Вот жизни смак; все мы, пока юны,

Путей взыскуем новых, небывалых,

Но лучше старый добрый путь – через Любовь,

О детях попеченье – до последних дней,

Когда мы скажем Року, Времени и Случаю – прощайте!

(МЭРИ достает кусок торфа из очага и выходит в дверь. ШОН идет за ней и встречает у порога).

ШОН:

Что повлекло тебя наружу, в холод леса?

Мерцает огонек в чащобе меж стволов,

И дрожь наводит он.

МЭРИ:

Забавный старичок

Мне сделал знак, что хочет он огня,

Чтоб трубку распалить.

БРИДЖЕТ:

Огня и молока им дав

В нечистой силы час – ты пригласила,

Все сознавая, зло под мирный кров.

Пред свадьбой ты была ленива и глупа,

Бродила, впутав в волосы цветные ленты;

Сейчас же – отче, мне позвольте все сказать! -

Ты не годишься в жены никому.

ШОН:

Мать, не кричи!

МАРТИН:

Уж слишком ты сурова.

МЭРИ:

Мне горя нет, что этот дом попал,

В котором слышу лишь злословье целый день,

Под власть фей леса…

БРИДЖЕТ:

Ты отлично знаешь,

Что кто зовет по имени лесной народ

И даже говорит о нем открыто -

Накличет беды всех сортов под крышу.

МЭРИ:

Из злого дома унесите, феи!

Мне дайте обрести забытую свободу:

Работать по желанью и по воле отдыхать!

О феи, заберите прочь из мира скуки,

Хочу летать по ветру, вам подобно,

Скакать на гребнях океанского прибоя,

Как пламя, танцевать среди вершин.

Отец ХАРТ:

Сама не знаешь, что сейчас кричишь.

МЭРИ:

Устала

До смерти я от ваших языков!

В одном избыток строгости и скуки,

В другом – избыток опыта и знанья,

А третий жжет сильней, чем воды моря;

Четвертый о пустой любви слова бормочет,

Любовью жалкой вольность отобрал.

(ШОН ведет ее к скамье у двери)

ШОН:

Не обижай меня; ведь я не сплю ночей,

Жалея обо всем, что дух тревожит твой.

Прекрасен лоб твой, белый и высокий,

Под облаком цветов твоих волос!

Присядь ко мне – они все старики,

Они давно забыли, что такое юность.

МЭРИ:

О, ты как дверь, ведущая в наш дом,

А я – как будто бы рябиновая ветвь:

Когда смогу на двери удержаться,

То счастье принести в наш дом сумею.

(Она хочет обнять его, но, стыдливо поглядев на священника, опускает руки).

Отец ХАРТ:

Держись ее, о дочь моя, – любовью

Бог крепит нас к Себе и к очагу,

Хранящему от пропасти вне Божьего покоя,

Огней слепящих и безумия свободы.

ШОН:

Будь мир моим, я всё б тебе отдал,

Не только очагов покой, но даже

Все ослепление свободы и огней,

Желаешь коль его.

МЭРИ:

Взяла б я этот мир,

Чтоб, разломив на тысячу кусков,

С тобою вместе над калекой посмеяться.