Потерянный берег – 1

В Сахарную вернулись около пяти вечера, и высадив Васю я поехал домой. Бимка лежал в недавно сколоченной будке, и пристегнутый на цепь. Увидев меня открывающего ворота, он один раз вильнул было хвостом, но потом демонстративно отвернулся. Обиделся, характер показывает. Не понравилось ему выселение на улицу, ну да пусть привыкает, а то разнежится, охотничья собака все же, а не болонка. Разгрузив машину, принялся за кормление сначала живности, а потом себя. Пока еще тепло и светло, заняться приведением в порядок карабина решил на улице, а то еще провоняет дом соляркой, которую я налил в оцинкованный таз и уселся на крыльце. Развернул брезент и достал карабин, открыл затвор и удерживая спуск, вытащил его. Ага, помню… Все таки зря сейчас нет в школах НВП, мы же на этих занятиях с чем только не возились, «мосинку», ППШ, 47-й калаш… все по много раз через руки проходило, ну кому интересно конечно было, мне было интересно, да и большинству то же. Затвор бросил в таз — пусть откисает, снял кольца фиксирующие ложе и накладку, с трудом, но открутил болт, фиксирующий ствол и ложе. В стволе что-то непонятное и вязкое залито, вреде масло какое-то. В общим до темна не успел, и пришлось перебираться в дом, включил верхний свет и расположился на кухонном столе, в принципе осталось все протереть и собрать. Судя по клейму, кстати, карабин 1940 года, но он в идеальном состоянии, правда если не обращать внимание на приклад и ложе, по уму бы новое лучше. Я вертел в руках собранный карабин, весь собой довольный, когда во дворе залаял Бимка, но быстро успокоился, я встал и открыл входную дверь.

— Вот он у тебя собака-убийца, ага, залижет до смерти, — сказал Василий сидя на корточках и теребя собаку меж ушей, а Бим его нализывал на радостях.

— Да отцепляй его, пусть побегает… Заходи.

Василий отцепил карабин от ошейника и пошел к дому, а Бим аж с пробуксовкой стартонул куда то в темноту огорода, и через несколько секунд появившись из темноты, подскочил к Васе, лизнул руку и унесся опять.

— Вот шило в жопе, — сказал Василий проходя в дом.

— Да засиделся за весь день на цепи, а тут ты, весь такой спаситель.

— Ну етить-колоть! Блестит как у кота шары, — сказал Василий увидев карабин, — ну точно он и есть. Стрелял уже?

— Не, только закончил с ним, завтра по светлому стрельну с утра.

— Патронов я тебе подкину, как и обещал, только мне за ними сходить кое-куда надо.

— Хорошо, мне не горит, жменька есть пока патронов.

— Я что пришел то… я ж «шишигу» сделал, есть повод обмыть.

— Сопьюсь я тут с вами.

— Да мы так, без фанатизьму, обмозговать надо кой чего, сейчас и Михалыч подойдет.

— Ясно, тогда на стол чего-нибудь соберу на закуску, — ответил я, убирая карабин и оружейные причиндалы со стола.

Минут через десять и Михалыч подошел. Мы уселись за стол и Михалыч сказал:

— Ну, дизелем завтра займутся, думаю, переберут мужики с «Лесного» без проблем, я посчитал тут, столбов надо не меньше полста, только как мы их без крана к пасынкам то вязать будем?

— Кран будет в выходной.

— О как, от куда? — удивился Михалыч.

— А ко мне друг в гости приедет, и совершенно случайно на машине, где есть кран-манипулятор, — ответил я улыбаясь.

— Ну значит и столбы будут, отряжу народ на деляну завтра, пусть пилят. А тебе возить, — обратился он к Васе.

— Да повозим потихоньку, трос на удавку и за фаркоп.

— Ага, и сразу раскладывай их у пасынков.

— Понял, — кивнул Василий.

— Теперь самое главное, провода и светильники.

— Это все будет, то же в выходной, я уже заказал.

— А рассчитываться как? Надо ж было посоветоваться сначала Сергей, что ж ты… а вдруг они местную валюту не возьмут?

— Ну самогоном то они точно не возьмут, — рассмеялся я, — да у меня во Владивостоке остались кое какие долги, в смысле мне должны, вот в счет этих долгов и заказал.

— А, ну хорошо коли так, — кивнул Михалыч, потом как-то вопросительно посмотрел на Василия и тот одобрительно кивнул. Тогда Михалыч запустил руку в карман, достал папиросу, спички и зажигалку, подкурив от зажигалки, он положил коробок на стол и пододвинув ко мне сказал:

— А кто тебе сказал, что местная валюта это самогон? — и указал глазами на коробок.

Я взял ощутимо тяжелый коробок и открыл… золото… три маленьких самородка в форме расплюснутой капли, общим весом грамм на 40.

— Очень интересно… вы это лучше не показывайте ни кому из чужих, — ответил я, положив коробок на стол, — а то сметут тут всю деревню бульдозерами за неделю и прииск откроют.

— Так а мы только своим и показываем, а прииск… так он и так тут есть, только заброшенный еще в 70-х годах, километрах в десяти от сюда на север, вот там по реке самородки и попадаются.

— Все равно, осторожно надо.

— А мы осторожно, да и знают про это не много народа, и доберется туда не каждый, таежной тропы то не знаючи.

— Понятно, давайте от презренного металла вернемся к более приземленным, но светлым во всех смыслах делам. Например по топливу, надо запас сделать.

— Можно через Аслана купить, у него брат младший в районе что то с топливом мутит.

— Это который хозяин цеха в Лесном? — поинтересовался я.

— Угу, — кивнул Вася подрезая сало в тарелку, — он можно сказать всего Лесного хозяин, все на нем держится. Брат его младший конечно весь на понтах и с бандюками якшается, а сам Аслан мужик правильный, я еще «на земле» работал тогда, в 90-х. Ну у нас в Лесном опорный пункт был, приехал этот Аслан с семьей как беженец тогда, заселились в барак всем табором. Брат его младший, Ильхам, сразу как то с земляками в районе крутиться начал, все по сводкам и ориентировкам мелькал, времена конечно были… ух..

— Да, я помню эти времена «ух», — кивнул я, разливая самогон по стаканам.

— Так вот, — продолжил Вася, звякнув по нашим с Михалычем стаканам и замахнув, — а Аслан как то тихим сапом пристроился на лесопилку, которая уже «чуть жива да тепла» была, разваливалось все тогда да приватизировалось. Ну и он в общим умудрился эту лесопилку удержать, и станки подремонтировал, народ набрал, за пьянку сразу пинком под зад выгонял, в общим держится там за него народ и уважает.

— А младший что?

— Ильхам то? Так в районе крутится, то же какой-то бизнес по топливу да машинам.

— Ясно, значит топлива можно купить?

— Да купить то можно, как возить то, во что… — задумчиво произнес Михалыч.

— Я по трассе видел бочки продают пластиковые, — сказал я набивая трубку, — вон к Васе на шишигу и наливай, потом на хоздвор, где станция, можно их скатить аккуратно по направляющим.

— Согласен, можно и так.

— Ну значит до выходных планы такие, — подвел итог Михалыч, — пилим лес на столбы, вы за топливом и бочками давайте, сразу запас сделаем, потом бокс где дизель стоит надо отремонтировать, ну стены поправить да крышу перекрыть. Поговорю с «трактористами», пусть то же проучавствуют.

— Ага, ты им только после работы наливай, — буркнул Вася.

— Ну это понятное дело. Ну что по крайней и расходимся?

— Наливай, — обратился ко мне Васили и подставил стаканы.

На утро мы с Василием укатили за бочками и договариваться на счет топлива. Василий всю дорогу рассказывал про свой вездеход, как он на нем «и Крым и Рим» прошел. На трассе, недалеко от райцентра нашли мужиков, которые с бортового КАМАЗа продавали пластиковые бочки… или полиэтиленовые, нагрузили их в кузов, парочку и себе прикупил, закрепили и покатили в райцентр искать Ильхама. Ну собственно искать его долго не пришлось, он был в своей автомастерской, подъехав к которой Василий вышел из машины и разговаривал с Ильхамом сам, я сидел в кабине и пытался настроить автомагнитолу прикрученную к потолку к кабине, но безуспешно, сплошные помехи и пара китайских станций. Потом я включил телефон и хотел позвонить Михаилу, уточнить в силе ли наши планы, но у видел СМС сообщение «старик, думаю я тебе угодил, в субботу сам увидишь, к обеду будем», ну и перезванивать не стал. Вернувшись Василий сообщил, что все складывается более чем хорошо, Ильхам собирается проведать брата, и пригонит к концу недели машину с топливом — военный КАМАЗ, который сразу может и отправить к нам в Сахарную сливаться, а Михалыч съездит и рассчитается за ранее с Асланом, сумма озвучена.

До конца недели практически вся деревня трудилась на общее благо, прямо колхоз «Светлый путь» какой-то. Я вообще думаю что если бы коллективизацию сделали добровольной в свое время, и не лишили людей понятия частная собственность, то у строителей коммунизма было бы гораздо больше достигнутых целей… хотя конечно можно и под присмотром НКВД нагнать армию заключенных и прокопать, к примеру Беломор-Канал. В общим, лес на столбы пилился, старый гараж на хоздворе ремонтировался и утеплялся, и даже «трактористы», точнее один из братьев вызвался быть бессменным дежурным на будущей электростанции, «за еженедельный паек». Михалыч согласился, ведь Андрей — так звали одного из братьев, и в дизеле разбирался и с электрикой.

Старенький двухсот киловатный дизель ЯМЗ запустили в пятницу под всеобщее ликование и улюлюканье, что позволило сразу подключить сварочный аппарат и выполнить кучу необходимых работ. От Ильхама приехал топливозаправщик и слил три тонны солярки в бочки, для них сделали навес. Неделя закончилась очень продуктивно, и Василий пригласил к себе баню. В общим, вечером в пятницу я, Михалыч и Федор — кузнец, который в середине недели вернулся с еще двумя семьями с пасеки, здоровенный мужик, не высокий, но в дверь проходит только боком, собрались в бане у Василия. Конечно, эта баня не чета моей, большая светлая, пар отличный. Напарились мы конечно до слабости в ногах, а потом у Василия дома сели ужинать. Было весело, Федор при всей своей внешней суровости оказался жутким хохмачом с заразительным смехом. И на каждый случай у него был подходящий анекдот, а еще он пословицы переделывал, соединяя начало и конец разных пословиц, смешно получалось, к примеру — «век живи, век учись, и один хрен чуть свет и на работу». Его возраста я так определить и не смог, но судя по возрасту его детей примерно под полтинник, хотя выглядит не более чем на сорок, а если еще сбрить бороду и усы, то наверное еще моложе будет выглядеть. Неприятности случились когда уже стемнело и в самый разгар веселья… Дерсу, так звали Васиного кобеля Сибирского Хаски начал скрести лапами пол, сначала в одном месте, потом во втором, затем подбежал к двери и начал ее скрести и скулить. Василий открыл дверь и выпустил на улицу собаку со словами:

— Ну иди, тебе что приспичило что ли?

Собака выбежала во двор, и завыла, да так жутко, что аж в желудке подвело. С постепенным нарастанием по всей деревне начал раздаваться скулеж, лай и еще куча непонятных звуков. Мы все переглядываясь не понимая что происходит, хмель прошел как то на раз. А потом, как бы набирая силу еле ощущаемой вибрацией земли толкнуло так, что все потеряли равновесие, потом еще… и еще… толчки были очень сильные. По печи пошли трещины, а рамы треснули и посыпались стекла, сруб дома начал ходить ходуном.

— На улицу, живо! — вывел всех из оцепенения громкий голос Михалыча.

Мы все выбежали во двор, зверье затихло и толчки тоже.

— Землетрясение похоже, — сказал я.

— Похоже, — согласился Михалыч, — и похоже не слабое такое.

— Интересно еще будут толчки? — спросил Федор

— Ну давай постоим, перекурим, да подождем, — ответил Василий доставая пачку сигарет.

И только он подкурил, как гул земли опять начал ощущаться. Толкнуло сразу и сильно. Аккуратно сложенная у забора поленица, качнувшись завалилась.

— Твою мать! — сказал я, и непроизвольно встал на четвереньки, чтобы не упасть.

Все снова затихло. И только где то наверху деревни послышался громкий шорох, как будто кто то ссыпает из гигантского кузова большую кучу щебня. А где то внизу у реки что то скрежетало и рушилось.

— Ну вот и мосту кирдык, — сказал Михалыч сидя на земле.

— Да… не мост а название одно, не жалко, — ответил Федор.

Потом характер толчков изменился, теперь он шел не из-под земли и в бок, а как будто вагон метро разгоняется… раз толчок в сторону… второй, еще сильней… от третьего я чуть было не упал, сел на задницу, и схватился руками за ствол растущей во дворе сливы.

— Мужики… на небо гляньте, — произнес кто-то.

Я поднял голову и увидел, как Луна и все звездное небо смещается куда-то на северо-запад, потом еще пара толчков и все остановилось. Луна сместилась градусов на 40–50 примерно. Все затихло… не на долго. Птицы. Они вроде спать должны, но на фоне луны стало видно как они сбившись в стаи и стайки, крича метались по небу… жуткое зрелище.

— Читал я где-то про вот такой «сценарий», — почухивая бороду задумчиво сказал Федор.

— Сценарий чего? — спросил Вася, приглядываясь к перекошенной бане.

— Ну этого… апок… армаг… тьфу бля, конца света короче.

— Удивил… у нас тут свет еще в прошлом веке кончился, — пошутил Михалыч, вроде как пытаясь разрядить обстановку.

— Не смешно Михалыч, — все также чухая бороду ответил Федор, — следом за таким вот поворотом по идее должна волна пойти.

— И большая?

— Не помню, вроде большая.

— Ладно мужики, пойду я… у себя все проверю, — стал собираться я.

Бимка чуть ли не на руки мне запрыгнул, видно было что щенок очень напуган, отцепил его на всякий случай, еще что-нибудь свалится на будку и придавит. Из головы не выходила фраза про волну, включил «верхний» свет и поставил греться чайник. Начал прокручивать в мозгах произошедшее, особенно врезалась в мозг фраза Федора про волну…

…и она пришла. Темная, громкая, бурлящая… ломая вековые сосны в распадках, вставая в верхушках деревьев «коброй из пены», и вырывая многотонные валуны из земли… Слушая нарастающий шум я выбежал во двор, рядом с пикапом стояли четыре пластиковых бочки, такие же как мы с Василием покупали для топлива… голова была пуста абсолютно… одна мысль «спастись»… и сразу ответ — «за чем? для чего?» И тут меня как толкнуло — «Светлана!» Перекинув пару пластиковых бочек через забор и схватив с крюка у ворот моток веревки, я следом за бочками сиганул через забор во двор к соседям. Светлана стояла с фонарем в руках во дворе, и лучом пыталась высветить то, что происходит в низу деревни.

— Дети где? — практически заорал я на нее, схватив за плечи.

— Вон на веранде.

Мальчишки — погодки сидели на лавке, на веранде и испуганно прислушивались к происходящему.

— Ну-ка пацаны, живо сюда!

Хватанув ножом, который уже привычно болтался в ножнах на поясе, два куска веревки, я привязал мальчишек к одной из бочек, цепляя веревку за технологический отлив одним концом, а вторым обхватив за пояс каждого. То же самое повторил со Светланой, которая покорно наблюдала за моими действиями и не сопротивлялась, и лишь когда я, связав ее бочку и бочку детей вместе вложил ей в руки нож со словами «если что режь веревку», она с глазами полными слез и ужаса спросила:

— А ты?

— Нормально все будет! — ответил я и перемахнул через забор, уже спиной ощущая холод приближающейся волны.

Только и успев на бегу дернуть из штанов ремень, и просунув его также в отверстие отлива одной из бочек, и затем намотав на руку я ощутил очень сильный удар в спину… холодно… мокро… страшно… мгновенно заложило уши… кувыркаясь под водой вокруг бочки я пытался определить свое местоположение в пространстве… уже выпуская из легких последние остатки воздуха, я обо что то сильно приложился головой и отключился…

Глава 3

После волны. День 1

Я пришел в себя от боли, дикой боли в затылке. Еще затекла рука, на которую был намотан ремень. Висел я в ветках дуба на высоте примерно два метра, бочка также зависла чуть выше меня, застряв в ветках. Огляделся… метрах в пятидесяти вниз скала, дальше по распадку бурелом из недавно поваленных деревьев, кустарник и везде много веток, разных поломанных веток. Кое-как освободив онемевшую руку от ремня, я попытался спуститься вниз и грохнулся, сопровождая свой «полет» трехэтажным матом. Ну вроде не зашибся сильно, рука, зараза, нихрена не чувствует и побелела. Еще не хватало без конечности остаться. Я встал и начал вращать рукой, что бы кровь приливала к сосудам и капиллярам. Вроде начало ощущаться легкое покалывание в кисти, и я уже осознано пошевелил пальцами. Солнце светило очень ярко, и было ощутимо жарко. Парит очень сильно, но воды по близости не видно. Так для начала вернуть ремень на место, а то видать переволновался и схуднул, штаны бы не потерять. Влез на дерево и спихнул в низ бочку, Вернул на «штатное» место ремень, так теперь провести ревизию по карманам. Что мы имеем? А собственно почти нихрена не имеем — булавка (от сглаза) в поясе штанов, зажигалка, связка ключей, кроссовки, джинсы, толстовка и кожаная куртка, о! в кармане куртки перочинный нож… ну уже что-то. А то, я же не зверь дикий, когти и клыки отсутствуют, во всяком случае пока, и наличие даже восьми сантиметрового лезвия уже радует. Так… а припекает, градусов тридцать, не меньше… ерунда какая то, осень же на дворе была, октябрь. Ага, а повернувшийся небосклон? Точнее небосклон на месте остался, а вот «шарик» наш повернулся, это к бабке не ходи. И волна не хилая прошла, в основном распадками конечно, вот видать деревеньку нашу по склону и смыло, значит то что смыло надо искать в Лесном приблизительно… хотя он же на много ниже, и его наверное в первую очередь накрыло, хотя… а перевалы?… Лесной же вроде как в чаше находится, и что въезд, что выезд через перевалы. Так а где я сам то сейчас??? Если рассуждать логически, то идти надо вверх, от туда и осмотреться можно, и по склону пройдусь, может следы какие найду или полезное что. Прошел вверх не более пятидесяти метров, как у меня закружилась голова и стошнило, м… да, вероятно сотрясение. Присел на землю, прислонился спиной к стволу поваленного дерева отдохнуть… и задремал. Когда открыл глаза, заметил, что солнце опустилось градусов на пятнадцать, т. е. прошло не менее полутора часов. Потопал дальше, состояние вроде улучшилось, но тут еще напасть — жутко хотелось пить. Вот же ирония судьбы, некоторое время назад воды было — захлебнуться, а теперь я даже журчания речки не слышу, хотя их в нашей округе было около десятка… рек, речушек и ручейков. Поднявшись на гребень, который кстати волна не затронула и скатилась вниз, моему взору открылась фантастическая картина… вода… много воды… Гребень был метров восемьсот высотой. Внизу, почти у подножия, откуда начинался склон другой сопки высотой не менее четырехсот метров, была кромка этого нового океана, этого нового берега. По распадкам, широко раскинулась гладь воды. Лиственные деревья стояли почти голые, хвойник, которого было больше в этих местах, отсвечивал красивыми зеленными оттенками. Было видно, как нагреваясь, от земли поднималось марево, от жары. Ну что, как говорили в детстве, осталось «обосраться и не жить». Пригляделся, ага, очертания верхушек сопок мне знакомы, вон туда, на право и вниз должна быть наша Сахарная, и если прикидывать по уровню воды то мой дом не затоплен… ага, только снесен волной к чертям собачьим скорее всего. Кстати о собаке… Бимку жалко, наверняка поломало его волной, или захлебнулся. Постоял так размышляя еще полчаса, и что то накатило…я начал плакать как ребенок… жалея Бимку, Светлану, ее детей, всех наших деревенских, и вообще весь мир, я стал спускаться к предполагаемому месту, где была наша деревня. Добравшись до развалин военной части, присел на обломки кирпичной стены передохнуть, не решаясь спускаться в Сахарную, которую я уже мог хорошо разглядеть. Мой дом к радости моей не смыло целиком, а завалило на бок, разворотив одну из стен. Крыши не было, ее как будто аккуратно сняли, два кедра, что росли у стены, были на месте и вероятно, они и удержали дом от полного уничтожения. От дома Светланы не осталось ничего, кроме скелета печи. А ниже, метров через десять, уже начиналась вода, раскинувшись до противоположной сопки, примерно с полтора — два километра по расстоянию. Опять к горлу подступил комок горечи и тоски… Побрел ниже, под ноги уже попадались разные бытовые причиндалы, на кустах и ветках деревьев висели какие то тряпки… и… трупы… опять подкатила тошнота и меня «вывернуло». Отдышался, и решительно направился к руинам дома. Пить… очень хочется пить, надо проверить колонку. Подошел к чугунному столбу колонки, огляделся… да уж, а ведь была баня тут где то. Хотел было качнуть рычагом, но вдруг подумал, что если в цилиндре насоса еще осталась вода, то не факт что она осталась вообще в скважине. Зашел в дом… кругом мусор, земля. Нужна тара… вот оцинкованный таз, заваленный хламом в углу. Достал его и пошел к колонке. Поставил под кран и несколько раз качнул. Мне повезло, налилось литров пять воды, и все, больше не качалось. Я склонился над тазом и с жадностью напился. Потом вернулся в дом, нашел пару стеклянных банок и кастрюлю, перелил в них воду. Угол, где была спальня был завален мусором, на его расчистку у меня ушло около часа. Докопался до сундука, где лежала кое какая одежда, СКС, патронов пара пачек. Все было сырое и уже начало протухать, я раскидал по развалинам шмотки, пусть сохнут, потом в кухонном ящике взял банку консервированной фасоли, открыл, съел запил водой и лег спать… прямо на полу, ибо сил уже не было вообще никаких. Как там раньше говорили — «утро вечера мудренее».

После волны. День 2

Проснулся от солнца, было такое выражение «солнце светит прямо в глаз…», вот так именно и было, яркое и жаркое солнце… и запах, затхлый такой. Протер глаза, потрогал шишку на затылке, хороший такой шишак, и волосы с запекшейся кровью, усевшись на полу своего полуразрушенного дома «отмотал» назад события за сутки. Итак, что мы имеем… что то произошло, что, уже в принципе не так важно и судя по температуре воздуха шарик крутануло так, что наша местность оказалась в более теплом «месте под солнцем». С одной стороны хорошо, ибо получить разницу температуры в сторону минуса не радостная перспектива, хотя, вероятно с кем-то именно так и произошло, если выжили. Поискал глазами чайник… не нашел, так кастрюльку тогда на костер поставлю. Поломал руками ветки и доски, которых в округе теперь в достатке, «ну хоть с дровами пока проблем не будет», — подумалось мне, оборудовал очаг повесив кастрюлю над огнем, примотав к ручкам проволоку, «добыл огонь» чиркнув зажигалкой. Ну что, пока кипятится вода можно озадачиться вопросом питания. Вышел на место, где была баня, и осмотрелся. Соседский дом смыло, несколько метров дальше начинается большая вода, Выше почти ничего не изменилось, кроме «проплешины» пемзы, которая или ссыпалась во время землетрясения вниз, или ее просто смыло волной и на ее месте теперь почти гладкая поверхность скалы. Постоял несколько минут прислушиваясь… ничего, никого. Леса вокруг много, там где волна не прошла все по прежнему, а там где вода уже и не понятно что там, под водой. Много поваленных и поломанных стволов кругом — это по ходу волны, и кстати, то как лежат поваленные стволы показывает, как шла волна пробираясь распадками и склонами. Так, а ведь где то у меня в моих туристических причиндалах были и карты и атласы дорог, найти бы только, тогда по изолиниям можно хотя бы карту затопления примерно составить. Кастрюля почти закипела, и я пошел разгребать угол где была кухня. Расчистив в «прихожей», точнее то что от нее осталось небольшое место, начал складывать туда все что нахожу из съестного и вообще все что попадается и возможно в использовании. Хорошо, что коробки с пакетированным чаем запаиваются в пленку, хоть и повреждены слегка, но пара коробок по полста пакетиков мне попалась, чему я был очень рад. На самом деле я даже и не знал чему радоваться больше… тому что пережил ВОЛНУ и остался жив, или тому, что мой дом относительно всего остального почти не пострадал, подумаешь нет двух стен и крыши, как там раньше говорили, «я имею свой угол» по другому и не скажешь, да и барахло какое — никакое сохранилось. Сел пить чай, заварив два пакетика прямо в кастрюле, экономить буду, ибо поставок чая пока не предвидится. Выпив чашку, принялся за расчистку и уборку того, что было внутри дома. Припекало сильно, и я разделся до трусов, повязав на голову бандану из порванной футболки. Провозился еще часа три, рассортировав нужное и уже откровенный мусор, который складывал на улице. Нашел дробовик с патронташем в 24 патрона, из которых шесть пулевых, десять с картечью и восемь с дробью «тройкой». А карабин не нашел, вероятно унесло его куда то, обидно конечно, ну может найдется еще где в окрестностях. Еды пока запас был, но в основном консервы. Картошка!!! Она же в подвале, там же еще много чего!!!. Бросился к крышке погреба, которую еле открыл, потому как лаги повело, да и дерево разбухло от намокания. В подвале меня ждал сюрприз — бассейн, по поверхности которого плавали коробки и пакеты. Проплыл мимо разноцветный пакет сублимированной лапши. Так как в подвале было слишком много всего нужного по части еды я с остервенением принялся черпать из него воду, привязав к ведру веревку. Стерев в кровь ладони, вычерпав воду до уровня «по пояс», спустился в подвал и начал таскать из коробов картошку и рассыпать ее сушиться во дворе, также по пути хватая все что плавает по поверхности. Я не заметил как стемнело, пока не споткнулся неся очередное ведро с картошкой. Зажег в доме и подвале две «летучие мыши», во дворе развел костер и продолжил таскать все из подвала, ибо в данном случае время работало против меня. Кстати о времени, световой день больше обычного, понял это когда посмотрел на часы, стемнело примерно час назад, не более, а на часах три ночи. Засоленную в бочках форель развесил во дворе сушиться, теперь вместо соленой будет вяленной, с такой температурой быстро завялится. Рухнул спать «без задних ног» даже и не понял когда. Только и успел, напился воды и вырубился.