Вот как сейчас, услышала поющий Голос

И шла за ним в полусознанье, полусне,

И он привел ее в Волшебную Страну,

Где стариков нет, строгих и унылых,

Где стариков нет, опытных и мудрых,

Где стариков нет, мрачно – злоязыких…

Она всё там, танцует беззаботно

Во глубине лесов росистых, вольных

И там, где звезды ходят над горами.

МАРТИН:

Милашку убедите бросить эту книжку.

Мой предок бормотал всегда о том же,

Но он не знал собак и лошадей,

Его мог превзойти любой лентяй-мальчишка…

Учите ж нас!

Отец ХАРТ:

Забудь про сказки, дочка.

Господь над нами крылья – небо распростер,

Для дел и дней всем дал недолгий срок,

Но сразу злые ангелы ловушки расставляют,

Надеждой легкой начинив, мечтою тяжкой,

Покуда сердце не раздует гордость, и тогда

То ль веселясь, то ль содрогаясь, мы бежим

От Божьей благости. И это был злой ангел,

Кто сердце Эдан развратил веселыми речами.

О дочка, видел я немало юных дев,

Страдавших, беспокойных; но минули годы,

И успокоились они, другим подобно,

Детей качая и сбивая масло,

Ходя к заутрене, по праздникам молясь.

Знай: обращает жизнь мечты багряный отсвет

В обычный свет обычных будних дней,

И лишь по старости тот огнь вернется к нам.

МАРТИН:

Все правда – но она юна, не понимает.

БРИДЖЕТ:

Взросла достаточно, чтобы понять, как дурно

Лениться и роптать.

МАРТИН:

Ее стыдить не стану.

Она грустит, когда мой сын в полях;

Тоска и, может быть, твой острый язычок

Ее заставили таиться среди грез,

Как дети прячутся от ночи под кроватью.

БРИДЖЕТ:

Я замолчу – она ж не повернется!

МАРТИН:

А может – правильно: на Майский вечер

Мечтать о феях… Расскажи мне, дочка,

Взяла ли ветвь рябины освященной,

Какие женщины на двери прибивают,

Чтоб счастье и удача в дом вошли?

Припомни: феи похищают новобрачных,

Когда сменится ночью Майский вечер,

Иль все, что говорят у очага старухи,

Есть куча лжи.

Отец ХАРТ:

Быть может, в сказках правда.

Кто ведает пределы черных сил,

Какие Бог оставил злобным духам

Для некой тайной цели? Поступаешь верно.

(к МЭРИ)

Храни обычаи невинной старины.

(МЭРИ БРУИН достает ветку рябины из-под скамьи и прикрепляет к гвоздю около двери. Девочка в странной одежде – может быть, это зеленое одеяние фей – выходит из леса и срывает ветвь).

МЭРИ:

Я не успела веткою гвоздя коснуться,

Как вдруг из ветра девочка возникла;

Она схватила ветку и к груди прижала,

Бледна лицом, как воды пред рассветом.

Отец ХАРТ:

Чье это может быть дитя?

МАРТИН:

Здесь нет детей.

Ей часто мнится, что проходит кто-то,

Когда нет никого, лишь ветра шум.

МЭРИ:

Они забрали прочь рябины ветку,

Они не пустят счастье на порог;

Но рада я, что вежлива была -

Они ведь дети Бога, как и мы?

Отец ХАРТ:

О дочь, все это дети вражьей силы,

И власть дана им до конца времен,

Когда Господь сразит их всех в великой битве