Когда-нибудь потом

Вспыхнув, я потрогала выбившиеся пряди из косы, в которую дети Дженкса заплели мои волосы, она все еще была влажная от тумана.

— Спасибо.

— Так ты и Квен сегодня хорошо поужинали? — спросил он, еще более выводя меня из равновесия. — Башня Кэрью, да?

— На самом деле мы выпили в баре, но да, это было в башне Кэрью. — Я нервно вцепилась в клатч. — Как ты догадался?

Он шаркнул ногой, маленькое движение, говорящее мне, что он был удовлетворен… и поставил мысленную галочку.

— Ты пахнешь как поврежденная медь. Это была или Башня Кэрью или гастроном вниз по Вайн. Тот со старой барной подставкой для ног?

Я моргнула, открывая рот. Ничего себе.

— О, — сказала я, пытаясь решить, что я могла сказать. — Да. Мы были в Башне Кэрью. — Я посмотрела вниз на свое платье, явно не подходящее для гастронома.

Трент передвинулся ко мне так, что я могла чувствовать запах его лосьона после бритья, смешанный с его собственным запахом.

Вместе мы наблюдали, как репортер заканчивал свое интервью с медсестрой. И то, что Трент стоял так близко, было почти хуже, чем его осуждающий взгляд.

— Вы обсуждали меня, — сказал он, его голос звучал высоко, а взгляд был решительно направлен в комнату. Запах испорченного вина и корицы присоединился к смеси.

— Квен попросил, чтобы я заменила его, когда ваши с ним графики не совпадают, — сказала я. — Он знает, что ты планируешь противостояние… ты думал, что он ничего не сделает?

Его глаз дергался, вот оно что, но я могла видеть его насквозь.

— Дай ему перерыв, — сказала я, и он наконец отбросил свое ложное безразличие и впился в меня взглядом. — Квен перепроверил твою встречу и взял тебя в офис DMV для твоей лицензии. Он волнуется о тебе, ясно?

Не желая верить, Трент хмурился. Я могла почувствовать, что репортеры смотрели. Он глянул на них, и его руки медленно разжались. Выдыхая, он фальшиво улыбнулся, но я не думала, что он смог кого-нибудь одурачить. Он был готов идти, и я взяла его под локоть.

— Трент, я сказала ему нет, — сказала я мягко, и его пристальный взгляд перешел от моей руки на его локте к глазам. — Я сказала ему, что ты не нуждаешься в приходящей няньке. Я сказала ему, чтобы он поучил тебя, что у тебя есть навык и сноровка, чтобы позаботиться о себе.

Он пытается понять это, но после того, как он десятилетиями защищал тебя, это сложно. Ты мог бы захотеть какое-то время побунтарить.

Гнев Трента исчез.

— Побунтарить? — сказал он, и мы боком продвигались на выход, в то время как другие люди бродили вокруг нас как в вакууме. — Это твое слово или его?

— Мое, — сказала я, радуясь, что не пыталась ему солгать. — Я узнаю бунтарство, когда увижу его. Пошли, — умаслила я его, моя рука соскользнула с его. — Позволь бедному парню справиться с твоей независимостью прежде, чем ты заставишь его принять ее. Это отчасти здорово, ты разве не знаешь? Что он так сильно любит тебя.

Снова он был в полной растерянности.

— Спасибо, — сказал он, когда его взгляд прошелся по комнате позади меня, но его улыбка была настоящей, когда взгляд вернулся ко мне. — Я никогда не видел ничего подобного.

Мое сердце заколотилось, когда Трент опустил голову, чтобы печально потереть его подбородок, и странное чувство зашевелилось в моем сердце.

Позади меня яркие огни съемочных групп терзали человеческую трагедию, выставляя ее в неприятной дикости, как африканское солнце освещает львов, разрывающих живот газели. От этого зрелища было столь же трудно отвести взгляд.

Я вздохнула, чтобы сказать ему, что если он когда-нибудь захочет, чтобы кто-то прикрыл ему спину, пусть позвонит мне, но я струсила. Вместо этого я нервно помялась и снова встала около него. Какая-то разделенность была между нами.

— Ты уходишь.

— Ах, да, — сказал он, явно удивленный. — Та журналистка следила за мной, и я не хочу давать ей интервью.

Я понимающе кивнула. Как только он уйдет, я собиралась поспешно двинуться в другом направлении в поисках Нины. Возможно, они позволили бы мне осмотреть место преступления, если бы Феликс им сказал.

— Рэйчел, — внезапно сказал Трент, и я вернула свое внимание из пустого коридора, находящегося между кухней и спальнями. — Будь осторожна. Это может быть ЛППО, даже если Феликс говорит, что это не так.

Разозлившись, я кивнула. Кто бы это ни сделал, они знали, что я была сложной мишенью, таким образом, вместо этого они похитили детей. Трусы.

Трент качнулся вперед, чтобы идти, и я протянула руку.

— Будь осторожен тоже.

Если кто-то знает о ферменте, он также знает и о том, что ты единственный, кто может сделать лечение постоянным.

Я когда-нибудь смогла бы работать на него? Я задумалась об этом, когда он смотрел на мою руку, и вспомнила удовлетворение от беседы с фракцией ЛППО в Цинциннати, а потом с ним длинной два часа пирог с кофе позже.

Это было замечательно, но я не думала, что смогла бы переварить его управление, и я сомневалась, что он когда-либо научится быть кем-то другим. Я не знала, понравился бы он мне, если бы он изменился. Черт побери, он мне нравился, и в этом было больно признаваться.

Трент смотрел на мою руку несколько секунд, затем взял ее и притянул меня к себе. Удивленная, я почти упала, мое дыхание сбилось, когда он быстро, профессионально меня обнял, наши плечи соприкоснулись.

Моя свободная рука ухватилась за него для баланса, и воспоминание о его поцелуе пронеслось в голове, когда моя рука скользнула по его талии.

— Спасибо, я буду осторожен, — сказал он, когда как мое сердце колотилось как бешенное, и я уставилась на него. Затем он отпустил меня, и я отстранилась. Меня бросило в жар.

— Ты свободна завтра утром? — спросил он, как будто не понимая, что я была ярко-красного цвета. Елки-палки, что это было за объятие? И перед репортерами? Все могут увидеть, что я покраснела.

— Я хотел бы обсудить с тобой, что все это может означать, — сказал он, его пристальный взгляд охватил всю уродливую сцену. — И я знаю, Кери и девочки хотели бы с тобой повидаться.

Я смутилась. Я не видела Люси и Рэй несколько недель. Я была их крестной матерью. Конечно, я хотела приходить независимо от причины.

— Может… в десять? — сказала я, помня, что эльфы, как и пикси обычно спали четыре часа, когда солнце было высоко. — Я, хм, обычно встаю не раньше одиннадцати, но иногда… я могу встать и к десяти.

О Боже, сейчас я покраснела еще больше, но Трент только слегка кивнул головой, улыбаясь моему красному лицу.

— Мы можем встретиться в одиннадцать, если тебе нравится, — сказал он. — Это их обычное время для прогулки. Надень сапоги. Мы можем там поговорить. Тогда до встречи.

Спокойный и расслабленный, Трент двигался к двери, его шаги были уверенными, он отлично рассчитал свое отступление, чтобы избежать интервью с тянущейся к нему журналисткой. И затем он ушел.

Дерьмо на тосте, я схватила свой клатч и прикрылась им как фиговым листком, чувствуя себя неудобно, что я была изящна, как тролль. Я поерзала на месте, чувствуя себя неуместно в моем желтовато-коричневом платье теперь, когда рядом со мной не стоял мужчина в костюме.

Мое сердце все еще колотилось, и через окно, я видела вспышку света, когда Трент сел в его автомобиль.

Размахивая руками, я пустилась назад в зал, куда ушли Квен и Феликс. Квен хотел бы знать, что Трент снова смылся от него.

Я ожидала, что коридор вел к детским, и действительно, позади первой двери, в которую я нерешительно заглянула, была ожидаемая двуспальная кровать, два мягких стула, кресло-качалка, телевизор, комод, зеркало и детская кроватка.

Также был ряд белых шкафов. Я была уверена, что там было реанимационное оборудование, скрытое как уродливый секрет.

— Не сюда, — сказала я сама себе, начиная расслабляться, чем дальше я уходила от шума и духоты гостиной. Я потянула, дверь закрылась, затем я на мгновение заколебалась, смотря на свои пальцы. Они чувствовались скользкими, и я поднесла их к носу и вдохнула запах измельченных листьев.

Пыльца пикси?

Пульс ускорился, я вернулась в коридор, следуя за голосами.

— Феликс? — позвала я, подбирая платье так, чтобы мне было легче двигаться.

— Рэйчел, сюда, — позвала Нина, и я застыла от удивления, когда услышала крошечное сверхзвуковое движение крыла. Я никогда не услышала бы его в этом шуме, за исключением того, что я жила бок о бок с пикси.

Я повернула назад в кухню, мои глаза расширились.

— Джакс? — выпалила я, видя маленького пикси, смотрящего на меня из-за края светильника. — Джакс! — закричала я, когда он промчался по коридору в кухню.

Я побежала. Платье задралось, когда я пролетела через коридор, идущий в кухню, и напугала двух парней из О.В., стоящих у открытого холодильника. Сверкающая пыль пикси висела в воздухе.

— Пикси! — крикнула я, и двое мужчин уставились на меня. — Куда он делся?

Широко раскрыв глаза, они ничего не сказали, между ними находился пирог, как будто вина стала осязаемой.

— Куда этот чертов пикси подевался? — повторила я, мое сердце глухо стучало.

— Пикси? — спросил один из них так, будто бы я спрашивала о единороге.

Звук запуска автомобиля ворвался через открытое окно, и я побежала к черному ходу. Адреналин вскипел, я толкнула дверь. Прохладный ночной воздух ударил меня, туманная ночь без луны… а искрящаяся серебряная пыльца пикси тянулась как лунный луч.

Он шел по тротуару мимо мусорного контейнера и поворачивал за угол.

Затаив дыхание, я последовала за пыльцой, мои каблуки отдавались в позвоночнике, когда я огибала угол. Визг шин заставил меня остановиться, я положила руку на мусорный контейнер и смотрела, как уезжает синий грузовик-Форд, дымя покрышками.

Гнев вспыхнул, но только когда грузовик подскочил на лежачем полицейском, и у него распахнулась пассажирская дверь. Я была уверена…

Н-и-и-и-к.

Глава 3

Кухня была залита ярким электрическим светом и наполнена громкими криками пикси. Я включила кофеварку, прежде чем вернуться к своему бутерброду. Это была довольно большая комната, с недавно реконструированными счетчиками из нержавеющей стали, двумя плитами и старым мамин холодильником с автоматической подачей льда. Мое оборудование для написания заклинаний висело над центром стола, стоящего по середине кухни. С медными горшками и керамическими ложками для заклинаний, кухня меньше походила на производственную церковную кухню, которой она была изначально. Кухонный стол Айви, где она проводила свои исследования, был удручающе пуст, ее не было всю неделю, она была во Флагстаффе, помогая Гленну и Дэрил расположиться на их новом месте.

Стоя у стола в вечернем платье, окруженная мясным ассорти, приправами и полупустой двухлитровой бутылкой содовой, я сжала зубы и пожелала, чтобы писки ушли. Они играли в войну между висящими медными горшками, что прибавляло мне головной боли. Медь является одним из материалов, которые не могут сгореть, и пикси любили стучать в такую посуду.

Рассказывать Дженксу о похищенных детях с синдромом Розвуда было достаточно плохо, но рассказывать о Нике — это погрузило нас обоих в плохое настроение, от которого дети Джекса не помогали избавиться. Ник. Если и был кто-то, кто мог раздражать меня просто дыша, то это был Ник.

Самоназванный вор когда-то утверждал, что любил меня, и я думаю, что он любил, насколько вообще мог любить другого человека.

Он любил деньги и безопасность, он думал, что он представлял из себя нечто большее. Я честно верила, что он чувствовал себя оправданным за все проблемы, которые он на меня перекинул.

Я не доверяла ему в течение долгого времени, но когда он предал не только меня, но и Трента на одном дыхании, я вычеркнула его из своей жизни. То, что он заманил старшего сына Дженкса, Джакса, в преступную жизнь и нужду просто взбесило меня.

Я не получила известий от Ника, с тех пор, как он удрал, и по-видимому с Джаксом, из карцера Трента с высокой степенью безопасности. Только демон мог сделать это.

Мне, откровенно говоря, было наплевать, если Ник оказался в долгу перед демоном, но мне действительно было не все равно, кто мог держать его поводок… и почему он снова был по этому сторону лей-линий, воруя детей с синдромом Розвуда.

Большой нож, который Айви купила, чтобы отпугивать торговцев, был слишком большим, чтобы удобно порезать мой бутерброд, но я все равно использовала его. С грохотом я положила его на стол, когда нераскрывшееся ядро попкорна промчалось по моей голове и ударилось в стену.

— Дженкс! — Мой крик заставил прядь волос отлететь от лица. — Твои дети сводят меня с ума.

Из святилища, ставшего гостиной, я услышала его крик.

— Убирайтесь с кухни! — Конечно. Это должно было сработать. Нахмурившись, я положила бутерброд на салфетку, и капли воды с салата оставили на ней пятна.

Я потянулась к бумажному полотенцу, когда Белль въехала в кухню, восседая на Рекс, как на слоне. Фейри упиралась ногами позади ушей Рекс, и она дала кошке сигнал концом ее лука, когда Рекс собиралась сесть и скинуть ее. Передумав, вместо этого оранжевая кошка потерлась о мои лодыжки. Белль была странным контрастом ярких шелковых цветов пикси и естественной изможденной бледности фейри.

Я никогда не предполагала, что Дженкс будет терпеть, что позволил фейри жить в его саду, но маленькая женщина воин, так или иначе, стала частью церкви… даже если это ее клан убил жену Дженкса. То, что фейри теперь была бескрылой, могло иметь некоторое отношение к этому, но я думаю, что он восхищался ее мужеством.

— Ваш отец с-с-сказал, чтобы вы выметалис-с-сь с кухни, — она шипела из-за длинных зубов, ее лицо повернулось к шумному сражению.

— Вы с-с-сами с-с-себя позорите! — Скаля зубы в отвращении она двинула Рекс в бок, когда та мурлыкала и терлась об меня, надеясь, что я уроню кусочек мяса. — Вон! — завопила она на пикси. — С-с-сейчас же!

Моя голова взрывалась от их шума, но приблизительно половина из них начала вылетать в коридор, все еще стреляя зернами попкорна в друг друга из рогаток. Кто-то завопил, когда зернышко пробило крыло, и угрозы кричащего стали серьезнее, когда девочки стали воевать против мальчиков. Послышался острый звон, когда зерно попало в мой самый большой горшок и срикошетило в меня, я сузила глаза. Дженкс давал им много свободы, зная, что, как только станет теплее, половина из них уйдет, чтобы создать свои дома.

— Так! Все хватит! — закричал Дженкс, когда он влетел в кухню, слабая красная пыль, признак раздражения, сыпалась с него потоком. — Вы слышали Белль. Убирайтесь прежде, чем я согну ваши крылья назад! Если вам холодно, наденьте кальсоны, которые Белль сделала для вас, но я хочу, чтобы вы были за поляной! Джумок, сделай своей сестре повязку. Ты пробил ей крыло, тебе и исправлять. Сделай перевязку мягко, или ты будешь дежурить ночью с Бисом, вне зависимости от того, насколько снаружи холодно!

Я бросила свое бумажное полотенце, обмениваясь утомленным взглядом с Белль, когда они вылетали из кухни с хором жалоб через коридор и по дымоходу в гостиной, судя по звуку.

Джумок, единственный темноволосый сын Дженкса, помогал пикси с дыркой в крыле, стоически вынося словесные оскорбления, которыми сыпала восьмилетняя пикси. Она, вероятно, на следующий год будет полностью взрослой и готовой завести семью. Почему Джумок все еще не ушел, было очевидно. Пикси с черными волосами часто убивал их собственный вид. Он, по крайней мере, остался в живых.

Белль подтолкнула Рекс, заставив двигаться, и она последовала за ними. Было слишком холодно для фейри, но так как она сидела на Рекс, она будет в порядке. Дверь для кошки скрипнула, и Дженкс пролетел, посыпая красным, к кухонному крану, где он мог наблюдать за садом и его детьми, растворившимися во влажной весенней ночи. Его руки были на бедрах, а ноги — широко расставлены, но казалось, что он больше волнуется о Джаксе, чем о шуме.

Прикосновение Белль показывалось в удивительных местах, и Дженксу не приходилось так много быть Питером Пэном в эти дни. Он все еще был в трико с мечом у бедра, в котором он раньше выгонял птиц, но его обычное зеленое пальто для работы в саду было заменено роскошным разноцветным пиджаком и темно-оранжевым жилетом. Работа Белль.

В зеленой охотничьей рубашке это было поразительное сочетание с его вьющимися светлыми волосами, точеным телосложением, облегающими ботинками и колготками, узкой талией и широкими плечами.

Его подобные стрекозиным крылья трепетали, когда он наблюдал за сиянием пыльцы в саду от своих подросших детей. Хотя его ноги не отрывались, звук от его крыльев увеличился, когда тень Биса размером с кошку присоединилась к ним; тогда Джекс расслабился.

— Спасибо, — сказала я, облегченно, когда взяла свой бутерброд со стола. — Они меня не слушают.

Дженкс хмурился, когда пролетал над столом в центре, проливая кислую зеленую пыль на сыр и заставляя его немного светиться.

— Они и меня не слушают.

Это было не очень тонкое напоминание о Джаксе. От внезапного появления Ника мы оба были не в восторге. Встревоженная, я наклонилась, чтобы попытаться заставить платье быть чуть более удобным, наконец, я села боком к столу на стул с жесткой спинкой. Мой клатч и шаль лежали на пустом стуле Айви, пытаясь заставить его казаться менее… пустым.

Внезапно Ник перестал казаться настолько важным, и я, подавленно, склонилась над столом, кусая бутерброд, пытаясь не запачкать платье. Кофеварка на прилавке булькала последним кофе, но я не потрудилась встать. Дженкс спустился со шкафа с посудой, используя его меч, чтобы отрезать кусок сыра размером для пикси. Наколов его на кончик, он повернул короткий меч, чтобы съесть его прямо с лезвия.

— Та-а-ак, — он растягивал слова, его пыльца переходила к более нормальному золотому цвету. — Ты так и не сказала мне, чего хотел Квен.

Я застыла, затем сделала еще укус, чтобы дать себе время подумать. Я думала о Нике, когда Квен высадил меня: Ник, демоны, дети с синдромом Розвуда. Просьба Квена даже теоретически не рассматривалась на этой кухне, она была гораздо меньше, чем на втором месте.

— Ах, он хотел знать, смогу ли я взять некоторые из его обязанностей по безопасности.