Советы начинающему охотнику

С рассвета до 10–11 ч утра лоси жируют, перемещаясь по угодьям, а потом ложатся на дневку. Делать оклад и проводить охоту раньше этого времени нежелательно. По той же причине не рекомендуется проводить облаву в конце дня, когда животные снова начинают кормиться: пока расставляют стрелков и загонщиков, вставшие с лежки звери могут уйти из оклада.

Успех охоты зависит не столько от количества людей, в ней участвующих (плотность размещения стрелков и загонщиков), сколько от знания руководителем облавы окрестностей, мест постоянного обитания и перехода животных. Охота может быть удачной и при наличии всего трех-четырех стрелков и двух кричан, если окладчик поставит охотников на верные лазы, а загонщики умело стронут и поведут зверя. Однако в конце охотничьего сезона, когда лоси, как говорится, «настеганы» и поэтому бывают очень осторожны, цепь стрелков и загонщиков должна быть плотной — не далее 100 м номер от номера. Иначе, наученные горьким опытом, лоси могут прорваться через стрелковую линию там, где цепь номеров редка, уйти из круга через цепь кричан или просто отстояться в окладе между далеко идущими друг от друга загонщиками.

Очень важна и правильная организация гона. Загонщики должны идти ровной линией, хотя иногда крайним из них следует выдвигаться более или менее вперед (зависит от местности и конфигурации оклада), чтобы не допустить прорыва зверей через фланги. Часто и громко кричать, как это нередко бывает, не рекомендуется. Кричанам надо двигаться не спеша, постукивая палками о деревья или посвистывая и лишь временами перекликаясь по цепи, чтобы не нарушить интервал между собой. Если кто-либо из загонщиков увидел гонный след лося, он должен тут же оповестить об этом своих соседей и линию стрелков криком: «Пошел! Пошел прямо (вправо, влево)!» Когда же замечены свежие наброды недавно жировавших лосей, следует обязательно пройти через те «подозрительные» места, где могут находиться животные.

Радостно затаившемуся стрелку видеть идущего на его номер большого черного зверя. Еще сильнее забьется охотничье сердце, когда после дуплета лось пройдет немного вперед, остановится и, ломая мелоча, рухнет на снег! Но ничуть не меньше радуется в это время и уставший загонщик. «Слава Богу, не пропали тяжелые труды даром», — подумает он, услышав выстрел, и, утирая струящийся по лицу пот, снова бодро полезет через заваленные снегом кустарники…

Из соображений безопасности охотник должен стрелять только в указанном ему руководителем охоты секторе обстрела и ни в коем случае не сходить с номера до сигнала отбоя. На номере нельзя курить, двигаться, шуметь, то есть делать все то, что демаскирует стрелка.

По чернотропу или в начале зимы, когда снег еще не глубок, на лосей успешно охотятся с собакой лайкой. Принимают участие в такой охоте 1–3 человека. Они обходят лесные болота, низины, заросшие ивняками, березово-осиновые мелоча, где в это время обычно держатся лоси. Собака быстро находит кормящихся или лежащих на дневке животных и начинает их облаивать. Разумеется, лайка должна быть хорошо притравленной, вязкой, но не очень злобной. Злобных, слишком азартных собак, которые иногда даже бросаются на лосей, животные пугаются, не стоят и зачастую сразу могут далеко уйти. Для этой охоты хороша та собака, которая облаивает зверя, находясь от него шагах в 15–20, и начинает чаще отдавать голос лишь тогда, когда почувствует приближение охотника.

Услышав собачий лай, охотник приближается к зверю, сообразуясь с местностью и направлением ветра. Скрадывать следует только против ветра или в полветра, причем при подходе выбирать места, маскирующие охотника, но отнюдь не чащу, чтобы не наделать лишнего шума. Если охотников несколько, они договариваются между собой, кому какие предпринимать действия. Обычно один из них начинает скрадывать зверей сразу с того места, где он услышал лай (если позволяет направление ветра), другие стремятся встать на возможном направлении движения животных, когда спугнутые лоси пойдут. Охота с подхода из-под собак требует величайшей осторожности и осмотрительности, так как бывает, что охотники приближаются к зверю с разных сторон и могут оказаться на линии выстрела друг против друга. Как правило, такая охота практикуется в промысловых целях (то есть для сдачи добытой продукции государству) опытными охотниками-профессионалами или полупрофессионалами.

Очень интересна охота на лосей способом тропления. Лось обладает исключительно тонким слухом, так что для этой охоты годится далеко не всякая погода. В сильный мороз, когда тихо, а снег скрипит, или после оттепели, когда на снегу образуется корка, скрадывать зверей практически невозможно. Благоприятствует охоте мягкая погода с метелью и сильным ветром. Правда, в такое время трудно отыскать свежий след, поскольку звери ходят мало, кормятся на «пятачке», зато всегда удается подойти на верный выстрел. Тропить лосей лучше утром и к вечеру, когда они жируют. Там, где имеются обширные пространства зарастающих вырубок и гарей, очень кстати оказывается бинокль. Встав на какое-нибудь возвышение (ствол поваленного дерева, пень), охотник время от времени обозревает окрестности и, увидев кормящихся животных, начинает их скрадывать.

Можно вытропить лося, подойти к нему на выстрел и тогда, когда он находится на лежке. Но надо учитывать, что, жируя, сохатые перемещаются против ветра, перед лежкой делают петлю и ложатся головой в сторону своего входного следа, а место дневки выбирают с хорошим обзором. Лежащих зверей стрелять не рекомендуется. В глубоком снегу видна только верхняя часть покрытой длинной шерстью спины. Сделав выстрел по темной полоске туши, возвышающейся над снегом, охотник обвысит или попадет не в убойное место. Нужно, тихонько свистнув, поднять животных, и тогда уж стрелять (под лопатку).

Тропить лучше пешком. Но в глубокоснежье можно скрадывать сохатых и на лыжах, особенно обшитых камусом, поскольку они, задевая за ветки кустарников, не так шумят, как лыжи-голицы. Крепления у лыж не должны скрипеть на ходу. При охоте на лосей по белой тропе надо надевать белый маскировочный халат.

Осенью, когда начинается гон (сентябрь — первая декада октября), на самцов лосей охотятся «на реву». Места гона располагаются, как правило, по окраинам моховых болот, зарастающих вырубок и гарей. В это время здесь можно встретить так называемые «точки» — ямы, выбитые возбужденными быками в земле, заломанные молодые деревца, кустарники, а на утренних и вечерних зорях услышать рев, точнее, стон сохатых, напоминающий негромкое мычание, треск ломаемых веток и валежника. Стон лосей можно услышать на расстоянии 500 метров, а на более открытых местах в тихое утро — до километра. Быки во время гона теряют обычную осторожность, поэтому подобраться к ним на выстрел не так уж трудно. Стреляют лосей пулями: из гладкоствольных ружей на расстоянии не более 50 м. Из нарезных — на втрое-вчетверо большем удалении.

Охота на кабанов

Можно без преувеличения сказать, что сейчас дикий кабан в Европейской России распространен повсеместно (если, конечно, исключить самые северные районы). Между тем еще 25–30 лет назад его ареал был куда скромнее. Но благодаря большой работе по расселению и подкормке этого зверя удалось существенно поднять его численность и расширить зону обитания. К «месту жительства» кабан не очень привередлив, хотя имеет на сей счет свои склонности. В Нечерноземье, например, предпочитает лиственные, смешанные и хвойные леса с хорошо развитым подростом из ели, перерезанные сетью лесных рек, речек и ручьев с заболоченными поймами; в Курганской, Оренбургской, Челябинской, Тюменской и Омской областях — тростниковые займища по берегам озер, в Поволжье — лиственные леса с густым подростом и подлеском, овраги, заросшие непроходимыми кустарниками.

Под стать широчайшему ареалу и разнообразное кабанье «меню». Они питаются корневищами и зелеными частями диких растений, желудями дуба, дикими плодами и орехами, а с созреванием сельскохозяйственных культур (зерновых, овощей, картофеля) охотно наведываются на поля, нанося порой немалый ущерб урожаю, но и после его уборки еще долго здесь находят себе пищу. Кроме того, кабан поедает земляных червей, насекомых и их личинки, моллюсков и даже мелких позвоночных животных.

На кормежку звери выходят с наступлением сумерек, а с рассветом ложатся на дневку. В средней полосе России местами дневок в осенне-зимний период служат густые ельники и посадки сосны.

Повсеместно кабан стал и одним из самых популярных объектов охоты. Основной ее способ — облава, которая готовится и проводится в целом аналогично такой же охоте на лося. Но, разумеется, есть и свои отличия. На кабанов охотятся в таких местах, где видимость ограниченна. Если лось идет от загонщиков разреженным лесом, то кабан — еловой или сосновой чащей, причем, осторожно приблизившись к стрелковой линии, долго изучает окружающую обстановку. Заподозрив неладное, кабан либо стремительно перескакивает узкую просеку или дорогу в хвойном лесу, на которой расставлены стрелковые номера, либо идет назад и прорывается через цепь загонщиков, фланги, либо старается отстояться в крепи. Поэтому цепи стрелков и загонщиков должны быть достаточно плотными, а стоя на номере, надо соблюдать величайшую осторожность и тишину.

На такой охоте хорошо иметь притравленных к кабану зверовых собак, которые сразу покажут, где в окладе находятся звери, куда они пошли с началом гона. Это помогает кричанам правильно вести загон, а стрелкам ориентироваться по лаю собак, на какой номер идут звери.

Охотятся на кабанов и из-под собак, без оклада и загона. В такой охоте принимают участие не более 4–5 человек. Они, зная места дневок кабанов, обходят лесные урочища и, определив по следам и тропам, где могут в данный момент лежать звери, набрасывают собак. Когда послышится лай, один или двое начинают скрадывать зверей, а другие встают на лазах, чтобы перехватить кабанов, если они пойдут, стронутые кем-либо из охотников. Тут нужны вязкие, но не слишком азартные и злобные собаки. Те, что работают очень близко от зверя, а иногда даже бросаются на него, не успевают увернуться от разъяренного секача где-нибудь в густом ельнике и рано или поздно становятся жертвой своего грозного противника. Охоту из-под собак лучше проводить зимой в мягкую, с метелью и ветром погоду, а также по чернотропу в сырые и дождливые дни, когда опавший лист не шуршит под ногами.

Ранней осенью, когда кабаны начинают активно посещать еще не убранные поля, интересна и добычлива охота из засидки, которую устраивают вблизи мест, где звери постоянно кормятся. Засидку делают обычно на краю поля невдалеке от кабаньих троп.

В конце августа — начале сентября там, где звери непуганы, они выходят на кормежку минут через 15–20 после захода солнца, когда еще достаточно светло, чтобы вести точную стрельбу. В середине — конце сентября стрелять приходится уже в темноте.

Правилами охоты, например в России, разрешается охота на кабанов из засидки с применением световых устройств.

Из гладкоствольного ружья кабанов стреляют пулями или 8–9-миллиметровой картечью. Однако картечь даже с расстояния в 30–35 шагов зачастую не наносит смертельного ранения крупным животным, так что применять ее рекомендуем только при отстреле 1–1,5-годовалого молодняка.

Охота на благородных оленей

К этим животным относят всех крупных оленей нашей страны: европейского, обитающего на Кавказе, Украине, в Молдове, Беларуси, республиках Прибалтики, западных, центральных областях Европейской России и в Поволжье, а также маралов и изюбров, населяющих южные, в основном горно-таежные районы Сибири и Приморья.

Охотятся на благородных оленей облавным способом, с собаками, с подхода путем тропления, подобно тем же охотам на лося. Но, пожалуй, наиболее интересны осенняя охота на самцов во время гона («на реву») и традиционная сибирская охота из засидки на самцов маралов и изюбров с неокостеневшими рогами (пантами), которую называют по-местному пантовкой. После нескольких лет запрета, вызванного необходимостью увеличения численности животных, пантовка с сезона 1987 г. вновь разрешена в районах Сибири и Дальнего Востока и производится по лицензиям.

Гон у оленей происходит с конца августа до начала октября. В это время в местах, где обитают животные, можно встретить на лесных полянах, прогалинах, вырубках вытоптанные площадки с изрытой копытами быков землей, заломанные деревца и кустарники, стволы деревьев с ободранной рогами корой, а на вечерних и утренних зорях и даже ночью услышать рев самцов. Иногда можно увидеть и поединок разъяренных быков.

Подавать голос они начинают нередко сразу после захода солнца, а прекращают рев с наступлением рассвета.

Более активен рев вечером, поэтому и охотиться лучше на вечерней заре. Но в любом случае надо помнить, что во время гона быки благородных оленей ведут себя намного осторожнее, чем самцы лосей. Подходить к ним следует из-под ветра, тихо, хорошо маскируясь. В разгар гона, который в западных районах страны приходится на вторую половину сентября, крупные быки уже ходят в окружении «гарема» из нескольких самок. Это надо учитывать, скрадывая зверя, ибо, случайно подшумев пасущуюся олениху, охотник спугнет и быка.

Охота на благородных оленей очень интересна, и каждая надолго запоминается. Об одной из таких охот в Калининградской области мне хочется рассказать. Помню, что примерно за полчаса до захода солнца я был уже на месте и осторожно шел по просеке в направлении знакомых зарастающих вырубок, где видел два дня назад оленьи «точки» — ямы, выбитые самцами.

Многие деревья стояли в осеннем уборе, и весь лес, расцвеченный красными, желтыми и оранжевыми тонами, был очень красив. Следов оленьих переходов сначала нигде не встречалось. Лишь когда просека вывела меня в молодняки, стоявшие плотной стеной по обеим ее сторонам, я заметил на дорожной грязи свежие отпечатки крупного самца и трех оленух. Звери прошли совсем недавно: стенки ямок от копыт, не успев подсохнуть, лоснились от влаги, ощущался резкий специфический запах рогаля. Свернув на дорогу, пересекавшую просеку, я вышел к большой, вдающейся прямоугольником в глубь старого леса еще не заросшей сече, долго осматривал ее, прислушивался, но, не заметив ничего, что указывало бы на присутствие оленей, двинулся дальше. «Либо звери, — подумал я, — остановились в лесу, либо прошли вперед».

Солнце зашло, потянуло холодом и сыростью, из ближней низины медленно выползала белая полоска тумана. Минут через 20–30 будет темно, а кругом ни звука, олени будто сквозь землю провалились. И тут… рев быка — хриплое мычание, закончившееся «аханьем», похожим на лай исполинской собаки, раздалось неожиданно, примерно на том вырубе, где я только что был. Радостно вздрогнуло и застучало сердце. Быстро скинув и бросив на дороге болотные сапоги, я в одних шерстяных носках побежал обратно и, когда выглянул из-за кустов, примыкающих к сече, увидел в ее дальнем углу двух пасущихся оленух. За ними в лесу что-то сильно затрещало, и снова раздался рев рогаля.

Ветер тянул от дороги к дальней кромке вырубки, то есть вдоль сечи, времени до темноты оставалось мало, и, рискнув, я начал скрадывать напрямую, прикрываясь редкими кустиками, кучами хвороста и пнями. Я был уже метрах в двухстах от пасущихся оленух, когда они вдруг, подняв головы, насторожились, потом медленно ушли в лес.

Мысль, что все пропало, что мне не надо было торопиться и лезть напролом, не давала покоя: «Неужели подшумел? Или они заметили ползущий к ним странный ком?» Повернув голову на послышавшийся слева шорох, я увидел шагах в десяти от себя косулю, из угла рта у нее свисала веточка таволги. «Значит, — подумалось, — не подшумел, раз эта дурочка рядом кормилась», — и в тот же момент краем глаза уловил, как на краю вырубки появились олени, снова сильно затрещало в потемневшем лесу, и на опушку, наконец, вышел тот зверь, ради которого я бродил в этих лесах почти неделю.

После первого же моего движения косуля легкими прыжками умчалась в ближние кусты, а олени насторожились и смотрели, подняв головы, прямо на меня. Я проклинал косулю, оказавшуюся так некстати рядом, и считал, что охота испорчена — продолжать скрадывать почти по открытому месту было невозможно. И тут случилось то, чего я вовсе не ожидал: бык медленно пошел в мою сторону, но не прямо, а наискось — между мною и лесом. Намерения его были понятны — зайти под ветер и узнать, что за существо торчит среди вырубки. Зверь шагал медленно, величаво, высоко подняв и повернув голову в мою сторону. Корона рогов казалась огромной, белые кончики отростков на фоне темного леса горели, как свечи. Когда рогаль подошел шагов на восемьдесят, я плавно поднял ружье и выцелил по планке (мушки не было видно). Блеснул огонь, зверь упал, попытался подняться, не смог и пополз, волоча зад. Добив быка и полюбовавшись рогами, я побежал в полной темноте по дороге к машине в одних носках и вспомнил про сапоги только тогда, когда при свете фар увидел недоуменное лицо шофера…

В Сибири и на Дальнем Востоке на оленей во время гона охотятся «на реву», подманивая быков в специальную берестяную трубу. Многие сибирские охотники столь мастерски подражают реву маралов и изюбров, что, услышав на своем участке голос «соперника», рогаль, бывает, подходит к охотнику вплотную.

Уже упомянутая охота на пантовке разрешена с 1 июня по 15 июля. Ее ведут из засидки вблизи естественных или искусственно устраиваемых охотниками солонцов. Сюда-то с наступлением полной темноты, чаще во второй половине ночи, под утро и приходят маралы и изюбры. Долго, бывает, приходится ждать охотнику, порой до самого рассвета, чтобы сделать прицельный выстрел.

Охота на косуль во многом повторяет только что описанные на лосей и оленей. Поэтому будем кратки. Скажем только, что на территории нашей страны обитает два вида косуль: сибирская, населяющая районы Сибири, Дальнего Востока, Северного Казахстана и Урала, и европейская, обитающая в европейской части страны. Охотятся на косуль облавным способом, с подхода путем тропления, с гончими собаками, из засидки. Во многих республиках, например в Эстонии, Латвии, Литве, России, разрешается охота на самцов косуль во время гона (из засидки, а также подманиванием в специальный манок).

Охота на бурого медведя

Медвежья охота среди всех других — по самой добыче, по азарту, удали, да и по опасности — всегда стояла особняком. Поэтому и мы выделили ее самостоятельной главой. Издавна эта охота была популярна в России. Ведь бурый медведь — один из самых сильных и крупных хищников, недаром его зовут хозяином леса, и схватиться с ним может лишь смелый и мужественный человек, знающий и опытный охотник. Как добыча и охотничий трофей медведь был и по сей день остается предметом мечтаний многих профессионалов и любителей.

Бурый медведь — зверь всеядный. Однако почти повсеместно основная его пища — растения, их плоды, ягоды, корневища. Лакомится медведь муравьями, их личинками, пчелиным медом, всякой мелкой живностью. На крупную дичь — копытных животных медведи охотятся преимущественно весной после выхода из берлог, когда растительной пищи еще нет. Дерут они (чаще медведицы с медвежатами) и домашний скот, оставленный без охраны и присмотра. В районах Восточной Сибири и Дальнего Востока, где хотя и редко, но случаются годы полного неурожая основных кормов (всех видов дикорастущих ягод, кедровых орехов), медведи, не накопив достаточных запасов жира, необходимого для благополучной зимовки, не ложатся в берлоги, учащают свои нападения на диких и домашних животных, а иногда посягают даже на человека. Медведи-шатуны особенно опасны для людей, работающих в лесу, — охотников, лесорубов, геологов.

Медведь — типично лесное животное. Местами его обитания служат крупные лесные массивы. Их вырубка, освоение и вообще наступление человека на природу приводят к сокращению численности этого зверя даже там, где охота на него полностью запрещена. Так, медведь исчез в Орловской и Тамбовской областях, стал единично встречаться в Республике Татарстан, Московской, Рязанской, Калужской, Брянской областях, немного его во Владимирской, Ивановской, Смоленской и на юге Ярославской областей.

Большинству городских жителей медвежья охота известна в основном по охотничьим рассказам. Многим она кажется более недоступной, чем, скажем, весенняя охота на гусей в Таймырской тундре. Как-никак гусей во время их пролета можно услышать ночью в раскрытую форточку подмосковной квартиры, а вот медведь!.. «Его теперь не встретишь, наверное, и в тюменских тайгах, заполненных геологами и нефтяниками» — так порой рассуждает тот, кто, положим, всю свою жизнь охотился по перу где-нибудь в поймах Оки, Москвы-реки или Клязьмы.

Однако за последние годы ситуация изменилась к лучшему. Принятые в 70-х гг. эффективные меры по охране, ограничению сроков охоты и размеров добычи этого зверя привели к увеличению его ресурсов. Сейчас он не редкость даже в лесах Средней России, например в Тверской, Костромской, на севере Ярославской области, а в Архангельской области и Республике Коми, размножившись, медведи стали частенько нападать на пасущийся без присмотра скот.

Медведь никогда не относился к числу массовых объектов охоты. Во-первых, потому, что эта охота требует больших затрат времени, связана с поездкой в отдаленные районы, куда, бывает, не доберешься, даже имея личный транспорт; во-вторых, будучи весьма трудоемкой, она из-за осторожности зверя и его крепости на рану далеко не всегда заканчивается удачно, и, в-третьих, немало и таких охотников, кому встреча с медведем представляется небезопасной.

Последний аргумент не лишен оснований. Обычно медведь без причины никогда не нападает первым, как говорится, уступает дорогу человеку и пытается скрыться от него. Однако порой, например, когда поднят из берлоги, ранен или обложен преследователями, он может постоять за себя. Подобных случаев немало. Сошлемся лишь на авторитет Н. М. Пржевальского: «Во время своего путешествия по Уссурийскому краю я много раз охотился за медведями и стрелял их, но только один раненый зверь вздумал разделаться со мной. Будучи пробит первой пулей на расстоянии 40 шагов в грудь навылет и ободренный, вероятно, еще тем, что я был один, этот медведь с ревом бросился на меня. По счастью, в штуцере оставался заряженным другой ствол, и, быстро вскинув к плечу свое ружье, я решился подпустить чудовище как можно ближе, так как здесь уже стоял вопрос, быть или не быть. Конечно, это было дело нескольких мгновений, но эти мгновения не изгладятся из моей памяти целую жизнь, и через много лет все так же ясно, как в ту минуту, я буду помнить эту оскаленную пасть, кровавого цвета язык и громадные зубы. Когда медведь приблизился на расстояние четырех шагов, я спустил курок, и разъяренный зверь с простреленным черепом, словно сноп, рухнулся на землю».

Хотя технический прогресс увеличил преимущества охотника, шансов выйти победителем из поединка с человеком у медведя немало. Случаи, подобные не только вышеприведенному, а даже с трагическим исходом, известны и в наше время. Однако именно элемент риска в борьбе с сильным противником для наиболее азартных и увлекающихся натур охотничьего племени делает медвежью охоту еще более привлекательной.

Охота на овсах из засидки — одна из самых распространенных и доступных в европейской части России. Она основана на особенности в сезонном питании зверей, которым необходим такой корм, как овес, чтобы накопить жир для благополучной зимовки. Первые выходы медведей на овес отмечаются в конце июля — начале августа, в период молочной спелости этого злака, интенсивное же посещение овсяных полей начинается с середины августа и продолжается до уборки урожая.

Лучше всего для этой охоты подходят небольшие овсяные поля, расположенные в лесу, либо те части большого поля, которые длинными языками вдаются глубоко в лес. В подобных местах медведь чувствует себя безопаснее, а потому выходит на кормежку раньше и чаще. Место для устройства засидки выбирается вблизи наиболее вероятных выходов медведей. Определить его нетрудно по вытоптанным на опушке леса тропам зверей, примятому и обсосанному овсу. Особенно хорошим местом для устройства засидки всегда является та часть поля, к которой примыкают вершина или край лога, оврага, ключа, а также угол поля.

Засидку можно устроить на земле, например в группе деревьев или кустах, растущих на поле невдалеке от кромки леса, в зарослях иван-чая, малины или крапивы на опушке, однако предпочтительнее устраивать на дереве лабаз, с которого лучше обзор и слышимость, да и причуять человека зверю труднее.

Если не удалось построить лабаз заблаговременно, это можно успеть и в день охоты, но утром, чтобы к вечеру выветрился запах человека. Для лабаза требуется 5–6 трехметровых жердей толщиной с оглоблю: одна — для ног, 2–3 — под сиденье, одна — для опоры спины и одна — для опоры руки и ружья во время прицеливания. Вырубать их лучше подальше от места засидки. Жерди надежно привязывают к ветвям и стволу дерева веревкой или проволокой. Высота устройства лабаза зависит от достоинств выбранных деревьев, но обычно не превышает 3 м. Сучья, мешающие обзору, обрубают или подрубают так, чтобы они повисли, освободив нужное пространство. Дерево для лабаза выбирают с таким расчетом, чтобы с него были хорошо видны не только поле с правой и левой сторон, но и подходы (тропы зверей) к нему. Из-за плохого выбора места засидки охота часто заканчивается неудачно. Случается, например, что сидящий на лабазе охотник не может увидеть близко подошедшего зверя только потому, что медведя закрывает растущая на кромке поля группа деревьев. А тот, почуяв человека вблизи, как правило, останавливается и так же неслышно, как вышел, возвращается в лес. После этого можно просидеть на лабазе хоть всю ночь — осторожный зверь больше не появится.

Вообще же на месте охоты целесообразно устраивать несколько лабазов на одном или разных полях, чтобы можно было менять засидку в зависимости от направления ветра и конкретных других условий.

Занимать лабаз нужно не позднее 4–5 ч пополудни, так как в местах, где зверей много, они выходят на кормежку за час, а то и больше до захода солнца. Подходить к лабазу следует тихо, серединой поля, а не кромкой, беря прямое направление к месту засидки. Поскольку медведь обладает хорошим слухом и чутьем, сидеть на лабазе надо, как говорится, мертво, нельзя двигаться, кашлять, курить. Более того, в день охоты не рекомендуется пользоваться мылом с сильным и стойким запахом, одеколоном и т. п.

Обычно медведь подходит к полю неслышно. Несмотря на громадный вес, редко хрустнет под его лапой сучок или валежина. О близком присутствии зверя можно догадаться лишь по трескотне потревоженных дроздов и зарянок, устроившихся на ночлег в густом ельнике или подлеске. Почти всегда появление медведя на поле бывает для охотника неожиданным. Казалось, только что смотрел в эту сторону, на мгновение отвернулся, а медведь уже стоит, прислушиваясь, в овсе. Охотнику поэтому надо все время быть готовым к выстрелу.

Причуяв охотника, сидящего на лабазе или в засидке, медведь либо, как мы уже говорили, сразу тихо уходит, либо некоторое время выражает неудовольствие присутствием человека: фыркает, сопит, втягивая в ноздри воздух, ломает валежник, клацает зубами, но не показывается стрелку на глаза. Реакция медведя, который, выйдя на поле, услышал человека, выдавшего себя неосторожным движением, щелчком курка, предохранителя, бывает мгновенна: два-три больших прыжка — и зверь в лесу. Надеяться после этого на удачную охоту можно лишь в случае, если на поле ходит несколько зверей.

Охоте из засидки благоприятствует ясная, безветренная погода. В сильный дождь или после только что прошедшего ливня медведь на овес идет плохо. Осторожному зверю, очевидно, мешает сильный шум от падающих с деревьев капель. В ненастную погоду медведи если и выходят кормиться, то в основном с наступлением темноты, причем предпочитают кромки больших овсяных полей с примыкающими к ним луговинами, где меньше шума.

Бывает, что овес в день охоты оказывается убранным. Однако если техника уехала с поля до вашего прихода, отчаиваться, что сорвалась охота, не следует. «Медведь-то ведь не знает, что убран овес», — решил однажды находчивый охотник, попав в подобную ситуацию, и убил крупного медведя, вышедшего на стерню.

Некоторые охотники сидят на лабазе не только в вечернее (светлое) время, но и ночью. В большинстве случаев такое долготерпение себя не оправдывает. Августовские и сентябрьские ночи слишком темны, чтобы можно было сделать прицельный выстрел, разве что почти в упор, но подобная возможность выдается редко.

Для стрельбы с лабаза лучше всего подходит охотничье нарезное оружие калибра 8–9 мм (штуцер, карабин), а с оптическим прицелом из такого оружия хорошему стрелку можно сделать по медведю верный выстрел на расстоянии до 100–150 м. Учитывая крепость зверя на рану и трудность стрельбы в вечернее время, из гладкоствольного охотничьего оружия не следует стрелять далее 30–40 шагов.

Успех медвежьей охоты, кроме всего сказанного, зависит от того, есть ли у вас работающие по подранку собаки, так как даже серьезно раненный зверь уходит порядочно и найти его без собак зачастую невозможно. Собаки необходимы и из соображений безопасности, когда преследуешь медведя-подранка. Разыскивать же раненого зверя ночью, тем более без собак, ни в коем случае нельзя.

Другой, не менее интересный способ — охота на овсах с подхода. Заключается она в том, что охотник вечером или рано утром обходит поля, где кормятся медведи, и, увидев зверя, начинает его скрадывать. Предпочтительнее все же делать это с утра, так как зверь, пробыв долгое время на поле и увлекшись едой, бывает менее осторожен, да и стрелять его легче — с каждой минутой становится светлее.

При утренней охоте скрадом охотник уже до рассвета в поле. Часто останавливаясь и прислушиваясь, бесшумно двигается он в темноте против ветра. Но вот донеслось чавканье и характерный свистящий звук обсасываемых медведем метелок овса. Дрогнуло и сильнее забилось охотничье сердце. Небо на востоке посветлело — можно подходить. С каждым шагом отчетливее слышны звуки медвежьего пиршества и все громче кажется стук собственного сердца, шорох задеваемых овсяных стеблей, хруст под ногами. Уже хорошо видна темная двигающаяся туша, но стрелять далековато, и охотник, согнувшись, продолжает путь. Вдруг зверь, почуяв неладное, перестает кормиться, встает на дыбки, озирается, подставив грудь. Тогда-то и гремит выстрел.

Заметим, что на охоте скрадом большое значение имеет правильный выбор одежды. Она должна быть легкой, защитного цвета и не шуметь при соприкосновении со стеблями и листьями растений, ветками кустарников. Лучше всего этим требованиям отвечает шерстяная или хлопчатобумажная армейская форма (брюки и гимнастерка). А из обуви годятся кеды.

В Архангельской области местные жители охотятся на медведя с подхода на сыроватых лугах, моховых болотах. Зверей привлекает растущий здесь в изобилии шпажник — растение из семейства ирисовых, клубни которого имеют сладковатый вкус, а также лапчатка прямостоячая (калган) с коричневым клубнеобразным корневищем. На таких болотах медведь кормится даже днем, весь мох бывает содран могучими когтями зверя. Местами болото напоминает плохо вспаханное поле. Насытившись, зверь тут же ложится, так что случаи добычи медведей на лежке не редкость. По свидетельству охотников Каргопольского района Архангельской области, на одно болото иногда приходят несколько медведей. Они бывают так увлечены выкапыванием клубней и корневищ, что подпускают стрелка вплотную. Здешние охотники считают, что зверь, наедаясь клубней шпажника, как бы дуреет и становится поэтому менее осторожным.

Весной, летом и осенью в тех местах, где медведи задирают домашний скот, на них охотятся из засидки на падали. Задрав корову на открытом месте, зверь часто утаскивает ее в чащу — в ельник, низину, густо заросшую ольшаником. Лабаз устраивают не далее 15–20 м от растерзанной туши. Делают это с большой предосторожностью, так как насытившийся медведь, случается, далеко не уходит, ложится где-нибудь рядом. Жерди вырубают подальше от места охоты, работают как можно тише. Лабаз располагают с таким расчетом, чтобы лежащая падаль была хорошо видна, мешающие обзору сучья срезают и уносят. Охотятся в те вечера и ночи, когда ветер тянет от трупа в сторону охотника. Медведь, перед тем как выйти к убитому животному, обходит место своего пиршества кругом, чтобы убедиться в безопасности. Запах падали мешает ему учуять сидящего в засидке стрелка. Жрать зверь приходит ночью, редко в сумерках, почему стрельба и трудна. Большое подспорье на этой охоте — хороший фонарь, который включают в момент выстрела. Электрический фонарь или лампу-фару прикрепляют к стволам ружья. Лучше это сделать заранее и так, чтобы ось прицеливания попала в центр освещенного круга. На лабаз садятся не менее чем за час до захода солнца.

До того как медведи залягут в берлогу, на них, особенно в районах Сибири и Дальнего Востока, охотятся также с собаками лайками. Тут главное зависит от рабочих качеств собак: они должны быть вязкими и злобными к зверю. Найдя медведя, лайки должны держать его на месте, пока не подоспеет охотник, который делает выстрел с близкого расстояния.

Одна из самых захватывающих медвежьих охот — на берлоге. В центральных и северо-западных областях России медведи залегают в берлоги во второй половине ноября, по народному поверью — в Михайлов день (21 ноября). Пока не выпадут большие снега и не установятся сильные морозы, зверь лежит очень чутко и при малейшей тревоге может покинуть облюбованное место. Поэтому в средней полосе к поиску берлоги лучше приступать не ранее середины декабря. Однако район будущей лежки можно определить еще осенью по следам, которые медведь оставляет по чернотропу, во время зазимков, а также первому зимнему снегу. В большинстве же случаев хитрый медведь старается залечь до наступления зимы, чтобы не оставить следа на белой тропе.

Верным признаком подготовки берлоги служат содранные пласты мха, заломанный молодой ельник, ободранное с сухостойных деревьев корье, которые используются медведем для утепления своего зимнего жилища. В лесах средней полосы медведь любит устраивать берлоги по краям обширных моховых болот, на островах леса среди них, вблизи захламленных лесных логов и оврагов где-нибудь под еловой «выскотью», то есть под корнями или ветвями поваленной ветром ели или наваленными друг на друга деревьями. В горных районах Сибири, Дальнего Востока зверь часто располагается на зиму в пещерах, расселинах, непроходимых зарослях кедрового стланика.

Зимняя охота на медведя производится двумя способами: непосредственно на берлоге и облавой. В первом случае стрелки подступают к берлоге и занимают места для стрельбы в непосредственной от нее близости. Подходить надо очень осторожно, так как неразлежавшийся зверь иногда выскакивает, прежде чем охотники изготовятся к выстрелу. Как правило, один из охотников встает прямо против чела берлоги, остальные — несколько с ее боков и сзади, чтобы не упустить зверя, если он вздумает пробить новый лаз. Когда охотники, сняв лишнюю одежду, лыжи, станут на места и приготовятся к стрельбе, руководитель охоты (егерь, окладчик) спускает со сворки собак. В одних случаях после поднятого шума и лая собак медведь мгновенно выскакивает из берлоги, в других делает это крайне неохотно, так что приходится выгонять зверя из убежища при помощи шеста и даже холостого выстрела.

В большинстве случаев такая охота происходит в крепком, с ограниченным обзором месте, поэтому каждому охотнику надо быть предельно собранным и внимательным и стрелять только в том направлении, которое обговорено заранее. При охоте на берлоге желательно участие не более 4 человек.

Зимняя охота облавой требует участия большого количества людей (от 50 до 100 и более — в зависимости от величины оклада), поскольку зверя выставляют на стрелковую линию, находящуюся на значительном удалении от берлоги. Оклад представляет собой форму треугольника. В основании его (задняя стена оклада) с интервалом в 40–50 шагов ставят «кричан», которые шумом и криком должны послать зверя в сторону стрелковой линии. По сторонам треугольника располагаются «молчуны» (немая стена), чья задача — «по-тихому» (достаточно лишь слегка пошевелиться) направить приближающегося медведя обратно в оклад, не дать ему прорваться через фланги. В вершине треугольника (всегда под ветром!) размещают стрелков.

Когда все участники охоты расставлены, «кричаны» по сигналу окладчика поднимают шум и поддерживают его, никуда при этом не двигаясь, до сигнала отбоя. Окладчик же вместе с наиболее опытными охотниками (ершами) и с собаками входит в круг, чтобы поднять медведя из берлоги.

При благоприятном направлении ветра лучшим стрелковым номерам оказывается «пята», то есть место, которым зверь вошел в круг. Стрелки на номерах должны стоять мертво, хорошо замаскировавшись, напускать зверя как можно ближе.

Вот как ярко и красочно описывает В. А. Блинтер в одном из номеров журнала «Природа и охота» за 1897 год эту классическую русскую охоту: «Быстро поставив немую стену, я вернулся на свое место, приготовил ружья и, установившись, стал осматриваться. Я стоял на перемычке.

Передо мной, в группе развесистых, отдельно раскинутых сосен с опушкой низкорослого редкого молодняка сходились три красивые прогалины, в просвете которых темнели высокие одиночные ели среди зиявшей в глубине чащи. Мрачно и уныло из этой глубины зияла серая косматая бездна и немо хранила тайну лежавшего богатыря… Тихо… Но вот раздался выстрел, и дружные голоса, волной переливаясь от центра к краям, разом подхватили и выросли в море звуков, огласивших лес… Прошло несколько томительных минут… Вдруг среди собачьих голосов вырвался глухой, неясный рев. Лихо и злобно залились собаки и переместились левей… Вот несколько отчаянных голосов на левом крыле последних молчунов слились с ближайшими крикунами и снова затихли, отвернув, по-видимому, зверя… Собаки, разом перерезав глубину, ударились вправо от берлоги и повели вдоль линии мха. „Ах, если б молчуны, затаившись, напустили ближе: пошел бы по стене сюда“, — подумал я. Но не тут-то было: едва зверь показался против них, как они… зашевелились, закашляли. Чуткий зверь тотчас обернулся и, описав дугу, загнул на левое крыло молчунов. Ближе, ближе. Впереди что-то треснуло. Левее дрогнули елки. Перед ними чуть слышно, умело шевельнулся коренастый солдат, и в этот самый миг, как раз против меня, выросла профилем огромная фигура бурого медведя. Он выдвинулся в просвет и, круто извернувшись в опушенной прогалине, струной потянул на меня. Я замер, как изваянный, спокойно и смело напуская… Чисто: ни сучка, ни ветки впереди…! Я прицелился. Раздался выстрел. Зверь, сунувшись головой в снег, моментально поднялся и, растопырив свои страшные когти, схватил себя передними лапами за голову и, шатаясь, заплясал, закружился на задних… Я снова выстрелил… Ахнул зверь и, грудью опустившись наперед… заложивши уши, ринулся ко мне… Глаз не спуская с него, я машинально выпустил из левой руки штуцер, а правою одновременно схватил другой, запасной, и положительно в упор влепил ему в самое ухо. „Бурько“ сунулся и опрокинулся на бок».

Охоту облавой чаще проводят в начале зимы, когда зверь не облежался либо был стронут с берлоги, вновь обложен и лежит на слуху, а также когда точное место нахождения берлоги неизвестно.

Есть много других, применяемых только в отдельных районах России-матушки местных способов охоты на бурого медведя. Например, охота скрадом на солнцепеках после выхода зверей из берлог — на Алтае, из засидки и скрадом при нересте лососевых рыб — на Камчатке.

Поскольку непредвиденная встреча с медведем может случиться на любой охоте (скажем, на рябчика, глухаря, тетерева, белку и т. д.), а отстрел зверей разрешен только по специальным разрешениям (лицензиям) и в определенные сроки, начинающему охотнику, чтобы не нарушить эти правила и избежать опасной ситуации при встрече с медведем, надо знать, как себя вести в подобных случаях.

Чаще всего столкновения происходят при встрече с медведицей, имеющей детенышей. Зверь и тут обычно избегает прямого нападения на человека, однако, беспокоясь за малышей, старается отпугнуть его, демонстрируя угрозу, делает выпады в сторону охотника, бьет лапами по земле, рыкает. Охотнику не надо показывать виду, что он боится. Следует либо остановиться и ждать, когда медведица уведет медвежат (делает она это с достоинством), либо, осторожно пятясь или отходя в сторону, самому удалиться от места встречи. Увидев медвежат одних, ни в коем случае нельзя к ним подходить, тем более пытаться ловить. Находящаяся неподалеку «мамаша» не простит подобных шалостей.

С одиночным зверем можно столкнуться совсем неожиданно, как говорится, нос к носу: на повороте лесной дороги или медвежьей тропы, в малиннике или черемушнике, у падали, да, собственно, где угодно. В большинстве подобных ситуаций медведь, рявкнув, убегает. Однако, если он этого не сделал и демонстрирует угрозу, надо поступать так же, как только что описано, даже когда зверь направляется, делает прыжок в вашу сторону; в последний момент медведь обычно все-таки сворачивает, уступая человеку дорогу. Остановить, напугать медведя помогает громкий крик или выстрел в воздух.

Биолог-охотовед Э. М. Леонтьев, долгое время проработавший в самых медвежьих местах Иркутской области и не раз встречавшийся с этим зверем, в своем интересном очерке «Три роковых медведя» (журнал «Охота и охотничье хозяйство», 1984, № 7) отмечает, что «нормальный медведь не опасен. Летом ему корма хватает, а зимой он сладко спит. Шатуны, подранки и тому подобное — это все особые случаи, когда зверь в экстремальной ситуации. Тут действует не медвежья природа, а природа ситуации».

В том же очерке автор так описывает одну из своих встреч с «роковым» медведем: «Иду потихоньку вперед, прислушиваюсь к редкому потрескиванию веток под ногами напарника… Поворачиваюсь и вижу… метрах в восьмидесяти бесшумно несется медведь! Прямо в мою сторону! Не сворачивает! Вот тебе и не нападают медведи летом… Мушка, словно брошка, прилипла к груди медведя… Но я оплошал. Палец привычно давит на спуск, а тот не поддается. Ясно! Забыл про предохранитель… Одно движение большого пальца — и все в порядке… Приходится рывком возвратить мушку на место и… прежде чем успеваю нажать на спуск, вижу — зверь резко отворачивает. В сторону! Несется уже, не разбирая дороги, с шумом и треском. Слава моей оплошности! Слава забытому предохранителю! Со спокойной совестью и чистой душой положил бы я этого мишку в двадцати шагах и признал бы бесспорным факт летнего нападения медведя на человека. В пяти шагах от того места, где я стоял с поднятым карабином, метровые борозды на земле. Это медведь резко затормозил, сворачивая от меня…»

Не рекомендуется при встрече и особенно при демонстрации медведем угрозы поворачиваться к зверю спиной, тем более от него бежать. Выдержка и хладнокровие должны быть основой поведения человека при столкновении с медведем.

Каждому, охотящемуся на медведя, следует твердо помнить: ранил зверя — обязательно добери. Раненый медведь, убежавший от вас, может стать впоследствии опасным для других людей. А ему, если говорить о конечном результате, надлежит стать не чем иным, как охотничьим трофеем. Впрочем, отнюдь не только медведю…

Охотничьи трофеи, их обработка и оценка

Охотничий трофей — это прежде всего память об удачной охоте. Но вместе с тем — это и своеобразное свидетельство умелости охотника, повышающее его авторитет в кругу знатоков, подтверждение его профессионального класса, показатель того, «кто есть кто» в негласной табели охотничьих рангов. Соответствующим образом обработанный и изготовленный (например, чучела зверей и птиц, укрепленные на специальных подставках, рога диких копытных животных, клыки кабана) такой трофей служит украшением квартиры, может стать даже произведением искусства, а снабженный этикеткой с указанием места и времени добычи животного, размеров и массы зверя нередко представляет и большой интерес для биолога, историка, краеведа.

За рубежом охотничьи трофеи служат объектом соревнования между охотниками, в последнее время делается это и у нас. Вообще же, трофейное дело в нашей стране начало развиваться сравнительно недавно. «Временное положение об охотничьих трофеях, добытых на территории СССР» было введено лишь в 1967 году. В соответствии с ним к охотничьим трофеям, которые демонстрируются и оцениваются на выставках, конкурсах и смотрах, относятся рога диких копытных животных, клыки кабана, череп и клыки кабарги, черепа бурого медведя, волка, рыси, шкуры крупных хищных зверей. Качество трофея в значительной мере зависит от правильной и тщательной его обработки. И тут надо дать некоторые рекомендации.

Рога оленей, баранов, козлов, антилоп вместе с лобной костью отпиливают от черепа так, чтобы линия отреза проходила впереди ушей и через середину глаза. Эту операцию следует выполнять очень аккуратно, чтобы не испортить трофей. Лобную кость, оставшуюся с рогами, отрезают с некоторым запасом, так как при дальнейшей обработке ее нужно выравнивать. Рога косуль от черепа не отпиливают, а обрабатывают вместе с ним. С лобной кости удаляют кожу и мясо, для чего ее вываривают, погружая в котел так, чтобы вода доходила до венчиков рогов или до начала роговых чехлов. Через 15–20 мин после кипения воду меняют. Так повторяют до тех пор, пока шкура и мясо не станут легко отделяться от кости. Затем лобную кость (а у косули череп без нижней челюсти) тщательно очищают и отбеливают перекисью водорода, оборачивая ватой, обильно смоченной этим препаратом, и спустя несколько часов просушивают.

Подставку-медальон для рогов лосей, европейских благородных оленей, маралов, изюбров, ланей, косуль, козлов, баранов и сайгаков принято делать из доски дерева твердой породы толщиной до 2,5 см овальной формы или в виде щита (соотношение ширины к длине 1:1,5). Поверхность подставки полируют, затем обрабатывают маслом или бесцветным лаком, подчеркивая естественный рисунок древесины.

Чтобы извлечь клыки кабана из челюстей, надо отпилить часть морды зверя так, чтобы линия отпила проходила между глазами и клыками. Затем отпиленную часть целиком погружают в котел с холодной водой, доводят до кипения и на медленном огне варят около 3 ч. Затем челюсти вынимают из котла и, не давая им остыть, извлекают клыки. С верхними клыками это получается легко, а нижние сначала на 3–5 см вытягивают вперед, потом вскрывают челюстные кости с задней стороны, освобождая клыки. Чтобы клыки не растрескивались, их заполняют воском, а сверху натирают воском же или парафином. На медальоне клыки кабана располагают симметрично: в центре — верхние клыки, по бокам — нижние и крепят кольцами из полированного цветного металла.

Мы привели лишь отдельные примеры обработки охотничьих трофеев. Тому, кто решит всерьез заняться этим интересным и трудным делом, нужно, конечно же, познакомиться со специальной литературой, посоветоваться со сведущими людьми.

А теперь несколько подробнее поговорим об оценке охотничьих трофеев. Разумеется, это дело специалистов, но и охотник должен иметь представление, какого же качества трофей он добыл. Оценка трофеев ведется по балльной системе, учитывающей целый ряд параметров (например, при оценке рогов принимаются во внимание их длина, толщина, масса, число отростков и др.).

Оценка рогов лося производится по 6 показателям (с применением коэффициентов). Окружность обоих стволов измеряют на расстоянии 4 см от розетки, результаты складывают, а полученную сумму умножают на коэффициент 1,0. Длину лопат определяют по задней (выпуклой) поверхности между впадинами наиболее удаленных отростков. Данные измерения каждого рога складывают и среднюю величину умножают на коэффициент 1,0. Ширину лопат измеряют в самом широком месте, посредине впадин между отростками, итоги суммируют и среднюю величину умножают на коэффициент 2,0. Длину отростков определяют измерением каждого отростка от середины его основания до конца. Полученную сумму всех промеров делят на число отростков, находя тем самым их среднюю длину. Если она менее 5 см, то будет 0 баллов, если же она более 5 см, то начисляют от 5 до 15 баллов. За каждый отросток в двух лопатах свыше 10 см дается надбавка по 1 баллу (например, за 13 см — 3 балла, за 15 см — 5 баллов и т. д.). Размах рогов определяется максимальным расстоянием между отростками (в см), результат умножают на коэффициент 0,5. За массу рогов, их симметричность, красоту может быть начислено не более 15 баллов. При общей оценке рогов экспертная комиссия имеет право надбавить к общей сумме или снять за большую разницу в длине отростков от 0 до 5 баллов, за асимметричность лопат или стволов — от 0 до 3 баллов. Результаты обмеров суммируют. За общую оценку в 300 баллов и выше на международных выставках присуждается золотая медаль, за 275–299,9 — серебряная, за 260–274,9 — бронзовая.