Я вышла из себя.

— Только потому, что ты влюблена в Мэтта…

— Я не влюблена в Мэтта, — возразила она, залившись жарким румянцем. — Это не имеет к Мэтту никакого отношения!

— Еще как имеет!

— Нет. Я говорю об обмане. Пускать в ход магию — это обман. А если вы выиграли нечестно, то это совсем не победа!

Я чуть не плакала. Мгновение назад я была на вершине блаженства. А теперь Вилл все испортила. Заставила меня почувствовать себя ничтожеством.

— Какая же ты мне подруга после этого, — прошипела я.

Вилл упрямо выпятила подбородок.

— Настоящие друзья — это те, кто говорит правду в глаза, — сказала она. Перекинула моток провода через плечо и зашагала прочь.

Хай Лин видела, что мы разговариваем, но не слышала ни слова.

— Что случилось? — спросила она. — Почему Вилл ушла?

— У нее… срочные дела, — ответила я, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Пойдем обратно к нашим.

Незачем портить Хай Лин удовольствие. Но для меня все объятия, поцелуи и поздравления потеряли свою привлекательность. А все из-за Вилл. Ну почему ей вдруг приспичило разыгрывать из себя поборницу справедливости? Что за радость быть колдуньей, если не можешь иногда пустить в ход свое волшебство?

Глава 2

Звездный экспресс

«Молодая, талантливая, привлекательная мисс Ирма Лэр, новая комета на хитерфилдском музыкальном небосклоне, принимала нас в очарователъном домике, где она живет со своими любящими родителами и ничего собой не представляющим младшим братом, а также с любимой черепахой»

В этой точке полета моей фантазии Лилит больно цапнула меня за палец.

— Ай! Неблагодарное животное! Тебе же положено быть вегетарианкой!

— Ирма, чем ты занята? Уже половина девятого, а ты еще не одета!

— Я кормлю Лилит! — Правда, это не значит, что ей позволено кусать меня за пальцы… Мама бросила на меня раздраженный взгляд.

— И долго ты собираешься кормить черепаху? Посмотри на себя. В школу пора, а ты еще даже не проснулась!

Я и в самом деле толком не проснулась и тем более не начала собираться. Вот что бывает, когда ведешь двойную жизнь. Точнее говоря, тройную. «Побрякушки» устраивали репетиции каждую свободную минуту. А учителя почему-то требовали, чтобы домашние задания сдавались вовремя, а контрольные были написаны хорошо. Дома нас ждала куча нудной работы — убирать постели, выносить мусор. Совершенно неразумная трата времени, если учесть, сколько у нас более важных дел, а взрослые словно сговорились внушать нам, что «без труда не выловишь и рыбку из пруда». Кроме того, мы с подругами были чародейками… При мысли об этом мне стало немного совестно. Но что сделано, то сделано, а Вилл не из тех, кто дуется целыми неделями напролет. Со стороны казалось, что дела пришли в норму. Но глубоко внутри, под повседневной суетой, там, где мы были подругами-волшебницами, между нами что-то изменилось. Это даже нельзя было назвать напряжением; просто Вилл ждала от меня каких-то шагов. Извиниться? Признать, что я поступила неправильно? Или того хуже — сделать так, чтобы «Побрякушки» отказались от участия в «Звездном Экспрессе» и отдали свой шанс «Синему Кобальту»?

Нет, на это я не пойду. Слишком рьяно я стремилась к победе. И нельзя допустить, чтобы за мою ошибку расплачивались Хай Лин и Фиона. Кто знает? Может быть, мы выиграли бы и без моей магии? Мы ведь выступали намного лучше, чем пели на репетициях…

— Ирма! Если не выйдешь сию секунду, опоздаешь на автобус и пойдешь в школу пешком!

— Иду, иду… — Я натянула свитер и торопливо почистила зубы. Такие мелочи, как причесывание, подождут до первой перемены. Как ни странно, мои старания стать поп-звездой оказывают разрушительное влияние на внешность. Но в будущем я, конечно, смогу нанять себе целый штат парикмахеров, костюмеров, стилистов — погодите только.

Я влетела на историю за несколько секунд до звонка. Интересно, взяла ли я учебник?…

Нет, не взяла. В сумке лежала география, которая была вчера. Английский, который будет после обеда. Математика, которая будет… хотелось бы вспомнить, когда. Но истории не было.

— Эй, — шепотом окликнула я Хай Лин, сидевшую за соседней партой. — Можешь поделиться учебником?

Она выпрямилась с испуганным видом.

— Что? Кто это? Что случилось?

— Хай Лин! Ты что, уснула?

Она ответила виноватой улыбкой.

— Нет. Просто… немного расслабилась. Вчера вечером, после репетиции, дописывала сочинение по английскому и поздно легла.

Сочинение по английскому… У меня зародилось страшное подозрение.

— Когда его надо сдавать? — спросила я. Хай Лин взглянула на меня так, будто я свалилась с луны.

— Сегодня, когда же еще! Неужели ты думаешь, что я просидели бы всю ночь, если бы оно было к завтрашнему дню?

Я закрыла глаза. О, нет. Придется накропать что-нибудь и обеденный перерыв. Попытаюсь начать сейчас. Если мистер Коллинз не смотрит…

— Ирма, расскажи нам, пожалуйста, что ты знаешь о промышленной революции.

Ну что ж, это займет не много времени. Я медленно открыла глаза и встретила ожидающий взгляд мистера Коллинза. «Звездный Экспресс», лети скорее! Забери меня отсюда!

После всего, что мы с подругами-чародейками пережили, следовало бы ждать, что я буду поосторожнее со своими желаниями…

Настал день «Звездного Экспресса». Повсюду суетились люди — тянули кабели, развешивали прожектора на мачтах, говорили по мобильникам, устанавливали декорации. До этого я пару раз была в «Куполе», по никогда не видела его таким — полным деятельности на сцене, но с пустыми рядами кресел, из-за чего зрительный зал казался пустой, гулкой пещерой.

— Извините, — обратилась я к какому-то человеку, одетому в блестящие черно-белые брюки из змеиной кожи и кожаную куртку с бахромой. — Вы не знаете, куда нам идти? Мы «Побрякушки».

Он медленно обернулся, вероятно, чтобы дать мне насладиться красивым колыханием унизанной бусинами бахромы и блеском фальшивых бриллиантов на оправе темных очков. В целом эффект был ослепительный.

— О, привет-привет, крошки мои! — воскликнул он. — Как я рад видеть вас! Как я рад!

Его голова дернулась вперед, как у атакующей кобры, и я невольно отступила на шаг. Но он всего лишь чмокнул губами в воздухе около моей щеки, потом одарил таким же поцелуем Хай Лин, Кару, Фиону, потом — Вилл, Тарани и Корнелию, которые пришли для моральной поддержки.

— Вы — команда Шеффилдской школы, верно, крошки? Я — Ал Гатор из компании «Звездная музыка»! — И, как будто поцелуев было недостаточно, он протянул мне руку. Ладонь оказалась довольно влажной. Будто я коснулась мокрой лягушки. Я постаралась стерпеть и не вытереть него на глазах руку о джинсы. — Идите по этому коридору и спросите вон ту милую женщину в красивом красном костюме, она покажет вам, где разместиться. — Темные очки передвинулись, ослепительно сверкнув: он увидел кого-то позади нас. — Дорогая моя! Как чудесно! — с этими словами он скользнул мимо Корнелии, торопливо бросив: — Крошки мои, увидимся позже! — Спустя мгновение он уже посылал воздушные поцелуи некой особе в сверкающем платье, которое так громко кричало о своей дороговизне, что за ним практически не было видно самой девушки. Мы ошалело смотрели ему вслед.

— Как вы думаете, он всегда такой? — тихо спросила Хай Лин.

— Наверно.

Тарани окинула неодобрительным взглядом его брюки из змеиной кожи.

— Он что, не знает, что сетчатые питоны занесены в Красную книгу? — сказала она.

— Сразу видно, он не из числа защитников природы, — отозвалась Фиона. — Ал Гатор — почти аллигатор! Интересно, это его настоящее имя?

— Вряд ли, — ответила я. — Таких чокнутых родителей не бывает. — Я поправила па плече ремень сумки. С каждой минутой она казалась все тяжелее. — Пошли. Догоним эту «милую женщину в красном костюме». Надеюсь, она более нормальна.

Женщина оказалась очень приветливой, разумной и готовой помочь, она показала нам, где переодеться, и выдала расписание, пестревшее такими словами, как «брифинг», «гримировка», «саунд-тест» и «прогон». На самом верху, сразу под названием и логотипом телекомпании, большими буквами значилось: «Побрякушки».

— Неужели это все… по-настоящему? — прошептала Кара.

Я кивнула. Я понимала, о чем она говорит. Мы здесь. Все происходит на самом деле. Нас принимают всерьез, уделяют нам профессиональное внимание. От этих мыслей по спине пробежали мурашки восторга и страха.

Когда подруги пошли в гримерную (нашу собственную, с табличкой «Побрякушки» на двери!), Вилл на минуту задержала меня.

— Ты собираешься пустить в ход магию? — тихо спросила она.

— Я… не знаю, — проговорила я, однако это было не совсем правдой. В последние две недели мы очень много репетировали и достигли больших успехов. Но в конкурсе будут участвовать и другие ансамбли, гораздо более профессиональные. Как мы будем смотреться на их фоне, как будем звучать, если и не помогу чуть-чуть? На нас будет смотреть весь Хитерфилд. Все, кого я знаю. Я не хочу занять последнее место. Если мы провалимся, как я взгляну в глаза моим знакомым?

Вилл долго и пристально всматривалась в меня. Мне казалось, она читает мои мысли.

— Все будет хорошо, — сказала она наконец. — У вас красивая песня, отличные костюмы, Кара великолепно играет на гитаре. Вам не нужна магия. Все, что вам нужно, — это немного уверенности.

— Ну, ты меня знаешь, — воскликнула я с бодрой улыбкой. — Уверенности мне не занимать!

Воскликнула и сама себе не поверила.

Через три часа мы стояли у сцены и ждали. «Купол» был битком набит зрителями, их оказалось раз в десять больше, чем на школьном музыкальном вечере. Со своего места мы не могли как следует видеть зал, но следили за происходящим по длинном ряду мониторов. Кругом были прожектора и телекамеры.

— Как хорошо, что нам не придется самим идти на сцену, — тихо шепнула Кара. — У меня колени подкашиваются. — Даже под слоем грима она казалась бледной.

Мы стояли на небольшой платформе, которая, как нам сказали, плавно выкатится вперед, когда придет наша очередь.

— Будем надеяться, что этот механизм работает, — мрачно сказала Фиона. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не запустить руку в волосы, которые были уложены в крутую прическу — одновременно мягкую и колючую.

— Спокойнее, — сказала я, пытаясь подбодрить нас всех. — Не забывайте, это всего лишь развлечение!

Первой выступала та самая девушка в необыкновенно дорогом платье. Голос у нее был довольно приятный, но она покорила публику не пением, а танцем.

— Нет, вы только посмотрите, — прошептала я, глядя на монитор. — Можно подумать, она берет уроки танцев с пяти лет!

— Как ты думаешь, может, нам тоже вставить в номер танцевальные фрагменты? — предложила Фиона.

— Сейчас? — фыркнула Кара. — Смеешься? Над этим надо работать много недель. Оставим все как есть.

— И что будем делать на сцене? — спросила Фиона, все еще сомневаясь.

— Будем делать все, что хотим, — ответила Хай Лин. — Все, что укладывается под музыку. Девушка понравилась публике, ей громко аплодировали. Я заметила, как она уходит со сцены: ее лицо светилось радостью и облегчением. Как горячо я надеялась, что вскоре такое же выражение появится и у меня на лице…

Прошли еще два выступления, но ни одно из них не было лучше первого. И вот настала наша очередь. Замигали цветные огни. Техник по сцене поднял три пальца, потом два, мотом один… и платформа, на которой мы стояли, поехала.

Какой же огромный зал! И сколько в нем пароду! Увидеть их вживую, перед собой, было совсем не то же самое, что на мониторах. Я никогда в жизни не стояла перед такой многочисленной аудиторией. У меня пересохло во рту. Я судорожно вздохнула. Неужели я смогу запеть?

«Дзинь!» Кара заиграла вступление. Фиона подхватила мелодию на бас-гитаре. Включилась Хай Лин со своими барабанами, после первых двух тактов ее руки все еще дрожали, потом она заиграла тверже. «Тра-та-та-та, тра-та-та-та». Я раскрыла рот…

И не смогла вспомнить ни строчки. Все слова вылетели у меня из головы

Я видела нечто подобное на видео. Моя мама однажды засняла это на кассету: точно так же цепенели от страха мелкие зверушки, застигнутые посреди шоссе ослепительными лучами фар. В их глазах сквозила паника. Вот и я стояла с широко раскрытыми глазами, беззвучно разинув рот.

Кара бросила на меня свирепый взгляд, но не сдалась. Она без паузы проиграла вступление еще раз. И на этот раз слова сами собой слетели с губ, без участия мозга.

Вот закончилась неделя, пятница настала. Без тебя уже скучаю, мне недели мало…

Мой голос, пропущенный через незнакомую акустическую систему, звучал чересчур громко, но в остальном вполне нормально. На удивление нормально.

Я не знала, что такое вдруг со мной случится…

Вот уж что правда то правда! Но, откровенно говоря, все это начинало…

О-о, как суббота одинока, О-о, воскресенье так жестоко…

…начинало доставлять мне удовольствие. Мне стало хорошо. «Радуйтесь же, — мысленно обратилась я к многотысячной публике. — Это здорово. Это весело. У нас хорошая песня. Слушайте ее. Смотрите на нас. Полюбите нас».

Кара с головой погрузилась в свое соло. Ее пальцы летали. «Старкастер» пел. «Дорогая моя, как же хорошо ты играешь!» — думала я с восхищением. И публике она тоже понравилась. Раздался взрыв аплодисментов, и вдруг толпа стала совсем не страшной, а наоборот, чудесной, и я любила всех зрителей до единого.

И мечта вернется утром, тихо, как слезинка…

Прости, Тарани. Может быть, в следующий раз я спою правильно!

Я хочу обратно в школу, Чтоб увидеть там тебя…

Последние аккорды Кары, завершающий удар по тарелкам от Хай Лин.

«Ух ты! — подумала я. — Вот, значит, как себя чувствуешь, когда три тысячи зрителей дружно хлопают тебе в ладоши!»

Мигнул свет. Платформа скользнула назад.

«О, не надо, — подумала я. — Можно постоять здесь еще немного? Ну можно?»