Мир глазами кота Боба. Новые приключения человека и его рыжего друга

Остаток дня я занимался велосипедом: чинил тормоза и смазывал шестерни.

– Ты только посмотри! – сказал я Бобу, отступая и любуясь своей работой. – Теперь у нас есть Бобомобиль!

Не уверен, но, кажется, рыжий одобрительно покачал головой.

Люди часто спрашивают, как нам с Бобом удается так легко общаться друг с другом.

– Все просто! – обычно отвечаю я. – Боб разговаривает на своем языке, а я научился его понимать.

Может, звучит не слишком правдоподобно, но никак иначе я это объяснить не могу.

Боб выражает свои мысли и желания при помощи языка тела. У него есть набор сигналов, используя которые кот ясно дает понять, как он себя чувствует и что ему нужно. Например, если он хочет в туалет, когда мы идем по улице, то начинает явственно ворчать, а потом беспокойно елозит у меня на плечах. И я понимаю, что кот выглядывает поблизости кусок мягкой земли, где можно сделать свои дела.

Если я веду его на поводке, а Боб устал и хочет на руки, он издает тихий полумявк-полустон. И отказывается идти дальше. Сидит и смотрит на меня: «Давай, друг, посади меня на плечи, ты же видишь, я устал!»

Когда Боб чего-то боится, он старается забраться повыше; если он при этом стоит на земле, то устраивается у меня между ног, чтобы я мог быстро подхватить его на руки. Справедливости ради отмечу, что рыжий не из пугливых: громкие сирены «скорой помощи» и полицейских машин его мало беспокоят. Живя и работая в центре Лондона, он успел к ним привыкнуть. Зато его пугают выпускающие выхлопные газы автобусы и грузовики. Едва заслышав громкое шипение, он выгибает спину и начинает оглядываться.

Грохот фейерверков, которые запускают на праздники, тоже нервирует Боба, но вообще ему нравится смотреть на рассыпающиеся по небу разноцветные искры из окна нашей квартиры.

Есть и другие сигналы. К примеру, я всегда могу сказать, в хорошем Боб настроении или нет, по тому, как ведет себя его хвост. Естественно, если рыжий спит, хвост тоже спит, то есть лежит неподвижно. Но в остальное время кот активно использует его для общения. Чаще всего Боб неспешно водит им из стороны в сторону, словно это не хвост, а дворник на стекле автомобиля. Это значит, что кот всем доволен. Обычно он делает так, когда увлеченно за чем-то наблюдает.

Женщина в твидовом костюме, которая попыталась украсть Боба, была не первой, кто счел подобное «виляние» хвостом признаком плохого настроения. Другие люди тоже заявляли, что кот раздражен и злится. Да, иногда рыжий злится, но в такие моменты его хвост движется стремительно и резко, как мухобойка.

Боб использует и менее явные сигналы. Когда он тревожится за меня, то подходит близко-близко и заглядывает в глаза. Если я плохо себя чувствую, рыжий забирается ко мне на руки и прижимает голову к груди. И делает еще много чего такого. В хорошем настроении он любит прийти и потереться об меня, громко при этом мурча. Иногда Боб подсовывает голову мне под руку, чтобы я его погладил и почесал за ухом. Зоологи и люди, изучающие поведение животных, могут иметь собственное мнение, но я считаю, таким образом кот говорит, что любит меня.

Конечно, чаще всего сигналы, которые передает Боб, касаются еды. Если он хочет, чтобы я пошел на кухню и покормил его, он начинает играть с дверцами шкафов. Поскольку он без труда справляется с детскими замками, которые я на них повесил, мне приходится идти и проверять, все ли в порядке. Когда я захожу на кухню, Боб обычно уже сидит на своем любимом месте у батареи с абсолютно невинным выражением на морде. Впрочем, оно быстро меняется на «раз уж ты пришел сюда, покорми меня!», сопровождаемое настойчивым мяуканьем.

Боб не успокоится, пока не получит лакомство. Иногда я пытаюсь не обращать внимания на его просьбы, но он умеет настоять на своем. Кот шлепает меня лапой по ноге, иногда выпуская когти, использует «кота в сапогах». Нет предела его фантазии, когда на кону угощение!

Одно время Боб с удовольствием наблюдал, как я играю на подержанной приставке X-box, купленной в благотворительном магазине. Особенно ему нравились автогонки. Рыжий сидел рядом, реагируя на каждый поворот и обгон. Как-то раз я даже заметил, что он повторяет движения машины! Впрочем, стоило мне перейти от гонок к «стрелялкам», его интерес угасал. Если я запускал такую игру, Боб укладывался в дальнем углу комнаты и недовольно смотрел на меня всякий раз, как на экране что-то взрывалось. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы расшифровать его послание: «Сделай, пожалуйста, звук потише. Кое-кто тут пытается подремать».

Я мог всерьез увлечься игрой, сесть за приставку в девять вечера и не вылезать до рассвета. Бобу это решительно не нравилось, он шел на все, чтобы привлечь мое внимание, особенно когда хотел есть.

Иногда, когда я был совсем уж невосприимчив к его чарам, рыжий прибегал к жестким мерам.

Как-то вечером мы играли в приставку с Бэлль. Боб, проглотивший ужин пару часов назад, решил, что пришло время подкрепиться. Сначала он использовал стандартный набор для привлечения внимания: мурчал, просительно мяукал, обвивался у меня вокруг ног, терся о них головой. Но мы с Бэлль были настолько заняты прохождением очередного уровня, что никак не реагировали на кошачьи ухищрения.

Тогда Боб на время отстал от нас и полез к проводам, подсоединявшим приставку к телевизору. Вскоре он уже двигался к пульту управления, чтобы прижаться головой к большой сенсорной кнопке посреди нее.

– Эй, Боб, ты чего делаешь? – рассеянно спросил я, слишком занятый игрой, чтобы наблюдать за действиями кота.

Через секунду экран погас, и приставка отключилась. Кот сидел рядом с пультом управления и невозмутимо смотрел на нас. Учитывая то, что мы с Бэлль были посреди очень сложного уровня, мы имели полное право разозлиться на Боба. Но вместо этого мы смотрели на темный экран с выражением одинакового недоверия на лицах. Потом перевели взгляд на кота.

– Он правда сделал то, что я думаю? – повернулась ко мне Бэлль.

– Я тоже это видел, значит, правда. Но… как?

Боб торжествующе прищурил глаза, всем своим видом говоря: «Попробуйте теперь не обращать на меня внимания!»

Мы не всегда полагались на язык тела или описанные сигналы. Иногда между нами возникало подобие телепатической связи, когда один из нас точно знал, о чем думает другой. Мы также научились предупреждать друг друга об опасности.

Через несколько дней после покупки велосипеда я решил свозить Боба в парк неподалеку от дома – его как раз недавно привели в порядок. Кот к тому времени приноровился кататься, сидя у меня на плечах, и наблюдал за дорогой, словно пассажир на мотоцикле.

Парк меня разочаровал. Несколько новых скамеек и кустов, а также нормальная детская площадка – вот и все перемены. Боб, тем не менее, был не прочь отправиться на разведку. Я время от времени спускал его с поводка, если видел, что это безопасно, и позволял коту погулять по травке. Пока Боб занимался исследованием территории, я читал комикс и грелся в солнечных лучах. А потом вдалеке залаяла собака.

«О-оу!» – подумал я.

Сначала я решил, что пес где-то в соседнем квартале. Но лай становился все громче, и я понял, что собака гораздо ближе, чем я думал. А потом увидел грозную немецкую овчарку, со всех лап бегущую к входу в парк. Собака была в ста ярдах от нас – без поводка и без хозяина.

– Боб! – закричал я, повернувшись к кустам, где минуту назад скрылся кот. – Боб, иди сюда!

Честно говоря, я потихоньку начинал паниковать. Но, как это часто с нами случалось, мы с рыжим оказались на одной волне: секунду спустя он выглянул из кустов. Стараясь ничем не выдать своего волнения, я махнул коту, подзывая его к себе. Я не хотел привлекать внимание овчарки. Боб сразу понял, что происходит. Он не боялся собак, но здраво оценивал свои силы. Учитывая размеры собаки, могу сказать, что вряд ли коту удалось бы выйти победителем из схватки.

Рыжего Боба на фоне зеленых кустов трудно было не заметить; овчарка сменила курс и, заливисто лая, мчалась уже в нашу сторону. Я испугался, что Боб не успеет сбежать, и схватил велосипед, готовясь броситься на линию огня. Если собака схватит рыжего, у него будут серьезные проблемы.

Но я снова недооценил своего кота.

Словно рыжая молния он метнулся через лужайку и был у моих ног как раз тогда, когда я опустился на одно колено. Плавным движением посадив кота на плечи, я вскочил на велосипед, надавил на педали и направился к выходу из парка.

Раздосадованная овчарка какое-то время преследовала нас, состязаясь в скорости с поскрипывающим железным конем. Боб, ощущая себя в полной безопасности, храбро шипел на громадного пса. Готов поспорить, выражение морды у него в тот момент было насмешливое.

«И что ты сейчас сделаешь, здоровяк?» – наверное, говорил он на своем языке.

Когда мы выехали на главную дорогу, ведущую к дому, я оглянулся, чтобы посмотреть, куда делась наша клыкастая Немезида. Оказалось, ее догнал хозяин, крупный парень в джинсах и черной куртке. Он пытался прицепить поводок к ошейнику, собака отчаянно сопротивлялась, но это были уже его проблемы, а не мои.

– Да, Боб, едва успели! – выдохнул я. – Слава богу, у нас есть Бобомобиль.

Странная парочка

К нам с Бобом редко заглядывали гости. У меня было немного друзей в Лондоне, а с соседями я мало общался. С некоторыми из них я бы с удовольствием поболтал, но могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз они бывали у нас дома.

Поэтому я всегда с опаской относился к неожиданным звонкам в дверь. Жизнь нечасто радовала приятными сюрпризами, так что на пороге я вполне мог обнаружить судебного пристава или собирателя долгов, пришедшего за деньгами, которых у меня не было.

И когда в девять утра прозвучал сигнал домофона – мы с Бобом как раз собирались на работу, – я, естественно, напрягся.

– Кого еще принесло? – недовольно пробормотал я, невольно оглядываясь на окна, хотя из моей квартиры невозможно было увидеть, кто стоит у подъезда.

– Джеймс, это Титч. Можно я зайду с Принцессой? – прозвучал знакомый голос.

– А, Титч! Да, конечно заходи. Я поставлю чайник, – облегченно вздохнул я.

Титч был невысоким худощавым парнем. Жилистый, практически лысый, он тоже пытался избавиться от наркозависимости – и тоже продавал журнал «Big Issue».

Не так давно в жизни Титча наступила черная полоса, и за последние месяцы он несколько раз приходил переночевать. Он был координатором «Big Issue» в Айлингтоне, но потом у него начались проблемы. Он остался без удостоверения, его на полгода отстранили от работы. Он до сих пор ждал, когда запрет снимут, и сейчас ему действительно не на что было жить.

Поскольку после встречи с Бобом я не раз чувствовал, что судьба дала мне второй шанс, я не отказывал Титчу в помощи. К тому же он мне нравился. Я знал, что у парня доброе сердце. Мы с ним неплохо ладили еще и потому, что оба работали в паре с четвероногим другом. Титчу помогала верная Принцесса, помесь стаффордширского бультерьера с лабрадором, красивая черная собака с миролюбивым характером.

Когда Титч останавливался у меня в прошлый раз, он оставил Принцессу в другом месте. Он знал про Боба и про то, что домовладельцу может не понравиться, что я пускаю в квартиру собаку. Но сегодня, видимо, ему некуда было ее пристроить. Я не представлял, чем может обернуться их визит, но решил рискнуть.

Услышав стук в дверь, Боб насторожился. Едва Принцесса переступила через порог, он выгнул спину, надулся и зашипел. Кошки ведут себя так, чтобы казаться больше и напугать противника. Для этой же цели они распушают хвост. Впрочем, Боб зря напрягался. Принцесса была очень дружелюбной собакой, к тому же она немного нервничала, оказавшись в незнакомом месте. Поэтому, увидев грозно надувшегося кота, она не зарычала, а замерла, испуганно принюхиваясь. Животные словно поменялись ролями: в обычной ситуации кошки собак побаиваются.

– Все в порядке, Принцесса, – пряча улыбку, сказал я. – Боб тебя не обидит.

Я отвел собаку в комнату и закрыл дверь, чтобы обезопасить ее от нападок рыжего.

– Джеймс, дружище, ты можешь денек присмотреть за Принцессой? – сразу перешел к делу Титч, когда я налил ему чаю. – У меня возникли проблемы с пособием, нужно съездить и разобраться.

– Конечно, – сказал я, не понаслышке зная, сколько времени это может занять. – Мне несложно. А тебе, Боб?

По выражению его морды трудно было сказать, что он думает на этот счет.

– Мы сегодня работаем на станции «Энджел». Она высидит там целый день? – спросил я.

– Да, без проблем, – кивнул Титч. – Я заберу ее прямо от метро в шесть вечера.

– Отлично!

– Ну все, договорились. Если я хочу разобраться с пособием до Рождества, пора бежать и занимать очередь, – улыбнулся Титч.

Заглянув ко мне в спальню, он потрепал Принцессу по холке.

– Будь умницей! – сказал он и вышел.

Как Боб уже продемонстрировал этим утром, у него не было проблем с собаками, если только они не пытались на него напасть. Но даже тогда рыжий мог постоять за себя и отпугнуть их рычанием и громким шипением. Когда мы с ним работали на Ковент-Гарден, одному чрезмерно любопытному псу даже досталось от него лапой по носу.

Надо сказать, Боб ревностно охранял свою территорию не только от собак. Котов он тоже не любил. Иногда мне казалось, что себя лично он котом не считает, поскольку на других Боб смотрел как на низших существ, недостойных дышать с ним одним воздухом.

В последние месяцы стало сложнее добираться до работы из-за того, что транспортная компания сняла с маршрута автобус, возивший нас из Тоттенхэма прямо до станции «Энджел». Теперь приходилось пересаживаться в Ньюингтон-Грин в паре километров от метро. Когда денег не хватало, мы шли пешком, и Боб настороженно принюхивался к домам, где, по его мнению, жили кошки. Если на пути попадались уличные коты, он ясно давал им понять, что это его территория. Как-то раз на Айлингтон-Грин нам встретился полосатый представитель местной мяукающей фауны. Боб чуть с поводка не сорвался, так ему хотелось поставить на место этого выскочку. У меня возникло ощущение, что я выгуливаю не кота, а крупного и очень агрессивного пса. Рыжему непременно нужно было продемонстрировать, кто тут главный. Судя по всему, с Принцессой он собирался поступить точно так же.

Признаюсь, несмотря на заверения Титча, я боялся, что с ней могут возникнуть проблемы. С собаками труднее сладить, чем с кошками. И уж конечно, собаку не посадишь на плечи, когда идешь по улице. Это досадное упущение значительно снижало скорость нашего передвижения. По пути к автобусной остановке Принцесса вела себя отвратительно – натягивала поводок, постоянно останавливалась, чтобы обнюхать ничем не примечательные кустики, и раза три на протяжении ста метров отклонялась от курса, чтобы сходить в туалет.

– Давай, Принцесса, иначе мы никогда не дойдем до остановки, – раздраженно сказал я, уже сожалея о том, что согласился помочь Титчу. А заодно вспомнил, почему никогда не хотел завести собаку.

Всю дорогу я пытался призвать Принцессу к порядку. У Боба таких проблем не было. В автобусе он, как обычно, сел у окна и оттуда пристально наблюдал за собакой, пристроившейся у меня в ногах. Каждый раз, стоило ей покуситься на его территорию, он награждал ее крайне выразительным взглядом, отбивавшим у Принцессы всякое желание продолжать попытки. Под сиденьем было не так много места, поэтому время от времени собака ворочалась, устраиваясь поудобнее. А Боб презрительно щурился: «Почему ты не можешь сидеть смирно, глупая псина?»

Непогода за окном разыгралась не на шутку, дождь лил как из ведра. Доехав до Айлингтона, я отвел Боба с Принцессой в небольшой парк, чтобы они сходили в туалет. Зря я это сделал. С котом проблем не возникло, а вот собаке потребовалась целая вечность на то, чтобы найти подходящее местечко. Потом я понял, что не взял с собой ни одного пакета для сбора собачьих испражнений. Пришлось рыться в мусорном ведре. Да, мне решительно не нравилось быть собачьей нянькой!

Дождь с каждой минутой становился все сильнее; мы с животными укрылись под навесом уличного кафе. Когда в дверях показалась официантка, я попросил принести чашку чая для меня, мисочку молока для Боба и воды для Принцессы. Потом я воспользовался туалетом в кафе, предварительно привязав своих подопечных к столику.

Я оставил их всего на пару минут, но за это время они успели выяснить отношения. Когда я уходил, Боб сидел на стуле, а Принцесса – под столом. Вернувшись, я обнаружил кота на столе рядом с миской молока; собака по-прежнему сидела под столом и угрюмо лакала воду. Не знаю, что именно произошло, пока меня не было, но Боб, судя по всему, наглядно продемонстрировал, кто тут главный.

Пока мы шли к станции метро, рыжий, как обычно, привлекал внимание прохожих. Несмотря на дождь, несколько женщин остановились, чтобы поздороваться с котом и погладить его. А бедную Принцессу никто не замечал, люди даже не смотрели в ее сторону. Смешно, но я понимал, как она себя чувствует. Я уже два года жил в тени своего кота!

Дождь в конце концов прекратился, и мы добрались до нашего участка. Пока Боб устраивался на рюкзаке, а я раскладывал журналы, Принцесса легла в метре от нас, расположившись так, чтобы мы были у нее на виду. Я все еще боялся, что с ней не оберешься проблем, но собака внезапно оказалась полезным напарником.

Пока я метался среди прохожих, уговаривая их расстаться с парой фунтов и купить журнал, Принцесса внимательно наблюдала за мной, положив голову на тротуар; ее глаза под полуопущенными веками двигались, словно камеры видеонаблюдения, внимательно оценивая каждого, кто к нам приближался. Если человек не вызывал у нее опасений, она продолжала лежать, но если он ей чем-то не нравился, она садилась, готовая в любой момент вмешаться. Порой в ответ на чье-либо резкое замечание Принцесса испускала недовольный рык, а иногда могла и гавкнуть. Обычно этого хватало.

Через час после того, как мы приступили к работе, к нам, шатаясь, подошел подвыпивший гуляка с банкой пива. Подобные личности – настоящий бич станции «Энджел». Почти каждый день кто-нибудь подходит и заплетающимся языком просит подкинуть мелочи на выпивку. Принцесса сразу обратила на него внимание и сдержанно рыкнула, словно говоря «веди себя смирно». Она не была крупной собакой, но выглядела устрашающе. В этом отношении она пошла скорее в стаффа, чем в лабрадора. Пьянчужка резко сменил траекторию движения и отправился на поиски кого-нибудь более покладистого и менее зубастого.

Принцесса нервничала, стоило кому-нибудь присесть рядом с Бобом, чтобы погладить кота. Она сразу перебиралась поближе к нему и не успокаивалась, пока не убеждалась, что с самым маленьким членом нашего трио обращаются с должным уважением. Если ей что-то не нравилось, она начинала ворчать, и люди спешили убраться подобру-поздорову.

Неожиданно для себя я обнаружил, что Принцесса намного облегчила мне жизнь. Обычно во время работы я постоянно отвлекаюсь на Боба, особенно когда на улице много народу. Случай с женщиной в твидовом костюме до сих пор не шел у меня из головы. Поэтому я стал периодически поощрять свою помощницу, выдавая ей лакомство. Даже Боб пару раз одобрительно покосился в ее сторону. Кажется, он тоже решил пересмотреть свое мнение о новичке. «Может, она и небезнадежна», – наверное, думал он.

Хотя дождь прекратился, все равно было холодно. Время близилось к шести вечера, и я начал поглядывать по сторонам в ожидании Титча. Торговля сегодня шла хорошо, поэтому я уже собирался домой. Не хотелось мне торчать с Бобом на улице в такую непогоду дольше необходимого. Но Титча нигде не было видно.

Заметив идущего к метро координатора «Big Issue», я спросил, не видела ли она Титча.

– Я его уже несколько недель не видела. С тех самых пор, как у него начались проблемы.

– Понятно, – вздохнул я.

К половине седьмого я понял, что дальше ждать нет смысла. Конечно, люди, живущие на улице, не всегда сдерживали обещание, но от Титча я такого не ожидал.

– Вставайте, пойдем домой, – сказал я своим четвероногим коллегам. – Хозяин может забрать тебя и из Тоттенхэма, Принцесса.

Собирая вещи, я злился на Титча. И немного переживал за него. И за себя. Утром Боб смирился с присутствием собаки в квартире, но тогда дело ограничилось парой минут. Неизвестно, как он отнесется к тому, что Принцесса у нас заночует. И как сама Принцесса к этому отнесется? Я уже предвкушал бессонную ночь, полную лая, злобного шипения и жалоб от соседей.

В магазинчике по пути домой я купил корма для Принцессы. Я понятия не имел, чем она питается, поэтому взял банку обычных консервов и пачку сливочных бисквитов.

Когда мы уселись ужинать, Боб еще раз дал понять, кто тут главный. Едва собака потянулась к миске с водой, которую я перед ней поставил, рыжий громко зашипел, заставив Принцессу отшатнуться. Сначала Боб будет лакать молоко, а потом собаке можно будет подойти к своей миске.

Впрочем, они довольно быстро нашли общий язык. Радушный хозяин Боб даже позволил Принцессе вылизать остатки своего ужина.

«Ну, все с вами ясно», – подумал я.

Но эта парочка приготовила мне сюрприз.

Устав за день, я уснул перед телевизором в десять вечера. Проснувшись ближе к полуночи, я пожалел, что у меня нет видеокамеры. Я бы заработал целое состояние на телешоу, которые показывают милые видео с животными. Боб с Принцессой тихо сопели, лежа рядышком на ковре. Еще вечером они сидели по разным углам: Боб – на своем любимом месте у батареи, Принцесса – у двери. Пока я спал, собака, видимо, решила перебраться туда, где потеплее, и вытянулась рядом с котом. Теперь ее голова лежала в нескольких сантиметрах от носа Боба. Если бы я не знал эту парочку, то подумал бы, что они друзья не разлей вода. Встав с дивана, я запер входную дверь, выключил везде свет и пошел в спальню, оставив животных в большой комнате. До утра все было тихо, но проснулся я от громкого лая.

Мне потребовалось время, чтобы сообразить, откуда у нас дома собака.

– Что случилось, Принцесса? – спросил я, выпутываясь из одеяла.

Говорят, некоторые животные чувствуют приближение хозяев. Моя подруга Бэлль иногда оставалась с Бобом у нас дома, и она рассказывала, что он всегда заранее знает, что я близко. Несколько раз он забирался на окно в кухне и принимался взволнованно смотреть вниз за несколько минут до того, как я подходил к подъезду. Очевидно, у Принцессы тоже был развит дар предвидения, поскольку вскоре я услышал звонок домофона. Это был Титч.

– Прости, что подставил тебя вчера вечером, но кое-что произошло, – извиняющимся тоном произнес он.

Я не стал спрашивать, что именно случилось. В моей жизни было немало таких дней. Вместо этого я поставил чайник и вставил два куска хлеба в тостер. Судя по виду Титча, горячий завтрак ему не помешал бы.