. Ну, конечно же, не может быть никаких сомнений, что кельты считали за честь именоваться «пенисом медведя»! Представители «немецкой исторической школы», кажется, судят о древних людях по современной пубертатной молодежи, которая если и напишет что-то на стене или в Твиттере, то это обязательно будет связано с мочеполовой сферой. «Альтернативная» же интерпретация («Юстас – Алексу») и вовсе никакая. Перед нами уже третье, после монеты «Adna Маti» и Графенштайнской надписи, доказательство, что норикские надписи как кельтские не читаются.