Зеркало миров

Вопреки расхожему мнению, у людей способные к той или иной магической силе рождаются не реже, а может даже и чаще, чем у остальных народов. Вот только возиться с трёх-пяти летними детьми не хочется никому, разве что искру дара заметят у отпрыска аристократа или ребёнка потомственных магов. Потому к семи годам талант сохраняется у одного из тысячи, а к пятнадцати, когда принято сдавать экзамен на пригодность к чародейству — у одного из ста тысяч. А магия остаётся уделом узкого круга, рождая миф, что колдовской талант дело исключительно наследственное да признак дворянской крови. А огонь Жизни гибнет в человеке куда легче прочих, иногда ему достаточно любого слишком сильного потрясения. "Не зря девчушка так сильно испугалась за свою невинность, — задумавшись, Ислуин даже не заметил, как служанка унесла пустые тарелки. Обнаружив перемену лишь когда вместо ложки под руку попалась кружка с горячим травяным настоем, — хватит ей и потери семьи. Пусть не сознаёт, но чувствует, что такой эмоциональной встряски, как постельный опыт, искра сейчас не переживёт. Теперь, кажется, понятно, что хотел мне передать Хозяин неба". Осталось придумать, как лучше уговорить девчонку пойти в ученицы.

Разговор магистр решил отложить на утро. Пусть Лейтис получше ощутит разницу между жизнью бродяги — и жизнью "под крылом" наставника. И для начала, получив от шустрого сынишки хозяина гостиницы заказанный свёрток с одеждой, вместе с подносом еды поднялся к себе. Девочка встретила его сидя на кровати, закутавшись в огромное махровое полотенце и расчёсывая гребнем волосы — после мытья они оказались до лопаток и тёмно русые. Из вежливости, и не видя необходимости, подглядывать Ислуин не стал. Но по восторженным вдохам и шуршанию даже не поворачиваясь мог бы сказать, что именно и с каким выражением на лице Лейтис достаёт и одевает. Когда она закончила, на кровати сидела смущённая до красноты девочка, в расшитой белой блузе, непривычной за последние годы юбке и сапожках. Впрочем, смущалась девочка недолго: ровно до того момента, пока не увидела в руках Ислуина поднос.

"И всё-таки, какой ребёнок. Улица так и не смогла сделать из неё зверя…" — думал магистр, глядя как после долгого разговора, в котором Ислуин аккуратно вытянул из девочки её историю, осоловевшая от обильной еды Лейтис не раздеваясь уснула на кровати. Даже не заботясь о том, что рядом находится чужак с непонятными намерениями. Подготовив всё необходимое для ритуала принятия ученичества, чтобы не возится с утра, Ислуин расстелил на полу рядом с кроватью спальный мешок и лёг, задумчиво глядя на мерцающие в окне звёзды. И думая, как причудливы пути Сарнэ-Турома — где-то недалеко от здешних мест, только в своём мире, он встретил баксу Октая. И вот здесь же берёт себе первую настоящую ученицу: не считать же такими весь тот поток разгильдяев-студентов, которым он столько лет пытался вложить в головы хоть крохи знаний.

Негромкий звук зацепившейся за карниз верёвки Ислуин услышал даже раньше, чем сработали охранные "сигналки". Тёмная фигура аккуратно убедилась, что обитатели комнаты спят, перевалилась через подоконник, сделала шаг к кровати… и замерла. Почувствовав, как остриё меча кольнуло кадык.

— У тебя десять секунд на объяснения, — прозвучал в тишине холодный голос. — А если твой приятель сделает хоть одно движение, — прозвучало в сторону второго, замершего на подоконнике, — то считаю, что ответа я не получил.

— Мы люди Змея! — ответ прозвучал по-хозяйски, но заметив, что имя самого известного "ночного отца" не произвело на чужака никакого впечатления, гость испуганно затараторил. — Нам только соплячка нужна, она вчера сперла с кошельком одну штуку…

— Девочка под моей защитой. Передайте Змею — завтра я приду к нему, и мы уладим вопрос. Но если кто-то попытается решить дело иначе… — в заледеневшем голосе магистра не было никакой явной угрозы, но оба душегуба почему-то судорожно сглотнули. — А теперь пшли вон! Да не через окно, ещё карниз сломаете. Через дверь.

Дождавшись, пока чуткий слух доложил, что оба ночных посетителя спустились на первый этаж, Ислуин обратился к побелевшей от страха девочке:

— Ну и что нам делать?

— Я не брала!

— Знаю, наблюдал за тобой с самого начала. Вот только Змей вряд ли тебе поверит, когда я уеду… если ты не уедешь со мной как моя ученица. Тогда завтра я буду иметь право объяснить ему ошибку… любыми средствами, — Ислуин зажёг над ладонью небольшой желтый шарик, освещая комнату. — Маг, — ответил он незаданный вопрос, — но только для тебя. Для остальных — нет.

Лейтис согласилось сразу, снова заставив магистра мысленно вздохнуть — сущий ребёнок. Причём вздохнуть дважды: первый раз, когда даже не поинтересовалась какой стихии он маг, а второй когда не вдумываясь повторила слова ученичества. Больше заинтересовавшись вспыхнувшими на запястьях и тут же исчезнувшими голубыми браслетами, чем текстом клятвы. Древней, когда ученик считался почти собственностью учителя. И потому в нынешние времена получившей оговорку, что старший — лишь наставник. Но никак не хозяин. Не то чтобы Ислуин собирался пользоваться, но и возвращать ошибку не собирался — вдруг пригодиться?

Рано утром пришёл посыльный от Змея. И наказав девочке за пределы гостиницы "ни ногой", магистр отправился на переговоры. Район "ночной отец" выбрал не самый трущобный, но любителей разжиться подходящими вещичками и здесь хватало с избытком — в этом Ислуин убедился уже через пять минут, окружённый тремя громилами. "Курточка у тебя как раз размера моего, господин хороший…" — договорить мужик не успел, поперхнувшись ножом. А вылетевший из ножен меч просвистел короткую дугу, после которой оба подельника упали рядом. Сам же магистр аккуратно обтёр кровь и, подмигнув какому-то наблюдавшему из подворотни мальчишке, спокойно двинулся дальше. Не встречая больше на своём пути до нужного дома ни одного местного обитателя, лишь чувствуя провожающие чужака настороженные взоры из подворотен.

Место встречи выглядело как потрёпанный временем двухэтажный дом, такой же облупившийся и давно не видевший ремонта, как и все остальные на здешних улицах. И тем сильнее был контраст изнутри: отделка и убранство жилища внезапно разбогатевшего торгаша среднего пошиба. Образ такого же нувориша-лавочника выбрал себе и хозяин кабинета, куда лакей проводил Ислуина. Крикливый алый камзол с тяжёлыми серебряными пуговицами, толщиной с большой палец серебряная цепь на шее… и сеточка морщин да красные пятна на полноватом мясистом лице, выдающие неумеренную привычку расслабляться спиртным. Грим был настолько совершенен, что будь Ислуин человеком, не увидел бы ничего, даже с его зрением огрехи были еле заметны. Жестом отослав слугу, Змей кивнул гостю на стул с противоположной стороны массивного полированного стола и приглашающе разлил в два стоящих кубка вино из пыльной пузатой бутылки.

— Прежде чем начнём. С вас компенсация за трёх олухов на моей дороге.

— Компенсация? Это были не мои люди, — делано удивился хозяин.

— Контролировали дорогу ваши. Так что платить тоже вам.

— Хорошо, — как-то легко согласился Змей, — этого хватит? — толкнул он пригоршню монет в сторону собеседника.

— Много. Своё беспокойство я оцениваю настолько и не семином больше, — Ислуин выбрал три серебряных и толкнул остальное обратно. — Так чем же обязан вниманием столь уважаемого человека?

— Ваша…

— Ученица, — магистр заметил, как еле заметно вздрогнул уголок рта Змея. Слишком менялась теперь стратегия разговора, до этого наверняка выверенная и рассчитанная от первого слова до последнего жеста.

— Хорошо, ученица. Вместе с кошельком она взяла одну мою вещь, за доставку которой я заплатил немалые деньги.

— В кошельке ничего не было. Готов свидетельствовать, что отдал его ровно с тем содержимым, что и до утери.

- Но Годфри…

— Солгал. Он специально спровоцировал кражу, чтобы списать на неё пропажу. Если хотите, могу выяснить у него сам, куда делась ваша вещь, — ни в словах магистра, ни в лице, казалось, не было ничего угрожающего. Но от того, как была сказана последняя фраза бывалого душегуба, нередко пытавшего врагов и должников самолично, прошиб ледяной пот. А он-то смеялся над подручным, когда Кастет с дрожащими руками пересказывал ночную встречу.

— Не надо. Думаю, свои вопросы мы уладим сами.

— Договорились, — Ислуин встал, вежливо поклонился, и перед тем как уйти добавил. — Я буду в здешних краях ещё несколько дней. Если понадобится помощь — обращайтесь, — и вышел. А хозяин кабинета, едва убедившись, что гость покинул его прибежище, достал из ящика стола бутылку коньяка и жадно приложился к горлышку, не утруждая себя бокалом. Чего с тех пор, как стал одним из повелителей ночного города, не позволял себе никогда.

Уехать из города Ислуин собирался на следующий же день. Сразу, как закупит для Лейтис всё необходимое. По слухам и разговорам со стражей на въезде он примерно представлял, что именно должен был привезти купчина-курьер. И потому оказаться случайно втянутым в "разборки авторитетов" не хотелось. Но судьба решила разложить карты по-своему. Ночью перед отъездом у девочки вдруг начались месячные, сопровождаемые жаром и сильными болями. На вопрос магистра Лейтис, стесняясь, призналась, что такая неприятность с ней началась после одной уличной драки месяца три назад. И длиться будет, пока кровотечение не закончится. Охнув и обругав себя за то, что вчера ограничился только поверхностным осмотром, Ислуин принялся сканировать ученицу заново. Травма была хоть уже слегка застарелой, но вполне поддающейся — вот только лечение нужно было начинать немедленно, каждый день промедления грозил обернуться лишней неделей выздоровления.

Конечно, будь на месте магистра кто-то с факультета целителей, всё прошло бы намного быстрее и проще. Но Ислуин полностью снимать боль и одновременно лечить не умел, не его специальность. Поэтому оставалось только не смотреть на закушенную губу пациентки, да стараться сделать всё побыстрее. Несколько дней спустя, когда обессиленная девочка ещё не вставал с постели, Ислуин кормил её с ложки. А закончив, погладил по волосам и произнёс:

— Ты молодец. Да будет к тебе благосклонен владыка Сарнэ-Туром.

И чуть не уронил тарелку, услышав в ответ слабое:

— Да обойдёт твои дороги черный лик Уртегэ, да сядет на круп твоего коня удача Красного Хозяина.

— Откуда? Откуда ты знаешь?!

Удивлённая Лейтис начала рассказывать, что до того, как её семья перебралась в Бархед, они жили на западе, недалеко от моря. В отличие от остальных мест Империи в тех краях нередко держат рабов. Вот у одного богатого торговца и был такой. Неизвестного племени, его перекупщик продал из далека совсем. Она всё жалела мужчину, который как собачка в ошейнике всегда ходит. Вот тот как-то про своих богов и рассказал, видимо девочка по душе пришлась. Плохо, как она слышала, кончилось, сбежал раб — а перед этим убил всю семью хозяина. Но далеко уйти не сумел, догнали. Только живым взять не смогли, дрался как сумасшедший, чуть не голыми руками двоих охотников уложил.

Сбивчивый рассказ утомил ещё не оправившуюся от болезни Лейтис и она задремала. А Ислуин не в силах уйти сидел рядом. "Спасибо, спасибо тебе девочка! Властью твоего наставника, возвращаю тебе право распоряжаться жизнью твоей, признавая равной". Браслеты на руках на мгновение появились, подтверждая, что слова услышаны, и словно что-то почувствовав, Лейтис заворочалась. Но через несколько минут снова успокоилась и крепко уснула. А Ислуин нежно погладил её по волосам, поправил одеяло и отошёл к окну. "Низкий поклон тебе Повелитель дорог Сарнэ-Туром. Низкий поклон тебе, Хозяин удачи Уртегэ. Что помните названого сына вашего, что указываете путь ему. Ханжары живы, и где бы они ни были — я найду их!" И словно отвечая, из далёка пронзительного голубого неба раздался раскат грома. Хотя, может это только ему показалось…

Шаг третий. Пути хозяина дорог

Два всадника неторопливо ехали по тракту, обгоняя телеги и спешащих куда-то пешеходов. Покинув Бархед, Ислуин с удовольствием двинулся бы сразу на северо-запад, напрямик к побережью. Чтобы вытрясти из торговца рабами, откуда взялся пленник-ханжар, про которого рассказала Лейтис. Но только оправившаяся после болезни девочка после ночёвки под открытым небом могла слечь снова, и потому они вынуждено избрали маршрут по торным дорогам, стараясь останавливаться под крышей постоялых дворов или, по крайней мере, договариваясь о постое в деревнях. И потому пока всё дальше уходили на северо-восток, в сторону центральных провинций. К тому же Лейтис, с рождения жившая в городе, довольно плохо держалась в седле даже по здешним меркам. Не говоря уж о провёдшем молодость среди степняков Ислуине. Первую несколько дней девочка еле слезала с коня, ужина лёжа и засыпала на животе. Но постепенно втянулась, и уже через неделю гордо не обращала на слегка ноющие мышцы внимания: появилась привычка, и пусть незаметно, но всё сильнее, разгорались способности к стихии Жизни. Быстро залечивая синяки и ссадины хозяйки.

К удивлению ученицы, сразу обучать её владеть оружием наставник не стал. Мол, после болезни ей надо полностью восстановиться, а уже потом нагружать организм. О главной причине Ислуин предпочёл умолчать: пусть сначала придёт в норму внутренний источник силы. Тогда он не даст интенсивным занятиям с луком и мечом превратить Лейтис в уродливое мужеподобное создание. И так в дорожной куртке и штанах только две косички девочку в ней и выдают. Да и успеет ещё железками намахаться… С магией получилось намного проще. И намного сложнее. С одной стороны, даже далёкие от чародейства люди прекрасно знали, что своё первое заклятье ученик сумеет сотворить только к третьему, а иногда и к четвёртому году занятий. А перед этим должен узнать немало теории. Потому Лейтис безропотно была готова вызубрить хоть целую библиотеку. Тем более что с учебниками проблем не было — Ислуин часто готовил лекции во время своих отлучек, и потому нужных книг хватало. А недостающее магистр легко мог дополнить из головы. Проверяя учебники, Ислуин даже нашёл несколько штук по школьной программе — и первый раз в жизни порадовался студентам, которые из года в год считали, что всё вызубренное до вступительных экзаменов помнить не обязательно. Проблема возникла в другом — все труды были на эльфийском! Конечно первые два-три месяца, пока магический талант только разгорается (особенно способности Жизни), он ненадолго дарит своему хозяину немало удивительных способностей. Главное знать, как помочь ими воспользоваться. И научить воспитанницу бегло читать магистр рассчитывал не за три-четыре года, а за пять-шесть недель. Но удовольствия лишние трудности ему не доставили.

А вот Лейтис обо всех сложностях не задумывалась. Что-то по незнанию принимая как должное, а в остальном ошарашенная чудесами, которые для того же Ислуина были обыденными вещами. Например, дорожный мешок: переносных хранилищ здесь не знали. И когда перед отъездом из Бархеда, к удивлению девочки, из небольшой сумки появилась изрядная куча предметов, она от удивления села на кровать и ошарашено спросила:

— И что, туда можно запихнуть всё что угодно? — мысленно уже представляя, как уговаривает учителя убрать туда оба увесистых дорожных мешка.

— Стал бы я тогда возиться, — усмехнулся Ислуин, отбирая вещи, которые могут понадобиться в дороге. Лишний раз демонстрировать перед чужими глазами возможности своей дорожной сумки очень не хотелось. — Туда можно запихнуть, — он задумался, а потом обвёл комнату рукой, — ну, примерно, как если здесь всё до потолка забить. К тому же… — он положил сумку на пол и пригласил. — Попробуй поднять.

— Ой, тяжёлая какая!

— Вот-вот. Всё, что больше твоего собственного веса сумка спрятать не может. И потому припасы, и остальное грузим на лошадей. А где не пройдут — тащим на себе. Это тебе, — он вытащил из общей кучи небольшую книжку с ладонь и кинул девочке.

— Это… — ахнула, когда в её руках книжка превратилась в немалый том.

— Да, твой первый учебник. По которому, заодно, будешь осваивать язык. Я потом покажу, как регулировать размеры.

С книжкой Лейтис не расставалась даже во сне. Изучая её с таким рвением, что иногда Ислуину приходилось загонять её спать чуть не силой. С напоминанием, что завтра им ехать дальше. Даже сейчас, пользуясь тем, что лошади без понукания сами вышагивают вровень с остальным потоком телег и пешеходов, Лейтис держала в руках несколько листков. Беззвучно шевеля губами и старательно зазубривая незнакомые слова и грамматику.

Дорога повернула за холм и Ислуин остановился, одновременно придержав коня ничего не замечавшей Лейтис. Из-за расколовшей землю пропасти дальше приходилось ждать своей очереди на проход по одному из двух подвесных мостов. И потому сейчас на площадке перед разломом образовалась изрядная толпа телег и пешеходов, шумная, раздражённая остановкой, и потому крикливая и скандальная. Сам же Ислуин к таким задержкам относился спокойно, не первая на дороге и не последняя: Великая степь равниной давно осталась только на картах географов. Два столетия назад здесь кипели жаркие сражения между легионами молодой Империи и ордами орков. И обе стороны тогда без колебаний использовали заклятия "А" — класса, которые сплетались друг с другом в причудливые узоры. Заставляя землю корчиться, вспучиваться горбами холмов и небольших гор, оседать глубокими пропастями и широкими долинами. Или заставив ненадолго в каких-то местах время течь в сотни и тысячи раз быстрее, оставляя после себя причудливое лоскутное одеяло от джунглей до каменистых пустынь. Например, как здесь: два дня торговый тракт шёл по ровным как стол полям, разделённым лишь защитными полосами деревьев да избами деревень и хуторов. А сразу через пропасть дорога прыгает с горки на горку через вековечный лес корабельных сосен и дубов.

Отъехав от моста на полчаса неспешного хода всадника, Ислуин заметил пограничный столб местного графа и мысленно выругался. Такие столбы нередко использовали, чтобы оповещать путников о каких-то распоряжениях правителя домена или каких-то требованиях к проезжающим. Вот и сейчас на нём красовалась свежая доска, требующая "от всех оружных, кто окажется в пределах домена Ланкарти, прибыть по зову владетельного господина в замок его". Старый закон изрядно подзабытой эпохи, когда предки нынешних баронов и герцогов были в первую очередь командирами дружин, а уже потом считались "голубой кровью". Тогда нередко ради отражения очередного набега орков или налёта драккаров северян дворянин собирал всех способных сражаться, если понимал, что сил своей дружины ему не хватит. Но какого Шэта местный графчик вспомнил об этом здесь? Нынешние правители к сборищам вооружённых людей не под командованием имперского легата (особенно в центральных областях) относилось довольно неодобрительно, будь во главе такой дружины хоть сам мормэр провинции. Да и накладно это для дворянской казны: даже если дворянин не воспользуется помощью призванных наёмников, рассчитаться он должен до последнего семина. А комтур провинции ещё и добьется выплаты премиальных, чтобы другим неповадно было.

В деньгах магистр не нуждался, к тому же застрять на несколько дней в замке не хотелось. И потому сразу за столбом они повернули с тракта на одну из небольших тропинок. Рассудив, что проще потерять несколько часов "в объезд". Но уже через пару километров выяснилось, что подобная мысль пришла не только им: дорогу перегораживала лесина, за которой стояли четверо графских стражников. "Не читали шоль! В замок давай, пока капитан самому комтуру не доложил. Мынога вас тута таких, от своего го-су-дарс-твен-но-го долга, — с трудом выговорил сложное слово командующий патрулём толстый дядька, явно кроме деревенских драк ничего за свою жизнь не видевший, — бягут. А мы лови!" На замечание магистра, что может он неграмотный, тот же стражник ехидно ответил: "Зато девка у тебя учена, вона сам видел, как листы и писало из сумеи торчат. Давай, давай. Обратно и прямо по дороге, а тама разберёшься. Киран, вона, тебя до тракта проводит. Чтоб, значится, не заплутал куды снова, значится".

Магистр в ответ только тяжко вздохнул. Будь он один — просто закопал бы всех четверых и спокойно поехал дальше. Но в присутствии ученицы не педагогично. И так на прошлой неделе нехорошо сорвался. Конечно, лупи тот барон слугу, Ислуин спокойно бы проехал дальше, не его дело. Но сносить рядом с собой издевательство над лошадью проведший молодость среди степняков Ислуин не смог. Что и высказал, коротко, но ёмко пересказав родословную, привычки и тайну рождения владельца бедного животного. А когда разъярённый дворянчик попытался хлестнуть обидчика кнутом, сломал уроду обе руки. После чего долго объяснял Лейтис, что склочный характер и отсутствие выдержки не лучший спутник мага и воина. Повторять снова вспышку гнева не пойдёт воспитанию девочки на пользу. Придётся делать крюк через замок.

Обиталище графов Ланкарти вызвало у магистра улыбку. Дитя эпохи ранней молодости Империи, когда укреплённые остроги только отвоёванных у орков территорий жаловались младшим сыновьям, и обрадованные основатели новых доменов отстраивали будущие родовые гнёзда. Зазывая на пустые земли крестьян из перенаселённых приморья и северных королевств. Простой тын на небольшом холме заменили двойными бревенчатыми стенами с насыпанной внутрь землёй, небольшую церковь и центральную башню выстроили каменными… и на этом остановились. Даже ров, когда-то с немалыми усилиями выкопанный в перемешанной с камнями глине, давно оплыл и теперь напоминал скорее широкую траншею, чем элемент обороны. Разве что пустое пространство вокруг замка сохранялось, но дело скорее было не в желании хоть как-то обезопасить жилище, а в интенсивной вырубке пригодных к продаже деревьев: от ворот хорошо было видно, что дальше на запад густой лес заметно редел, сначала превращаясь в небольшие островки, а затем и вовсе уступая место полям и лугам.

То же совершенно непригодное к обороне впечатление замок оставлял и изнутри. Когда, проехав сквозь крепкий постоянный мост, Ислуин и Лейтис оказались на довольно широком дворе, усыпанным хозяйственными постройками. Ещё при первых графах всё явно делали с учётом возможной осады, пристройки ставили из пропитанного против огня дуба и крыли черепицей. Те сараи и конюшни, что появились позже, демонстрировали растущее стремление к экономии: дуб сменился дешёвой смолистой елью, а черепица сначала дранкой, а потом соломой. Также уменьшалось и число стражи — когда-то в казармах размещалось до сотни воинов, но сейчас опытным глазом Ислуин определил, что там живёт не больше трёх-четырёх десятков. И дело было вовсе не в бедности хозяина, судя по зажиточному виду и добротным волам привёзших что-то из деревни крестьян, граф даже не "обстригал дочиста шерсть". Но слишком давно война забиралась в здешние, недалёкие от столицы, края. Да и последнее вторжение тридцать лет назад остановили рядом с границей силами одних лишь императорских легионов, даже не созывая ополчение. Так что графские стражники давно уже были скорее не воинами, а лесными егерями, следили за порядком и разыскивали редких разбойников. Под стать замку были и "оружные люди", которых собрал графский призыв. Пять или шесть торговых охранников, несколько охотников-трапперов, с десяток вооруженных кистенями и рогатинами мужиков непонятного занятия. Да четвёрка переговаривающихся между собой наёмников, выделявшихся среди остальной толпы как коршуны среди ворон.

Едва Ислуин и Лейтис, ведя коней в поводу, ступили на усыпанную соломой глину двора, как стоявший недалеко от ворот рыжий верзила из тех самых "непонятны" глупо засмеялся и, как бы ни к кому не обращаясь, на весь двор гаркнул: "О! Бабы приехали! Типа заработать на настоящих мужиках решили?" — и глумливо захохотал, показывая то ли на косички Лейтис, то ли на собранные в хвост волосы магистра. Продолжить он не успел. Вроде казалось, что светловолосый чужак всё время оставался рядом с конём — только детина вдруг начал с криками кататься по земле, прижимая руки к следу от сапога в паху. Разговоры во дворе тут же смолкли, лишь со стороны наёмников послышалось несколько уважительных восклицаний. А магистр, отдав ученице повод, ткнул пальцем в первого попавшегося, и резко бросил: "Где здесь старший? Веди!"

Сразу выяснить причину указа не удалось: оказалось, что молодой граф в сопровождении капитана стражи уехал, а следующий по старшинству в замке отец Шохан говорить с ним отказался. Сославшись на то, что, мол, это дела военные. А ему, скромному служителю Двуликого, если уж выпала доля помогать молодому владетелю с доменом — то только в вопросах хозяйства. И потому разозлённому задержкой Ислуину пришлось сначала устраиваться на ужин, а потом на ночлег. От безделья он выяснил у прислуги историю хозяина Ланкарти: средний сын, никогда не готовился к наследству, предпочитая книги. Потому-то, когда пять лет назад семья уехала вместе со старшими слугами отдыхать "на воды", остался дома изучать вступительную программу столичного университета. Больше никого из них он не увидел: на курорте вспыхнула "красная лихорадка", за несколько дней выкосившая почти всех жителей и гостей. И семнадцатилетний граф к своему ужасу вынужден был взять в руки управление неожиданно свалившимся наследством. Хорошо хоть капитан стражи покидал замок, только отправляясь с сюзереном на войну, а семейный духовник отец Шохан взял на себя работу погибшего со старшим графом эконома.

Хозяина дождались только почти к обеду. И не понравился этот бледный худощавый молодой человек магистру с первого взгляда. Порода людей, которые вечно от кого-то зависят, им всегда нужна чья-то подсказка, чья-то ведущая рука. Мамы, потом жены. Или сильного советчика, который и будет править из-за спины. И хорошо если все советчики окажутся преданы и бескорыстны, как этот пожилой капитан и старик-духовник. Но что самое неприятное, иногда таким вот бесхребетникам хочется доказать окружающим, что они настоящие мужчины, их тянет на подвиги… которые обходятся остальным неприятностями. Вот и сейчас, собрав всех, включая слуг во дворе, граф начал речь о том, что рядом завёлся чёрный колдун-некромант. А помощи от чиновников провинции когда ещё дождёшься, потому "наш общий долг — защитить детей малых и женщин беззащитных!" На этих словах Ислуин еле сдержался, чтобы не зевнуть. Да будь здесь настоящий некромант — мигом бы сбежалось пол гильдии с архимагом во главе. Упрашивать столь ценного специалиста перебраться поближе к столице. Слишком чужда стихия Смерти всему живому, слишком редко выживают её адепты. А уж чёрный маг, мечтающий захватить мир — это вообще из разряда детских страшилок на ночь. Зачем равнодушной смерти тлен земных почестей?

— … мы ездили выслеживать проклятого, мы нашли его логово. И вот что убили рядом! — задумавшись, Ислуин пропустил остаток речи. Зато сейчас, кажется, намечалось что-то интересное. Протиснувшись вместе с Лейтис вперёд, магистр увидел, как капитан сдёрнул окровавленную тряпку с лежащего на земле свёртка. Священник показал на лежащее у его ног тело похожего на волка-переростка чудовища, и громко начал призывать собравшихся уничтожить зло. А магистр, к удивлению ученицы, витиевато выругался себе под нос.

Чудовища и химеры в здешних краях, конечно, встречались чаще чем в прочих местах — привлечённые дикой магией или результаты откатов сложившихся друг с другом заклинаний. Но за последнее столетие их ряды изрядно проредили. Хотя изредка то один, то другой монстр изредка выбирался из глухих мест за человечиной. "Проклятье! Ну почему именно выворотень, почему не какой-нибудь вампир или сохнут! — тут его взгляд упал на духовника графа, и магистр негромко шепнул ученице. — Посмотри на священника. Да нет, не на помощника, на старика. Что видишь?" — Та ненадолго задумалась, а потом шепнула в ответ: "Странно, у него нет знака Единого. Ни на рясе, ни на цепочке. Почему?" — "А вот сейчас проверим", — Ислуин достал из сумки небольшой прозрачный шарик с горящим внутри жёлтым огоньком, и шагнув к отцу Шохану неожиданно ударил того стекляшкой в грудь.

Толпа негодующе зашумела — и замолкла. Потому что кожа старика вдруг покрылась грязно-зелёной шерстью, рот наполнился острыми жёлтоватыми клыками, а пальцы украсились кривыми когтями. И тут же по двору разнёсся звук меча, разрубившего чудовище до пояса. "Выворотень у вас завёлся, — магистр сделал шаг в сторону, чтобы остальные могли рассмотреть лежащее на земле тело. — Так что советую не с ним воевать идти, а за магами посылать. И солдатами. Без них мы ему только на закуску", — а про себя подумал, что им с Лейтис надо немедленно уезжать. Будь он один, можно и не торопиться. Но если их зажмут вдвоём, то придётся, скорее всего, драться не мечом, а как эльфу-магу: выворотень старый и опытный, раз смог воспользоваться человеком. Да и свиту, судя по бывшему волку, собирает давно. Прорваться они, конечно, прорвутся — только тогда о расспросах на территории Империи можно забыть надолго. Пока господа чародеи не прекратят охоту на объявившегося из ниоткуда живого эльфа. Или, в лучшем случае, поиск сильного мастера, отказавшегося от членства в Гильдии. А ждать лет двадцать или тридцать у Ислуина нет времени.

— Отец Шохан! — вырвался вскрик у графа.

— Мёртв уже, — Ислуин обратился ко второму священнику, — сколько он не заходил в церковь на службы?

— Да недели две как, — растеряно ответил тот. — Поясницу ему продуло опять, вот лекарь и запретил. Сквозняки, говорит. Долечись, сказал, сначала, иначе как в прошлом году сляжешь. Возраст ведь…

— Значит выворотень тогда его и убил. А где, кстати, сам лекарь?

Ответить никто не успел: со стороны конюшен вдруг поднялся столб пламени, а ветер кинул во двор клубы густого чёрного дыма. Первой, опередив даже наставника, с криком: "Звёздочка!" — к лошадям кинулась Лейтис, следом поспешили остальные. Ислуин невольно восхитился невысоким, полненьким, на первый взгляд даже каким-то ленивым, помощником покойного отца Шохана: быстро сориентировавшись, он начал отдавать приказы. И привыкшие во всём слушаться священника, люди подчинились, превращаясь из взволнованного стада в слаженную пожарную команду. Благодаря этому и незаметной помощи магистра огонь удалось потушить быстро, ни один из стоящих рядом сараев даже не начал тлеть.

Следом пришла ещё одна беда. Ислуин как раз утешал уткнувшуюся к нему в грудь Лейтис — увидев погибшую в огне Звёздочку, девочка плакала не останавливаясь… когда заговорил амулет на груди капитана. Стоявшая у пропасти застава передала, что неизвестно почему оба моста вдруг рухнули. Услышав новость, магистр стал чернее тучи и быстро спросил: "С постом на западе связь есть?" Капитан только развёл руками — нет, расстояние слишком далеко. Да и всаднику не меньше часов семи оттуда ехать, мол, если что и случилось, узнаем не раньше ночи. "Думаю, могу сказать и так: там мост тоже наверняка разрушен, — и, увидев растерянные лица графа и капитана стражи, пояснил. — Выворотень рассчитал точно. Решил обзавестись войском. Люди из деревень сгодятся солдатами, а на командиров он специально собрал в замке побольше обученных воевать людей. Это ведь была идея подменыша, позвать против "колдуна" оружных с тракта?"

— И что же делать? — растерянно спросил граф.

— Готовиться к обороне! И собирать людей под защиту стен.

— С именем Единого выстоим, — добавил подошедший за разговором священник. — Вы, вижу, человек опытный. С тварями такими сталкивались. Что нам сделать ещё? Мастер…

— Ивар. Первым делом пусть все находящиеся в замке пройдут через церковь: она губит любую иллюзию. Потом, — достав карту, Ислуин попросил показать капитана показать ближайшие деревни, — вот в эти две гонцов, пусть бросают всё и бегут в замок. Эта не успеет, пусть уходят севернее. Может и не заинтересуется ими тварь. Ещё кого-то отправить по тракту, всех кто остался на нашем куске тоже в замок. Как скоро с той стороны забеспокоятся?

— Сразу, но когда восстановят… — вздохнул капитан. — "Раны земли", отец рассказывал, тогда лет пять строили. Над ними любая магия гаснет. Разве по старой дороге приедут, так пока соберутся…

— Старая дорога? А многие про неё знают?

— Да почитай, никто почти. Лет тридцать или сорок как забросили совсем. Кому охота крюк дня на два или три делать, когда тут через мост и часов через пять уже у Дуррана на мытне стоишь.

— Я, я ещё знаю! — вдруг влез в разговор молодой конюх. — Бабка покойная знахаркой была. Вот меня и таскала, говорила травки особенные на старом тракте только и растут.

— Никто значит… и один конь у нас есть, — задумчиво сказал Ислуин себе под нос: по степной привычке он не привязал коня и не закрыл стойла, потому даже одурманенный дымом брошенного в огонь зелья Гнедок сумел выскочить. — В седле хорошо держишься?

— Словно там и родился! — гордо ответил за парня капитан.

— Тогда так. Через час, когда отправятся вестники на тракт и по деревням, выезжаешь ты. Делай что хочешь, загони коня — но должен сообщить о выворотне.

— А почему не сейчас? — недоумённо спросил граф. — Каждая минута на счету. Я прикажу, пусть сразу отправляется.

— Надо собрать парня в дорогу. К тому же надо подлечить коня, надышался он. Зелья подходящие есть, но они действуют не сразу, — магистр еле сдержался, чтобы не наорать на дворянскую бестолочь, что если не ничего не умеет, то хотя бы пусть не путается под ногами. — И ещё. Про то, что парень едет в Дурран, а не по деревням, кроме нас не должен знать никто, — увидев непонимающие лица Ислуин пояснил. — Выворотень не просто переделывает тела, он высасывает память. Может даже у свежего трупа. Если про старую дорогу тварь и слышала, стеречь её не будет, нет у неё лишних рабов. Но если вызнает про гонца — кто-нибудь из свиты сможет догнать даже на следующий день.

В последний момент перед отъездом Ислуин сунул парню пригоршню булавок с горящими зелёным шариками на конце: "Спрячь. Крайнее средство, если понадобится снять усталость. Колешь и тут же давишь пальцами верхушку. Только не больше двух ни себе, ни коню. Третья тоже взбодрит, но как действие кончится — сердце не выдержит. Удачи". И проводив гонца взглядом, отправился проверять запасы и готовить крепость к осаде. Поминутно ругая излишнюю рачительность здешних слишком привыкших к миру хозяев. Если масло можно было взять с продуктового склада, то котлов для его нагрева нашлось всего два, про смолу же можно было вообще не вспоминать. Так же как и про остальной осадный припас: его давно продали или использовали, освободив место для более важных нужд. Спасибо хоть стены ремонтировались регулярно. А в арсенале хватало оружия не только на графскую стражу, но и на остальных — специальная имперская комиссия проверяла число копий, щитов, луков и всего прочего не реже одного раза в пять лет. Сурово наказывая нарушителей. Но чем ближе был вечер, тем яснее становилось, что отстоять замок почти невозможно. Хотя… внимательно продумав идею, Ислуин отправился искать священника.

Отозвав отца Маркаса в сторону, магистр начал ему долго объяснять, куда стоит спрятать на время боя женщин и детей. Внезапно священник остановил путаную речь и спросил:

— Мастер Ивар, вы ведь не для этого меня позвали? У вас есть ещё какое-то средство, но вы хотите сначала спросить моего одобрения? Говорите смело. Даже если я буду против, обещаю, что наш разговор не узнает никто, кроме Единого. Когда призовёт Он меня держать отчёт о грехах перед престолом Его.

— Дело в том, отец Маркас, что… есть способ расширить защиту церкви на всю крепость. Тогда чудовища будут видны в истинном облике, а чары выворотня не подействуют на людей. Вот только, — Ислуин замялся и словно нехотя продолжил. — Церковь потом, скорее всего, придётся строить заново. А вам это может стоить жизни…

— Здание лишь камни, а дни мои принадлежат Единому и пастве, — по загоревшемуся в глазах фанатизму магистр понял, что священник наживку заглотнул. И теперь надо аккуратно "подсекать рыбу", уложив в нейтральные фразы идею, которая пришла Ислуину несколько лет назад. Ещё при первом знакомстве с устройством алтарей Двуликого. — Рассказывайте, сын мой! Если это поможет сокрушить порождение тёмных демонов — рассказывайте!

Враг подошёл к замку около полуночи. И первым его вестником стал пронзительный вой, похожий на волчий — но куда страшнее, от криков неведомого зверя люди вздрагивали, их бросало в дрожь. И они как можно крепче сжимали в руках копья и топоры, ища силы в непривычном оружии да брёвнах стены. Следом показались телеги с селянами, которых, судя по всему, и преследовали чудовища. Яркая на безоблачном небе луна хорошо освещала испуганные лица взрослых и прижимающихся к ним детей. Но едва "беженцы" пересекали невидимую для не-мага границу, шагов за тридцать-сорок до канавы пересохшего рва — облик человека немедленно стекал, обнажая новую сущность. Фантазия у выворотня была довольна убогая, и "люди", и "животные" друг от друга ничем особенно не отличались, разве что передвигались одни на двух, а другие на четырёх конечностях. Бугристые уродливые мышцы, кожа покрыта грязно-зелёной шерстью, клыки и когти-лезвия. Лишь упряжные "волы" словно в насмешку вместо рогов получили пару длинных змей, теперь непрестанно шевелящихся и шипящих.

Стрелять начали сразу, не дожидаясь приказа. Перед боем Ислуин объяснил, что внутреннее строение меняется не сильно — и теперь широкие срезни и гранёные бронебойные стрелы безжалостно рвали мышцы, били в глаза, старались добраться до жизненно важных органов. Внизу, перед разрушенным мостом начались столпотворение и свалка: защита церкви разрушила связь рабов с хозяином. И теперь кто-то согласно последнему указанию пытался залезть на стену или сломать ворота, остальные, для кого приказ был сформирован не так категорично и потому инстинкт самосохранения взял верх, рвался назад. Но через пятнадцать минут всё закончилось. Неудачники остались лежать рядом со рвом, остальные отступили.

Через час началась новая атака. Видимо из чьей-то памяти выворотень узнал о штурмах городов, и потому теперь его слуги тащили наспех собранные из нескольких коротких в одну лестницы, слегка обтёсанные стволы деревьев. С десяток "волов" тянули таран. А первой волной бежало множество шустрых тварей высотой не больше полутора метров с фашинами[1] в руках. И хотя врага снова встретил град стрел, канаву рва закидали больше чем в полудесятке мест, а таран нанёс первый удар по воротам. По всей стене стояли шум, крики, вопли умирающих и рёв лезущих на приступ чудовищ. Но хотя рабы выворотня и не щадили себя, стараясь добраться до защитников — ещё когда большая часть чудовищ толпилась внизу стало ясно, что и второй штурм провалился. Потому что незащищённый таран и стоящих рядом залили кипящим маслом, а потом подожгли. А опытные в военном деле командиры замка составили из наёмников и лучших стражников резерв, который трижды опрокидывал прорвавшихся было на стену врагов: ни сила, ни жажда крови не могли противостоять выучке и слаженности профессионалов. Потому из глубины ночи прозвучал оглушительный рёв, и уцелевшая нечисть поспешила скрыться.

Следующий день встретил слёзы по погибшим, похороны… и запах горелой плоти: закапывать убитых врагов Ислуин запретил. Потому что рабы выворотня питаются преимущественно мясом, и оставлять "провиант" было нельзя. Жгли на поле перед воротами, хорошо знакомый с вывортнями магистр объяснил, что раньше обеда нового нападения не предвидится. Потому что сразу после рассвета связь твари со слугами всегда ослабевает, и ей приходится либо оправлять часть свиты на несколько часов в спячку, либо держаться совсем близко от них, рискуя получить стрелу.

Хотя разложили огонь на изрядном расстоянии от замка, вонючий дым от спалённых чудовищ проникал, казалось, в каждую щель, не помогал даже щит воздуха, который магистр сотворил, сославшись на "один из амулетов". На отдельном костре сжигали своих погибших. Конечно, по традиции, их полагалось хоронить в земле. Но в замке места не было, а оставлять тела родных на поругание на кладбище никто не хотел. Да и сама заупокойная служба вышла короткой, ограничились лишь короткой молитвой над погребальным костром. Причем, по требованию Ислуина, читал отходную священник полулёжа в кресле. Он пытался было сопротивляться, говорить об уважении к покойным, о том, как положено провожать каждого в последний путь… Но магистр был непреклонен, человека без магического дара любое серьёзное действие с Силой страшно выматывает. Его поддержали остальные: пусть лучше отец Маркас избегает лишней нагрузки, иначе во время следующей атаки может не выдержать — и замок падёт.

Погибших провожали все обитатели крепости. Пришёл даже Ислуин — пусть он и не поклонялся Двуликому, но эти люди пали рядом с ним, в одном строю. И долг воина обязывал его попрощаться, попросив Уртегэ помочь им обрести свою дорогу в загробном мире. Едва огонь охватил последнее тело, капитан стражи негромко спросил:

— Мастер Ивар, как вы думаете? Когда ждать следующей атаки?

— Не раньше вечера. Выворотень наверняка учтёт первую неудачу, но на перестройку тел нужно не меньше пятнадцати часов.

Но ни вечером, ни ночью штурма не последовало. Некоторые даже начали говорить, что тварь испугалась и ушла, но Ислуин ложные надежды похоронил сразу. Пояснив, что штурмовать замок тварь будет, пока в нём останется хоть один живой человек. Способный навести магов на след. Или пока не погибнет вся свита, но последнее вряд ли — энергии, после того, как он сожрал целую деревню, хватит надолго. А хищников и просто крупных травоядных в лесу для новых рабов достаточно. Разве что будет увеличиваться интервал между атаками, когда нечисть распугает всю живность в ближней округе. "Или пока не подойдёт помощь. Сарнэ-Туром, пусть парень всё-таки доберётся до Дуррана!"

В напряжении прошёл и весь следующий день. Но едва запад покрылся несмелыми розовыми красками, из леса вышло первое чудовище. И сразу стало ясно, что прошлые ошибки выворотень учёл. Теперь каждого слугу обволакивала невидимая плёнка, заставляя наконечники стрел бессильно разбиваться стальным крошевом. А за секунды, пока атакующие пробегали последние тридцать шагов, выстрелить защитники успевали не больше раза. К тому же теперь вместо шерсти тело каждого врага покрывала чешуя, которую пробивали только бронебойные стрелы — да и то не всегда. Вот если бы на стенах стояло хотя бы полтора десятка эльфов из "зелёной стражи"… "Хотя, — мысленно усмехнулся магистр, — в таком случае ещё неизвестно, кто бы на кого охотился".

Долго сожалеть о невозможном не получилось, враги тащить не стали, зато лестниц и брёвен заготовили втрое больше. Да и ров закидывали не фашинами, а подвели с десяток огромных широких туш, которые и стали "живыми мостами". По телам которых беспрерывно тёк визжащий и ревущий поток. Учёл теперь хозяин и то, что около стен он не сможет управлять своими рабами обычным способом. Сегодня твари были не беспорядочной толпой, как первый раз, когда в их головах сидела только одна команда "залезть и убить". Теперь они слажено действовали небольшими командами, повинуясь вложенной "программе" и ревущим командам из глубины леса.

Всё чаще и чаще враг успевал залезть на стену, всё чаще и чаще наёмники и стражники вступали в сечу, чтобы отбросить прорвавшего врага. И в какой-то миг все солдаты оказались скованы боем, а на противоположной стене, разметав ополченцев, влезли сразу пять огромных, в полтора роста, чудищ. Кинулись к спуску во двор… когда перед ними возникла светловолосая фигура с двумя мечами. И взорвалась вихрем в стальном танце. Удар — шаг — удар. Удар — грудь чудовища разрезает глубокая рана. Шаг — клинок рассекает чешую, чтобы добраться до горла, отрубить лапу, убить. Удар — летит клинок льда, а прыгнувший сзади монстр обиженно ревёт, наткнувшись на воздушный щит. В бою, когда маг не может сосредоточиться, любое чародейство даётся тяжело. Слишком трудно контролировать силу, слишком много энергии уходит впустую. Потому и принято использовать заклятья как можно реже. Но что ему эти глупые правила! Шаг — и клинки чертят замысловатую фигуру. Удар — и враги с жалобным визгом погибают под ударами магии и железа!

Очистив свой участок стены Ислуин осмотрелся. Да, с другой стороны чудищ тоже перебили, но опытный глаз замечает, что ещё немного — и на стену заберутся сразу в трёх или четырёх местах. Пришло время последнего средства: в ров яркой красной искрой падает очередной стеклянный шарик. Он едва успевает долететь до земли, как под ним фонтаном встаёт пятиметровый столб жаркого фиолетового пламени. И тут же огонь бежит дальше, окружая замок ещё одной непроходимой преградой.

— Отбились! — капитан стражи подошёл вместе с графом сразу, едва погибло последнее чудище на стене. У обоих лица напоминают маски, залитые своей и чужой кровью. И оба лица сияют радостью. — Слава Единому, отбились!

— Да. Гореть будет часа четыре, а там рассвет, — о том, что потом начнётся новый штурм, магистр пока решил не напоминать. Людям нужна радость и нужна надежда. Это стоит сейчас куда больше копий и мечей.

Утро опять принесло запах палёного мяса и слёзы по погибшим. Но ни Ислуина, ни капитана стражи сегодня рядом с костром не было. Едва отзвучали последние слова погребальной молитвы, вместе с графом они засели в его кабинете. Подсчитывать потери и обсуждать планы.

— Ещё раз трюк с огнём провернуть не удастся. И выворотень второй раз в ловушку не попадётся… да и ингредиентов нет. Все амулеты и снадобья мы закопали в прошлый раз, — по тому, как поникли лица остальных, Ислуин понял, что на что-то подобное они рассчитывали и теперь.

— Мы не удержим стену. От стражи осталось человек десять, ополченцев полегло больше половины.