Юный техник, 2011 № 11

В 1879 г. английский физик Уильям Крукс сконструировал первую в мире катодно-лучевую трубку и открыл люминофоры — вещества, светящиеся от воздействия катодных лучей.

В 1880 г. русский ученый Порфирий Бахметьев обосновал теорию телепередач и сформулировал один из фундаментальных принципов телевидения — разложение картинки на отдельные элементы для их последовательной пересылки на расстояние.

В 1884 г. немецкий инженер Пауль Нипков изобрел диск, который механически преобразует изображение в электрические импульсы.

В 1887 г. Генрих Герц обнаружил фотоэффект (когда из вещества под воздействием света вырываются электроны). А год спустя русский ученый Александр Столетов провел опыт, наглядно демонстрирующий это явление.

В 1907 г. Борис Розинг обосновал возможность получения изображения посредством электронно-лучевой трубки, разработанной ранее немецким физиком К. Брауном.

В 1925 г. шотландскому инженеру Джону Бэрду удалось впервые добиться передачи человеческих лиц и движущихся изображений.

В 1945 г. телецентр на Шаболовке в Москве возобновил работу, прерванную во время Второй мировой войны. И с 15 декабря первым в Европе начал регулярное вещание — дважды в неделю.

В 1951 г. на базе Московского телецентра создана Центральная студия телевидения, ведущая ежедневные передачи.

В 1960 г. фирмой Sony разработан первый полупроводниковый телевизор.

В 1964 г. впервые в СССР с помощью спутника осуществлена телетрансляция Олимпийских игр в Токио.

В 1990 г. образована Всероссийская государственная телевизионная и радиовещательная компания — ВГТРК.

В 2006 г. в Японии введено цифровое телевидение.

ВЕСТИ С ПЯТИ КОНТИНЕНТОВ

ГИДРОСАМОЛЕТ-ПАРУСНИК. Проект первого парусного гидросамолета Sailing aircraft создал американский дизайнер Елкин Октури. Этот футуристический самолет имеет пару крыльев, расположенных в режиме полета горизонтально (размах крыла 37,7 метра), а в режиме парусника вертикально. Он сможет взять на борт до четырех пассажиров, а приводиться в движение будет еще и двигателем Recchia&Husser, который передаст усилия на два соосных винта, расположенных под водой в хвостовой части корпуса.

НАДУВНЫЕ ДОМА начали выпускать в Японии. Они пригодны и для постоянного жилья, и для выезда с ними на природу. Дом 5-метровой высоты с прозрачным, пропускающим солнечный свет потолком, тремя спальнями, отоплением, освещением и водопроводом весит только 150 кг, а надуть его можно за три минуты.

Для гостей всегда можно надуть запасной боковой карман, и дополнительная комната готова! Дом сохраняет свою форму благодаря слабому давлению, создаваемому специальным вентилятором, и шлюзу, который препятствует утечке воздуха.

Обычное проветривание дому противопоказано, но уже разрабатывается система, благодаря которой можно будет производить вентиляцию, не снижая при этом давления.

ЗАВЯЗАЛИ МЕБЕЛЬ УЗЛОМ бельгийские дизайнеры из студии Atelier BLINK. Их творения и в самом деле выглядят как огромные морские узлы из синтетического материала, похожего на поролон. Тем не менее, создатели необычных диванов и кресел Эмилия Лекутюрье и Селин Понселе утверждают, что их творения можно использовать по назначению.

«ПОДУШКОВЕЦ» ДЛЯ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА создан в Польше. Столь необычное название аппарат получил потому, что передвигается по полю на воздушной подушке, позволяющей не накатывать на земле колеи и не повреждая растений. Испытания показали, что «Подушковец» распыляет гербициды и вносит удобрения на полях аккуратнее, чем самолет или вертолет, а стоит такая обработка дешевле авиационной. Машина движется со скоростью 50 км/ч и может обработать в час 15–20 гектаров посевов.

АВТОБУС БУДУЩЕГО создан в г. Твенте (Нидерланды) группой студентов университета UT Delft под руководством Вуббо Оккелсона. Он сможет перевозить два десятка пассажиров со скоростью 250 км/ч, используя энергию новых сверхъемких аккумуляторов, созданных в Германии, и четыре электромотора, встроенных в ведущие колеса.

По внешнему виду Superbus — так прозвали этот футуристический автобус — напоминает лимузин и имеет шестиколесную платформу. Его кузов сделан из сверхлегкого карбона. Автобус также оснащен пневмоподвеской, которая автоматически изменяет дорожный просвет.

ЧУДО ТЕХНИКИ. Очередную концепцию автомобиля будущего предложил малазийский дизайнер Priyanka Martin. Это огромное колесо, внутри которого располагается водитель. Не падает оно, даже полностью остановившись, благодаря встроенному гироскопу. Разворот «на пятке» позволяет новому виду транспорта отлично маневрировать в потоке городского транспорта, а лампочки, расположенные на корпусе, дают возможность заметить чудо-колесо издалека.

БЕСШОВНЫЙ СКЛАДНОЙ ДИСПЛЕЙ создали инженеры из Технологического института при компании «Самсунг». В отличие от предшественников, экспериментировавших со сворачиванием дисплея в трубочку, авторы нынешнего прототипа научили экран закрываться словно книга. При этом в месте сгиба не видно никакой щели или складки, равно как и оптических искажений.

Две матрицы (правая и левая) прикрыты защитным стеклом и погружены в монолитную толщу прозрачной силиконовой резины. Когда дисплей раскрыт, матрицы, находящиеся на разной глубине, чуть-чуть перекрывают друг друга. Так что на изображении не остается никакого пропуска. Тесты показали, что после 100 тысяч складываний на дисплее не появилось повреждений.

ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ

«Скобяных дел мастер»

Елена КАЛИНЧУК

В Инструкции белым по черному сказано: рано или поздно любой мастер получает Заказ. С большой буквы.

Настал этот день и для меня.

Заказчику было лет шесть. Он сидел, положив подбородок на прилавок, и наблюдал, как мой китайский «Венксинг» копирует ключ от гаража. Мама Заказчика в сторонке щебетала по сотовому.

— А вы любой ключик можете сделать? — спросил Заказчик, разглядывая стойку с болванками.

— Любой, — подтвердил я.

— И такой, чтобы попасть в детство?

Руки мои дрогнули, и «Венксинг» умолк.

— Зачем тебе такой ключ? — спросил я. — Разве ты и так не ребенок?

А сам принялся лихорадочно припоминать, есть ли в Инструкции ограничения на возраст Заказчика. В голову приходил только маленький Вольфганг Амадей и ключ к музыке, сделанный зальцбургским мастером Крейцером. Но тот ключ заказывал отец Вольфганга…

— Это для бабы Кати, — сказал мальчик. — Она все вспоминает, как была маленькая. Даже плачет иногда.

— Понятно, — сказал я. — Что же, такой ключ сделать можно.

Я молил Бога об одном: чтобы мама Заказчика продолжала болтать по телефону.

— Если хочешь, могу попробовать. То есть если хотите… сударь.

Вот елки-палки. Инструкция предписывает обращаться к Заказчику с величайшим почтением, но как почтительно обратиться к ребенку? «Отрок»? «Юноша»? «Ваше благородие»?

— Меня Дима зовут, — уточнил Заказчик. — Хочу.

— Тогда нужен бабушкин портрет. Например, фотография. Сможешь принести? Завтра?

— Мы завтра сюда не придем.

Я совсем упустил из виду, что в таком нежном возрасте Заказчик не пользуется свободой передвижений.

— Долго еще? — Мама мальчика отключила сотовый и подошла к прилавку.

— Знаете, девушка, — понес я ахинею, от которой у любого слесаря завяли бы уши. — У меня для вашего ключа только китайские болванки, завтра подвезут немецкие, они лучше. Может, зайдете завтра? Я вам скидку сделаю, пятьдесят процентов!

Я отдал бы годовую выручку, лишь бы она согласилась. Наш инструктор по высшему скобяному делу Куваев начинал уроки так: «Клепать ключи может каждый болван. А Заказ требует телесной и моральной подготовки».

Придя домой, я стал готовиться. Во-первых, вынес упаковку пива на лестничную клетку, с глаз долой. Употреблять спиртные напитки во время работы над Заказом строжайше запрещено с момента его получения.

Во-вторых, я побрился. И наконец, мысленно повторил все правила исполнения Заказа, хоть это и бесполезно. Техника его изготовления проста, как пробка. Основные трудности, по словам старых мастеров, поджидают на практике. Толковее старики объяснить не могут, разводят руками: сами, мол, увидите.

По большому счету, это справедливо. Если бы высшее скобяное дело легко объяснялось, им бы полстраны занялось, и жили бы мы все припеваючи. Ведь Пенсия скобяных дел мастера — это мечта, а не Пенсия. Всего в жизни выполняешь три Заказа (в какой-то момент они сами тебя найдут, это уж как повезет). Получаешь за них Оплату. Меняешь ее на Пенсию и живешь безбедно. То есть действительно безбедно. Пенсия обеспечивает железное здоровье и мирное, благополучное житье-бытье. Без яхт и казино, конечно, — излишествовать запрещено Инструкцией. Но вот, например, у Льва Сергеича в дачном поселке пожар был, все сгорело, а его дом уцелел. Чем такой расклад хуже миллионов?

Можно Пенсию и не брать, а взамен оставить себе Оплату. Такое тоже бывает. Все зависит от Оплаты. Насчет нее правило одно — Заказчик платит чем хочет.

Как уж так получается, не знаю, но соответствует такая оплата… в общем, соответствует. Куваев одному писателю сделал ключ от «кладовой сюжетов» (не знаю, что это такое, но так это писатель называл). Тот ему в качестве Оплаты подписал книгу: «Б. Куваеву — всех благ».

Так Куваев с тех пор и зажил. И здоровье есть, и деньги, и удача, даже Пенсия не нужна.

Но моральная подготовка в таких условиях осуществляется со скрипом, ибо не известно, к чему, собственно, готовиться. Запугав себя провалом Заказа и санкциями в случае нарушения Инструкции, я лег спать. Засыпая, волновался: придет ли завтра Дима?

Дима пришел. Довольный. С порога замахал листом бумаги.

— Вот!

Это был рисунок цветными карандашами. Сперва я не понял, что на нем изображено. Судя по всему, человек. Круглая голова, синие точки-глаза, рот закорючкой. Балахон, закрашенный разными цветами. Гигантские, как у клоуна, черные ботинки. На растопыренных пальцах-черточках висит не то портфель, не то большая сумка.

— Это она, — пояснил Дима. — Баба Катя. — И добавил виновато: — Фотографию мне не разрешили взять.

— Вы его прямо околдовали, — заметила Димина мама. — Пришел вчера домой, сразу за карандаши:

«Это для дяди из ключиковой палатки».

— Э-э… благодарю вас, сударь, — сказал я Заказчику. — Приходите теперь через две недели, посмотрим, что получится.

На что Дима ободряюще подмигнул. «Ох, и провалюсь я с этим Заказом», — тоскливо думал я. Ну да ладно, работали же как-то люди до изобретения фотоаппарата. Вот и мы будем считывать биографию бабы Кати с этого так называемого портрета, да простит меня Заказчик за непочтение. Может, что-нибудь все-таки удастся считать с портрета? Неохота ведь первый Заказ запороть…

Для считывания принято использовать «чужой», не слесарный, инструментарий, причем обязательно списанный. Чтобы для своего дела был не годен, для нашего же — в самый раз. В свое время я нашел на свалке допотопную пишущую машинку, переконструировал для считывания, но еще ни разу не использовал.

Я медленно провернул Димин рисунок через вал машинки. Вытер пот. Вставил чистый лист бумаги. И чуть не упал, когда машинка вздрогнула и клавиши начали бодро приседать сами по себе: «Быстрова Екатерина Сергеевна, род. 7 марта 1938 года в пос. Болшево Московской области…»

Бумага прокручивалась быстро, я еле успел вставлять листы. Где училась, за кого вышла замуж, что ест на завтрак… Видно, сударь мой Дима, его благородие, бабку свою (точнее, прабабку, судя по году рождения) с натуры рисовал, может, даже позировать заставил. А живые глаза в сто раз лучше объектива; материал получается высшего класса, неважно, что голова на рисунке — как пивной котел!

Через час я сидел в электричке до Болшево. Через три — разговаривал с тамошними стариками. Обдирал кору с вековых деревьев. С усердием криминалиста скреб скальпелем все, что могло остаться в поселке с тридцать восьмого года — шоссе, камни, дома.

Потом вернулся в Москву. Носился по распечатанным машинкой адресам. Разглядывал в музеях конфетные обертки конца тридцатых. И уже собирался возвращаться в мастерскую, когда в одном из музеев наткнулся на шаблонную военную экспозицию с похоронками и помятыми котелками. Наткнулся — и обмер.

Как бы Димина бабушка ни тосковала по детству, вряд ли ее тянет в сорок первый. Голод, бомбежки, немцы подступают… Вот тебе и практика. Еще немного, и запорол бы я Заказ!

И снова электричка и беготня по городу, на этот раз с экскурсоводом:

— Девушка, покажите, пожалуйста, здания, построенные в сорок пятом году…

На этот раз Заказчик пришел с бабушкой. Я ее узнал по хозяйственной сумке.

— Баб, вот этот дядя!

Старушка поглядывала на меня настороженно. Ничего странного, я бы так же глядел, если бы моего правнука заманивал на рынок незнакомый слесарь.

— Вот ваш ключ, сударь.

Я положил Заказ на прилавок. Длинный, с волнистой бородкой, тронутой медной зеленью. Новый и старый одновременно. Сплавленный из металла, памяти и пыли вперемешку с искрошенным в муку Диминым рисунком.

Выточенный на новеньком «Венксинге» под песни сорок пятого.

— Баб, смотри! Это ключик от детства. Правда!

Старушка надела очки и склонилась над прилавком. Она так долго не разгибалась, что я за нее испугался. Потом подняла на меня растерянные глаза, синие, точь-в-точь как на Димином рисунке, и я испугался еще больше.

— Вы знаете, от чего этот ключ? — спросила она тихо. — От нашей коммуналки на улице Горького. Вот зазубрина — мы с братом клад искали, ковыряли ключом штукатурку. И пятнышко то же самое…

— Это не тот ключ, — сказал я. — Это… ну, вроде копии. Вам нужно только хорошенько представить себе ту дверь, вставить ключ и повернуть.

— И я попаду туда? В детство?