Мечтать не вредно

Я откинула книжку и начала нервно разгуливать вокруг клетки с попугаем, передавая ему мое настроение.

Попугай занервничал и начал разгуливать по клетке, недовольно ворча, что «Паша хороший».

Наверное, мне тоже придется талдычить эту фразу Ларикову, когда я вернусь.

— Саша хорошая, Саша хорошая, не убивай Сашу! — бормотала я, передразнивая попугая и представляя на его месте Ларикова. — Не убивай хорошую Сашу!

— Помилуйте, — услышала я за своей спиной приятный мужской голос, — вас никто и не собирается убивать, Сашенька! Зря вы так подумали!

Глава 3

Та-а-ак…

Нас подслушивают, оказывается…

Медленно повернувшись, я с интересом посмотрела на того, кто, судя по всему, и являлся причиной грянувших на мою голову несчастий.

Он стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив на груди руки, и с насмешливой улыбкой наблюдал за мной.

— Надеюсь, вам хорошо спалось, Александрина? — спросил он, немного наклонив голову.

Надо сразу отметить, что он был красивым. Хотя, на мой вкус, черты его лица отличала некоторая грубость и упрямство. Но волнистые волосы, зачесанные назад, оттеняли весьма выгодно его высокий лоб, а глаза светились умом. Тем более странно, с чего умному человеку понадобилось меня похищать?

— Ага, — протянула я. — Если не считать того, что ночь я провела в размышлениях, где и почему я нахожусь. Может быть, вы все-таки поделитесь со мной своими планами на мой счет?

Он усмехнулся, отодвинулся от стены и мягко сказал:

— Я хотел бы ознакомить вас с моими планами немного позже. Когда вы успокоитесь и привыкнете ко мне.

— Денег у моих друзей и родственников все равно на выкуп не наберется, и не надейтесь.

Выпалив это, я села на кровать и теперь пыталась превратить его взглядом в горстку пепла.

— Думаю, у меня хватит денег на… ваш выкуп, — сказал он совершенно серьезно, рассматривая меня. — А вас надо выкупить?

— Как же? У вас надо выкупить, — сурово ответила я. — Если, конечно, вы не вампир и не людоед. Тогда уж точно — плохо мое дело!

— Сашенька, я же сказал вам, что убивать вас никто не собирается! Более того, если кто-то вздумает причинить вам вред, этот человек будет вынужден иметь дело со мной, а я думаю, никто на это не отважится!

Он так посмотрел почему-то на попугая, что у меня сердце сжалось от страха, и я поспешила заверить его, что уж попугай-то о вреде моей персоне думает меньше всего.

Хорошая птичка, к тому же умненькая, и с ним мне даже не скучно!

Он рассмеялся и сказал:

— Я рад за него. Ему впервые нравится человек, оказавшийся с ним в одной комнате. Меня он почему-то недолюбливает, равно как и Алису Давыдовну.

— А это у нас кто? — поинтересовалась я.

— Моя экономка. Она принесла вам завтрак…

— Она не представилась, впрочем… Как и вы.

— Ах, простите, Александрина! Меня зовут…

Он задумался. Нет чтобы честно сказать, как его зовут!

— Меня зовут Филиппом, — поведал он наконец.

— Вам не подходит, — усмехнулась я. — Придумайте лучше что-нибудь другое.

— А если меня и правда так зовут? — наклонил он голову.

— А меня тогда зовут Виолетта, — хмыкнула я. — Или Брунгильда… Впрочем, мне наплевать, как вас зовут. Меня куда больше интересует, когда вы соблаговолите мне объяснить некоторые странности вашего поведения и отпустите меня домой.

— Я мог бы на вас обидеться, — нахмурился он. — Если бы вы не были такой прелестной. Я не могу на вас сердиться, особенно когда вижу ваши очаровательные глаза. Такие дерзкие и невинные одновременно…

Он подошел ко мне и приподнял меня за подбородок, взирая на мое лицо с томным удовлетворением.

Я дернула головой, вырываясь.

— Кажется, вы начитались любовных романов, — проворчала я. — Во всяком случае, выражаетесь вы слегка витиевато! Мне с моей неромантической натурой понять вас сложно. Поэтому все-таки я жду ответа на мой вопрос — по какой причине я оказалась в вашем «родовом замке»?

Он улыбнулся и проговорил:

— Ну, так вам придется подождать немного. Пока вы еще не готовы услышать ответ.

С этими словами он снова оставил меня в обществе попугая, который нервно носился по клетке, выкрикивая немного надоевшую фразу: «Паша хороший!»

* * *

— Кретинизм! — поставила я, на мой взгляд, безошибочный диагноз данной ситуации и швырнула в захлопнувшуюся дверь подушкой.

Паша восторженно уставился на меня преданными глазами.

— Ну, и что мне делать? — спросила я своего единственного друга.

Если он это и знал, то сказать не мог. Он взлетел на качели и раскачивался там в ожидании ответного восхищения, какое выразил он на мое швыряние подушкой.

— Мило, — устало согласилась я, плюхаясь в кресло и доставая сигареты. Слава богу, в пачке еще было две штуки. Ту дорогущую гадость, которую любезно оставил на полочке мой тюремщик, я терпеть не могла, поскольку, на мой взгляд, эти «бледные спирохеты» можно было курить только в гробу, когда уже абсолютно все равно, что курить.

— Вот кончитесь вы у меня, — печально сказала я своим милым «монтекарловкам», — и начну я медленно угасать от недостатка никотина в организме… Может быть, этот красивый гад именно этого от меня и добивается. Может быть, он каким-то образом проведал о том, что моя румынская тетушка оставила мне наследство наконец-то, и теперь чает моей безвременной кончины, чтобы неправедно разжиться богатствами, принадлежащими моему скромному семейству?

Никаких иных причин его загадочных происков на мой счет я пока не находила.

— И ведь самое в этой истории гадкое, — поделилась я своей тоской с попугаем, — то, что этот глупый Лариков нипочем не догадается, что меня просто-напросто стырили, а ругается сейчас, что я не выключила его идиотский комп! Даже и не подумает, что я нахожусь в опасности и, возможно, скоро меня совсем не станет…

Я тяжело вздохнула, посмотрев на запертую дверь.

— Ничего, еще посмотрим, кто кого тут уморит, — мрачно пообещала я ей и всем, кто скрывался за нею от моего разгневанного взора. — Сами не подозреваете, с кем связываетесь!

* * *

Когда Пенс подошел к Сашкиной двери, на какой-то миг ему показалось, что Сашка вернулась.

Из-за двери доносились плач и крики.

«Наверное, Галина Михайловна в данный момент занята ее воспитанием», — подумал Пенс, нажимая на кнопку звонка.

Дверь открылась, стоны и плач стали громче, а на пороге как ни в чем не бывало возникла Галина Михайловна с обычной приветливой улыбкой.

— Сережа! — обрадовалась она. — А Сашки еще нет. Звонила какая-то Лена, никак не разберусь с Сашкиными подругами, и сказала, что моя дуреха умудрилась там простыть. Но ничего страшного. Скоро обещала приехать.

Похоже, она была спокойна. Пенс посмотрел в ту сторону, откуда доносились душераздирающие вопли, и встретился взглядом с красоткой, пытающейся с экрана телевизора внушить всем жалость к своей персоне.

«Да уж, — вздохнул он про себя, — похоже, Сашкина мать только обрадовалась возможности беспрепятственно насладиться своими сериалами без Сашкиных язвительных реплик!»

— А эта Лена адрес не оставила? — без всякой надежды спросил Пенс.

— Как это не оставила? — удивилась Галина Михайловна. — Дача у Лены в Заманчивом. Знаешь, где это?

Заманчивое Пенс прекрасно знал.

Лучший дачный поселок на Волге.

— И как ее там найти? — спросил он, уже куда более оптимистично взирая на жизнь.

— Знаешь, Сереженька, я не помню… Она объясняла, но ведь, сам понимаешь, я вряд ли за ней поеду. А у тебя срочное дело?

— Да, — кивнул Пенс. — Очень срочное.

— Давай я попробую ее обо всем расспросить, если она позвонит, и тогда я тебе скажу. Ее сосед, у которого телефон, появится завтра, и тогда, вполне вероятно, позвонит сама Александра. Если, конечно, температура спадет. Я тебе тогда обязательно перезвоню.

— Или Андрею, — кивнул обрадованный Пенс.

— Хорошо, хорошо…

Пенс вышел на улицу и отправился к Ларикову.

Теперь у него появилась надежда, что Сашка действительно просто-напросто смоталась к неведомой подруге. Нечего психовать. Скоро объявится как ни в чем не бывало.

И все-таки, успокаивая себя таким образом, Пенс никак не мог отделаться от тревоги за свою бесшабашную подружку.

— Пока Сашка не объявится, я не успокоюсь до конца, — пробормотал он. — Все-таки придется мне прочесать это их Заманчивое вдоль и поперек, пока я сам не буду уверен, что с Александрой все в порядке!

* * *

Эти книги были не для меня. Так как я никак не могла представить себе мужчину, упивающегося романами Макнот или Линдсей, я смело предположила два варианта. Или собирались украсть мою маму, но в последний момент, когда уже все было подготовлено, остановились все-таки на моей кандидатуре. Или мой похититель Филипп, к моему ужасу, сексуальный маньяк.

Ничего другого в мою голову не приходило. Ну, сами посудите, кому еще могут понравиться эти ужасающе длинные эротико-порнографические описания мужских и женских частей тела, которые мы стыдливо называем «интимными»?

Так как моя мама все-таки не очень интересуется такими романами, предпочитая им аргентинские сериалы, и уж куда с большим интересом читает детективы, которых тут, как назло, не было, я решила, что второй вариант более вероятен. И вел он себя, как я заметила, немного загадочно.

Что-то должно было произойти, после чего мне будет дозволено сообщить своей матери, что я жива и относительно здорова.

Относительно, потому что я, честно говоря, сомневаюсь, что все эти события, равно как и мое заточение, не повлияют пагубным образом на состояние моей психики.

— Ну, и как ты думаешь, кто этот Филипп на самом деле? — вопросила я попугая.

Тот не замедлил с ответом, в сто пятый раз доверительно прошептав, что «Паша хороший», и я вздохнула.

— Нет, дорогуша, придется заняться твоим лексиконом, а то общение с тобой иногда становится скучным, — сказала я ему.

В это время дверь опять распахнулась и в комнату два крепыша втащили, отдуваясь и сопя, огромный телевизор.

Вслед за ними вплыла Алиса Давыдовна собственной персоной и, оглядев меня высокомерным и почему-то озлобленным взором, проворчала:

— Все пляшу, пляшу вокруг нее! А она нос воротит!

Тяжко вздохнув, она исчезла быстрее, чем я успела робко поинтересоваться, кто, собственно, вокруг кого пляшет и почему она ко мне так плохо относится?

Телевизор включили и, не успела я даже глазом моргнуть, юркнули в дверь, которая с оглушительным треском захлопнулась прямо перед моим носом.

— Придурки вы все, — сообщила я, стукнув по многострадальной двери кулаком. — И телевизор ваш дурацкий.

Теперь я могла чувствовать себя по всеобщим меркам бесконечно счастливой: у меня было все «необходимое», за исключением разве что компьютера. Но, так как компьютер в моем воображении был крепко-накрепко связан с работой, а это было единственным, по чему я совершенно не скучала, я и не расстраивалась.

В конце концов, как поется в попсовой песенке, «жить нужно в кайф», особенно когда на тебя нацелился сексуальный маньяк.

Воспоминание о нем несколько омрачило мое чело, но в целом я почему-то уже почти совсем не боялась.

Наоборот.

Мне было ужасно интересно, где я и кто такие эти люди вокруг меня.

А то, что я смогу отсюда вырваться, в этом я не сомневалась. Сами выпустят, когда я их достану своей простотой!

* * *

— Ты в своем уме?!

Лариков вытаращился на Пенса в нескрываемом удивлении. Пенс устало опустился на стул. Возражать и доказывать свою правоту ему не хотелось.

— Как ты все это видишь? Мы разгуливаем по этому чертову Заманчивому и…

— Разъезжаем, — поправил его Пенс.

— Ну, это еще хлеще! Этакая парочка «голубых» байкеров! Или мне тоже прикажешь разжиться своей «Якудзой»?