Сияние базальтовых гор

— Переброшен в Самгунь. Готовится к поступлению в аспирантуру Лесного института.

— Чем вызвана переброска?

— Институт и лаборатория Кремлёва переводятся в Самгунь. Студент пока устанавливает связи, знакомства, изучает экономику района, расположение военных заводов, закрытых лабораторий.

— Послать ориентировку. Главное — изобретение Споряну, работы профессора Кремлёва. Нам важны все мелочи, относящиеся к делам Споряну и Кремлёва: разговоры, упоминания в переписке, круг знакомых, родственников, друзья и особенно враги. За наукой и славой по пятам следует зависть. Её и надо использовать во всей полноте.

Адмирал снова умолк, прищурился, рассматривая чернильный прибор на столе. Пальцы правой руки легли на карандаш. Адмирал придвинул листок бумаги и начал набрасывать контуры чёртиков, время от времени задавая Цвельту вопросы.

— А как барон?

— Продолжает вояж. Знакомится с обстановкой в «Лесной каравелле».

— Впечатления?

— Доволен. Склонен обосновать там свою резиденцию.

— А замок фон Бретт?

— Оставляет в нашем распоряжении.

— Это решено и без него. Приставьте к барону «глаза», да поопытнее.

— Будет исполнено.

— Да, господин Цвельт, не следует ли переконспирировать студента?

— В каком смысле, адмирал?

— Установить другой девиз и дополнительное наблюдение. Всё-таки он родился в России. Его может потянуть в «родные пенаты». Как вы думаете, не переметнётся ли он к генералу Галаджи?.. Это опасный соперник.

— Не думаю, адмирал. Немец остаётся немцем, где бы он ни родился.

— Глупости говорите, полковник. Паулюс тоже был немцем. Паулюс!.. Нужно как можно больше пе-ре-про-ве-рять. Понятно?

— Это непреложный закон разведки адмирал. Но студент в наших руках. Для Галаджи он дезертир, предатель. Там его ждёт только одно — тюрьма.

— Знаю. Но разве вы не использовали бы аналогичного субъекта из советской разведки, если бы он оказался в ваших руках? Сразу же посадили бы в тюрьму или?..

— Скорее «или», адмирал.

— Вот это логично… — После паузы адмирал пояснил: — К тому же это отпрыск не такого-то уж надёжного племени. Обратите внимание: отец в 1915 году попал в плен к русским. Не воспользовался ни одной возможностью вернуться на родину, а прожил до конца жизни в России. Это не из тех немцев, которые работали на нас и жили по нашим инструкциям.

Адмирал замолчал, продолжая разрисовывать силуэты чёртиков. А полковник Цвельт думал о том, насколько безбрежна память адмирала, насколько дальновиден этот представитель «тайных пружин», движущих политику…

Наконец адмирал отодвинул листок с чёртиками, положил карандаш и взглянул на Цвельта.

— Вот так, полковник. Надо иметь в виду даже далёкое прошлое своих подчинённых. Вы должны помнить, что кое-какие болезни передаются и по наследству… Впрочем, ближе к делу. — Он достал из стола блокнот в массивном кожаном переплёте и начал перебирать страницы по алфавиту. — Попробуем необычную кличку. Запишите. Аспирант Лесного института Николай Руссель — «Местная почта». Под этим девизом он должен поработать некоторое время. Все его сообщения взять под особый контроль. Если что-нибудь просочится в другие руки — убрать.

Адмирал встал, дав понять, что разговор окончен. Цвельт направился к выходу, но адмирал остановил его:

— Поручите тщательно обследовать замок барона фон Бретт. Перенесём туда вторую квартиру. Установить рацию.

— Телефоны?

— И телефоны. Все средства связи.

— А как быть с прислугой барона?

— Старик-ключник, по-моему, не представляет опасности. Ваше мнение, полковник?

— Иржи Томмах сам по себе не опасен. Проверим его окружение, связи…

— И как можно тщательнее.

— Будет исполнено.

— Действуйте, полковник.

Цвельт вышел, адмирал позвонил шефу школы разведки — «Колледж Экономик», потребовал доставить личное дело Николая Русселя. Раскрыв папку с личным делом Русселя, адмирал Ландэ подумал: «Не излишни ли мои подозрения? Может, именно Руссель и проникнет туда, куда нам нужно». Он закрыл папку, положил её в сейф и подошёл к окну. Вдали виднелись снежные вершины высоких гор. А там, за ними, далеко на востоке, была тайна, которая становилась всё более интригующей и недоступной.

ГЛАВА X

«МЕСТНАЯ ПОЧТА»

Разговор с полковником Цвельтом заставил адмирала Ландэ особенно внимательно изучать донесения агентов зоны «СА» и, прежде всего, шифровки «Брюнета-прима». Недавно от него поступило настораживающее сообщение. «Брюнет-прима» доносил:

«…Каждую субботу, в одно и то же время, агент «Местная почта» приезжает на одну и ту же многолюдную дачную станцию, идёт на почту, сдаёт пакет «Простая бандероль» и возвращается обратно. Не исключено, что столь беспечные действия привлекут (если ещё не привлекли) внимание не только работников станции и почтового отделения…»

В тот же день адмирал принял необходимые меры против ротозейства «Местной почты». И теперь следил за сообщениями «Брюнета-прима». Пока ничего тревожного он не находил.

Неосмотрительные действия «Местной почты» были не простым фактом беспечности. Николай Руссель совершал эти «проступки» преднамеренно. Он давно решил порвать с разведцентром «ОСТ» и любой ценой искупить вину перед своей Родиной. Но как это лучше сделать, он не знал. Тяжёлый груз прежних преступлений и страх за свою жизнь заставляли его искать не совсем обычные пути. Пойти в органы КГБ и рассказать всё — самый простой выход. Но ему хотелось не просто разоблачить своих хозяев, а работать против них, обезвреживать, расстраивать их замыслы. Поверят ли ему? Наконец он решил встать на избранный им самим путь: написал коротенькую записку в Самгуньское Управление КГБ, в которой сообщал:

«… На станцию Д. каждую субботу, в семь часов вечера приезжает молодой человек в тёмносером спортивном костюме, в зелёной велюровой шляпе. На груди фотоаппарат «Лейка». В боковом кармане пиджака ручка и карандаш с хромированной оправой… Отправив пакет, возвращается в город.

Очевидец».

В субботу Руссель приехал на станцию Д., сдал письма; одно — «Самгунь. Почтовый ящик 45. Инженеру Артюхову», другое (копия) — «Самгунь. Управление КГБ. Начальнику». Но ни на перроне, ни на почте никто к нему не подошёл. Он зашёл в буфет, взял бокал пива и занял свободный столик. Подошёл ещё один дачный поезд. В буфет зашло несколько мужчин. Один из них присел к столу аспиранта. Разговорились. Когда аспирант собрался уходить, сосед по столу спросил:

— Вам в Самгунь?

— Да. Вот жду поезда.

— Поезд придёт через час, не раньше. Я здесь на машине. Если желаете, подвезу. Через полчаса будем в Самгуни.

Аспирант согласился. «Почему бы не проехать на машине, — думал он. — Всё равно теперь уже никто не встретит. Видимо, записка ещё не дошла». Когда машина вышла на лесной участок дороги, её владелец попросил шофёра остановиться.

— Цветы здесь хорошие. Идёмте, нарвём по букету. Поднесёте знакомой девушке, — сказал он, обращаясь к аспиранту. — Девчата любят цветы…

Они вышли на лужайку. Начали рвать цветы. Владелец машины нарвал большой букет и протянул его аспиранту, улыбаясь:

— Возьмите, Николай Руссель…

Аспирант поднял недоуменный взгляд.

— Полковник Вересаев, — представился незнакомец, — из Управления КГБ. Мы вас знаем не только как аспиранта. Садитесь, поговорим. — Они опустились на траву. — Продолжайте работать попрежнему на разведцентр «ОСТ». Нам ничего не посылайте. Нет необходимости… Прекратите посылать почту с одной и той же станции. Понятно?

— Понятно. Но я бы хотел рассказать вам…

— Для этого я и встретился с вами. Говорите.

Руссель рассказал полковнику всё, что знал о разведцентре «ОСТ» и его людях. Тот внимательно его выслушал и предупредил ещё раз:

— Продолжайте работать в том же духе. И помните, что работаете на нас. Пусть вас не беспокоит такая форма связи. Через явки разведцентра нам удобнее наблюдать за вашей работой: не ведёте ли вы… двойной игры?

— Да как же я могу, я ведь чистосердечно…

— Ничего, ничего, — перебил его Вересаев. — Мы в этом сможем убедиться сами. Ну, пока всё. Да, ещё один совет: самая придирчивая к себе осторожность. Старайтесь держаться как можно осмотрительнее. Вы нам будете нужны, когда — покажет время. Согласны?

— Конечно.

— Вы, кажется, майор?

— Так точно.

— Звание о многом говорит. Адмирал Ландэ ждёт от вас больших дел. А мы… Но это несколько позднее. — Вересаев поднялся. — В случае необходимости звоните Ж-05-00. Вы для нас: Ярусов Николай Климович, запомните и звоните от этого имени — майор Ярусов.

Всю дорогу до Самгуни они ехали молча. На окраине города Вересаев остановил машину:

— Отсюда проедете до института на автобусе. Так лучше.

Он пожал руку и скрылся в тени дачного переулка. А аспирант две остановки прошёл пешком, потом сел в догнавший его автобус.

ГЛАВА XI

ВАРИАНТ «М»

Через три дня после встречи полковника Цвельта с конструктором Вульфом, адмирал Ландэ сидел в своём кабинете, ожидая Цвельта с докладом по операции «вариант «М». Он назначил встречу в двадцать ноль-ноль, явился сам за пять минут и сейчас нетерпеливо посматривал на часы. Одновременно с первым ударом стенных часов адмирал услышал отчётливый голос Цвельта:

— Разрешите, герр адмирал?..

— Прошу. Какие новости от «Корнета»?..

Цвельт раскрыл папку и протянул адмиралу донесение. Адмирал Ландэ одел пенсне, бегло прочёл первые строки и улыбнулся. «Корнет» сообщал:

«…Конструктор Споряну находится в районе Коктебеля. Предстоят испытания Подробности неизвестны. В одном из санаториев Ялты отдыхает Зинаида Кремлёва. Ждёт встречи со Споряну. План «варианта «М» реален. Обстановка на «Розовой даче» благоприятна. Пятнадцатого ночью инженер Споряну будет похищен и на глиссере хозяина дачи доставлен на борт подводной лодки. Пароль: «шторм». Сигнал окончания операции — дымящий самовар на столе веранды…»

— Предупредили командира подводной лодки?

— Так точно, герр адмирал. Ганс Ульрих проинструктирован.

Адмирал раскрыл положенную Цвельтом папку и начал перелистывать документы.

— Значит, сведения о передвижении института и лаборатории Кремлёва в район Самгуни подтверждаются?

— Факт достоверный, герр адмирал. «Брюнет-прима» и «Консул» сообщают то же.

Адмирал задал ещё несколько вопросов, потом взял бюллетень прогнозов, откинулся в кресле и сказал:

— В районе Крыма восьмибалльный ветер… Шторм… Да, может всё расстроить… Что вы думаете, полковник, о складывающейся ситуации?

— Район «Розовой дачи» с востока защищен от ветра. Нет оснований опасаться. Ганс Ульрих опытный моряк.

В те минуты, когда адмирал Ландэ посматривал на часы, поджидая полковника Цвельта, в скромном домике на Алуштинском шоссе в Ялте квартирант и хозяин сидели за бутылкой крымского муската. После нескольких рюмок выдававший себя за синоптика Таймыра — разведчик «Корнет» подсел поближе к повеселевшему хозяину, положил руку на плечо и начал шутливо упрекать его:

— Живу я у вас, Пал Саныч, второй месяц. Заплатил за весь курортный сезон за «Розовую дачу» и за комнату в городе. Кажется, ничем не стесняю: ухожу рано, возвращаюсь поздно, а иногда и не прихожу с дачи по два-три дня.

— Мы с хозяйкой довольны, — добродушно заметил Пал Саныч, — часто говорим между собой: «Хороший парень попался: не пьёт и подружек домой не водит. Не то, что в прошлом году: каждый день пьяные компании, женщины — дым коромыслом всё лето». А вы — совсем другое дело. Будто вас и нет…

— Об этом я и говорю, а вы всё сторонитесь меня…

— Как так сторонимся? — перебил хозяин. — И не думайте ничего такого. Вы у нас как родной… И на будущее лето, пожалуйста, моя дача в вашем распоряжении. Только дайте знать.

— Пал Саныч! А сейчас вы смогли бы выполнить одну или две мои просьбы?

— Какие просьбы? — насторожился хозяин.

— Самые простые. Вы работаете на глиссере в порту. А никогда не пригласите покататься. Имеете свою «Победу», а ни разу в Симферополь вместе не съездили. Заплачу не хуже других.

— Ну, это можно хоть завтра. Я ведь не знал, что могу доставить удовольствие. Пожалуйста, хоть завтра.

— Завтра я не смогу. Мы договорились посидеть за преферансом. А позднее, я скажу, в какой день, был бы вам очень обязан, если бы вы приехали за мной на глиссере.

— Скажите когда, куда — обязательно приеду.

— А вторая просьба ещё проще. С завтрашнего дня вы — мой гид. Будете возить меня на своей «Победе» после работы, показывать достопримечательности Крыма. Какая для вас разница, кого возить? Я заплачу, конечно.

— Что ж, и это можно.

— Значит, договорились? Можно по рукам? — Он встал, открыл чемодан, достал ещё бутылку мускату. — Десятилетний. Из подвала «Масандры». Через преферанс раздобыл.

Налив по рюмке, он чокнулся с хозяином, продолжая начатый разговор…

Они засиделись допоздна.

Под утро над морем нависли свинцово-серые облака. Стал накрапывать дождь. Проснувшись раньше обычного, Споряну вышел на улицу. С моря доносился глухой шум прибоя. Ветер крепчал.

«Испытания, видимо, отложат, — подумал Споряну. — Нельзя вести наблюдения. А может, поднимутся на самолётах, будут вести наблюдения из-за облаков.

— Доброе утро, — услышал он за спиной знакомый голос, обернулся.

— Доброе утро, Владимир Петрович… Облачность увеличивается. К тому же ветер… Вряд ли начнутся испытания.