Роман века [вариант перевода Фантом Пресс]

— Правда. И что же?

— А то, что о дебиле придется сказать хозяевам.

— И о ворах в доме. Только пусть каждый из нас расскажет об этом поодиночке, нельзя ни в коем случае излагать одинаковую версию, а то догадаются, что мы с тобой снюхались.

Меня приятно удивила мужнина сообразительность, а тот добавил:

— И о шамане расскажем. Каждый своему нанимателю.

— Ах, да! Шаман совсем вылетел у меня из головы! Расскажи, в чем тут дело.

Муж забеспокоился:

— Я думал, ты знаешь. Мне ничего не известно.

— И Мацеяк тебе не давал никаких инструкций на сей счет?

— Ни словечка. А тот, что принес, тоже ни словечка?

— Нет, тот как раз повторял одно и то женемедленно доставить, доставить немедленно…

— Кому доставить?

— Ну этому, шаману.

— Никому ничего доставлять не буду! — разволновался муж. — Пусть оно и сверхсрочное! Холера знает, что такое «шаман», я не ясновидящий, и в условиях договора не предусмотрено ясновидение. Надо было предупредить, что такое принесут!

— Послушай! — вдруг всполошилась я. — Пойдем посмотрим, что там с дверью, наверняка они оставили ее нараспашку…

— Какая дверь? — удивился муж. — Там никакой двери нет, в доме одна дверь. — И в самом деле, как я не сообразила, что в мастерскую можно проникнуть только через холл, а ворота в бывший гараж намертво заперты и заставлены шкафом. Выходит, мы тут откровенничаем, а он… они притаились где-то в укромном уголке и все слышат. Попав в западню, они способны на все…

Оба мы одновременно вскочили с намерением отыскать преступников. Мне попал под руку тяжелый подсвечник с камина, муж вспомнил мои слова о портновском метре, ринулся в кухню и вернулся вооруженным. Потом мы тихонько, стараясь не шуметь, спустились в погреб.

Никаких грабителей там не оказалось, и по очень простой причине: окно над моим рабочим столом было распахнуто. И сразу стало ясно, что в доме орудовали не сорок грабителей, а один, причем этот парень был довольно щуплого телосложения, но спортсмен, ведь окно отличалось весьма малыми размерами и находилось под самым потолком.

— Вот милиция бы обрадовалась, — меланхолически рассуждала я, рассматривая прекрасный отпечаток подошвы ботинка грабителя на прикрепленном мною к столу чистом листе бристоля. Давай на всякий случай сохраним вещдок…

— Милиции на твои вещдоки глубоко наплевать, — скептически заметил муж. — Вот если бы он нас убил, а тут, похоже, даже ничего не украли. Ты что делаешь?

Он удивленно наблюдал за тем, как я, полная решимости все-таки сохранить зримые доказательства пребывания бандита в доме, достала кусок целлофана, накрыла им отпечаток подошвы злоумышленника и, взяв ножницы, собралась аккуратненько вырезать его. Но тут рука с ножницами замерла, и я принялась с интересом рассматривать рисунок упомянутой подошвы.

— Погляди-ка, — сказала я мужу, — великолепный узор. Если это пустить по частям между загогулинами в моем проекте… Вот тут и тут… А? Прямо как кружевной выходит…

Муж пришел в полный восторг:

— Провалиться мне на этом месте, гениально! Как раз то, чего не хватало. Превосходная мысль! Будничная проза грубо вторглась в романтичную любовную аферу супругов Мацеяков, сразу отодвинув в сторону все ее загадки и несообразности. Нас целиком поглотил гениальный проект, суливший немалые материальные выгоды, и мы с энтузиазмом занялись его разработкой. Вот как получилось, что бесконечно размноженная бандитская подошва осталась навсегда запечатленной на сотнях погонных метров нарядной ткани. И в моей памяти тоже…

— Ну ладно, мы на славу поработали, на сегодня хватит, — заявил муж, с удовлетворением оглядывая результаты наших совместных усилий. — Спать хочется зверски, и нот совсем закоченели…

* * *

Этот день начался, как все, ничто не предвещало последующих исторических событий. И сердце мне ничего не подсказало. Ну абсолютно никаких предчувствий…

Солнце светило совсем по-весеннему, стало тепло. Сидя за своим рабочим столом в мастерской, я с удовольствием работала над новым узором. Радикально преображенный муж весело насвистывал в своей мастерской.

Как и договорились, мы твердо придерживались установленного распорядка и, только оставшись одни, позволили себе сесть рядом и пуститься в откровения. Я в гостиной пыталась сконструировать из сухих палок икебану в алебастровой вазе Басеньки. Разговор муж начал с довольно неожиданного вопроса:

— А ты-то сама была когда-нибудь замужем?

— Была, но давно.

— И что? Если бы тебе в дом подсунули постороннего мужика вместо мужа, ты бы не заметила? Я поставила вазу с икебаной на место, сгребла оставшийся мусор в кучку и устроилась на диване у столика.

— Ну во-первых, не найдется другого такого, как мой бывший муж, — ответила я подумав. — А вовторых, я бы не вела с ним идиотскую войну. Если бы я вообще на него не смотрела, не говорила с ним, возможно, сразу бы и не заметила, что вместо него — совсем другой человек. Ведь если человек своим ключом отпирает дверь, свободно ходит по квартире… Но в таком заблуждении я могла бы пребывать дня два, от силы три.

Муж энергичным кивком подтвердил мои слова, снял очки и положил их на столик.

— Вот и я так думаю. И пусть меня повесят, если я хоть что-то понимаю. Вот, смотри, с одной стороны, он жутко заинтересован в том, чтобы его заменили, а с другой — слишком многих вещей не предусмотрел. Ведь надо было предусмотреть все мелочи, обо всем меня предупредить, а он нет… Вроде бы его совершенно устраивало… даже не знаю, как объяснить… очень отдаленное сходство между нами, как говорится, на глаз плюс лапоть, чтобы меня издали можно было принять за него. А на то, как меня воспримут вблизи, плевать он хотел!

Я слушала его внимательно и чувствовала, как у меня проясняется в мозгах и вот-вот я ухвачу ту самую, постоянно ускользающую мысль.

— Продолжай, ты говоришь очень умные вещи. Но сначала скажи, что тебе известно о шпионах.

— О каких шпионах? — заинтересовался муж.

— О шпионах, которых ты нанимаешь для слежки за мной. Хулиганье всякое.

Он нетерпеливо отмахнулся от меня:

— Если станем это выяснять, только запутаемся. Вечно ты все усложняешь. Допустим, каждый из них действовал в одиночку, каждый сам по себе, тогда она могла и в самом деле опасаться слежки со стороны мужа. Мне же он говорил, что это Барбара нанимает всяких бандитов. Это действительно ты нанимала?

— Слушай, вот теперь ты меня запутываешь. Я ведь не Басенька, а Стефан Паляновский сказал мне, что шпионов нанимает ее муж, значит, ты. Так ты не нанимал? Фу, голова идет кругом, действительно запутаться ничего не стоит. Давай сначала. Предположим, что он… или она… или оба вместе до того, как покинуть дом, и в самом деле обеспечили себе шпионские услуги. И каждый из супругов спокойно отправился в любовное путешествие, зная, что по возвращении получит подробный рапорт, ведь вместо себя он оставлял своего двойника. Поэтому они и велели нам держаться подальше друг от друга, поэтому они вполне могли ограничиться сходством на расстоянии.

Муж ритмично кивал, соглашаясь со мной.

— Ну, допустим, можно принять такое объяснение сходства на расстоянии. А теперь попробуй мне растолковать насчет сходства вблизи. Ведь я как рассуждаю? Чтобы похоже изобразить какого-то человека, надо этого человека как следует изучить. Присмотреться к нему, научиться ковырять в носу так же, как это делает он, грызть ногти, ну и прочее. А мы ведь никакой подготовки не прошли. Когда он меня нанимал, до того задурил мне голову, что я уже ничего не соображают. К тому же пришлось покрутиться с квартирой, срочно переоформить, заплатить, перевести деньги. В общем, некогда было задуматься над тем, что я делаю и как справлюсь со своей ролью. По инструкции выходило, что мне с тобой почти не придется встречаться, говорить мы друг с другом совсем не говорим, а в случае чего я должен сразу же поднимать крик из-за хахалей. А на деле эта инструкция оказалась, как бы это помягче выразиться… Хотя кое в чем указания Мацеяка были очень четкими. Так, например, к Земянскому я не имел права ехать иначе, как на машине, которую ведешь ты.

— А почему?

— Понятия не имею.

— А откуда ты вообще знал Земянского?

— А тот мой приятель, о котором я тебе говорил, как раз у него делал шаблоны. Ну и еще инструкция правильно предупреждала — ты мне изо всех сил отравляешь жизнь. В самом деле, так отравляла, что дальше некуда! Змея ядовитая… Вот, пожалуй, и все. А в остальном получалось совсем не по инструкции. Я уже не говорю об очках, вечно они слетали с носа. Главное, я не мог понять, как ты не догадалась до сих пор, что я — это не он.

— Взаимно. Я решила — или ты слепой, или совсем идиот. Ну точь-в-точь как ты, думала.

— Так какой же отсюда вывод?

Вывод напрашивался только один — и муж, и жена Мацеяки знали, что их двойники не смогут заметить подмены. Пусть каждый из нас делает все, что угодно, второй все равно будет убежден — так и надо. Только в таком случае они могли позволить себе пренебречь мелочами и не устраивать для нас курсы обучения.

— Выходит, они действовали сообща? Выходит, так. Неясные подозрения стали складываться в логическую цепочку. Легкомыслие, которое и Басенька, и Стефан Паляновский проявили при подготовке дублеров, можно объяснить только тем, что они действовали согласованно. Ежу ясно, что, будь хоть один из супругов настоящим, он в мгновение ока обнаружил бы подмену. Нет, не могли они не понимать этого!

— Допустим, — задумчиво протянул муж. — Тогда на кой черт им вообще понадобилось это представление?

— Не знаю, — ответила я с тяжелым вздохом. — До того ошарашил он меня своей великой любовью, что я поверила и уже ни о чем другом не думала. А теперь выходит, тут не один роман, а два. Ничего не понимаю.

От сложных любовных перипетий супругов Мацеяков недолго и свихнуться. Ведь не могли же они оба знать заранее о любовных вояжах друг друга и заангажировать дублеров только для того, чтобы ввести в заблуждение нанятых друг другом шпионов? Бред какой-то. Мы оба глубоко задумались. Первой заговорила я:

— Представление могло иметь смысл только в том случае, если муж и жена Мацеяки не только знали о планах друг друга, но и действовал согласованно. И тогда я уже совсем ничего не понимаю. Ведь они же находились в состоянии войны…

— Враки, — перебил муж решительно. — Не верю я ни в войну, ни в их великую любовь. Давай попробуем сопоставить факты.

Сопоставили. Оказалось, и меня, и мужа обрабатывал один и тот же гример, лысый замухрышка.

Преображение происходило в один и тот же день. Мужа нашли раньше, чем меня, переговоры с ним вела Басенька, Стефана Паляновского муж в глаза не видел. Тут меня будто что укололо, и я потребовала у мужа показать мне фотографию Романа Мацеяка, настоящего хозяина дома. Фотография у мужа была, ведь он жил по документам Романа Мацеяка, и он мне ее показал. Правильно меня кольнуло — на фотографии было лицо того типа, которого Басенька представила мне как своего шурина.

— А твоя фотография обнаружилась в доме романтического любовника, — сообщила я мужу. — Уже этого одного нам достаточно. Все они находятся в сговоре и по непонятным причинам наняли тебя и меня играть роли мужа и жены Мацеяков. Подозрительно все это.

— Ты права, подозрительно, ведь от нас все это скрыли.

— О, только теперь я поняла истинную причину кошмарного беспорядка в доме. Мне объяснили, что Басенька всячески отравляет мужу жизнь и назло ему выкидывает всяческие штучки и я тоже могу вести себя, как мне заблагорассудится. Враки это все. Уже казус с солью показался подозрительным, забрезжила смутная разгадка, а сейчас я в ней совершенно уверилась…

— Погоди, я не могу угнаться за тобой, повтори еще раз.

— Камуфляж. Сделано специально для нас. Они понимали, что каждый из нас будет удивляться, как это другая сторона его до сих пор не расшифровала, и выдумали байку о том, как Басенька уже давно стала приучать мужа к мысли, будто у нее неладно с психикой и она откалывает самые невероятные номера. Если бы, поселившись в ее доме, я не обнаружила никаких следов ее безумств, это меня бы удивило и насторожило. Вот и пришлось устроить в доме беспорядок, а делали они это второпях, времени, повидимому, оставалось мало, поэтому Басенька ограничилась тем, что кое-как пораспихала самые необходимые вещи по разным закоулкам, не очень продумывая систему. И получился полный бардак.

— Так ты думаешь, это нарочно, а в принципе она совсем не такая?

— Ясное дело. Обрати внимание — там, где она не успела напаскудить, везде царит педантичный порядок. Похоже, до последней минуты они вели правильный, размеренный образ жизни, а перед тем, как покинуть дом, принялись устраивать в нем весь этот бедлам. Наверняка вместе имитировали безумства. И весьма в том преуспели, ведь и тебя, и меня ввели в заблуждение.

— Точно, ввели, — подтвердил муж. — То, что ты сказала, очень логично…

— …и очень подозрительно! — подхватила я.

— Темная история! — резюмировал муж. — Никто не станет выбрасывать сто тысяч на ветер лишь для того, чтобы полюбоваться, как они полетят. Мне совсем не улыбается иметь дело с уголовным кодексом. Обещали мне стипендию на полгода в Швейцарии, ну и всякие другие планы, которые я не намерен ломать из-за каких-то Мацеяков с их подозрительными делишками. Всю жизнь честно вкалывал, и теперь одним махом перечеркнуть… Ну, нет!

— А где ты работаешь?

— В Политехническом.

— Как же тебе удалось урвать три недели? Две недели остались от прошлогоднего отпу-.

ска, а неделю взял в счет этого. Не отвлекайся, думай о нашем деле.

Думали мы усиленно. Воздух в комнате стал сизым от сигаретного дыма, чай и кофе то и дело заваривались по новой, но ничего умного так и не пришло в голову. Тайна как была, так и осталась покрыта мраком, а притаившаяся на ее дне неведомая для нас опасность доводила до полного умопомрачения.

— Нет, так нельзя, — простонала я. — .Давай еще раз попробуем рассуждать логически. Начнем с самого начала. Роман века — мура. В таком случае зачем им понадобилась двойная замена? И к тому же только напоказ?

Муж расхаживал по комнате, запустив обе руки в волосы, и бормотал:

— Напоказ, напоказ… Слушай, а почему именно напоказ?

— Я все больше прихожу к мысли, что весь этот маскарад устроен не для тебя и не для меня, а для кого-то другого. Того, кто мог наблюдать за нами. Сам говоришь, Мацеяк особо настаивал на том, чтоб к Земянскому мы поехали вместе и чтобы ты устраивал в машине цирк со своей автофобией. А что ты делал в Лодзи?

— Ничего особенного. Оформил заказ на тафту. Мог бы и по почте послать, но он мне велел поехать лично.

— Вот видишь! А мне велели каждый вечер отправляться на идиотскую прогулку в скверик. И желательно каждый день ездить за покупками. Нет, как пить дать, кто-то за нами наблюдает.

— На прогулке никто не приставал к тебе? А может, в магазинах заглядывал в корзину с покупками?

— Заглядывал дебил в окно, когда я работала в мастерской. А всякий раз, как мы выбирались к Земянскому, там обязательно кто-то крутился. Теперь я припоминаю… Один раз пьяница в такси, потом парень на мотоцикле…

Сделав остановку у стола, муж допил свой кофе, и опять принялся метаться по комнате.

— Напоказ, напоказ… А знаешь, в этом что-то есть. Напоказ… пусть думают, что они никуда не уезжали… Но не то, не то… Вот только что ты сказала что-то очень важное, и у меня даже появилась мысль… Ты не помнишь, что сказала?

— Много чего я сказала. Больше всего меня беспокоит тот факт, что они действуют в согласии, а от нас этот факт скрыли.

— Погоди, погоди… Действуют в согласии, а говоря проще, одна шайка! Да, так оно и есть! Завлекли нас сюда хитростью, поселили вместо себя в своем доме… С какой целью? Чтобы взорвать нас вместе с домом?!

Мне стало плохо. Холодный пот выступил на лбу, руки и ноги сделались ватными. Я с трудом прошептала:

— Где пакет для шамана? Муж столбом замер посреди комнаты.

— У меня в спальне. А что?

— Они ведь знали, что мы его никуда не отнесем, оставим в доме. А если в этом пакете… Ну не обязательно бомба с часовым механизмом, но, может, какие вредные излучения… О, Господи!

Муж побледнел и прошептал охрипшим голосом:

— Радий? А я там сплю…

Я уже вскочила с места.

— Откуда мне знать? Все может быть. Взорвется и сметет с лица земли не только этот дом, но и полулицы. Знаю, такие вещи проворачивают. Мне попался на глаза их страховой полис, может, они запланировали свою фиктивную смерть…

Не дослушав мои апокалипсические предсказания, муж бросился из комнаты, чуть не сорвав двери с петель. Я бросилась следом. Ввалившись в его комнату, мы затормозили перед столом, на котором лежал пакет, и уставились на него, как на опасного ядовитого гада, до поры до времени погруженного в сои.

Немного отдышавшись, мы одновременно нагнулись над пакетом. Ничего не тикало. Пакет лежал, можно сказать, молча, не издавая никаких звуков. И запахов тоже.

— Тикало бы, если бомба, — почему-то шепотом заметила я.

— Тяжелое, как сто тысяч чертей, — без всякой связи ответил муж тоже шепотом.

Какое-то время мы стояли над свертком неподвижно. Возможно, думали, что делать, но я не уверена — вряд ли мы оба были на это способны. Однако долго я так стоять не могла.

— Что будем делать? — мой драматический шепот разорвал затянувшуюся тишину.