Коллекция детективов газеты «Совершенно СЕКРЕТНО» 2013

Я понял, что ударил по больному месту. На мгновение глаза Мелкора загорелись злобой, но он неожиданно ухмыльнулся.

— Я скажу тебе, Роган, то, чего никому никогда не говорил. Мы с Гей здесь недолго останемся. Мы уедем и будем наслаждаться яркими огнями, о которых ты говорил.

— Да? И как, хотелось бы мне знать?

— Кто знает? — с таинственной улыбкой ответил он. — В конце концов, я могу выздороветь…

Наверное, я недооценил Мелкора. Женитьба была сама по себе достаточно смелым поступком. Но его следующий ход затмил все предыдущие. Я узнал о нем случайно и тут же помчался к нему на квартиру.

Жильцы собрались съезжать. На полу стояли два сундука и десяток чемоданов, наверняка набитые женской одеждой, которую Гей Франс купила на деньги моей компании. В углу лежали носилки, около них топтались двое крепких парней, которым, судя по всему, предстояло их нести.

— Пришел проводить меня, Роган? — усмехнулся Пол. — Очень мило с твоей стороны.

— Значит, то, что я слышал, правда?

— Правда. Конечно, ты не знал, что я глубоко верующий человек. — Быть верующим не значит ходить в церковь. Я верю в глубине своей души.

— В чудеса?

— Угадал, Роган. Я верю в чудеса. Надеюсь исцелиться в Камафео.

Босс разрешил мне поехать с ними. Похоже, он, как и я, так и не смирился с поражением.

Конечно, есть на планете священные места и поизвестнее Камафео. Мелкор выбрал эту деревню как раз потому, что не хотел привлекать к себе ненужного внимания. Самолет встретила машина «скорой помощи». Пола погрузили в машину, блондинка поехала с ним. Я отправился за ними на взятом напрокат автомобиле.

В Камафео мы приехали после обеда в четверг. Маленькая гостиница была переполнена. Я огляделся по сторонам и был уверен, что здесь остановились от полусотни до сотни больных и калек.

Гей Франс в такой обстановке была так же не к месту, как клоун на похоронах. Она попыталась, наверняка по совету Мелкора, стать менее заметной, но не смогла побороть свою сущность. Она надела строгое черное платье, но оно тоже было в обтяжку.

Пол Мелкор забронировал номер. Его понесли наверх, блондинка поднималась следом за носильщиками. Я отправился побродить по деревне и подумать, как расстроить его план.

Камафео приютилась у подножия невысокой горы. На полпути наверх стояла церковь, построенная из серого местного камня.

Я шел по горной тропе. Практически все, кого я обгонял, и все, кто попадался мне навстречу, несли носилки или катили кресла-каталки. Если же они ничего не несли и не катили, то передвигались на костылях. Впечатление они производили невеселое. Но общая атмосфера была не такой уж и подавленной, как можно было ожидать. Веселья, понятное дело, было немного, но по крайней мере у всех теплилась надежда на исцеление. И всех их гнала вперед настоящая вера в чудо, которую, по словам Мелкора, обрел и он.

Подумав о Мелкоре, я вновь рассердился. Самым страшным в этой афере было даже не мошенничество по отношению к моей компании, а то, что он насмехался над религиозными чувствами верующих. Мелкор притворится, будто произошло чудо и он пошел. Он обманет сотни настоящих, а не мнимых инвалидов. Поэтому я должен его как-то остановить.

Кипя от негодования, я наконец добрался до церкви. Уже стемнело, внутри горели сотни свечей. На ступеньках стоял невысокий смуглый мужчина в черной одежде священника. Он протянул руку и приветствовал меня.

Наверное, он недоумевал, что я тут делаю. Я не очень напоминал больного или глубоко верующего человека. Мы несколько минут болтали о пустяках, пока солнце окончательно не спряталось за западными горами. Он сказал, что его зовут отец Конти. Я тоже представился.

— Я не принадлежу к вашей вере, отец, — признался я, — но это место меня интересует. Расскажите, пожалуйста, о самой процедуре.

— Вы хотите знать о том, как исцеляются люди? — Он говорил по-английски медленно, но правильно.

— Да, о людях, которые приезжают сюда в надежде увидеть чудо и стать здоровыми.

— В основном они молятся. Иногда это специальные молитвы, но чаще самые обычные. Молятся обычно Деве Марии. Камафео считается святым местом, потому что она появилась здесь много лет назад.

— Люди молятся, чтобы выздороветь? — уточнил я.

— Правильно.

— Ну и как? Они исцеляются?

— Молитва всегда идет на пользу. Сюда приезжают люди не только с больными телами, но и с больными душами. Лично я уверен, что души после молитв всегда исцеляются.

— А с телами как?

— Иногда исцеляются и тела. Один случай на много сотен. На стенах церкви висит много костылей, которые больше не нужны прежним владельцам. Они оставили их здесь как символ своего исцеления. Но Бог ничего не обещает тем, кто приезжает сюда молиться. Ему самому решать, кого исцелять, а кого оставлять как есть.

— Значит, чудеса в Камафео все же происходят?

— О да, — кивнул священник. — И немало.

Я вошел в церковь. Одна стена была увешана костылями. Я даже не стал их считать, их были десятки. Перед алтарем горели свечи, зажженные в надежде на исцеление. Конечно, их было намного больше, чем костылей.

В церкви молилось много людей. На коленях стояли немногие. Все просили Бога обратить внимание на них. Завтра здесь будет Пол Мелкор. Конечно, он тоже будет молиться.

Я вернулся в деревню и нашел маленький ресторан, но так и не сумел раздобыть даже бутылки вина. В Камафео, наверное, был сухой закон. Поэтому я сел и погрузился в мрачные раздумья на трезвую голову.

Уснуть в ту ночь я долго не мог. Мысли в моей голове вертелись не самые хорошие. Особенно, если учесть, в каком месте я находился.

Сейчас я не сомневался, что Пол Мелкор спланировал это с самого начала. Я не говорю о грузовике. Машина, конечно, была случайностью. Но все остальное, что произошло после аварии, все, что произошло в больнице, в суде и теперь здесь, было делом его рук. В Камафео он приехал, чтобы устроить чудо.

Завтра он снова обретет способность ходить, и они с женой заживут прекрасной жизнью. Естественно, Гей тоже участвовала в афере. Я готов был поспорить, что она потратит все деньги Мелкора быстрее чем за год.

Хорошо бы, конечно, помешать ему, но как это сделать? Сделать это законным путем не удастся. Поэтому я сконцентрировался на незаконных способах. Уснул я часа в два-три ночи, так ничего и не придумав.

В половине шестого утра меня разбудил шум на улице. Паломники собирались в церковь на утреннюю мессу. Я быстро оделся и присоединился к толпе.

Носилки с Полом Мелкором находились примерно в середине процессии, растянувшейся на целый квартал. Его несла пара крепких парней из Камафео. Гей Франс шла рядом, стараясь быть как можно проще и незаметнее. Белокурые локоны она без особого успеха попыталась спрятать под черной мантильей.

— Доброе утро, Роган! — поздоровался Мелкор. — На службу собрался? Не знал, что ты верующий.

— Я такой же верующий, как и ты, Мелкор.

— О чем будешь молиться?

— Ни о чем. Я буду свидетелем.

— Может, тебе повезет, и ты увидишь что-нибудь интересное, — загадочно сказал он.

Начался подъем в гору. Процессию возглавлял отец Конти. Мы постепенно очутились в конце. Паломники распевали псалмы и молитвы. Мелкор и блондинка время от времени тоже подпевали. Когда я слышал, как они бормочут слова, меня охватывала такая злость, что хотелось задушить их обоих.

Конечно, душить их я не стал. Я решил попытаться помешать ему с чудом. Я буду свидетелем. Потом соберу показания других свидетелей. Недостатка в них не будет. К тому же я на всякий случай захватил фотоаппарат. И хотя повода сомневаться в актерских способностях Мелкора у меня еще не было, сейчас ему понадобится все мастерство, чтобы убедительно сыграть непростую роль исцеляющегося после долгого паралича.

Через час с небольшим мы вышли к церкви. К моменту нашего прибытия она была уже битком набита людьми. Ступени были тоже заняты. Поэтому носильщики опустили носилки рядом со ступенями и куда-то ушли, оставив нас одних.

Запахло ладаном, зазвенели колокола. Началась служба.

— Это произойдет сегодня утром? — спросил я.

— Почему бы и нет? — ответил Пол вопросом на вопрос. — Зачем тратить время? Я мог бы, конечно, остаться здесь на неделю или месяц, как это делают некоторые паломники. Но чудо не станет менее значимым от того, что произойдет в первый же день. Я исцелюсь. Мы с Гей уедем и будем наслаждаться жизнью.

— Ты с самого начала спланировал эту аферу, — обвинил я его. — Наверное, даже это место выбрал заранее.

— Если тебе от этого будет легче, то ты прав, Роган.

— Значит, ты признаешься, что с самого начала притворялся?

Он замялся. Желание похвастаться победило осторожность.

— Учти, в суде я буду все отрицать, но сейчас могу тебе сказать: да. Да, я притворялся.

— Надеюсь, ты понимаешь, что совершил мошенничество. То, что ты сделал, ничем не отличается от банального воровства.

— Брось, Роган, — улыбнулся он. — У твоей компании много миллионов, так что от нескольких десятков тысяч она не обеднеет. К тому же я заработал эти деньги. Это было нелегко — лежать и не шевелиться. Знаешь, что я делал? Сейчас я могу тебе рассказать. Каждую ночь в больнице я делал зарядку, чтобы мышцы окончательно не атрофировались. Но даже несмотря на регулярную зарядку к моменту окончания процесса я был в плохой форме.

— После свадьбы, полагаю, форма улучшилась. — Я очень жалел, что не догадался захватить диктофон и записать разговор, но откуда мне было знать, что он признается.

— Да, после женитьбы стало легче, — согласился он. — Я тебе скажу, Роган, Гей — ангел, настоящий ангел. Знаешь, ей пришлось заново учить меня ходить. Я уже забыл, как ходят. Я разучился бриться, есть и делать миллион других вещей.

— Значит, ты собираешься встать и назвать это чудом?

— Признайся, Роган, ты проиграл, — улыбнулся Мелкор. — Можешь меня поздравить. Ничего личного. Ну, что скажешь?

— Иди к черту, Мелкор! — ответил я.

— Ты плохой парень, Роган. Не умеешь проигрывать.

— Ладно, хватит. Вставай! Пусть эти бедняги полюбуются чудом.

Пол Мелкор оглянулся на жену, потом вновь посмотрел на меня.

— Хорошо, — кивнул Пол, — чудо можно совершить и сейчас. Я уже по горло сыт всей этой религиозной чепухой… Смотри, Роган, сейчас на твоих глазах произойдет настоящее чудо. Абракадабра! Абракадабра!.. — быстро забормотал он, но ничего не произошло. Он даже не шелохнулся.

— Вставай, Мелкор! — не на шутку разозлился я. — Мне не терпится дать тебе по физиономии.

Но он продолжал неподвижно лежать на носилках. Я видел, что он весь напрягся; видел, как заиграли желваки, но чуда не было. Утро было прохладным, но его лицо сейчас блестело от пота.

— В чем дело? — усмехнулся я. — Испугался? Вставай, не бойся.

— Я… не могу, Роган, — прошептал Мелкор. — Господи, помоги, я не могу пошевелиться… не могу пошевелиться!..

Вот так и закончилась эта история. У нас с Полом Мелкором возник спор из-за денег, и он победил. Бабки достались ему по праву. Наша фирма оставила его в покое.

Что случилось с Гей Франс, не знаю. Я знаю только, что после возвращения из Камафео она бросила Мелкора. Я же говорил, что прекрасные блондинки не связывают свою жизнь с беспомощными и бесполезными инвалидами.

Не могу ничего сказать относительно других чудес в церкви в Камафео, но точно знаю, что как минимум одно чудо все же произошло. Только после него костылей на стене не прибавилось. Это было чудо, если можно так сказать, наоборот. Вот и говори после этого, что чудеса не действуют в обоих направлениях.

Оливия Дарнелл

НЕВЕЗУЧАЯ АРЛИН

Совершенно СЕКРЕТНО № 5/288 от 5/2013

Перевод с английского: О. Дмитриева

Джеймс Дэвидсон нетерпеливо поглядывал на часы. Арлин Райан, дочь его старинных друзей и клиентка, опаздывала, а это могло означать только одно. С ней опять что-то произошло. Невезучесть Арлин вошла в поговорку. Автомобили и техника ломались, казалось, от одного ее взгляда, а погода зависела от того, взяла ли она на прогулку зонт. Актерская карьера и семейная жизнь Арлин не задались. Она была талантлива, но актеры старались не приближаться к ней во время спектакля, чтобы не попасть под падающую декорацию или не провалиться в люк. Друзья Арлин объясняли происходящее некоей аурой, которую порождал ее бешеный ирландский темперамент, а бывший муж Джордж Ховард, ныне весьма успешный режиссер, оправдывал развод тем, что не мог жить в постоянном напряжении (в действительности он оставил Арлин ради молоденькой актрисы). Дэвидсон, занимавшийся разделом имущества, выговорил тогда для Арлин вполне приличную долю, как вдруг она сама отказалась от всего ради почти развалившегося Голубого коттеджа. Пока адвокат предавался раздумьям, в комнате стало совсем темно. Огромная туча закрыла солнце, подул ветер, и стал накрапывать дождь. Он усилился, превратился в настоящий ливень, и тут же к дому подъехала машина и из нее выскочила Арлин. Когда она вошла в кабинет, с ее ярко-рыжих кудрей капала вода, а туфли оставляли мокрые следы на ковре. Дэвидсон довольно сухо поздоровался.

— Джеймс, не сердись, — виновато произнесла Арлин, — все произошло совершенно случайно.

— Загнать вилами в пруд популярную актрису и держать ее там, пока не подъехала полиция, — случайность?!

Арлин расхохоталась:

— Ты бы только видел, Джеймс, как она выбиралась из пруда — вся в тине, туфли над головой… Фотографы были в восторге!

— Я видел воскресные газеты, и, честно говоря, мне не до смеха — она может подать в суд, и последствия… — он покачал головой.

— Не будет никаких последствий, — убежденно проговорила Арлин, — не в их интересах поднимать шум. Джордж хочет, чтобы я отдала ему Голубой коттедж. И именно поэтому я пришла сюда.

Дэвидсон удивился:

— Я сам готовил все документы по вашему разводу и прекрасно помню, что ему отходила ваша лондонская квартира, а тебе коттедж, и никаких вопросов не возникало.

— А теперь он заявляет, что тогда ничего не соображал из-за страданий, что плохо поступает со мной. Но теперь, когда он вполне пришел в себя, то понял, что хочет жить именно в Голубом коттедже.

— Да он может купить десять таких коттеджей!

— Даже двадцать. Дела у него, судя по всему, процветают. Театр на плаву, Мэб зрители обожают, последний спектакль произвел невероятный фурор, ну и так далее… Но, как объяснил Джордж, он вдруг понял, что именно в Голубом коттедже он ощущал приливы вдохновенья. Причем заметь, когда мы с ним жили там, коттедж был не более чем старый страшенный запущенный дом со столь же запущенным садом. Ну почему мне так не везет?!

Арлин вопросительно воззрилась на мистера Дэвидсона.

— Успокойся, Арлин, он ничего не сможет отобрать. Все было сделано по закону.

— Ты плохо знаешь Джорджа, если он что-то задумал, то сделает. Нет, я просто катастрофически невезучая!

Дэвидсон посмотрел на промокшую до нитки Арлин, на солнце, вновь засиявшее за окном, и все-таки возразил:

— Не надо жаловаться. Ты привела в порядок дом, завела собственный бизнес. Ты успешна как никогда.

Это не было психотерапевтическим приемом. Бешеная энергия (или аура) Арлин, после того как она рассталась с мужем и театром, сотворила настоящие чудеса. Небольшое наследство, полученное вскоре после развода, она пустила на дом и сад, который превратился в местную достопримечательность. Цветы, казалось, зацветали от одного взгляда Арлин. Она завела цветочный магазин, обнаружила незаурядный талант флориста, и, хотя с ней продолжали происходить самые невероятные вещи, на сад это не влияло.

— Да, но мой бизнес — это цветы, — грустно проговорила Арлин, — ведь эта стерва Мэб сознательно спровоцировала меня, когда приехала и прошлась по саду, рассказывая, как она сделает площадку для гольфа на месте розария, а на месте моих клумб выроет огромный бассейн! Я и предложила ей поплавать… в пруду.

— По закону им ничего не удастся сделать.