Волшебное озеро

— Я уже давно ни на что не надеюсь, — вздохнул Виктор. — Всего лишь хочу доказать, что не зря потратил полжизни. И, быть может, принести какую-то пользу человечеству.

— Это как же? — прищурилась репортерша.

— Элементарно. Вот вы слышали две истории, объясняющие феномен озера — Божье благословление и безумное изобретение.

— Постойте, я их не слышала. Я снимала вступление.

— Тогда вы много пропустили.

— Как всегда, — грустно улыбнулась Мария. — Вот значит, куда все делись.

— Ну, не переживайте, еще не поздно. Бабушка твердит, что это Бог разогрел для нее ванную, парень — что некий дед изобрел обогреватель, способный целый месяц греть миллион кубометров воды без подпитки. Что вы думаете об этих историях?

— Полная чушь! — повеселела Марина. — Но я покажу обе.

— Тогда в путь, — Виктор указал пальцем в слепящее заснеженное поле. — Мне тоже интересно потолковать с этим дедом.

Крюшевиц сделал несколько шагов по скрипучему снегу в указанном собой же направлении, когда Мария окликнула его:

— Сусанин, ты куда? Село в другую сторону!

* * *

Мальчишку нашли быстро. Прямо посреди Ровного он играл в снежки с такими же долговязыми, курносыми, растрепанными. Парнишка оказался не промах и согласился показать нужный дом лишь за определенную плату. Остальные смотрели с улыбками, явно говорящими, что к ним обращаться бесполезно, они в доле.

— Мы ведь можем и у взрослого спросить, — сказал Виктор, но все-таки протянул хрустящую бумажку.

Парень, которого, как оказалось, звали Паша, повел их на самый край села. Прочие репортеры, вероятно, деда уже допросили и теперь расползлись по дворам в поисках может респондентов с интересными историями, а может, кто продаст доброго деревенского самогона.

Дед Измаил жил и работал в покосившейся сараеподобной конструкции без окон. Над дощатой крышей поднималась внушительная кирпичная труба круглого сечения, закопченная до полной черноты. Калитка была не заперта, а вход в «дом» и вовсе распахнут настежь. Хозяин — старичок Виктору по грудь с гладко выбритыми щеками и проплешиной на макушке, стоял за наковальней и, тихо напевая себе под нос, постукивал легким молотком по какой-то железке.

— Дед, тут это… — тихо позвал Паша, — снова к тебе.

Сказав это, парень исчез, как и не было. А дед, отвлекшись от своей работы, поднял на посетителей сердитые, увенчанные серыми бровями и обрамленные круглыми очками, глаза.

— Ну, и чего вы ходите кругами друг за другом? Сказал же: никакой я не инвентер и не изобретал никакой калорифир. Ясно? И дружкам своим, репортеришкам, так и передайте.

По мнению деда, разговор был окончен. Он взял с наковальни детальку, присмотрелся, положил, ударил молотком еще два раза и спрятал ее в карман нагрудного фартука.

Мария так просто сдаваться не собиралась, она открыла было рот, но Виктор ее опередил, выступив вперед.

— Дорогой Измаил, вы нас неправильно поняли. Мы не репортеры, а ученые из росгидрометцентра. Исследуем аномалию озера.

— Ученые? — Вскинул брови дед. — Так чего же сразу не сказали? Заходите внутрь, чаю попьем.

Сделав приглашающий жест, дед исчез во мраке своего дома. Виктор, довольный собой, обернулся и встретился с сияющим лицом репортерши. Одними губами она проговорила: «Спасибо», и «ученые» вошли внутрь.

Внутри «дома» было не теплее, чем снаружи. Электрическое освещение заменял костер, разведенный прямо на земле. Над костром висел чайник, а все вокруг освещалось гнетущим и подвижным оранжевым светом, отбрасывающим резкие тени. Пола в «доме» не было. Виктор сразу предположил, что это и не дом вовсе, но сомнения развеяла старая сетчатая кровать, пристроенная в углу. Кроме нее и чудовищного размера печи, на полу валялись металлоконструкции — от велосипедных колес и до фантастического вида приборов, словно взятых из советских фантастических фильмов, в которых все кнопки на пультах космических кораблей были разноцветными и хаотично мигали, а роботы были как люди, только двигались прерывисто и говорили без выражения.

Дед сел прямо на пол рядом с костром, вытащил из кучи один из приборов, похожий на конскую сбрую, только с кнопками и проводами и стал прилаживать к ней только что выкованную детальку.

— Садитесь, не стесняйтесь, гости дорогие. Значит это, я — инвентер, изобретатель, то есть. Вот недавно, года три тому, изобрел калорифир. Обогреватель, то есть, ясно? Чудесная вещь, только вот не работала. Повозился я с ней, повозился, ну и утопил в озере, со злости, то есть. Ясно?

— Не совсем, — сказала Мария. — Если обогреватель не работал, как же озеро…

— Так все же просто оказалось, — неожиданно весело воскликнул Измаил. — Я никак не мог рассчитать скорость прохождения мысленного потока от командоаппарата к исполнительному устройству. А оказалось, нужно было заменить среду, воздух на воду, то есть. И заработало. Ясно?

— Значит, заработало в озере? — спросил Виктор.

— Как видите.

— А где же этот нагреватель берет топливо?

— Топливо? — недобрые огни вспыхнули в глазах инвентера. — Голубчики, я уже устал доказывать этому неповоротливому и костному научному сообществу, что топливо — это прошлый век. Здесь, — он приставил палец к голове, — мощнейший источник энергии. Нужно только научиться его использовать. Ясно? Я вот научился.

Из носика чайника повалил густой пар, изобретатель достал три кружки и налил всем чаю. Мария и Виктор приняли горячий напиток с благодарностью. Сидя на одном месте в неотапливаемом сарае, они успели продрогнуть.

Старик опустился на прежнее место и гордо выставил перед собой увитую проводами сбрую.

— Вот.

— Что это? — спросила Мария.

— Это будущее. Ясно? Калорифир — это так, проба сил. В нем нет большой пользы. А вот это — телепортер.

— Что?

— Телепортер! Устройство для перемещения человека на астрономические расстояния. Инстенд. Мгновенно, то есть. Ясно? — Старик положил сбрую на колени и глубоко вздохнул. — Вот доделаю и отправлюсь туда. — Он мечтательно посмотрел на потолок, как будто видел сквозь него. — Потом вернусь и заберу с собой все человечество.

И старик превратился в источник. Величественный, спокойный и отчего-то грустный, он застыл в позе античного фонтана, а изо рта его хлынул поток информации.

Виктор с Марией пили чай и слушали про то, как шесть лет назад во время землетрясения развалился, подмяв под себя своего хозяина, дом Измаила. Как достали его на восемнадцатый день, когда и не чаяли отыскать живых. И как ему, лежащему под завалами без еды и воды, открылась простая истина «майнд-кинетизма», благодаря чему он выжил и прокладывает теперь путь человечеству в светлое будущее. Дальше Измаил пустился в описание невероятной жизни на звездах, где не будет ни голода, ни войн. Причем выяснилось, что инвентер не знает ни расстояний до ночных светил, ни их названий, ни даже того, что люди не могут жить на звездах непосредственно. Все его знания ограничивались тем, что они очень далеко и туда и нужно стремиться человечеству.

Когда Виктор, обещав обо всем проинформировать научное общество, покинул обитель изобретателя, был уже вечер. Над Ровным постепенно зажигались по-сельски жирные светила.

— Туда, — дед показал на одинокую звездочку, пригнувшуюся к горизонту. — Туда я отправлюсь первым делом. Ясно?

Виктору действительно уже все было ясно. Не ясно было только где он будет ночевать. Прикинув, сколько у него осталось кровных денег, он уже собрался ходить по дворам, напрашиваясь на ночлег, когда Мария сказала ласково: «Витя, пойдемте к нам в журналистский городок». И улыбнулась так, что метеоролог не смог отказаться.

* * *

В трейлере было тесно, но тепло и уютно. Хотя Виктор предпочел бы, чтобы оператор Михаил пошел бы в гости к соседям и оставил их с Марией наедине. Исполнять этот мысленный посул Михаил, конечно, не собирался. Втроем обсуждали истории. Оказалось, оператор уже успел побывать у бабушки Марфы, и теперь они с Марией спорили, кто из них более сумасшедший. Конца спора Виктор так и не дождался и лег спать на складном столике.

А рано утром ученый был безжалостно разбужен репортершей. Покинув свое жесткое ложе, Виктор ощупал образовавшиеся за ночь синяки. Насчитал пять. Тут же оказалось, что утро не такое уж и раннее и праздник в разгаре. Михаил уже побежал снимать. Одеваясь, Виктор пытался вспомнить, что за праздник был намечен на сегодня, но в голову ничего не пришло кроме дня инженерных войск и странного новомодного «дня объятий». Пришлось поступиться гордостью и спросить. Праздник, как выяснилось, закатил областной администратор, Николай Васильевич Николов. За утро на берегу озера был воздвигнут шатер, выставлены столы с закусками, приглашены журналисты и согнаны для массы жители села. Сам Николов, в теплой соболиной шубе, вспорхнув на трибуну, толкал зажигательную речь в духе Остапа Бендера о перспективах села Ровного, как мировой здравницы со всеми вытекающими последствиями, как то финансовые влияния, занятость населения и полное преображение. Так же Николов горячо благодарил за возможность открытия комплекса «Волшебное озеро» своего спонсора, Кирилла Абрамовича Петькова. Сам Кирил Абрамович стоял рядом и умильно улыбался, демонстрируя два ряда зубов из чистого золота. Репортеры снимали на камеры, народ топтался в нетерпении. Наконец Николов представил народу большую вывеску с названием будущего комплекса и, еще раз выразив благодарность спонсору, объявил, что можно подходить к столам. Откуда ни возьмись, появились гармонисты в картузах и дородные «барышни» в сарафанах поверх телогреек. Праздник заиграл, заголосил, закрутился хороводом, потек из пластиковых стаканчиков в пересохшие рты.

Потом несколько человек сняли шубы, как оказалось, одетые на спортивные тела поверх купальных костюмов и «рыбками» бросились в воду. Следом, видимо, поддавшись заразительному примеру, в озеро нырнули разгоряченные мужики.

Виктор, скромно державшийся в стороне, разглядел пробирающуюся по краю вытоптанной поляны низенькую фигуру великого инвентера. Дед Измаил явно кого-то высматривал, и у Виктора возникла странная уверенность, что именно его. Как бы то ни было, изобретатель был перехвачен областным главой и вежливо, но настойчиво, направлен к столу.

«Уважает, значит, Николов стариков», — подумал Виктор и решил подойти сам. Но тут окреп, не стихающий все утро, ветерок. Погнал колючую поземку. Подморозило, и Николов, вооружившись для доходчивости мегафоном, пригласил продолжить праздник в шатре. Столы были перенесены, но внутрь все не поместились. Скоморохи и наемные пловцы исчезли так же неожиданно и бесследно, как и появились.

Внутри добротного шатра было тепло — работали автономные нагреватели. Дед Измаил, успев уже принять, посмотрел на Виктора довольными ленивыми глазами.

— Сайнтист, вот тебя-то мне и надо. Слушай сюда. Мой телепортер почти готов, ясно? Нужно только никеля чуть-чуть. У тебя есть?

— С собой не ношу, — развел руками метеоролог.

— Не носишь, значит. Жалко. Ничего, отыщем, — похоже, Измаил не слишком расстроился. — А подружка твоя того… С каким-то журналистом путается. Он ее на пленку снимает. Ясно?

— Она не моя подружка, — сконфуженно произнес Виктор.

— И что? Все одно с репортерами возиться не след. Не серьезные они люди.

Виктор поблагодарил инвентера за информацию, обещал поговорить с коллегой о несерьезности журналистов и покинул шумное мероприятие.

* * *

Через три дня пришло заключение Алексея Леонидовича Лашманова. В нем сухо и безапелляционно излагались факты, а именно то, что в воде озера содержатся примеси хлоридов, сульфатов и натрия, что характерно для щелочных терм, то есть обычных гейзеровых вод. Также упоминался тот факт, что шесть лет назад в селе уже было зафиксировано неслабое землетрясение. И, судя по последним данным, а также самому факту открытия гейзера, землетрясение повториться в ближайшие полгода, максимум — год.

Ниже шла совсем не официальная приписка: «Я же говорил, Крюшевиц, что не твое это дело. Бросай ты свою погоню за химерами и к нам давай».

Поразмыслив над заключением друга, Виктор Крюшевиц поехал из Калининграда, где располагалось ближайшее почтовое отделение в новую резиденцию Николова в селе Ровном. Село встретило его переполохом, окрашенным в синий цвет сирены скорой помощи. В «скорую» кого-то грузили, вокруг причитали местные бабки. Не трудно было расслышать отдельные обрывки их разговоров:

— Вот тебе и Божье благословение.

— Сама отравилась, а может, помог кто?

— Всегда у Марфы были проблемы с печенью, вот и…

— Да все потому, что воду эту теплую пила. Говорит, что через марлю пропускает, а кто ее знает, пропускала или нет?

— А я, было, примеру поддалась. Все, бросаю эту гадость пить.

Николов сидел за своим новым столом, перебирая груды чертежей и смет. Увидев метеоролога, он вскочил и радостно бросился пожимать ему руку. Но его радость померкла, когда он увидел выражение лица Виктора, а был он мрачен, ведь ему предстояло разрушить мечты этого человека. А больше всего на свете Виктор ненавидел разрушенные мечты.

* * *

— Так значит, обычный гейзер?

— Так утверждает профессор Лашманов, а я в нем не сомневаюсь. Более того, будет землетрясение. Так что, я бы на вашем месте отложил строительство.

— Надолго? — Николов окончательно сник и сразу постарел лицом.

— Навсегда. А деньги лучше потратить на укрепление домов и оборудование их тепловыми генераторами. У некоторых жителей очень холодно.

Николов оправился от шока через две минуты, сел в кресло и даже усмехнулся.

— Выходит, утренняя неприятность уже не неприятность, а так, пустячок.

— А что случилось?

— Да, — небрежно махнул рукой администратор, — «В» украли.

— Какое «В»? — не понял Виктор.

— Из слова «Волшебное» на табличке. Здоровая хромоникелевая буква — килограммов пять. Лично все пункты приема цветнины обойду. У кого найду… — он потряс кулаком и засмеялся. — Хотя, какая теперь разница?

* * *

«Необъяснимое, таинственное, загадочное. Как все это близко, — думал Виктор, в последний раз направляясь к озеру. — Так близко, что мы проходим мимо по сто раз в день и ничего не замечаем. И вся сложность в том, что никто еще толком не знает, что именно следует замечать. Никто не ткнет пальцем и не скажет: „Вот это необъяснимо“. Таких категорий пока просто не существует. Вот теплое озеро. Да, подводный гейзер. И землетрясение было. Все вроде сходится, можно закрывать дело. Но нет! Есть еще колебание температур. Можно, конечно, списать на активность гейзера, не равномерные выбросы, но… слишком уж жесткая зависимость между температурой воды и воздуха. Если на улице холодно — в озере тепло. И никаким гейзером и тектоническими сдвигами этого не объяснить. А если сказать: „Смотрите. Вот необъяснимое“, посмотрят, почешут головы, пожмут плечами и все. Что ж, такова моя профессия — видеть, знать, молчать пока не придет время».

* * *

Над поверхностью исходящего паром теплого озера недалеко от берега виднелась голова красноволосой репортерши. Ее вещи были аккуратно сложены на берегу прямо под табличкой «олшебное озеро». А посреди водоема в дрейфе лежал катер. Большой белый катер посреди маленького озера.

«Айсберг, — пришло сравнение в голову Виктора. — Хотя нет, не айсберг. Уж больно маленькое озеро вокруг. На океан не тянет. И этот пар… Скорее кусок мороженного, брошенный в чашку горячего кофе».

На мгновение Виктору даже показалось, что катер тает, его борта оплавляются, но он моргнул и видение прошло.

Отыскав на берегу и отчистив от снега свой прибор, Виктор сменил фотоленту. На ленте были нанесены даты, время и два температурных графика — воды и воздуха. Обе линии то сближались у нулевой отметки, то расходились к крайним значениям. Но эта четкая зависимость пропадала там, где шкала времени показывала наступление ночи, когда озеро начинало остывать и не реагировало на смену погоды. Все это Виктор уже видел и не мог объяснить, но теперь, просматривая запись целиком, он обнаружил еще одну странность. Это было охлаждение озера одновременно с окружающей средой. Три дня назад. Утром.

«Еще одна загадка, — подумал Крюшевиц. — Вот короткая полоска графика длиной в два часа. Если посмотреть на нее глазами любого человека, не знакомого с „Волшебным озером“, то это самая обычная вещь. Но я-то с этим озером знаком. Обычного в его поведении до сих пор не наблюдалось. Когда происходят одни чудеса, они превращаются в серость, закономерность и перестаешь обращать на них внимание. В то время как обычное становится чудом».

С катера в воду метнулось несколько фигур, после чего он медленно подошел к берегу. На корме появилась знакомая уголовная физиономия бизнесмена Петькова. Он громко и нарочито вежливо поздоровался с Виктором.

— Эхо-локация — отличная вещь, — заявил Петьков, довольно щурясь. — Но иногда ее не хватает.

Бизнесмен сделал паузу, ожидая, что Виктор переспросит, для чего ее не хватает. Но Виктор не переспросил. Он уже прекрасно понял, что ищет бизнесмен в озере. С тех пор, как вышел репортаж Марии, в селе только и говорили что о загадочном обогревателе.

— А вот вы, метеорологи, можете сделать такой снимок, ну, со спутника, что ли, чтоб на нем было все озеро с температурами там? Ну, там красный — где погорячее, синий — где дубняк. Думаю, такая фотка могла бы строить больших бабок, — Петьков хитро сощурился, глядя на реакцию метеоролога.

Виктор же посмотрел на бизнесмена очень серьезно, почти сердито. Он всегда презирал людей, считающих, что все в мире имеет цену в валюте.

— У меня нет такого оборудования, это во-первых. Во-вторых, нет там никакого обогревателя.

— Зря вы так однозначно. Что-то ведь озеро нагревает. К тому же, я предлагаю реальные деньги.

— Воду нагревает подземный источник, — зло сказал Виктор. — И ваши деньги здесь ничего не изменят.

Петьков метнул на Виктора злой взгляд и махнул рукой рулевому. Белый катер отошел от берега и стал медленно бороздить озеро зигзагами. Репортерша Мария как раз вышла на берег и спешно куталась в пальто. Виктор с наслаждением наблюдал, как она, подпрыгивая на месте, прятала свои стройные ножки в брюки-клеш. Потом не спеша подошел. Она поздоровалась, мило улыбаясь.

— Вот вандалы, — грустно заметила Мария, глядя на разграбленную надпись. — Ничего хорошего сделать нельзя. Если это хорошее из цветмета — стащат тут же. — Она подняла руки и, сложив их «рамкой», посмотрела сквозь них на надпись. — Это непременно нужно снять. Сходим за камерой?

Виктор пожал плечами и двинулся вслед за репортершей.

— Все равно эта надпись уже не понадобится.

— Это почему же? — удивилась Мария.