Дорогой враг

Кейра закрыла глаза, почувствовав нестерпимое головокружение.

— Вам плохо? — с тревогой спросил Фейн. В его голосе прозвучало всего лишь удивление. Но Кейра боялась открыть глаза и увидеть жесткие глаза и презрительно искривленные губы. Тем более что она чувствовала: под маской удивления Фейна скрывается растущее раздражение.

— Отпустите меня, — тихо, но на этот раз твердо сказала она.

— Почему? Вы ведь не хотите этого.

Кейра и сама знала, что не хочет расставаться с ним. То, что Фейн сказал, правда! И она должна с этим согласиться. Но ее тело дрожало как в лихорадке. Такого еще никогда с ней не было! Кейра беспомощно смотрела по сторонам, словно моля о помощи.

— Я хочу танцевать со своим мужем, — солгала она, стараясь говорить как можно спокойнее и холоднее.

— И проявляете это желание очень даже забавно, — усмехнулся Фейн.

Глаза его сразу же стали узкими и колючими. Лицо Кейры вспыхнуло, как будто она была в чем-то виноватой перед этим человеком.

— Надеюсь, отец по-прежнему здоров? — переменил тему разговора Фейн, продолжая кружить Кейру в вальсе, как бесчувственную деревянную куклу. — Возможно, Лукас говорил вам, что мы долгое время не поддерживали друг с другом никаких отношений. Но я никогда не поверю, чтобы после официального отхода от дел отец перестал делать деньги. Тем более что в игре на бирже ему всегда везло.

— Если вы думаете, что я выхожу замуж за вашего отца только из-за денег, то…

Она не закончила фразы и почувствовала, что побледнела. Ведь Фейн прав! Разве она не вышла замуж по расчету? Кейра едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Этот человек с первой же минуты заставил ее взглянуть в лицо правде, которую она вот уже месяц старалась скрыть даже от себя самой.

Фейн не мог не заметить вдруг покрывшей лицо Кейры бледности и на мгновение испытал торжество победы. Но только на мгновение. Черт с ней, в конце концов! — решил он. Эта дамочка может притворяться любящей невестой, женщиной, не понятой циничным и жестоким миром! Пусть!

Кейра же смотрела на Фейна глазами раненой лани. Ему вдруг захотелось встряхнуть ее. Поцеловать…

— Вас не касается, почему я вышла замуж за Лукаса, — сказала наконец Кейра.

Она исчерпала все аргументы своей защиты. Оставалось только говорить дерзости.

Фейн споткнулся и чуть не наступил партнерше на ногу. Не его дело! Самоуверенная потаскуха! Да как она смеет это говорить!

— Ладно, я отношу ваши слова на счет нервов. Кроме того, отец всегда был человеком, которого трудно обвести вокруг пальца. И если он берет вас в жены, значит, вы действительно того заслуживаете. Хотя молодой красивой женщине нелегко притворяться, будто ей приятно прикосновение старика. Или же вы хотите подождать с годик, чтобы затем получить весьма выгодный развод?

У Кейры все внутри похолодело от этих его слов. То, что Фейн только что сказал, в высшей степени омерзительно! Она еле сдержалась, чтобы не отвесить своему партнеру хорошую пощечину. В то же время ее непреодолимо тянуло уронить голову на его плечо и разрыдаться. Ибо, если посмотреть правде в глаза, разве она может винить Фейна за подобные мысли.

— Если вы сию же минуту меня не отпустите, — задыхаясь прошептала Кейра, — то я…

— То вы — что?.. — усмехнулся Фейн. — Закричите?

Он еще крепче обнял ее за талию и стремительно развернул в очередном такте вальса.

— Я отпущу вас не раньше чем кончится музыка.

Кейра знала, что проиграла сражение. Но одновременно почувствовала неожиданный прилив сил. Тех самых, которые присущи взрослой женщине и о существовании которых в себе самой она даже не подозревала. Она вдруг поняла, что может уязвить этого мужчину так же легко, как и он ее. Но стоит ли? Ведь надо подумать и о спокойствии Лукаса. С другой стороны, Кейра просто не имеет права позволить сыну думать плохо об отце! Однако ей придется рассказать Фейну правду о Дженнифер. Впрочем, это должен сделать сам Лукас.

— Да будет вам известно, Фейн, — сказала она, медленно и четко произнося каждое слово, — я уже сейчас забочусь о Лукасе так, как никто до меня!

— Но ведь вы не любите его!

Фейн бросил на Кейру взгляд, по которому можно было без труда понять, как ему хочется вынудить свою молодую мачеху признаться в равнодушии к отцу. Глаза Кейры потемнели.

— Если хотите знать, то я люблю его!

Она чуть было не сказала, что любит Лукаса, но не так, как… Да, Кейра теперь уже с уверенностью могла сказать, что любит мужа не так, как могла бы любить человека, с которым сейчас разговаривает. Боже, если бы…

Фейн глубоко вздохнул. Хотя он и не поверил Кейре, но все же ее слова больно ударили по сердцу молодого Харвуда. Он заставил себя рассмеяться.

— Только не пытайтесь меня уверить, что свиньи могут летать, а злые духи прячутся где-то в этом саду. И уж конечно вы имели полное право надеть это подвенечное платье!

Кейра вдруг почувствовала страшную усталость. Глаза ее налились слезами. Она автоматически попыталась вырвать руку из ладони Фейна, но он только еще крепче сжал ее запястье. Посмотрев Кейре в глаза, Фейн неожиданно почувствовал себя в роли пасынка, желающего вытрясти деньги из своей мачехи. Что ж, если эта дамочка может играть на сердечных струнах отца так же искусно, как на его собственных, то решению Лукаса на ней жениться нечего удивляться.

— Почему вы такой… злой? — наконец спросила Кейра. — Я ведь не сделала вам ничего дурного.

Этого Фейн не мог выдержать. Он откинул назад голову и громко рассмеялся. Она, видите ли, не сделала ему ничего дурного!

Музыка закончилась, и это обстоятельство положило конец их препирательству. Кейра сделала шаг назад, и Фейн отпустил ее. Правда, крайне неохотно. Она повернулась и заметила, что гости как по команде отвели глаза и принялись смотреть по сторонам. Зал наполнился поспешными, бестолковыми и неестественно громкими разговорами.

Дрожащей рукой Кейра взяла бокал шампанского и отпила глоток. Фейн следил за ней, бросая злобные, дерзкие и одновременно озадаченные взгляды. Слезы новоиспеченной мачехи поставили его в тупик. Он никак не ожидал, что она окажется столь легко ранимой… А может, талантливой актрисой? Ведь она не ожидала, что он обрушит на нее обвинение в корысти. Хотя сам Фейн был в этом глубоко уверен. Но ее возмущение выглядело настолько естественным, что Фейн невольно задумался. Какое-то беспокойство закралось в его душу.

Тем временем Лукас, демонстрировавший гостям экзотические цветы в своем саду, вернулся в гостиную. Увидев невесту, танцующую вальс не с ним, он бросил на нее удивленный взгляд. Но, узнав ее партнера, радостно улыбнулся. Лукас боялся, что Фейн не придет на прием. А между тем им надо о многом поговорить.

Он подошел к своей молодой супруге, сиротливо подпиравшей стену. Увидев его, Кейра с облегчением вздохнула. Хотя она все это время стояла спиной к Фейну, но чувствовала его присутствие. Не то чтобы Кейра ожидала от него какой-нибудь совершенно неприличной выходки. Но все же проснувшийся женский инстинкт подсказывал ей, что Фейн не из тех, кто соблюдает условности. Более того, она уже догадывалась, что под безупречной внешностью молодого Харвуда скрывается настоящий дикарь.

— Лукас! — Она бросилась к мужу и, как утопающий хватается за соломинку, вцепилась ему в руку.

Лукас с удивлением посмотрел на нее. Но в тот же миг из-за его спины раздался густой бас:

— Здравствуй, отец!

— А, Фейн! — воскликнул Лукас, поворачиваясь к сыну. — Я не ожидал тебя здесь увидеть!

Кейра знала, как отчаянно Лукас хочет помириться с сыном, и от всей души желала по мере сил помочь ему в этом. С болью в сердце она заметила, как настороженно Лукас улыбнулся Фейну, хотя с трудом сдерживался, чтобы не заключить его в объятия. Но не решался.

Лукас обернулся и с волнением посмотрел на напряженное бледное лицо супруги.

— Вижу, ты уже успела познакомиться с моим сыном, дорогая.

Он перевел взгляд на Фейна и понял, что между ним и Кейрой что-то уже успело произойти. Лукас всегда гордился сыном, несмотря на то что многие годы не имел с ним никакой связи. Фейн был сильным, умным и чертовски красивым. Но на Кейру смотрел, как ястреб на голубку…

Лукас почувствовал, как что-то больно кольнуло его в грудь. Фейн и Кейра… Что произошло? Но после первого шока, вызванного их понурым и раздраженным видом, он взял себя в руки и рассмеялся. В конце концов, все нормально! Этих двоих он любит больше всего на свете… Почему бы им и не быть рядом? Не стать друзьями?

Он переводил взгляд с сына на жену и с жены на сына. Потом взял Кейру за руку.

— Пойдем, дорогая. Уже пора делить наш свадебный торт. — И тихо сказал сыну: — Я хотел бы поговорить с тобой, Фейн. Но чуточку позже.

В его глазах была такая мольба, что Фейн утвердительно кивнул головой. Кроме того, отеи выглядел значительно старше, нежели он ожидал. И был явно болен, причем серьезно.

Кейра почувствовала такое облегчение оттого, что может освободиться от магнетизма глаз Фейна и прийти в себя, что улыбнулась мужу очаровательной, благодарной улыбкой, озарившей волшебным блеском, казалось, всю огромную гостиную. Фейн же горестно вздохнул, причем из его груди вырвался какой-то странный звук, напоминавший свист. И беспомощно посмотрел вслед отцу, уводящему Кейру.

— Насколько я понимаю, Фейн, как обычно, производит большое впечатление на молодых женщин, — сказал Лукас, взяв жену под руку, чтобы посадить возле себя во главе стола.

— Не знаю, как насчет впечатления, — уныло ответила Кейра, — но его присутствие постоянно дает о себе знать.

Они сели за стол, после чего молодой жене была предоставлена честь разрезать огромный свадебный торт. Процедура была запечатлена местным фотографом. Это несколько развлекло Кейру, как и последующее пиршество. Но все попытки выкинуть из головы мысли о Фейне оказались тщетными.

Прошло несколько часов. Кейра заметила, что Лукас незаметно взял сына под руку и удалился вместе с ним в свой кабинет. Ей оставалось заставить себя есть, пить, танцевать по очереди чуть ли не со всеми гостями, болтать и вообще вести себя так, будто она наслаждается жизнью.

После десяти часов вечера гости стали понемногу расходиться.

Кейра и Лукас решили отказаться от традиционного медового месяца, всегда предполагавшего длительные поездки. Особенно радовался этому Лукас. Он был просто не в состоянии путешествовать и мечтал лишь о том, как бы скорее переехать в Херонри. Попрощавшись с гостями, они вышли на крыльцо, где уже дожидался Сид, сидевший за рулем новенького «мерседеса». Перед тем как сесть в машину, Кейра на несколько минут спустилась в сад. Она жадно дышала свежим воздухом, наслаждалась волшебными ароматами цветов и, прислонившись спиной к поросшей плющом стене, смотрела в небо. Наконец-то этот кошмарный день закончился!

— Вы выглядите совсем изможденной, — раздался голос из-за росшего рядом розового куста.

Кейра тихонько вскрикнула, тут же узнав его. Ее плечи распрямились, а все тело автоматически застыло в оборонительной позе, как на боксерском ринге.

— Ну что вы! — усмехнулся Фейн. — Я же не кусаюсь. Отец просил меня приехать к нему завтра утром. Вот я и решил предупредить вас, чтобы избавить от шока при своем появлении в доме.

— Просто удивительно, — в тон ему ответила Кейра. — Мне казалось, что вы, напротив, обожаете преподносить неожиданные сюрпризы.

— Что ж, я заслужил подобное отношение. Но мы с отцом сегодня кое о чем говорили. И он рассказал мне все о Херонри. А также… о той земле, которой вы владеете.

— Значит, вы не возражаете против женитьбы своего отца на женщине, гоняющейся за богатством. Так?

Улыбка угасла на лице Фейна. Он сделал паузу и сердито проворчал:

— Я не это имел в виду.

— Не это? Простите меня, но из ваших слов можно было сделать только такой вывод.

— Вы никогда не уклоняетесь от удара противника, чтобы со всей силой нанести ответный?

— Я что-то не заметила, чтобы для бокса со мной вы сегодня надели лишь детские перчатки.

— Что ж, это правда.

— В таком случае мне лучше уйти.

Кейра повернулась и сделала шаг в сторону садовой калитки.

— Понимаю. В первый раз не стоит опаздывать на брачное ложе. Вы, вероятно, просто сгораете от нетерпения?

— Грязный ублюдок! — воскликнула Кейра и отвесила Фейну пощечину.

Он отшатнулся, но смолчал, понимая, что и впрямь ведет себя отвратительно. Кейра права. Фейн подошел к ней вплотную и мягко сказал:

— Скажите мне еще раз, что любите его. Так, как должна любить жена.

Но Кейра не могла солгать. И они оба это знали…

ГЛАВА 3

Блейз Клейтон открыла холодильник, вынула баночку с кошачьей едой и с доброй улыбкой посмотрела на маленькое существо, мяукавшее у ее ног и обвивавшее серым пушистым хвостом икры.

— Имей терпение, Китс. Брысь!

Она открыла банку и выложила две ложки корма в миску. Мяуканье кота достигло высшей точки и стало нестерпимо жалобным. Впрочем, как еще могут мяукать голодные кошки и коты при виде еды?

Блейз поставила миску на пол. Мяуканье тут же прекратилось. Удовлетворенно вздохнув, она присела к столу и принялась маленькой ложечкой размешивать уже налитый в чашку кофе. Блейз всего лишь третий день ухаживала за этим капризным симпатичным зверьком, попавшим в приют для бездомных животных неделю назад. Забота о живом существе, оказавшемся волею судеб лишенным привычной вольной жизни, доставляла ей огромное удовольствие.

Она нагнулась и погладила котика по спинке. Тот блаженно потянулся и поднял хвост трубой от удовольствия.

— Интересно, кто тебе дал имя Китс? — усмехнулась Блейз. — И почему?

Кот посмотрел на нее своими зелеными глазами, потом поудобнее устроился около миски и вновь принялся за еду. Блейз решила, что и ей самой неплохо бы позавтракать. Теперь по утрам она обычно ела поджаренную гречневую кашу или фруктовое пюре. Раньше завтраки готовила мать. Делала она это очень серьезно и ответственно, а потому таковые получались обильными и сытными. Но матушка вот уже три месяца как покинула этот мир. Блейз глубоко вздохнула, вновь почувствовав всю тяжесть невозвратимой утраты. Ее рука машинально потянулась к чайнику. Она встала, налила в него воды и поставила на плиту.

Хватит воспоминаний! Матери уже нет. Дом продан. А сама Блейз переехала в другое место, чтобы начать новую жизнь. Хотя пока только теоретически…

Блейз всю жизнь прожила в родительском доме на окраине Бирмингема. Ее отец купил его еще в шестидесятых годах. Когда он умер, поддержание дома в надлежащем состоянии, его страховка стали съедать львиную часть семейного бюджета и мать с дочерью еле-еле сводили концы с концами.

На беду, примерно через год после смерти отца Мэри Клейтон сразила тяжелая болезнь. Это лишило Блейз возможности пойти работать. Она осталась дома, заботилась о матери и… рисовала.

Способности к рисованию обнаружились у Блейз еще в раннем детстве. Но только теперь, в силу вынужденного сидения дома, она стала посвящать карандашу и кисти практически все свободное время. Понемногу стала и продавать свои рисунки.

Поначалу платили за них мало. Но Блейз продолжала настойчиво работать и совершенствовать свое искусство. Прошел год. Другой… И вот натюрморты Блейз Клейтон, морские и сельские пейзажи, написанные по памяти или срисованные с фотографий, стали находить спрос. Вначале, правда, основными покупателями были родственники и их друзья, которые просто хотели поддержать начинающую художницу. Но, увидев некоторые ее серьезные работы, они стали относиться к автору с уважением, без какого-то налета благотворительности. Еще через несколько лет Блейз удалось уговорить местную картинную галерею выставить несколько ее работ. Ими заинтересовался сначала один занимающийся продажей картин художественный салон, затем другой…

Вскоре Блейз уже неплохо зарабатывала и смогла открыть собственный счет в банке. Впервые в жизни она стала откладывать деньги.

Это, однако, не значило, что она могла многое себе позволить. Например, получить водительские права. Обучение стоило денег. И немалых. Кроме того, уроки вождения потребовали бы уйму времени и непременных отлучек из дому. А Мэри нуждалась в постоянном присмотре и уходе. У нее уже начались приступы удушья. Но на то, чтобы нанять сиделку или медсестру, денег не хватало.

На всякого рода праздники и торжества Блейз также старалась тратиться как можно меньше. Будучи еще совсем маленькой девочкой, в выходные дни она с их помощью строила песочные домики и лепила пирожные в железных формочках. Все это Блейз очень нравилось, а потому субботы и воскресенья были для нее настоящими праздниками. Кроме того, родители устраивали по разным случаям торжественные домашние обеды. И непременно усаживали маленькую Блейз за стол вместе со взрослыми.

Даже повзрослев, она никогда в праздничные дни не уходила из дому. Но доступные другим поездки за границу для Блейз были равносильны тому, чтобы сорвать банк в крупной карточной игре.

Окружающие жалели ее, хотя Блейз этого не понимала, считая свою жизнь вполне нормальной и даже счастливой. Когда умер отец, и Блейз осталась вдвоем с больной матерью, ей вполне хватало их взаимной любви. Большего она просто не хотела. Матери же дочь была нужна еще и потому, что только от нее прикованная к постели Мэри могла ожидать помощи и заботы. Хотя очень страдала, что невольно превратила дочь в сиделку.

Блейз продолжала рисовать и писать картины. Все-таки у нее имелась крыша над головой. А поскольку никогда в жизни у нее не было ни возлюбленного, ни украшений, столь необходимых каждой женщине, она и не чувствовала какой-либо потребности ни в первом, ни во втором. Правда, сейчас она бы не возражала заиметь их. Но все же предпочитала не торопиться.

Смерть матери явилась для Блейз тяжелым ударом. Хотя внутренне она была давно готова к этому. Доктора уже несколько месяцев назад предупредили, что дни Мэри сочтены.

Три дня после ее смерти Блейз провела в полном одиночестве. После похорон она поняла, что жить в родительском доме, наполненном дорогими воспоминаниями, больше не сможет. Было очень трудно сделать первый шаг: связаться с торговым агентом и объявить о продаже своего жилища. Когда же около парадной двери дома появился деревянный щит с надписью «Продается», Блейз спустилась в сад и тяжело рухнула на скамейку: ее охватил панический страх…

Но добрые соседи поддержали ее. Именно они и уговорили Блейз попытаться начать новую жизнь. Она была молода. Вся дышала здоровьем и энергией. И просто-таки должна была послушаться мудрого совета.

Кроме того, Блейз отлично понимала, что женщине негоже долго оставаться несчастной и одинокой. Попросту говоря — без мужчины. Нужно создавать свой очаг, собственную семью.

Первое, за что принялась Блейз, были попытки как можно скорее найти себе дом. Надо было где-то жить. Поначалу, после того как она провела немало долгих бессонных ночей над картой Великобритании, задача показалась Блейз чудовищно трудной. И даже страшной.