Серый пилигрим

Голос седовласого Арая оказался зычным, как звук боевого рога одичалых из Ледяных земель.

— Итак, передо мной – четверо молодых Буревестников! Все они имеют дерзость считать, что готовы стать учениками Найр–Найр–Хош. Но, как и всегда, Храм возьмет лишь одного ученика от клана. Самого достойного.

Арай прошелся мимо короткого строя претендентов. Несмотря на молочно–белые волосы, он не выглядел стариком. Морщины на темном, цвета речной глины, лице легли только в уголках глаз – напряженно прищуренных, будто он целится из лука в крохотное кольцо вроде тех, что вдеваются в мочки ушей.

— Но сначала, – продолжил седовласый, – я хочу увидеть, действительно ли передо мной бойцы, а не кучка сопляков, которых едва научили отличать меч от мотыги.

Подскочили двое безликих в золотых масках, бросили перед юношами тяжелые деревянные мечи.

— Настоящий боец всегда встречает опасность лицом к лицу, – Арай кивнул, давая знак, что можно поднять оружие. – Он не дрогнет, даже если знает, что не сможет победить.

На помост выскочила целая дюжина бойцов. Не Сейларанны. Из тех, что прибыли вместе с посланниками. В броне из жестких пластин, сработанных из дубленых воловьих шкур и черепашьих панцирей. На груди у каждого – белый круг с иероглифом «Хош».

Дюжина Клинков против четырех мальчишек? Рахт не успел даже удивиться – в два биения сердца замкнув четверку в кольцо, воины выхватили мечи. Слава богам, тоже деревянные.

Это был не бой – скорее избиение. Поначалу мальчишкам удавалось блокировать большинство ударов, но с каждой волной атаки Клинков становились все жестче. Тренировочные мечи встречались с таким треском, будто вот–вот разлетятся в щепки.

Первым разоружили Авера. Гигант отбивался храбро, но был недостаточно быстр. Его подсекли уда ром по голени. Упав на колено, он парировал еще пару атак, но Клинки подоспели с двух сторон. Еще один удар по предплечью – и он выронил меч. Вжал голову в плечи, скрещенными руками прикрыл грудь и живот. Впрочем, безоружному ему досталась всего пара увесистых шлепков, и потом Аверу дали покинуть круг.

Сейн был, как всегда, стремителен и ловок, как пума, и умудрялся избегать, казалось бы, неотразимых атак. Но продержался немногим дольше. Меч из его руки выбили мощнейшим ударом по самому основанию, чуть повыше узкой гарды. Сморщившись, он затряс ушибленной кистью. Левую руку умиротворяюще вытянул перед собой, склонил голову. Джайрах кивнул Клинкам – и юношу тоже выпустили из круга.

Часть воинов отошли в сторону следом за ним. Двое оставшихся в круге Буревестников держались близко, спиной к спине, и чтобы окружить их, дюжины бойцов было слишком много. Оставшиеся восемь рассредоточились, дабы не мешать друг другу, и с новой силой бросились в атаку.

Рахт пропустил несколько болезненных ударов по бедрам и корпусу – ни одного прямого, просто выпады противников были так сильны, что блоки продавливались. Каждый раз, когда его меч скрещивался с мечами Воинов Храма, пальцы немели от тупой вибрирующей боли, и деревянное оружие едва не вываливалось из рук. А Артанг еще говорил, что сила в бою не главное – важнее сноровка!

Пот застилал глаза, в груди жидкой лавой плескались злость и досада. Он терпеть не мог проигрывать, ненавидел быть битым и плевать хотел на все мудрствования Артанга о том, что боец должен уметь держать удар.

— Держись, держись, братишка! – выкрикнул Райс, молниеносным веерным взмахом отбивая удар сразу двух противников и заодно прикрывая младшего с фланга.

Сероглазый был хорош. Держался уверенно, движения – отточенные, продуманные. Да что там – временами просто красовался. Рахт же, рыча и скрипя зубами, едва успевал поднимать меч, чтобы заслониться от удара.

Один из Клинков, вырвавшись вперед остальных, попытался подсечь юношу косым ударом по голени. Движение получилось нарочито широким, позёрским. Если бы черноглазый пропустил этот удар – пожалуй, и впрямь получилось бы красиво. Но он среагировал вовремя и к тому же увидел уязвимое место противника, так что сделал то, что остальные даже не пытались.

Он напал сам. Как всегда говорил в таких случаях Артанг, «без головы» – без шанса уйти в защиту в случае неудачи, без оглядки на возможные атаки с фланга, без сомнений в том, что финт вообще получится.

Он не отбивал удар, просто подпрыгнул. Прошедший понизу меч по инерции ударился концом в землю, и Рахт, приземляясь, постарался попасть ногой в середину клинка. Под его весом противник выпустил меч, но успел провалиться, согнуться вперед. Черноглазый, вложив в удар всю ярость, обрушился на открывшиеся плечи и шею.

От удара у Клин ка лопнул наплечник из черепашьего панциря, а сам воин с глухим стоном рухнул на четвереньки. Толпа, собравшаяся на площади, взорвалась радостными криками, в которых угадывался многократно повторенный боевой клич Буревестников.

На Рахта тут же насели двое бойцов слева, и он едва успевал реагировать на посыпавшиеся на него удары. Забили бы вконец, если бы не пришедший на выручку Райс.

— А ты, я смотрю, разозлился, братишка! – подзадорил Рахта сероглазый, воспользовавшись передышкой между атаками. Из рассеченной левой брови у него сочилась кровь, прилипшее от пота санно порвалось на плече. Рахт и сам выглядел не лучше – с перекошенным, потемневшим от злости лицом, багровыми следами от ударов на обнаженных руках.

Они закружились, почти соприкасаясь спинами, водя из стороны в сторону деревянными мечами. Разгоряченные, напряженные, оскалившиеся, как загнанные в угол волчата. У одного глаза – как кусочки отполированного черного оникса, у второго – цвета талого снега. Один – не по годам рассудительный, храбрый и умелый. Второй – вспыльчивый, своенравный, упрямый. Гордость и надежда учителей – и их постоянная головная боль. Не похожие друг на друга ни в чем. Но с первого взгляда понятно, что это братья.

Прежде чем окружившие юношей воины перешли в очередную атаку, вдруг бухнул ро–пай.

— Достаточно! – каркнул Арай.

Воины Храма с видимой неохотой покинули помост. Уже оставшись в одиночестве, Рахт и Райс продолжали стоять спиной к спине, подняв для защиты мечи – будто не верили, что все кончилось. Лишь когда подоспели безликие и забрали у них оружие, они, наконец, выпрямились. Повернулись к айне. Бритые головы склонились в поклоне.

Айна едва заметно кивнула в ответ, Старейшины остались невозмутимы. Зато зрители, окружающие помост, еще долго шумели, как растревоженный пчелиный улей. Седовласому даже пришлось дать знак еще раз ударить в барабан.

— Что ж, не так уж плохо! – провозгласил он, вызвав еще одну волну радостных криков. – Я вижу достойных сыновей Сейлараннов!

Выстроившиеся на помосте юноши украдкой переглянулись. Арай еще немного подождал, добиваясь полной тишины. Когда толпа совсем стихла, махнул рукой стоящему на краю помоста Джайраху и зычно выкрикнул:

— Так пусть же Испытания начнутся!

Рахт, шмыгнув носом, выругался и ехидно прошептал:

— А, так это мы разминались?

Райс шикнул на него, ощутимо толкая плечом. Черноглазый пихнул его в ответ, и они чуть не устроили обычную потасовку, но вовремя спохватились. Джайрах Сожженный медленным широким шагом прошелся по краю помоста и остановился перед юношами.

Он пристально оглядел каждого претендента, чуть дольше задержав взгляд на сероглазом Райсе.

Рахт старался глядеть прямо перед собой, не пялиться на страшные шрамы, уродующие лицо и шею Клинка. Не удержался и тут же напоролся на колючий взгляд круглых, лишенных ресниц глаз. Дернул подбородок вверх, но взгляда не отвел.

Джайрах обернулся к матери рода:

— Ты воспитала прекрасных сыновей, Каррейда.

Голос у него был хриплый, почти рычащий – казалось, он вот–вот зайдется в приступе кашля. Айна медленно кивнула, улыбнувшись одними губами.

— Но ты ведь знаешь – нам нужен только один.

Снова учтивый кивок.

— Так к чему тянуть время? – Джайрах демонстративно развел руки и развернулся к зрителям.

Обвел площадь задумчивым взглядом, в котором явственно сквозили скука и презрение. Молчал он долго. Собравшиеся перед помостом зрители притихли, недоуменно переглядываясь.

— Храм Девяноста Девяти Мечей стоит на склонах священной Тай–Наррахт больше тысячи лет, – продолжил, наконец, Сожженный. – К сожалению… а может, и к счастью… большинство жителей Тай позабыли, для чего он был возведен.

Заложив руки за спину, он прошелся по самому краю помоста.

— Столетиями Храм забирал сыновей кланов для своих нужд. Это была дань. Священная обязанность, от которой не увиливал никто. В разгар войны между двумя кланами посланник Найр–Найр–Хош мог явиться за лучшими воинами – и никто не смел ему отказать, даже если он забирал командиров войск. Когда‑то айны оплакивали своих сыновей, отправляя их к подножию Тай–Наррахт. Потому что оттуда мало кто возвращался.

Сожженный снова замолчал. В воцарившейся на площади тишине гулкие звуки его шагов по деревянному помосту разносились далеко. Эта поступь внушала Рахту ощущение чего‑то страшного и неотвратимого. Он неотрывно следил за воином, ловя каждое его слово.

— Все меняется, – снова заговорил Джайрах. – Мне страшно представить, что будет, если Храму вдруг снова придется вспомнить о своем истинном предназначении. Будет ли он готов к этому?!

Сожженный, выпучив глаза, развернулся на месте волчком, будто выискивая среди собравшихся того, кто ответит на его вопрос.

— Испытания… – Губы Джайраха скривились в презрительной усмешке. – Священную дань Храму превратили в балаган. В зрелища на угоду толпе! В способ показать силу перед соседними кланами, чтобы те не спешили вцепиться вам в горло!

Рахт украдкой покосился на Старейшин Храма, восседающих рядом с айной. Те сидели неподвижно, как статуи, будто дерзкие речи Сожженного их совершенно не трогали. Лишь стоящий неподалеку Арай неодобрительно качал головой, но скорее с грустью, чем с негодованием.

— Сегодня мне поручили выбрать среди вас достойного, – продолжил Джайрах, оборачиваясь к юношам. – И я это сделаю. Но не ждите долгих зрелищ. Испытание будет только одно. Пора вспомнить, как это делали наши предки.

Он неуловимым движением выхватил меч из ножен на спине. Великолепно сработанный клинок блеснул на солнце, как зеркало .

— Это ай–хош – меч, выкованный знаменитыми оружейниками Храма. Прошедший Испытание получит его в знак того, что теперь он – Клинок Храма. Не за этим ли вы пришли сюда, щенки?

Рахт, затаив дыхание, следил за мечом. Узкий, чуть изогнутый клинок с длинной рукоятью, пригодной для хвата обеими руками, с маленькой квадратной гардой и небольшим цилиндрическим навершием с темным камнем на торце. Выглядит неброско, но стоит десятка обычных мечей. По слухам, ай–хош перерубает вражеские клинки, как деревянные палки, и способен пробить доспех из железных пластин, не получив даже зазубрины на лезвии. Оружейники Храма варят свою сталь, пользуясь неистовым жаром истекающего лавой Тай–Наррахт, и руду добывают там же, в недрах священной горы. С этой сталью не сравнится никакая другая, даже белокожие с Большой земли склоняют головы перед мастерами Храма.

Да, он хотел, чтобы этот меч принадлежал ему.

— Ну, так что ж… – Джайрах прошагал в середину помоста. Двое безликих в золоченых масках открыли ему проход в клетку.

— Вы хотите этот меч? Так придите и возьмите его!

Клинок с хрустом вонзился в доски помоста в самом центре клетки. Джайрах покинул ее, и безликие торопливо заперли за ним выход.

Несколько безликих подкатили ко второму входу в клетку большой деревянный ящик на колесах. С кучей предосторожностей открыли решетку, с помощью длинной палки с крюком на конце один из рабов сбил засовы на боковой стенке ящика. Та упала, как подъемный мост на воротах замка.

Толпа на площади замерла в ожидании. В тишине было четко слышно, как что‑то скрежещет по доскам.

Наружу из ящика медленно, как тягучая капля смолы, выкатилось длинное гибкое тело – серовато–зеленое, с расплывчатыми поперечными полосами черного цвета, с гребнем мелких треугольных шипов вдоль хребта. Треугольная змеиная морда с россыпь ю ярких желтых пятен и массивными костяными наростами в основании черепа, расходящимися в стороны, как лучи морской звезды. Широкий, будто расплющенный хвост, раздваивающийся на конце…

— Хисс! – в едином выдохе прошелестела толпа.

Хисс был крупным – не меньше шести локтей в длину. Потревоженный вниманием к своей персоне, он раздраженно зашипел, выпрямляя безногое тело в боевой стойке – верхняя половина туловища поднялась вертикально, костяные наросты на голове, стянутые между собой полупрозрачными перепонками, зашевелились, распрямляясь в широкий веер. В таком положении морда твари доходила до плеча взрослому человеку. Холодный взгляд немигающих желтых глаз с вертикальными зрачками был устремлен куда‑то вдаль, одному хиссу известную точку.

Безликие аккуратно, но быстро откатили освободившийся ящик назад и захлопнули клетку.

— Я думал, эти твари давно вымерли, – шепнул Рахт.

— В се так думали, – произнес его брат дрогнувшим голосом.

— Ага, – поддакнул Сейн. – И лучше бы это оказалось правдой.

— Да чего такого‑то? – пожал плечами Рахт. – Подумаешь – змея–переросток!

— Вы как знаете, а я туда не полезу, – сказал здоровяк Авер. – Я еще не совсем из ума выжил! Он же ядовитей, чем сотня медуз!

Толпа на площади гудела, из ее недр то и дело доносились возмущенные выкрики. Айна, позабыв о приличиях, вскочила со своего места, будто собираясь броситься на Джайраха с кулаками. Вовремя спохватилась, и замерла, стискивая обеими руками свой жезл. Растревоженный громкими звуками хисс раздраженно дергался в клетке, раскачиваясь, как огромный маятник. Его шипение стало походить на стрекот деревянной трещотки.

Джайрах же будто вовсе потерял интерес к происходящему. Развернувшись спиной к зрителям, он задумчиво глядел на мечущуюся в клетке тварь.

На конец подал голос ро–пай – один глухой раскатистый удар, второй, третий. Когда в воздухе растворились последние отзвуки ударов, на площади установилась такая тишина, что Рахту почудилось, будто все слышат, как неистово бухает сердце в его груди.

— Ну, что? – осведомился Сожженный, повернув голову к юношам. – Кто решится?

— А какое оружие нам выдадут? – спросил Сейн, видя, что остальные претенденты медлят.

— Оружие? – хохотнул Джайрах. – А тебе разве мало клинка, который там, внутри?

Он снова прошелся взад–вперед по помосту.

— На самом деле, юноши, задача проста. Нужно войти в клетку и забрать меч. Я не выдаю вам оружия, потому что тогда у вас возникнет соблазн его применить.

Видя, как вытянулись лица юношей, Джайрах усмехнулся:

— Хисс опасен, а будучи раненым, становится еще опаснее. И, хотя он так стар, что его жала стерлись почти до основания, яда в нем еще хватит, чтобы прикончить вас. Так что я советую не злить его. Нужно просто забрать меч.

Он исподлобья взглянул на мальчишек своими страшными круглыми глазами.

— Ну, кто готов? Ты?

Он указал на Авера.

Здоровяк, переминаясь с ноги на ногу, покосился на клетку.

— Это все… нечестно, – глухо выдавил он. – Я так не согласен.

— Как знаешь, – пожал плечами Джайрах. – Можешь идти.

Авер обернулся к айне. Та медленно, едва заметно, кивнула.

— Топай, топай! – раздраженно дернул головой Сожженный. – Не заставляй меня ждать!

Склонив голову и стараясь ни с кем не встречаться взглядом, здоровяк пошел прочь с помоста.

— Ну, может, кто‑то сам вызовется? – скривив в ухмылке черные потрескавшиеся губы, спросил Джайрах.

— Я пойду! – неожиданно даже для себя самого выпалил Рахт, на пару биений сердца опережая брата.

Шагнув вперед, они столкнулись плечами. Сероглазый искоса зыркнул на младшего и прошипел:

— Ты что творишь?!

Рахт стиснул зубы и смотрел только на Сожженного. Того, похоже, ситуация искренне забавляла.

— Меч в клетке один. Хисс тоже. А вас, выходит, сразу двое? Или даже трое?

Оставшийся позади Сейн обернулся через плечо на клетку с хиссом и тихонько покачал головой.

— Хм… – Джайрах потер подбородок. Взгляд его круглых глаз перебегал от одного брата к другому, ни на ком не задерживаясь. – Оба по–своему хороши. Но пускать вас в клетку вдвоем – значит попросту убить обоих…

Он прошелся туда–сюда по помосту, остановился, развернувшись спиной к претендентам. Взгляд его устремился куда‑то вдаль, поверх стен, будто оттуда должен был прилететь одному ему известный сигнал. Зрители на площади затаили дыхание. Впрочем, Джайрах и без того смотрел на собравшихся, как на пустое место. Похоже, для него пока существовал только небольшой участок помоста, на котором он стоял рядом с юношами. Остальное – дым, нечто, не требующее и недостойное его внимания.

Айна подалась вперед, явно порываясь покинуть свое место, но один из Старейшин мягко взял ее за локоть. Сейчас они – лишь зрители. Все, что касается хода Испытаний, решает Джайрах Сожженный.

— Бой! – не оборачиваясь, коротко бросил Джайрах. – Бой на мечах. До первой крови либо пока один из бойцов не сдастся. Хотя… – Он улыбнулся, обнажив почерневшие зубы. – Хотя, я думаю, сдаваться тут никто не собирается.

— Рахт, отступись! – процедил сероглазый, не поворачиваясь к брату. – Это мое Испытание!