Цирк кошмаров

Ну и хорошо, что ни клинок, ни петля не понадобились.

Оружие и отдельная палата – все это входило в комплекс мер, предпринятых на тот случай, если мальчишка и девчонка слишком много знают. Пара умелых движений – и концы в воду, Москва – опасный город, мало ли что случается в нем с глупыми подростками?

Девчонка милая, а вот парень довольно противный, настороженный. Подозревает он что-то или вообще такой по жизни – непонятно. Да это и не его дело. Его дело – проинформировать об этой парочке кого следует, там разберутся, еще и не с такими разбирались. Олег Волков и Алиса Панова – так и запишем… Вам очень повезет, деточки, если эта встреча действительно окажется случайной и последней. Если перед ним поставят задачу разобраться с конкретной проблемой, он разберется. Он – настоящий профессионал. Это подтвердил бы хотя бы тот же Зорро. Ах нет, Зорро уже ничего подтвердить не может. Сдох и присоединился к своей Венерке. Какая жалость! Можно было бы вообразить, что они теперь беспечно резвятся на облачках со свитой толстомордых кудрявых ангелочков. Но нет, никакого рая нет, как нет добра и справедливости ни на земле, ни на небе.

Он знал это абсолютно точно. Лучше, чем кто-то другой!

* * *

В этом богом забытом месте, похоже, всегда властвовал холодный колючий ветер.

– Я хотел бы, чтобы ты подождала меня здесь. – Олег посмотрел на Алису, зябнущую в тоненьком пуховике. – Там может быть опасно.

– Вот поэтому я и иду с тобой! – словно глупому, объяснила девушка.

Ну конечно, вдвоем всегда проще и надежнее, чем одному, а о том, что страх тоже делится надвое, то есть становится вдвое меньше, – и говорить нечего!

– Будь очень осторожна! – попросил Олег.

Они прошли уже знакомыми, пустынными даже днем улицами, где ветер гонял по растрескавшейся мостовой обрывки газет и сухие листья, и вышли к куполу цирка. При скудном свете осеннего дня шатер казался еще мрачнее и затасканнее. Алиса разглядела несколько грубо прилаженных заплат.

Никого не было видно. Ребята, держась подальше от самого шатра, чтобы не привлекать внимания, обошли его по широкой дуге и попали на большую стоянку. Сейчас на ней были припаркованы два здоровенных трейлера, на чьих металлических корпусах красовались цирковые эмблемы, не слишком умело нарисованные рожи клоунов и сделанная веселенькими разноцветными красками надпись: «ЦИРК ШАПИТО».

– «Шапито» – это название цирка? – поинтересовалась Алиса.

– Это общее название таких походных цирков с шатром, который можно собрать и разобрать. Все бродячие цирки называются шапито, – ответил Олег, даже не задумавшись.

– Откуда ты всё знаешь?

Кажется, Олег немного смутился.

– Не всё, – отмахнулся он. – Просто вчера немного полазил в Интернете, почитал про цирки. Ты же знаешь, что я могу найти в Сети всё, что нужно.

Ребята осторожно подошли поближе.

У одного из трейлеров имелся прицеп, откуда ощутимо пахло лошадьми и доносилось фырканье. Как раз сейчас дверца этого прицепа открылась, и появилась девочка лет, может, шести, в клетчатой флисовой курточке и длинной синей юбке. По виду совершенно обычная, светловолосая, лицо ее казалось милым благодаря выразительным голубым глазам. В руках девочка несла большой таз. Видимо, она помогала при цирке.

– Привет! Не бойся нас, – Алиса присела перед ней на корточки и улыбнулась.

– Я не боюсь, – девочка смотрела на посетительницу с любопытством.

– Как тебя зовут?

– Зита! – представилась девочка.

Алису удивило экзотическое имя нежной блондинки, похожей на ангелочка.

– Ты, Зита, работаешь в цирке?

– Нет, – она с сожалением покачала головой, – меня только учат. Я пока помогаю.

Зита с охотой отвечала на вопросы и не собиралась никуда бежать, а поэтому Олег молчал, предоставляя Алисе налаживать контакт, раз уж у нее это так хорошо выходит.

– А ты знала Зорро? – спросила Алиса, убедившись, что никто не наблюдает за их беседой.

– Да, – девочка кивнула, – он хороший. А однажды он принес мне конфеты! Настоящие!

Она говорила это с такой радостной похвальбой, что Алиса едва не расплакалась. Нелегко живется этой девочке, если обыкновенные конфеты для нее кажутся чем-то сродни чуду.

– А потом сдохла Венера, и он очень расстроился, – продолжала рассказ Зита.

– Венера – это лошадь? Или собака? – все же решил уточнить Олег.

Девочка взглянула на него, словно на сумасшедшего.

– Венера – это тетя. Его помощница, – пояснила она спокойно. – Она некрасивая, зато смелая. Я тоже хочу вырасти такой же смелой!

Алиса и Олег переглянулись.

– А что было дальше? – поторопила Алиса, шокированная применением слова «сдохла» в отношении человека.

– А дальше Зорро тоже сдох. Мне сказали, что он ушел туда, где ему будет лучше, но я точно знаю, что это обозначает «сдохнуть»! – взмахнув длинными ресницами, объявила девочка.

– Зита, нельзя так говорить! – Алиса взяла девочку за плечи и покачала головой. – Никогда не говори так про людей!

– Мы не люди, – Зита смотрела на нее наивно и в то же время уверенно.

– И кто же вы? – растерялась Алиса.

– Монстры! – не колеблясь ни секунды, ответил голубоглазый ангелок.

– Не говори глупости! – девушке стало казаться, что Зита над ней издевается. – Какой же ты монстр? Ты очень красивая девочка.

– Нет, монстр, – упрямо затрясла головой Зита. – Мы с Гитой монстры, и мы будем выступать вместе!

– С Гитой? – Алиса снова оглянулась. – Вы пока помогаете цирку вместе?

– Нет, Гита очень слабенькая. Хотите посмотреть?

Девочка вдруг расстегнула молнию курточки, и Алиса отчаянно завизжала: прямо из живота Зиты выступало уродливое сморщенное личико вросшей в ее тело сестры-близнеца.

– Кто здесь? – послышался мужской голос, хлопнула дверца фургона.

Олег схватил Алису за руку и потащил прочь.

Они бежали, не останавливаясь, пока не убрались на достаточное расстояние от страшного цирка.

Алису еще трясло, и Олег прижал ее к себе, гладя по волосам и бормоча что-то успокаивающее. Она почти не разбирала слов, но потихоньку затихала, согретая его теплом и защитой, которая в эти минуты ощущалась необыкновенно ясно.

– Видишь, все-таки не надо было идти со мной, – сказал Олег, когда девушка немного успокоилась.

Они зашли в небольшое кафе и взяли по чашке крепкого чая с тягучим, сладко пахнущим медом.

– Это ужасно! – Алиса грела обе ладошки о большую белую керамическую чашку. – Этот цирк мутантов – самое ужасное, что я когда-либо видела!

– Ужаснее тех монстров с головами животных, которые пытались прорваться в наш мир? – уточнил Олег.

Алиса кивнула.

– Самое ужасное, – тихо сказала она, – что это – люди! Почему они такие? Откуда такие берутся?

– Радиация, болезнь, ошибка в коде ДНК, – предположил Олег. – Если хочешь, я поищу в Интернете. Знаю, что в нашей стране была авария на Чернобыльской атомной станции, в воздух попало много радиации, оттуда и многочисленные мутации…

– Но как все эти мутанты оказались в одном цирке? – Алиса смотрела в чашку, где кружилась в водовороте одна несчастная чаинка, и думала, как это хорошо, как, оказывается, чудесно, что у нее самой есть руки и ноги – точно положенное количество рук, ног и одна голова. Не всегда понимаешь, какое это счастье.

– Наверное, они собирали их со всех уголков мира… – задумчиво произнес Олег. – Но знаешь, мне кажется, надо еще разузнать об этом цирке… Плохо, что мы сегодня наделали там шума…

– Я… – Алиса подняла чашку, организовав в ней новый водоворот.

– Ничего страшного, я сам едва не заорал, – сознался Олег.

– Я виновата, – пробормотала девушка, снова ставя чашку на стол. – Не стоило кричать. А еще та девочка… она окончательно поверила в то, что она урод и мутант. Надо было сказать ей что-то… хорошее.

Она подумала о том, что белокурая девочка после этой встречи еще сильнее укрепится во мнении, что ее боятся и не любят, и поверит во враждебность мира, ожесточится.

– Сегодня, думаю, возвращаться бессмысленно и опасно, – предположил Олег. – Но завтра можем приехать с самого утра, подкараулить ее и поговорить. Зита наверняка будет кормить лошадей и так или иначе появится на улице. Идет?

– Идет! Здорово! – обрадовалась Алиса. План показался ей по-настоящему спасительным.

Однако на следующее утро, когда они приехали на знакомое место, цирка уже не было. И вылинявший залатанный шатер, и трейлеры исчезли. Остались только несколько ящиков мусора, следы от шин да порванная афиша, которую лениво трепал ветер.

Цирк мутантов исчез, словно его и не было. А с ним и все его тайны.

3

Обрывки снов

После исчезновения цирка жизнь вернулась на круги своя. Олег ходил в школу, занимался со своим щенком Чудом, который удивительно подрос за короткое время, став размером почти с большую собаку, и по этому поводу ревниво утверждал во дворе свой статус, доставляя хозяину массу хлопот. В свободное время Олег пытался отыскать хоть какую-нибудь информацию о цирке монстров. Информации не попадалось, из чего Волков сделал вывод, что в Сети ее нет вообще. И это тоже показалось ему странным. Кто же откажется от рекламы через Интернет? Если странный цирк шапито не задействовал это мощное рекламное средство, значит, что-то там и в самом деле не совсем чисто.

В процессе поисков Волков наткнулся на статью об опытах над людьми, проводившихся в нацистской Германии на базе концлагерей, куда свозились пленные с захваченных территорий. Все эксперименты были чудовищными и в большинстве случаев приводили к смерти, калечили или лишали рассудка. Один из врачей, Йозеф Менгеле по прозвищу Доктор Смерть, проводил опыты и стал причиной гибели тысяч узников Освенцима. После поражения фашистов в войне он бежал, но не отказался от своего «призвания», сделав собственной базой один из маленьких бразильских городков, где прятался от возмездия. В этом городке он продолжал опыты над близнецами и долгое время действовал вполне успешно.

Олег прекрасно знал, что обычно ничего не попадается ему случайно, и статья эта заставила его серьезно призадуматься. Неужели кто-то специально создает уродцев для цирка, чтобы выставлять их на потребу публике? Вряд ли. Это было бы слишком страшно и жестоко.

Как-то вечером, когда Олег в очередной раз бороздил виртуальные пространства, в комнату заглянула мама.

– Что это ты смотришь? – она брезгливо поморщилась при виде уродов на экране. – Гадость какая!

– Это несчастные с врожденными мутациями, – объяснил Олег. – Ошибки в генах. Еще и не такое бывает. Помнишь, я ходил в цирк? Там этих мутантов уйма.

– Плохая тема. Лучше не увлекайся ею, – мама нагнулась, чтобы потрепать за ухом вздумавшего охотиться на ее тапки Чуда. – Знаешь, когда твой отец работал в лаборатории, еще в советское время, у него был коллега, помешанный на разных мутациях. То ли Михаил, то ли Игорь, уже и не вспомню. Очень неприятный тип, – она покачала головой.

– И чем неприятный? – Олег насторожился.

– Ну… – мама задумалась. – Взгляд у него какой-то не такой… И руки. Такие нервные руки с тонкими пальцами. Он еще постоянно ими перебирал, и они казались мне похожими на пауков… Да бог с ним! Ведь сто лет не вспоминала, а теперь вспомнила на ночь глядя! Еще приснится не дай бог!

– А что с ним стало? – Олег даже приподнялся из кресла. Бывают же такие совпадения: вдруг это как раз тот Доктор Зло [2], которого он ищет?

Чуд, поддерживая хозяина, подал голос.

– Тихо! – прикрикнула на пса мама. – Не знаю я, что с этим странным типом сделалось. Отец твой его всего-то раза два приводил. А потом настали перемены, лабораторию закрыли. Сидит, наверное, тот тип в каком-нибудь захолустном научном институте и до сих пор опыты над крысами ставит.

– А отец?.. – тихо спросил Олег.

– Что отец? – мама, уже повернувшаяся к двери, замерла, словно по спине ей ударили бичом.

– Отец же тоже какие-то опыты ставил? – теперь Олег говорил едва слышно.

Но мама расслышала, потому что не ответила, а сгорбившись, вышла из комнаты.

Когда-то отец говорил, что наука все больше приходит на помощь медицине. Олег помнил белую мышку с механическими лапками, которая жила у них в доме. Это была совершенно обыкновенная мышка, обожавшая морковку и семечки, и только когда она бежала по столу, куда отец выпускал ее иногда, слышалось это душераздирающее: клац, клац, клац…

Что, если Доктор Зло – это…

Нет, не может быть! Нельзя даже думать об этом!

Олег изо всей силы ударил кулаком по столешнице, чувствуя такую отрезвляющую, такую благодатную боль.

Думать об отце такое – значит предать. А это хуже забвения, хуже смерти.

* * *

Несколько ночей после встречи с похожей на ангелка девочкой Алисе снились кошмары. И она, чтобы избавиться от них, стала уходить в чужие сны.

Оказалось, это можно делать так, чтобы своим присутствием не потревожить спящих людей. Чтобы ее не замечали, как заметила когда-то Светка. И теперь девушка бродила по этим снам, проникая в чужие жизни.

Алиса поняла, что ей совершенно не интересны подростковые эротические фантазии, ужасы и монотонное перемалывание трудовых будней офис-менеджеров, и стала выбирать для прогулок романтические сны или сновидения творческих людей.

Однажды она подсказала из-за плеча удачную рифму начинающему поэту, тот рассеянно поблагодарил Алису, а когда с удивлением обернулся, девушка из его сна уже сбежала. В другой раз она решила не прятаться и довольно долго проговорила с маститым киносценаристом на тему того, чего ждет современная молодежь от посещения кинотеатра. Несмотря на все Алисино красноречие, мэтр остался при своем мнении и наверняка проснулся злым и раздраженным.

Спустя некоторое время Алиса научилась мгновенно засыпать и так же мгновенно просыпаться. Правда, такое она позволяла себе только дома, ну или на прогулке, сидя в тихом месте, где никого не могла удивить задремавшая на солнышке девушка. А еще некоторое время спустя она уже могла проникнуть в чужой сон не засыпая, а войдя в своеобразный транс с открытыми глазами. Теперь она проделывала этот трюк и в школе, на особо нудных уроках. Одна часть ее сознания находилась в классе и даже следила за учителем, а другая в это время витала во снах. Ведь на земле в любую секунду всегда кто-нибудь да спит, поэтому без развлечений Алиса не оставалась.

Однажды, стоя перед серым «экраном» чужих снов, она вдруг заметила очаровательного карапуза, сидевшего на полу и готового разреветься. Перед ним была высоченная стойка с различным мороженым, конфетами и иными сластями. Только вот беда: как малыш ни пыжился, а достать до стойки не мог, тянулся изо всех сил, терял равновесие и опять и опять падал на попу. И вот слезы навернулись на его глаза уже бесповоротно, мир вокруг него начал таять, и Алиса поняла, что малыш вот-вот со слезами проснется. Недолго думая, она решительно влетела в его сон.

– Привет, горемыка! – весело сказала Алиса. – Ты чего нюни распустил?

Малыш, надо сказать, такого никак не ожидал. Он моментально передумал плакать и уставился на Алису.

– А ты кто? – осторожно поинтересовался он.

Алиса брякнула первое, что пришло ей в голову: