Проигранные сражения

Тогда новое румынское правительство генерала Санатеску, в состав которого в качестве военного министра вошел и бывший командующий 4-й румынской армией Раковица, заявило следующее: «Если немцы не прекратят начатых ими мероприятий, румынские войска будут считать всех немцев своими врагами».

Утром 24 августа мне позвонил генерал Гансен и доложил, что он, выражая свое личное мнение, а также общее мнение посланника Киллингера, д-ра Клодиуса и генерала Герстенберга, считает, что наших сил не хватит для оккупации Бухареста и ликвидации нового правительства и что эта акция определенно не будет иметь успеха! После этого командование группы армий приостановило проведение всех начатых мероприятий, и я запросил у ОКБ нового решения фюрера.

Гитлер упорствовал, требуя выполнения его первого приказа. Попытка захватить Бухарест не удалась, хотя генерал Герстенберг незадолго до этого утверждал, что новое румынское правительство — это «лишь горстка людей, у которых от страха душа сидит в пятках», а заслон румынских войск вокруг Бухареста чрезвычайно слаб. Обстановка не улучшилась и после того, как сюда были переброшены по воздуху пехотные части.

По приказу Гитлера, нам следовало теперь начать бомбардировки Бухареста с воздуха, причем главными их объектами становились королевский дворец и правительственный квартал города.

Я приказал своему начальнику штаба генералу Грольману снова попытаться обратить внимание ставки верховного командования на оговорку в коммюнике нового бухарестского правительства, отличавшуюся лояльностью и разрешавшую всем немецким войскам беспрепятственный отход из Румынии. При этом я просил обратить особое внимание на то, что в случае нашей бомбардировки румынской столицы румынские войска неизбежно начнут военные действия против всех немецких войск и тыловых учреждений — госпиталей, складов боеприпасов, складов военного имущества и продовольствия. Чтобы затянуть дело с выполнением приказа о бомбардировках, я отдал 4-му воздушному флоту распоряжение предварительно выяснить существующие для этого предпосылки. Сейчас все сводилось к тому, чтобы выиграть время.

К нашему большому удивлению, мы узнали, что бомбардировки уже начались, начались без ведома и участия главнокомандующего группой армий, без учета той обстановки, в которой немецкие солдаты вели тяжелые бои на румынской территории, без учета положения, в которое попадали, по сути дела, брошенные теперь на произвол судьбы тыловые органы группы армий!

Лишь много позже, находясь в плену, я случайно узнал обстоятельства этого дела. Оказывается, Гитлер после моего телефонного звонка 23 августа сам поднял вопрос о бомбардировках Бухареста вечером того же дня в разговоре с Герингом. Тот немедленно связался по телефону с генералом Герстенбергом, который был одновременно и нашим военно-воздушным атташе в Румынии. В этом разговоре генерал Герстенберг, по-видимому, снова слишком поверхностно охарактеризовал обстановку и потребовал применения пикирующих бомбардировщиков, не задумываясь над последствиями этого шага. Геринг, тоже не задумываясь, отдал приказ. Я же был отодвинут в сторону.

Последствия оказались катастрофическими! Румынские войска получили от своего короля приказ обращаться со всеми немцами, как с врагами, разоружать их и вступать с ними в бой. Изменили свое отношение к нам даже те слои румынского населения, которые до сих пор не одобряли решений своего правительства и относились к нам лояльно. 25 августа Румыния объявила войну Германии! Так наши недавние союзники превратились в новых врагов. Хаос достиг своего апогея.

События в Бухаресте несколько заслонили собой боевые действия группы армий. Изменение Румынией фронта борьбы принесло с собой дальнейшее осложнение обстановки на румынской территории.

Румынский генеральный штаб отдал своим 3-й и 4-й армиям приказ, согласно которому все части и соединения румынских сухопутных войск, военно-воздушных и военно-морских сил немедленно выходили из подчинения немецким командным инстанциям и прекращали всякие военные действия против советских войск. 3-я и 4-я румынские армии должны были отойти на рубеж Фокшаны, Брэила, а румынские войска в Добрудже — отступить в район южнее устья Дуная. При этом им разрешалось сохранить все свое оружие. Любой попытке немецких войск разоружить их следовало оказывать сопротивление[6].

К счастью, потребовалось некоторое время, прежде чем необдуманные и поспешные распоряжения нового румынского правительства достигли фронтовых частей. Поэтому вначале некоторые румынские части и соединения не захотели оставлять нас в беде и продолжали борьбу. Однако они уже, вероятно, догадывались о том, что их ожидает. В то же время было много и таких частей, которые сразу сложили оружие и ушли походным порядком со своих позиций. Я собственными глазами видел, как уходящие с фронта роты румынских солдат встречались на дорогах с шедшими им на смену походными колоннами немецких солдат. Никто не знал доподлинно, что произошло. Немецкие войска и их командование оказались поистине в отчаянном положении!

С выходом румынских войск из игры перед советскими войсками открылись все пути для быстрого наступления вглубь румынской территории.

Нашим солдатам приходилось теперь вести борьбу с тремя противниками: с советскими войсками на разваливающемся фронте, с труднопроходимой горной местностью в Карпатах и с новым противником — Румынией. Главной задачей немецкого командования стало спасение материалов и всех тех людей, которых еще можно было спасти, отвод их отдельными группами через карпатские перевалы на территорию Венгрии и создание там нового оборонительного рубежа. Нашим лозунгом стала борьба за выигрыш времени.

Ни о каком планомерном и упорядоченном руководстве войсками в тех совершенно ненормальных условиях говорить, конечно, не приходилось. За исключением нескольких полевых радиостанций, у нас не было, по сути дела, почти никаких технических средств связи для управления войсками. Теперь главным фактором в борьбе стал сам человек, фронтовой солдат. Для обеспечения боеспособности войск мы прибегали к таким исключительным мерам, которых не отыщешь ни в одном уставе. В этих ведущихся без всяких правил тяжелых боях при отходе наиболее отличились те солдаты, которые не теряли голову в отчаянной обстановке и действовали самостоятельно и решительно ради выполнения общей задачи. Как и всегда в подобных случаях, все здесь строилось на личном примере тех людей, которые завоевывали доверие остальных своим поведением, а не воинским званием. Люди охотно подчинялись им, и при этом не играло никакой роли, к какому роду войск или части они принадлежали. Они сражались в составе мелких подразделений, часто попадая в окружение и с боями вырываясь из него, ведя бои и днем и ночью, без пищи и сна, в нестерпимую жару и при огромном напряжении сил, которого требовали труднопроходимая местность и не имеющие переправ горные реки. Они отходили с боями на горные перевалы, чтобы остановиться там и снова организовать временную оборону.

Встречались, конечно, трусы и дезертиры, использовавшие для своей выгоды всеобщее смятение на фронте. Они либо сдавались противнику, либо укрывались в лесах, чтобы спасти свою шкуру. И такие люди попадались не только среди солдат, но и среди офицеров всех званий и рангов. Для большинства из них такое поведение оказывалось роковым.

В эти дни я был занят главным образом фронтовыми делами, считая себя обязанным оказывать личную помощь повсюду, где только мог. Таких случаев было немало. Незабываемым для меня осталось посещение прикрывающей группы генерала Винклера, героически сражавшейся в районе Бузэу, на шоссе Фокшаны—Плоешти. Я только что прибыл на ее позиции, когда русские танки начали прорываться к расположенному у нее на правом фланге и несколько выдвинутому вперед немецко-румынскому бензоскладу, который незадолго до этого был обстрелян и подожжен зенитной артиллерией этой группы. На находившемся неподалеку полевом аэродроме, где приземлился мой «шторх», я увидел несколько исправных, но стоявших без дела самолетов. Я потребовал к себе командира этой авиационной части. Тогда появился некто майор Рудель и на мой вопрос, почему его самолеты не в воздухе и не громят приближающиеся русские танки, к моему удивлению, ответил, что у него почти нет горючего. Его могло хватить лишь на то, чтобы долететь до Будапешта и там произвести заправку, но никто не давал майору такого приказа. Я распорядился, и самолеты улетели.

Исключительно трудным делом в этом хаосе оказалось регулирование движения на дорогах. Командование группы армий со своей стороны приняло все, какие только можно было придумать, меры для обеспечения более или менее упорядоченного отступления немецких войск. Так, например, были введены в действие отряды полевой жандармерии, а на наиболее перегруженных дорогах назначены специальные офицеры службы движения с особыми полномочиями. Когда речь идет о спасении жизни, не приходится задумываться над тем, кто стоит рядом с тобой. Главным козырем и правилом тут должна быть беспощадность к тем, кто мешает! И очень часто выручали именно крутые меры, иначе пехота, например, не имевшая транспортных средств, вообще не сумела бы уйти так далеко, как артиллерия или авиация. Трудно поверить сейчас, как много выдержки и упорства проявили люди в эти критические дни. Как часто я сам вынужден был во время заторов и пробок на дорогах вытаскивать из кабин различных автомашин пассажиров — офицеров, солдат и гражданских лиц — и приказывать им устранять препятствия на пути или подталкивать застрявшие машины. И, как правило, успех всегда бывал там, где помощь оказывал каждый.

На узких горных дорогах Карпат часто образовывались пробки, и это происходило в условиях, когда противник оказывал давление и с фронта, и с флангов. Арьергардные группы решали в эти дни исключительно трудные задачи, обеспечивая от случая к случаю, иногда чисто импровизированными методами, движение неповоротливых и громоздких колонн. Среди всех средств и методов поддержания непрерывного движения кроме личного авторитета наиболее эффективными оказались три средства: самолет «физелер-шторх», автомобиль «фольксваген» и армейский тягач.

В этой всеобщей неразберихе, которая, разумеется, облегчила Советам продвижение вперед, отступающие немецкие войска с большим трудом сдерживали противника на далеко отстоящих друг от друга, разрозненных опорных пунктах. Некоторые из очагов сопротивления оказывались при этом глубоко в тылу наступающих советских войск и продолжали держаться там в течение многих дней, несмотря на огромное численное превосходство противника. Главные силы группы армий вели ожесточенные бои с устремившимися к нижнему Пруту с севера и с востока советскими войсками. Тяжелые бои завязались в проходящих с севера на юг долинах рек Прут, Бырлад и Серет, особенно у переправ через них. Время от времени отдельным немецким группировкам удавалось прорвать кольцо окружения. Где только было возможно, немецкая авиация поддерживала сухопутные войска, бомбардируя и обстреливая противника и доставляя окруженным предметы снабжения. Тем не менее все это сражение было в большей или меньшей степени импровизацией со стороны командования группы армий и сводилось, по существу, к подвижным действиям отдельных боевых групп. Не существовало уже ни штабов, ни тылов, ни специальных, ни боевых подразделений; все, от генерала до штабного писаря, превратились в обычных бойцов. Быстрая организация противотанковой обороны на отсечных позициях и в узлах сопротивления позволяла время от времени задерживать продвижение танковых соединений противника и тем самым облегчала отход других немецких частей. На промежуточные позиции выставлялись сводные отряды и комендантские подразделения населенных пунктов, обеспечивавшие отход главных сил и соединявшиеся с ними по мере их отступления. Несмотря на усталость от непрерывных марш-бросков, убийственной жары и тяжелых оборонительных боев, немецкие войска оказывали противнику упорное сопротивление.

Многие боевые группы сумели с боями прорваться к предгорьям Карпат, другие вели бои на все сокращающемся пространстве в междуречье. Особенно упорный характер носили бои за населенные пункты между Прутом и восточными склонами Карпат. Некоторые из них, в частности Брэила и Фокшаны, верховное командование объявило так называемыми «крепостями». Командование группы армий неоднократно пыталось добиться от ОКХ отмены этого совершенно неуместного при сложившихся обстоятельствах распоряжения. Но все наши просьбы были отклонены. Идея создания «крепостей» явилась одной из бессмысленных причуд Гитлера; эти «крепости» потребовали от Германии на всех фронтах бесчисленных и никому не нужных жертв.

Возможность взломать вражеское кольцо окружения с запада и тем облегчить положение ведущих тяжелые бои немецких войск была потеряна немецким командованием 25 августа, когда румынские войска начали боевые действия против немцев и во внутренних районах Румынии, в частности — в Валахии. Попытка немцев овладеть Бухарестом также встретила организованное сопротивление румын, а вокруг столицы и по всей стране завязались отчаянные бои за тыловые центры немецких войск: в Валахии — задунайские порты Галац и Брэила, за железнодорожный узел Бузэу и за нефтепромыслы Плоешти, в Добрудже — за военно-морскую базу Констанца.

Румыны повсеместно предъявили немецким инстанциям и тыловым учреждениям требование незамедлительно покинуть свои места расквартирования. Естественный отказ немецких войск, расположенных во внутренних районах Румынии, от ухода с румынской территории и от сопровождавшего этот ультиматум требования о сдаче всего вооружения и техники привел к резким спорам, которые после открытого объявления войны Румынией вылились в настоящие вооруженные схватки.

Так протекала вторая фаза сражения в Румынии. Немецким войскам приходилось защищаться от многочисленных концентрических ударов. Основные бои развернулись вокруг Бухареста и в районе Плоешти. Здесь многие части сухопутных войск, выведенные из района нижнего течения рек Прут и Серет, пополнились подразделениями аэродромной службы ВВС и частями зенитной артиллерии в такой мере, что из них уже можно было составить крупные оперативные группы. Эти группы вынуждены были отбиваться со всех сторон от наседающих румынских войск и вторгающихся на территорию Румынии советских, главным образом танковых, сил.

Отвод немецких войск на территорию Венгрии становился с каждым днем все более и более затруднительным. В этих боях особенно отличились группы генерал-лейтенанта фон Скотти и генерал-майора Винкледа, отлично взаимодействовавшие с 15-й зенитно-артиллерийской дивизией полковника Симона. Несмотря на поспешность, с которой они были сформированы, эти войска в неустанных боях проявили большое мужество и высокую боеспособность, задерживая в труднопроходимых районах Восточных Карпат продвижение советских войск.

Переход румын на сторону противника застал врасплох и располагавшиеся на побережье Черного моря — и прежде всего в Констанце — части и учреждения германских ВМС. Немецкие моряки принимали деятельное участие в переброске войсковых частей через устье Дуная, обеспечивая отход группы армий. После того как в Констанце была взорвана батарея тяжелой береговой артиллерии «Тирпиц», а также уничтожены портовые и прочие стационарные сооружения и затоплены более крупные корабли, инженер-адмирал Цип, являвшийся до этого начальником управления верфей ВМС, сформировал речную оперативную группу ВМС. Позже в эту оперативную группу были дополнительно введены саперные части, оснащенные штурмовыми лодками и десантными катерами. Имея в своем составе около 100 единиц — артиллерийские посыльные суда, самоходные паромы, буксиры, тральщики и другие малые средства — группа адмирала Ципа двинулась вверх по Дунаю. В то время как она шла вверх по течению реки, отражая налеты румын с берега, действовавшие в Черном море подводные лодки вынуждены были оставаться в боевом соприкосновении с противником и прикрывать отход группы армий до полного истощения своих боевых возможностей. Недалеко от Железных Ворот, у Прахово, группа вступила в тяжелые бои с противником, в которых ей помогли быстро подошедшие из Сербии соединения группы армий «Ф».

Несколько более благоприятные условия для отступления сложились у частей и соединений ВВС. Правда, на подступах ко всем аэродромам разгорелись сильные бои, но большую часть самолетов все же удалось своевременно вывести из-под удара противника. Авиационные части перебазировались в Венгрию и сразу же возобновили оттуда боевые вылеты. Транспортные самолеты обеспечили эвакуацию наиболее важного имущества и людей, оказавшихся в наиболее угрожаемом положении.

Как и прежде, все наше внимание было сосредоточено на советских войсках, которые в последние дни августа начали освободившимися подвижными силами с рубежа устье Дуная, Брэила, Галац, Фокшаны новое наступление на юг и юго-запад.

26 августа командование группы армий получило от ОКХ директиву, в которой нашим войскам ставилась задача создать рубеж обороны на линии Галац, Фокшаны, восточные склоны Карпат, а также снова выйти на Дунай между его устьем и городом Галац, одновременно не разрешая румынским войскам пересекать этот оборонительный рубеж. Далее следовало свести все немецкие войска, находящиеся на румынской территории, в отдельные боевые группы и их усилиями очистить от противника район к югу от линии Галац, Фокшаны, Брашов, вплоть до Дуная, включая и район Плоешти. «Ближайшей задачей находящейся на подходе 4-й горно-пехотной дивизии является овладение городом Брашов и перевалом Предял. В дальнейшем группа армий получит дополнительные подкрепления», — говорилось в директиве.

Разумеется, это были распоряжения, выдуманные за зеленым сукном письменного стола! Остатков разбитых немецких дивизий никак не могло хватить на то, чтобы оказать здесь противнику какое-либо серьезное сопротивление. И потому командование группы армий приняло свое решение — оставить указанный рубеж и спасти то, что еще можно было спасти…

Под натиском наступающих на запад советских армий откатываются через юго-восточные отроги Карпат разрозненные части боевых дивизий, перемешанные с подразделениями снабжения, части аэродромного обслуживания ВВС, отдельные мелкие подразделения и т.д. Этот нескончаемый пестрый поток духовно и физически истощенных людей направляется в долину реки Бузэу, а потом поворачивает на северо-запад, в Венгрию. Ни в Западной Валахии, ни в Добрудже советские войска не встречают никакого сопротивления. Немецких войск в этом районе больше нет.

Две советские армии и два механизированных корпуса устремляются к болгарско-румынской границе и, форсировав Дунай в ряде мест, создают на территории Болгарии несколько плацдармов — у Силистры, Тутракана и Русе, хотя официально СССР не находится с Болгарией в состоянии войны. 5 сентября советское правительство обращается к Болгарии с требованием о вступлении в войну на его стороне, и через три дня Болгария объявляет войну Германии. В результате оказываются потерянными те немецкие войска южного крыла группы армий, которые незадолго до этого отошли на территорию страны, до сих пор остававшейся нейтральной. Столь неожиданный поворот советских войск в направлении Болгарии явился причиной того, что у высшего немецкого руководства сложилось совершенно ошибочное представление о дальнейшем развитии обстановки, а это имело для нас весьма неприятные последствия, о которых будет рассказано ниже.

31 августа советские войска вступили в Бухарест, не встретив никаких немецких войск, которые могли бы оказать им сопротивление. Лишь в районе нефтепромыслов Плоешти русские встретили сопротивление крупных немецких оперативных групп, шедших с боями из района Бузэу, Плоешти на север и намеревавшихся пробиться через перевалы Тэртлэу и Предял. Эти бои, проходившие на труднодоступной высокогорной местности, на высоте 2000 метров над уровнем моря, были особенно тяжелыми и привели к большим потерям с обеих сторон.

Глава пятая

СОЗДАНИЕ НОВОГО ФРОНТА В ВЕНГРИИ

Арьергардные бои между Прутом и Карпатами. — По горным дорогам через Карпаты. — Части переформировываются на ходу. — Новый фронт.

В то время как армии 3-го Украинского фронта все еще вели тяжелые бои восточнее Прута с отходящими на запад основными силами 6-й армии, ударные группировки 2-го Украинского фронта в напряженных и кровопролитных боях прорвали позиции армейской группы Велера и устремились на юг. Они оттеснили часть сил этой группы на восток и заняли все переправы через Прут вплоть до нижнего его течения. Таким образом, путь к отступлению 6-й армии на запад был блокирован. Лишь отдельным боевым группам удалось пробиться на юго-запад или уйти в Карпаты. Основная масса дивизий могла считаться потерянной.

Вследствие предательской акции румынского руководства 23 августа армейская группа Велера была вынуждена оттянуть группу Абрагама в район Бакэу, а группу Кирхнера — к населенному пункту Пятра-Нямц. При этой передвижке немецкие войска встретились с уходящими на юг колоннами румынских войск. Группе Кирхнера удалось отойти в намеченный район, а группа Абрагама, испытывая сильный нажим со стороны противника, не сумела удержать указанный ей рубеж. 24 августа она вынуждена была эвакуировать город Бакэу. В последующие дни разрозненные части группы Абрагама с боем поодиночке прорывались в юго-западном направлении к Карпатам.

Дойдя до Бакэу, наступавшие с севера на юг войска противника изменили направление движения и, развернувшись на северо-запад, устремились в долину реки Бистрица, пытаясь быстрее достичь перевалов Тулгеш и Биказ. Располагавшиеся здесь немногочисленные боевые группы немецких горных егерей мешали противнику сделать это, постепенно переходя с одного гребня высот на другой. Другая часть советских войск вошла в долину реки Тротуш и начала продвигаться в направлении перевала Гимеш, пытаясь прорваться через южную часть Восточных Карпат, и перевала Ойтуз. Заслоны немецко-венгерских войск, оборонявших эти перевалы, не позволили противнику с ходу преодолеть весь горный массив и завязали с ним ожесточенные бои. Далее к северу, в предгорье Карпат — Буковине — военные действия ограничились главным образом боями местного значения на прежнем рубеже обороны.

К 26 августа остатки 8-й армии, занимая в Карпатах далеко не сплошной фронт обороны, действовали уже отдельными, составленными из частей всех родов войск боевыми группами на важнейших горных проходах и перевалах от перевала Ойтуз и далее на север. Сплошной фронт обороны начинался только от района западнее Пятра-Нямца. Здесь оборонялись части 46-й пехотной дивизии, к которой северо-западнее Пятра-Нямца примыкала 3-я горно-пехотная дивизия. В полосе 17-го корпуса оборонялись войска 3-й горно-пехотной и 8-й егерской дивизий. На этих позициях 8-я армия обороняла Восточные Карпаты еще в течение 14 дней, пока остатки 6-й армии, избежавшие окружения между Днестром и Прутом, не вышли через Бузэу и Плоешти к Южным Карпатам и не перевалили через горы в Венгрию.

Создание нового фронта в Венгрии с 24 августа по 4 сентября 1944 года

В конце августа в долине реки Бузэу скопились тысячи машин 6-й армии, частей обслуживания ВВС и тыловых служб. Они пытались, имея в своем распоряжении только одну узкую горную дорогу, движение по которой осуществлялось невероятно медленно, оторваться от наседавшего противника. На переполненных машинах ехали вперемежку солдаты и офицеры разгромленных боевых частей, технический персонал ВВС, медицинские сестры, сотрудники штабов. Тяжелые грузовики и специальные машины наземных частей ВВС очень часто не могли проехать по узкой дороге, и тогда, чтобы не нарушать непрерывности движения, не оставалось ничего другого, как сбрасывать их в пропасть. Благодаря энергичным организационным мерам командованию удалось быстро собрать всех способных носить оружие и сформировать из них новые части и подразделения, которые были крайне необходимы для создания нового фронта.

Между тем часть сил главной ударной группировки русских, наступавших через Бузэу и Плоешти, была направлена на северо-запад и 2 сентября атаковала немецкие позиции, прикрывавшие вход в долину реки Бузэу. На этих позициях оборонялось соединение смешанного состава генерал-лейтенанта фон Скотта. Поначалу боеспособность этого соединения была незначительна, но потом, оправившись от первого удара, оно стало сражаться более решительно. Благодаря этому удалось выиграть столько времени, сколько было нужно, чтобы вся колонна сумела выйти из пределов досягаемости противника. Однако обстановка осложнилась, когда несколько дней спустя русская кавалерия совершила охватывающий рейд через горы севернее долины реки Бузэу и создала угрозу расчленения колонны. Этому удалось помешать путем выдвижения нескольких батальонов в сторону в качестве бокового походного охранения. Группа фон Скотти смогла потом выйти с боями на гребень основного хребта и организовать здесь оборону.

Новая заминка в движении автоколонны, носившая весьма критический характер, произошла на высокогорном плато у Инторсура-Бузэулуй, неподалеку от румынско-венгерской границы. На одном из участков дороги машинам пришлось идти по заболоченной местности. Дорога была настолько изъезжена, что машины начали вязнуть в мягком болотистом грунте. Спешно была сооружена гатевая дорога, а ведущим подвижную оборону войскам удалось задержать противника в долине реки Бузэу, пока последние машины не ушли в долину Секлерского выступа. Это явилось заслугой группы фон Скотти, успехи которой были отмечены в сводке вермахта от 8 сентября следующими словами: «В Румынии особо отличились группы генерал-лейтенанта фон Скотти и генерал-майора Винклера, действия которых были поддержаны огнем зенитной артиллерии полковника Симона».

Генерал Винклер командовал в составе группы фон Скотти сведенными воедино остатками 15-й пехотной дивизии и несколькими разрозненными частями. Полковник Симон, командир 15-й зенитно-артиллерийской дивизии, погиб еще во время боев у входа в долину реки Бузэу; он не вернулся из очередного полета на своем «шторхе». Потеря этого опытного офицера была весьма ощутимой. 9 сентября командование группой фон Скотти принял генерал Винклер, который и организовал ее силами оборону на участке южнее Сфынтул-Георге. Группа Винклера вскоре была усилена группой фон Родена, только что сформированной из полицейских частей и разрозненных боевых подразделений. В первое время этим силам удавалось отражать атаки немногочисленных русских войск, которые здесь уже начали взаимодействовать с румынскими частями.

Поскольку южное крыло группы армий, находившееся в районе юго-западнее Сфынтул-Георге, по сути дела, повисло в воздухе, не примыкая ни к каким немецким войскам, а обстановка по ту сторону румынской границы в районе Сигишоары оставалась неясной, нужно было удлинить это крыло вдоль румынско-венгерской границы, чтобы обеспечить контроль хотя бы над районом к северу от Сигишоары. Для этого сюда были направлены переформированные остатки 13-й танковой дивизии под командованием майора Граде. Они должны были оборонять границу на широком фронте и вести разведку через границу в южном направлении. Поначалу перед их фронтом находились лишь слабые румынские силы, которые вели себя довольно пассивно.

Так закончилась первая фаза создания нового фронта. Это было большое достижение измотанных предыдущими боями и кризисами немецких солдат и офицеров. О том, что перенесли в те дни немецкие войска, знают только непосредственные участники этих событий. Дальнейшая судьба группы армий зависела теперь от выдержки и стойкости этих разбросанных мелкими островками по всему фронту слабых боевых групп, составленных из остатков разгромленных войск. Подобно тому как это было в Восточных Карпатах, их задача состояла в том, чтобы сдерживать натиск противника до тех пор, пока и здесь не будет создан новый прочный оборонительный рубеж.

Немецких войск не хватало, чтобы запереть перевалы Южных Карпат (Предял, Вулкан и Красный). Это было тем более досадно, что горы являлись нашими лучшими союзниками. Имея лишь сравнительно слабые специальные войска, здесь можно было сдерживать противника гораздо более эффективно, чем на северном участке фронта, у границы. Поэтому не оставалось ничего другого, как удлинять западное крыло немецких войск за счет чего угодно, потому что в районе Брашова и Сибиу уже начали сосредоточиваться довольно крупные румынские силы. Однако вначале между нашей группой армий и правым соседом — группой армий «ф» фон Вейхса, которая своим северным крылом упиралась почти в Железные Ворота, существовал большой разрыв. Что же касается только что начавших развертывание в районе Клужа венгерских войск, то, имея незначительную боевую ценность, они могли решать задачи только флангового прикрытия, да и то лишь в том случае, если им противостояли румынские войска.

Командование сумело в конце концов создать из разрозненных частей, остатков различных полков и дивизий, из потрепанных батарей и даже отдельных орудий, из полностью выдохшихся солдат и лишь частично способных решать свои задачи подразделений снабжения достаточно боеспособные и цельные боевые части и соединения. Эти немногочисленные немецкие войска были распределены между основными дорогами. На многие сотни километров фронта эти немецкие части были как бы каплями воды на раскаленном камне. И тем не менее именно они обеспечили возобновление разведки и явились своего рода губками, вбиравшими в себя бесчисленное количество отставших и отбившихся от своих частей солдат и подразделений.

Огромные материальные потери группы армий заставили нас принять ряд импровизированных мер. Так, для организации различного рода связи пришлось обратиться к подручным средствам, поскольку основная часть штатных средств связи была уничтожена. Но, конечно, самую большую нужду наши войска испытывали в горючем, хотя до нефтепромыслов было рукой подать. В дополнение ко всему румынские железные дороги оказались полностью парализованными, и поначалу именно транспортные трудности представлялись нам самыми труднопреодолимыми.

День за днем докладывали о своем прибытии все новые и новые венгерские части, которые, оказывается, уже в течение недели находились здесь в качестве пограничной охраны. Все они производили впечатление не очень надежных войск. Урок, преподанный нам румынами, заставил нас немедленно вводить венгерские части в состав немецких соединений и даже перемешивать их с немецкими частями. На всех дорогах, ведущих на перевалы, располагались немецкие войска, а в промежутках между ними — венгерские. С этими вновь организованными и попеременно обучаемыми войсками, руководимыми энергичными офицерами и унтер-офицерами, нам и предстояло начать сражение за Трансильванию.

Сентябрь 1944 года с его богатыми на сюрпризы политическими и военными событиями на всех фронтах протекал в обстановке напряженного ожидания. Иногда казалось, что испытываемая Советами жажда расплаты, смягченная предательством Бухареста, снова вот-вот прорвется и что тогда большевики, пройдя территорию Венгрии и Словакии, закончат войну непосредственным ударом по рейху. У противника были для этого, безусловно, самые благоприятные возможности. Венгры отнюдь не проявляли достаточной решимости к обороне своей страны и не были готовы к отражению массированного натиска советских войск. Противник уже копил силы и изготавливался для нового удара, и вместе с тем все явственнее становилась угроза того, что советские войска быстро пройдут через Венгрию и появятся перед воротами Вены и Братиславы.

Советизация Румынии и Болгарии осуществлялась весьма успешно, и уже через некоторое время советское командование смогло высвободить свои находившиеся здесь крупные силы — одну армию и один механизированный корпус — и, перебросив их через Дунай, направить против Венгрии.

В начале сентября фронт, удерживаемый немецко-венгерскими войсками, имел протяженность почти 1000 км. Он начинался в румынской части Баната, у Тимишоары, проходил далее через Арад на Орадя, поворачивал на восток к Клужу, шел вдоль границы Трансильвании до Тыргу-Муреша, затем огибал с севера Брашов и, образуя Секлерский выступ, уходил на север по Восточным Карпатам к треугольнику, где скрещивались границы Румынии, Словакии и Венгрии.

Перед группой стояла трудная задача: имея совершенно недостаточные силы, оборонять на этом растянутом фронте лежащую за ним венгерскую территорию. На периферии этого, в полном смысле слова, большого оборонительного района, в Трансильвании почти сразу же наметились три главные зоны боевых действий. Первой из них был район Тимишоара, Арад, Орадя, второй — Клуж, Турда, Тыргу-Муреш, третьей — участок фронта, проходивший по Восточным Карпатам, с вытянутым в юго-восточном направлении Секлерским выступом.

На правом крыле группы армий, не имея тесной связи с соседями — немецкими оккупационными войсками в Сербии, вначале оборонялись лишь слабые венгерские пограничные войска, которые постепенно были пополнены запасными частями и развернуты в 3-ю венгерскую армию под командованием генерал-полковника Хеслени.

Сплошная линия фронта начиналась по-настоящему лишь в районе Клужа. Здесь оборонялись находившаяся еще в процессе формирования 2-я венгерская армия генерал-полковника Ферреша, группа «Трансильвания» (8-я кавалерийская дивизия СС) под командованием обергруппенфюрера Флепса и остатки 6-й немецкой армии во главе с генералом от артиллерии Фретгер-Пико.

На участке фронта, проходившем по Восточным Карпатам, располагалась перемешанная с венгерскими частями 8-я немецкая армия генерала от инфантерии Велера, правое крыло которой соприкасалось с частями 6-й немецкой армии в районе перевала Ойтуз, а войска левого крыла у перевала Барго поддерживали связь с войсками группы армий «Северная Украина» генерал-полковника Харпе.

В то время как группа Винклера и остатки 6-й армии на южном участке фронта весьма успешно отражали атаки противника, особенно если наступавшими были румынские войска, усилившийся нажим противника на восточно-карпатском участке создал серьезную угрозу прорыва фронта. В первые дни сентября бои развернулись на всем протяжении Восточных Карпат, причем противник сумел продвинуться почти до самых перевалов. Немецко-венгерские гарнизоны опорных пунктов и узлов сопротивления защищали перевалы в упорных, проходивших с переменным успехом боях. Особенно тяжелые бои велись за перевал Ойтуз, где противник использовал танки. В течение некоторого времени обороняющимся удавалось отбивать атаки. Каждый понимал, что все зависит от того, удастся или нет удержать перевалы.

К сожалению, и здесь нам, немцам, пришлось испытать наряду с нечеловеческой нагрузкой большие неприятности, предусмотреть которые заранее было невозможно. Оказалось, что большая часть венгерских войск не способна противостоять ударам русских. Участились случаи, когда венгерские батальоны покидали свои позиции и тем самым способствовали двухстороннему охвату противником позиций немецких войск. И в этом районе театра военных действий между союзниками возникни серьезные разногласия. Немалую роль сыграло то, что до сих пор относившаяся к нам дружелюбно словацкая армия с началом восстания в Словакии перешла на сторону восставших. Это означало новую серьезную угрозу для нашего северного крыла. Тем не менее даже в это время мы продолжали уделять главное внимание действиям противника на нашем южном участке фронта.

Глава шестая

ОБОРОНИТЕЛЬНОЕ СРАЖЕНИЕ ЗА ТРАНСИЛЬВАНИЮ

Совместное наступление советско-румынских сил. — Немецко-венгерское контрнаступление на южном участке фронта. — Эвакуация Секлерского выступа. — Я еду в Будапешт к Хорти. — Беседа с регентом. — Вызов в ставку Гитлера. — Неожиданное «откровение» Гитлера.

В первые дни сентября противник вновь привел в движение свои войска, сосредоточенные у Плоешти и Бухареста. Поначалу не было ясно, какую цель советское командование собирается преследовать. Несомненно, его решения диктовались политическими соображениями. Русских, очевидно, очень привлекала идея установления контроля над всеми Балканами, что можно было осуществить, используя создавшуюся обстановку. В Сербии и Хорватии Советы имели в лице партизанской армии Тито вполне надежного союзника. И они понимали, что, соединившись с югославскими партизанами, они скорее решат указанную задачу. Одновременно с этим создавались и более выгодные исходные позиции для ведения запланированных операций против Венгрии. С этой целью советское командование выдвинуло в западном направлении крупные силы. Используя все виды транспорта, противник пытался как можно быстрее выйти в западные районы Румынии и достичь старой югославской границы. 5 сентября передовые танковые части 6-й советской армии вступили в Турну-Северин у Железных Ворот. Продвигающиеся вперед советские части не встретили здесь никаких немецких войск. Тем не менее основная масса этих сил была вдруг остановлена и повернута на север. Три общевойсковые и одна танковая армии изменили направление движения. 7 сентября их передовые части, пройдя через перевалы Предал и Терц, достигли Брашова. Перевалы Красный и Вулкан оказались вообще открытыми для продвижения на Сибиу и Орадя. Наметились контуры новых широко задуманных операций с глубоким охватом фланга группы армий и выходом в тыл немецко-венгерской группировке, оборонявшей Секлер-ский выступ фронта.

Используя восточные перевалы Южных Карпат и подтягивая свои силы к перевалам Восточных Карпат, наступающие советские армии постепенно выходили к линии фронта в Трансильвании. Советы планировали одновременным ударом двух общевойсковых армий и одного кавалерийского корпуса, за которыми из Восточных Карпат вплотную следовали в направлении Регина два механизированных корпуса, а также одной общевойсковой армии и только что сформированной 1-й румынской армии, сопровождаемых танковыми боевыми группами, отрезать находящиеся на Секлерском выступе немецкие войска и разгромить их. 1-я румынская армия, имея исходные позиции в районе Турды, Сигишоары, Брашова и Сибиу, продвигалась в направлении на Клуж.

Видя эту угрозу, командование группы армий решило ликвидировать ее до подхода русских сил к новому рубежу обороны на южном фланге. Для этого оно подготовило контрудар, который в случае успеха давал возможность предпринять попытку вновь овладеть сквозными дорогами через Южные Карпаты и блокировать перевалы. Однако с самого начала было сомнительно, сумеют ли немногочисленные и сильно потрепанные немецкие войска вместе с еще неопытными в бою и плохо вооруженными венгерскими резервными дивизиями осуществить этот широко задуманный план.

5 сентября войска, сосредоточенные в районе Клуж, Тыргу-Муреш, получили приказ на наступление. Это явилось началом оборонительного сражения за Трансильванию.

В первый день наступление развивалось вполне успешно, несмотря на сильное сопротивление противника, поначалу застигнутого врасплох. В наступлении приняли участие соединения 2-й венгерской армии: 7-я резервная дивизия, 9-я резервная дивизия, 3-я танковая дивизия, поддержанные 1179-м немецким дивизионом самоходной артиллерии. Направление главного удара проходило вдоль шоссе Клуж—Турда. К вечеру передовые части наступающей группировки достигли намеченных рубежей, выполнив задачу дня. Они вышли на рубеж реки Арьеш на участке Корнсшти, Турда, Вийшоара, Людуш, а у Корнешти и Людуша сумели даже создать плацдармы на южном берегу реки Арьеш.

В тот же день из района юго-западнее Тыргу-Муреша начала наступление группа «Трансильвания», которая к вечеру достигла населенных пунктов Лехница и Огра в долине реки Муреш.

Советское командование своевременно поняло опасность, грозящую его войскам на перевалах. Оно ускоренными темпами развернуло частично уже вышедшую к Турде общевойсковую армию в новом направлении, а также подтянуло в район боев через перевалы Вулкан и Красный свою 6-ю танковую армию. В результате усилившегося сопротивления противника наше контрнаступление выдохлось уже на следующий день.

Оборонительное сражение за Трансильванию с 5 по 25 сентября 1944 года

Яростные бои развернулись и на восточно-карпатском участке фронта. Особенно напряженное положение возникло на перевале Ойтуз. Серьезно усилились удары противника по Секлерскому выступу фронта. В ходе этих боев стал понятен замысел противника — окружить и разгромить обороняющую выступ группировку немецких войск.

Бои приняли затяжной характер, но угрозу глубокого охвата немецкой группы армий из румынской части Баната с выходом в Венгерскую низменность, которая почти не была прикрыта, удалось ликвидировать.

На южном участке фронта группы армий советское командование развернуло против нас три общевойсковые и одну танковую армии в составе 25 стрелковых дивизий, четыре механизированных корпуса и одну румынскую армию в составе 10 дивизий. Эти войска наступали на участке между районом южнее Клужа и Восточными Карпатами. В такой обстановке говорить о продолжении нашего контрнаступления уже не приходилось. Под натиском численно превосходящих сил противника я вынужден был отдать приказ об эвакуации наиболее выдвинутых вперед участков Секлерского выступа. Тем самым преследовалась цель не только исключить возможность окружения немецко-венгерских войск на этом выступе, но и высвободить войска для усиления и удлинения испытывавшего серьезный нажим противника правого крыла группы армий. Предполагалось также сэкономить силы для обеспечения совершенно открытого западного фланга немецко-венгерской группировки на этом участке фронта. Пока быстро скапливавшиеся в районе Турды войска противника развертывали наступление, пока шли тяжелые бои, превратившиеся затем в двухнедельное ожесточенное оборонительное сражение, на Секлерском выступе фронта произошло постепенное оттягивание войск с далеко выступавших вперед позиций. Это продолжалось до тех пор, пока войска не отошли на рубеж реки Муреш.

Вечером 7 сентября по моему приказу начался планомерный отход войск с Секлерского выступа на новый рубеж обороны. При этом удалось сохранить целостность фронта. Для войск, еще не успевших наладить взаимодействие и не имевших достаточного аппарата управления, это было действительно крупное достижение, которое заслуживает признания еще и потому, что частые удары противника и плохая осенняя погода чрезвычайно затрудняли этот маневр.

Отступив на рубеж реки Муреш, 6-я армия вновь заняла оборону юго-западнее Тыргу-Муреша. В составе армии по-прежнему находилась всего лишь одна оперативная группа Винклера, правда, теперь она была переименована в 15-ю дивизию. Вскоре ей была подчинена и группа «Трансильвания», занявшая оборону восточнее Турды. Она обеспечивала связь с соседом справа — 2-й венгерской армией. Эта армия, как уже говорилось, незадолго до того начала на первых порах успешно протекавшие активные действия из района Клужа через Турду и сумела продвинуться вперед на румынскую территорию. Но затем под натиском превосходящих советско-румынских сил она снова откатилась назад, в район Турды. Здесь противник навязал ей тяжелые бои и поставил ее в критическое положение. Именно в этот момент 2-й венгерской армии были переподчинены 3-й немецкий танковый корпус (командир — генерал танковых войск Брейт, начальник штаба — полковник Мерк), 23-я танковая дивизия генерал-лейтенанта фон Радовица и сведенные в дивизию остатки 6-й армии.

С помощью этих новых немецких подкреплений, к которым позднее были добавлены пополненная, но еще недостаточно боеспособная 76-я немецкая пехотная дивизия генерал-лейтенанта Абрагама, 13-я танковая дивизия, реорганизованная в группу Граде, и некоторые разрозненные части, 2-й венгерской армии удалось в напряженных боях закрепиться в районе Турды и не позволить противнику нанести удар через Деж по северному крылу и в тыл группы армий. В конце концов советские войска прекратили свои атаки. Ведя активную оборону, немецко-венгерские войска сумели в течение долгого времени сковывать крупные силы русских, которые в противном случае были бы использованы для широкого охвата наших позиций с запада.

На восточно-карпатском участке фронта, где в соответствии с общим планом эвакуации Секлерского выступа также осуществлялось перенесение переднего края обороны назад, немецкие и венгерские горные пехотинцы вели настоящую горную войну. Район боевых действий представлял собой типичную горную местность с отдельными вершинами высотой до 2000 метров. Позиции были оборудованы на непросматриваемых гребнях высот, проходили по узким ущельям и крутым обрывам. Очень часто это были просто обособленные опорные пункты, не имевшие связи друг с другом. Отчаянно цепляясь за высоты, прилегающие к перевалам, немецко-венгерские войска в течение нескольких недель упорно обороняли главные горные перевалы. Гарнизоны многих опорных пунктов часто оказывались окруженными со всех сторон противником, незаметно просачивавшимся по бесчисленным труднопроходимым ущельям, теснинам и горным тропам. Спустя долгие годы после войны перевалы Ойтуз, Гимеш, Биказ, Тулгеш, Барго, Роднз и Стиол, особенно первые четыре перевала, хранили на себе следы ожесточенной борьбы, которая велась за них в те сентябрьские дни 1944 года. Склоны гор и покрывающие их леса изрыты падавшим здесь железным дождем. День и ночь, не умолкая, гремело в горах эхо разрывов тяжелых снарядов и пулеметных очередей. Смерть пожинала кровавую жатву. Снайперы чувствовали себя словно в заповеднике: добыча была на каждом шагу.

И немцы, и венгры понимали, что устойчивость всей их обороны очень и очень во многом зависит от этого участка фронта. Прорыв его означал бы, что войска, сражающиеся в Трансильвании, будут поставлены в исключительно тяжелое положение, потому что этот участок фронта являлся ключевым во всей системе обороны группы армий. И они сражались с удивительным мужеством и упорством.

Нечего и говорить о тех трудностях, которые создавала для ведения боя горная местность. Приходилось часто менять позиции, взбираться с одной высоты на другую, тащить туда орудия, боеприпасы и продовольствие. Длинные осенние ночи, дремучие леса и лабиринты скалистых ущелий облегчали противнику просачивание в наше расположение и создание засад на каждом шагу. Использовать немногочисленные дороги в долинах можно было лишь с величайшей осторожностью, так как они постоянно являлись объектами ударов с воздуха.

Полностью признавая успехи венгерских войск, я не могу, однако, умолчать о том, что многие венгерские соединения не выдерживали натиска противника. Это позволяло противнику вновь и вновь осуществлять глубокие вклинения в расположение немецких войск. Так, большая напряженность возникла в полосе обороны армейской группы Фреттер-Пико (6-я армия), когда 1-я венгерская горно-пехотная бригада без предупреждения оставила свои позиции. Подобные явления имели место и на фронте 8-й армии в Восточных Карпатах, где части 2-й венгерской резервной дивизии без всякого нажима со стороны противника бросили свои позиции и только после вмешательства немецких командиров были снова возвращены на передний край. С Секлерского выступа дезертировало 700 человек! А между тем в ставке верховного командования меня убеждали, что секлеры (венгерская горная пехота) — это отборные войска, что они дерутся не хуже тирольских стрелков времен кайзера или немецких горных егерей, а здесь будут сражаться еще лучше, так как будут защищать свою родную землю. Но именно последнее обстоятельство, очевидно, и заставило секлеров бежать с поля боя. Они не хотели бросать на произвол судьбы свои дома и семьи. По сути дела, это был своеобразный ландштурм, составленный из солдат самых различных возрастных групп. У них было плохое вооружение, но очень много самомнения. И, конечно, если бы не немецкие войска, развал фронта был бы неминуем.

Причина недостаточной стойкости венгров заключалась в том, что они, как и румыны, не были подготовлены к такому сильному натиску, какой оказывали русские войска. У них было мало оружия, им не хватало современных тяжелых и противотанковых огневых средств. Они получили недостаточную боевую подготовку и в довершение всего были довольно чувствительны к политическим колебаниям в стране. Короче говоря, постепенно осложнившаяся обстановка потребовала не только увеличения роли немцев в вопросах управления венгерскими войсками, но и прямого включения венгерских подразделений в состав немецких частей.

Несмотря на напряженнейшую обстановку на фронте, командование группы армий приняло ряд мер для обеспечения безопасности своего тылового района на случай непредвиденного изменения политического курса Венгрии. Разговор об этом пойдет несколько дальше.

Сосредоточив на направлении главного удара две армии, кавалерийский и танковый корпуса, советское командование предприняло попытку взломать немецкую оборону в районе Регина. На плацдарме, созданном немецкими войсками у Ватра-Дорней (центральный район добычи марганца), развернулись тяжелые бои, переходившие порой в рукопашные схватки. Советские войска непрерывно атаковали передний край обороны крупными силами пехоты, стремясь прорвать его и ввести в образовавшиеся прорывы свои подвижные части. Предпринимая то тут, то там разрозненные попытки прорвать фронт, русские расходовали все больше и больше сил и средств.

Несмотря на большое численное превосходство наступающих сил противника, на восточном участке трансильванского района боевых действий были отбиты все его атаки. 22 сентября советские войска после небольшой передышки снова перешли в наступление в районе Турды. Но пробить брешь им не удалось и на этот раз.

25 сентября наступление советских войск было остановлено. Расколоть фронт в Восточной Венгрии русские не смогли. Всего лишь несколько дивизий совместно с уцелевшими после румынской катастрофы немногочисленными немецкими боевыми группами добились крупного успеха в оборонительном сражении против трех советских общевойсковых и одной танковой армий, имевших в своем составе 31 стрелковую дивизию и 4 механизированных корпуса. Наши ВВС одинаково поддерживали наземные войска, ведущие оборонительные бои, как с воздуха, так и огнем зенитной артиллерии. Авиация совершила несколько тысяч боевых вылетов.

Главный успех этого сражения заключался в том, что противнику временно был прегражден доступ в Центральную Европу, его войска оказались измотанными в боях, а немецкое командование выиграло время для приведения своих войск в боеспособное состояние и для дальнейшего их усиления. Однако угроза нового нажима противника на группу армий ликвидирована не была.

Советское командование, видя безуспешность своих попыток прорвать фронт в Трансильвании, перегруппировало свои силы, сдвинув направление главною удара дальше к западу. Тем самым был намечен путь к «большому решению».

В связи с тем что фронт группы армий сильно выступал на восток, она оказалась в опасном положении. Угроза прорыва противника в северном направлении, в долину реки Тиссы, и окружения всей группы армий была совершенно очевидна. Поэтому ничего не оставалось, как настаивать перед ОКХ на разрешении отвести войска с выступающего вперед восточного участка фронта.

После того как Гитлер не дал на это согласия, ссылаясь на то, что подобный шаг якобы отрицательно повлияет на Венгрию как союзника, я решил поставить вопрос перед самим Хорта. Это случилось 9 сентября 1944 года во время моего первого и последнего визита к главе венгерского правительства регенту Хорти.

Наша беседа протекала в обстановке дружелюбия и взаимопонимания. Хорти предстал в моих глазах много повидавшим на своем веку богатым помещиком. Как мне кажется, мы сразу же нашли друг с другом общий язык и мне удалось завоевать его доверие. Когда я в конце беседы сказал о необходимости сокращения линии фронта, благодаря чему можно было ослабить угрозу окружения группы армий и оккупации Венгрии, он тут же со мной согласился. Он хорошо разбирался в общей обстановке и внимательно отнесся к совету военного специалиста. Когда же я его заверил, что подобный шаг будет предпринят, разумеется, только в том случае, если этого потребуют общие интересы и если при этом будет учитываться вся обстановка, он заявил мне следующее:

«В этом я нисколько не сомневаюсь, господин генерал-полковник. Вы являетесь ответственным командующим в данном районе и должны сами решать, что вы считаете наиболее правильным. У меня есть только одна просьба, и она состоит в том, чтобы, несмотря на всю тяжесть борьбы, вы по мере возможности щадили население моей страны и его жилища».

В разговоре мы коснулись вопроса о боеспособности венгерских солдат. Я выразил свое удивление тем, что венгры, имея столько людей, способных носить оружие, не могут создать такую армию, которая была бы способна по крайней мере защищать границы своей страны. В ответ на это Хорти сказал:

«Видите ли, все это — последствия неправильной политики недавних лет. После подписания Трианонского договора военная служба в нашей стране, можно сказать, вообще прекратила свое существование. А ведь когда-то венгров считали хорошими солдатами… У венгерского народа, ранее питавшего большой интерес к армии, пропал вкус к военным делам. В нем не осталось солдатского духа, и в этом роковая для всех нас беда, потому что без солдатского духа нет и хорошей армии. Наше прошлое мстит нам сейчас…»

Этой же причиной Хорти объяснял и то, что во время русских танковых атак венгерские войска проявляют так мало стойкости. Я очень часто вспоминаю об этом разговоре с тогдашним венгерским регентом, особенно когда анализирую наше нынешнее положение. Может быть, опыт Венгрии имеет какое-то значение в свете сегодняшнего дня и для Западной Германии?

Беседа с венгерским главой государства до самого конца характеризовалась полной гармонией наших взглядов. Я тогда еще даже не догадывался, какая широкая и серьезная политическая интрига ведется Хорти. Я не подозревал, что опытный политик Хорти уже нащупывал нити, которые могли бы связать его с западными союзниками и с Советским Союзом. Узнав об этом позже, я испытал как солдат и как человек горькое разочарование.

О результатах нашей беседы я поставил в известность премьера Венгрии Лакатоша и попросил его заготовить для Гитлера подписанный Хорти документ о передаче мне всех полномочий на упомянутое сокращение линии фронта.

Немалое значение имеет тот факт, что в это время в отношениях между венгерским генеральным штабом, т. е. военным руководством, и политическими лидерами во главе с премьер-министром Лакатошем, который сам когда-то был генералом, возникли серьезные разногласия. Весьма неприятным фактом для Германии явилось и то, что «Трансильванский комитет» под председательством графа Телеки оказал неблагоприятное для нас влияние на регента.

В то время как военные руководители Венгрии, по-видимому, понимали необходимость сохранения союза с Германией, политическое руководство проявило большую нерешительность. Что же касается премьер-министра, то он пытался всеми мерами увеличить свое влияние на ход военных операций.