Мужчины не плачут

И еще, Маша даже себе не хотела в этом признаваться, была надежда, что кто-нибудь вспомнит про ее день рождения, и хоть на минуточку на нее обратят внимание. Она не ждала подарков, внимание — вот единственное, чего ей хотелось.

Первые гости явились в начале десятого. В десять веселье было уже в разгаре. Маша радостно улыбалась и пыталась убедить себя, что ей тоже весело.

Ей плохо давался самообман. Дурочкой она не была и прекрасно понимала: никому до нее нет дела. Однокурсникам нужна ее квартира, приготовленная ею еда, а сама она не нужна. А ведь она так старательно выбирала наряд для Нового года, укладывала волосы в затейливую прическу и даже сделала макияж по такому случаю. Ее стараний никто не оценил, их даже не заметили…

В одиннадцать, когда Маша уже была на пороге тихой истерики, в дверь позвонили. В прихожую ввалилась смеющаяся, пахнущая морозом и шампанским компания. Среди вновь прибывших оказался Антон Погорелов.

— Привет! — Антон протянул ей бутылку шампанского, поцеловал в щеку как старую знакомую. — Маш, извини, что без приглашения. Надеюсь, не прогонишь!

Оказывается, он знает, как ее зовут! И пахнет от него чудесно. И губы у него холодные и мягкие…

Маша стояла дура дурой, улыбалась и не знала, что ответить.

— Да не прогонит! — Динка Кирюшкина, Машина одногруппница, прижалась к Антону пышной грудью. — Кто ж прогонит такого красавчика!

Все засмеялись. Антон заговорщицки подмигнул Маше. Она залилась краской, сбежала на кухню.

На кухне самозабвенно целовались Васька Горевой и Танька Тишко, Маша пробормотала извинения, проскользнула на балкон. Двадцатиградусный мороз привел ее в чувство. Она стояла, вцепившись в ледяные перила, и смотрела на ночной город. Сердце подсказывало ей, что этот Новый год станет особенным, надо только найти в себе силы и выйти к гостям.

Силы вернулись к Маше лишь в полночь, когда настенные часы пробили двенадцать. Подвыпившие гости радостно загалдели, зазвенели бабушкины хрустальные бокалы.

— С Новым годом! — Кто-то обнял ее за плечи.

Маша обернулась — ей улыбался Антон Погорелов.

— Выпьем? — Он протянул ей шампанское. — На брудершафт!

Это было похоже на сон: озорные искры в его глазах, шампанское, поцелуй…

— Ну, хватит уж! — Машу кто-то дернул за рукав. Динка Кирюшкина сверлила ее недобрым взглядом. — Получила свою порцию счастья — дай другим получить! — Она оплела шею Антона руками, замурлыкала, точно сытая кошка.

Наблюдать за тем, как Антон целует другую, стало испытанием не из легких. Маша ушла на кухню. Благо там уже никого не было.

А праздник набирал обороты. Маша устала не столько от шумной компании, сколько от себя самой. Не готова она оказалась к тому, что творилось в ее глупом сердце. Она улыбалась гостям, изображала веселье, но при первом же удобном случае сбегала на кухню, отдышаться, успокоиться…

В самый разгар веселья кто-то все-таки вспомнил про Машин день рождения. Ее вытащили из кухни, усадили во главу стола, заставили выпить полный бокал шампанского. А потом про нее снова забыли. К тому, что именно так все и случится, Маша была готова. Она оказалась не готова к тому, что Антон уйдет. А он ушел, не попрощавшись, даже не сказав дежурных слов благодарности. Ей хотелось плакать, но она держалась, ждала, когда все разойдутся по домам.

Последний гость ушел в четыре утра. Точнее, не последний, а предпоследний. Васька Горевой напился так, что было решено оставить его у Маши. Теперь он спал на Машином диване, укрытый любимым Машиным пледом, в то время как сама она, заливаясь горькими слезами, мыла посуду…

В дверь позвонили. Маша вздрогнула, кухонным полотенцем вытерла зареванное лицо. Наверное, вернулась Танька, не смогла оставить своего ненаглядного в обществе посторонней девицы.

…Это была не Танька. За дверью стоял Антон.

— С днем рождения! — Он сунул ей в руки огромного плюшевого зайца, перевязанного розовой лентой. — Это тебе! Извини, цветов не нашел.

Цветов не нашел! Он искал цветы для нее, дуры! Цветов не нашел, зато где-то нашел это пушистое чудо! В новогоднюю ночь!

— Пустишь меня? — В его голосе слышался смех.

— А все уже ушли. — Маша прижала подарок к груди.

— А мне все и не нужны. Пустишь? — Он забрал зайца, которым Mania заслонялась, как щитом, заглянул ей в глаза.

— Пущу, наверное… Нет, конечно, пущу!

Антон засмеялся, сгреб Машу в охапку.

— Ты такая забавная и очень красивая!

Никто и никогда раньше не говорил Маше Литвиновой, что она красивая. А если бы даже и сказал, она бы не поверила, никому… А Антону поверила и даже почувствовала себя красивой.

Это была удивительная ночь. Они занимались любовью. Старая кровать ужасно скрипела, и Маша боялась, что спящий в гостиной Васька непременно проснется. Васька не проснулся, и свидетелем Машиного безумства стал только плюшевый заяц, которого она зачем-то приволокла с собой в спальню…

Больше всего на свете Маша боялась, что наступит утро и Антон уйдет. Утром сказки обычно заканчиваются, принцессы превращаются в лягушек, а прекрасные принцы начищают доспехи и седлают белых коней.

Наступило утро. Антон ушел, но спустя несколько часов вернулся с переброшенной через плечо потрепанной спортивной сумкой.

— Хочу жить с тобой. Не прогонишь?

Новогодняя сказка продолжилась…

Проспавшийся Васька с удивлением наблюдал, как Антон выкладывает свои бритвенные принадлежности на полочку в ванной. Маша пряталась на кухне.

— Погорелов, ты это че, серьезно? — услышала девушка голос Васьки.

— Серьезнее не бывает.

— С Машкой?! — В Васькином голосе было столько пренебрежения, что Маша, затаившаяся на кухне, до крови закусила губу.

— С Машей, а не с Машкой, — тихо, но с угрозой сказал Антон. — У тебя есть возражения?

— Да нет. Я просто…

— Вот и заткнись, если просто!

* * *

Их неожиданный роман взбудоражил весь институт. Народ делал ставки, гадал, как долго это продлится. Такой мезальянс! Он красивый, перспективный, всеми обожаемый. Она некрасивая, бесперспективная, никому не нужная. Маше пришлось выслушать немало гадостей, сальностей и насмешек. Она научилась игнорировать острые, как пики, взгляды и всеобщее осуждение. Все это было ничтожно малой платой за любовь Антона. Ради него она согласилась бы на куда более серьезные страдания.

Вопреки прогнозам, они прожили вместе два с половиной года. После окончания института Антон поступил в аспирантуру. Маша устроилась в небольшую компьютерную фирму. Он продолжал учиться, она обеспечивала нормальный быт. У них была настоящая семья, неважно, что без штампа в паспорте. Разве штамп имеет какое-то значение, когда двое любят друг друга?! Иногда Маше казалось, что за эти несколько лет она узнала Антона лучше, чем саму себя, но он не переставал ее удивлять…

Однажды Антон пришел домой поздно, он был немного навеселе. Маша, успевшая известись за вечер ожидания, бросилась ему на шею.

— Тише-тише, малыш! — Антон отстранился и загадочно улыбнулся. — А у меня для тебя сюрприз!

Маша замерла в предвосхищении. Ее Антон был мастером сюрпризов: розы в феврале, билеты в кино на ночной сеанс, ужин в ресторане на последние деньги…

— Вот, познакомьтесь! — С видом фокусника Антон вытащил из-за пазухи что-то, что Маша сначала приняла за меховую игрушку. — Это Тайсон. Вообще-то у него другое имя, длинное и труднопроизносимое, но я решил, что он будет Тайсоном.

— Что это?

Маша потянулась к игрушке. Раздался заливистый лай. Она ойкнула. Антон засмеялся.

— Не бойся, малыш, пока еще Тайсон маленький и безобидный, но очень скоро он станет настоящим бойцовским псом. Ты представить себе не можешь, какая у него родословная! Даже у английской королевы родословная проще!

Маша осторожно взяла щенка на руки. Щенок перестал лаять и уткнулся влажным носом ей в шею.

— Откуда он?

— Из питомника, очень крутого питомника, радость моя. — Антон устало опустился на стул, сбросил ботинки. — Тайсон очень дорогой пес, так что обращайся с ним с должным почтением.

Ей было неловко спрашивать, но она все-таки спросила:

— А где ты взял деньги?

— Как — где? В коробке из-под кофе, разумеется. — Он выглядел удивленным.

Маша закусила губу: в коробке из-под кофе хранились все их сбережения, целых две тысячи долларов. Она собирала деньги на летний отдых и на новый компьютер. Они ведь программисты, им никак не обойтись без приличного компа. Антон знал о ее планах с самого первого доллара. Знал — и купил Тайсона…

— А сколько там осталось? — спросила она с надеждой.

— Где? — Антон прошел на кухню, загремел кастрюлями. — Малыш, а покушать что? Очень кушать хочется!

Маша посадила Тайсона на коврик и, гоня прочь недобрые предчувствия, прошла на кухню вслед за Антоном.

— В банке из-под кофе что-нибудь осталось?

— Ну, осталась там какая-то мелочь, баксов сто пятьдесят. Но ты их не трогай. Тайсону нужно купить ошейник, поводок, корм и прочие витамины.

— А как же комп? — спросила Маша упавшим голосом.

— Какой комп? — Антон чмокнул се в щеку. — А, комп! Машка, да купим мы тебе комп! Ты посмотри, какая прелесть!

— Антон…

— Что — Антон? — сказал он неожиданно резко. — Ты что, денег пожалела?

— Компьютер нам нужен для работы. Старый все время ломается…

— А Тайсон нужен мне для души. — Антон обиженно отвернулся. — Я с детства мечтал о собаке…

Маша хотела сказать, что вовсе не обязательно было платить за собаку такие деньги, но испугалась, что он обидится еще сильнее.

Антон молча съел ужин, вышел с сигаретой на балкон. Тайсон тихо заскулил. На полу в прихожей растекалась лужа.

— Горе ты мое. — Маша вытерла лужу, взяла щенка на руки. За спиной послышались раздраженные шаги. Антон, не глядя в ее сторону, прошел в гостиную.

— Постелешь мне на диване.

Маша вздрогнула: никогда раньше, даже когда у них случались ссоры, он не просил постелить ему на диване. Она вошла в гостиную, робко присела рядом с Антоном, потерлась подбородком о его плечо.

— Что еще? — спросил он хмуро.

— Прости. — Она уже едва не плакала. — К черту деньги! Мне очень нравится Тай.

— Не Тай, а Тайсон! Попрошу запомнить, — проворчал он. — И чтобы никаких мне телячьих нежностей! Тайсон — ротвейлер, а не болонка. Уяснила?

— Уяснила! — Маша счастливо улыбнулась. Гроза миновала! Антон не умел долго злиться, она это точно знала.

— Я пошла стелить постель…

— Иди уж, жадина-говядина! — Он привлек ее к себе, поцеловал в губы.

На душе сразу стало легко и радостно. Какая же она все-таки эгоистка! Ведь, если разобраться, новый комп нужен именно ей, а не Антону. У Антона — аспирантура, научная деятельность…

Маше не спалось. Рядом похрапывал Антон, а на прикроватном коврике жалобно скулил щенок.

— И чтобы никаких там телячьих нежностей, — прошептала она, нашарила в темноте пушистый комочек и сунула его к себе под одеяло.

Тай перестал скулить, прижался к ней горячим боком.

— Утром пойдешь обратно на коврик, — сказала Маша строго.

Как-то так получилось, что забота о Тайсоне легла исключительно на Машины плечи. Две недели Антон выгуливал и кормил щенка, а потом самоустранился. «Малыш, устал, как собака. Погуляй с Тайсоном сама».

Маша послушно брала поводок и шла гулять. Нельзя сказать, что общение с Тайсоном было ей в тягость. Просто теперь требовалось чуть раньше вставать и чуть позже ложиться. А еще пришлось стать чуть более экономной, чтобы у щенка было все необходимое. Это все мелочи! Тай был таким милым, таким смешным! Настоящий ребенок!

Сначала Антон смотрел на Машино увлечение очень даже благосклонно, но скоро стал все чаще раздражаться. «Ты проводишь с этой псиной больше времени, чем со мной. Ты окончательно его разбаловала». Антон ревновал. Маша отмалчивалась и в душе посмеивалась. До поры до времени…

Лифт, как обычно, не работал. Маша поднималась по лестнице, когда услышала лай Тая. К тому моменту, как она распахнула дверь, лай перешел в жалобный вой.

— Что случилось? — Она обвела недоуменным взглядом Антона и незнакомого мужчину. В руках у незнакомца был поводок Тая.

— Малыш, ты только не волнуйся, так будет лучше, — сказал Антон и улыбнулся.

— Что будет лучше? — Она погладила испуганно поскуливающего, жмущегося к ее ногам Тая.

— Тайсон… Я решил, что ему требуется другой хозяин.

— Как? — Маша вцепилась в ошейник Тая.

— Тайсон — не то, что нам нужно. Хорошо, что я вовремя это понял. Вот, Сергей Иванович согласился его забрать.

— Не отдам, — Маша затрясла головой. — Это мой пес!

Как можно? Как можно вот так запросто сказать — не то, что нам нужно!