Фабио Капелло. Босс

Марк Райан

Фабио Капелло. Босс

Моему пятилетнему сыну Луке – даже несмотря на то, что он уверен, будто животные и динозавры интереснее футбола.

Перевод с английского книги «Fabio Capello: the Boss»

Печатается с разрешения автора и литературного агентства Nova Littera Ltd.

© 2010, 2012 Mark Ryan

© ООО «Издательство АСТ», 2013

Предисловие

Фабио Капелло – личность уникальная. Когда в июле 2012-го было объявлено, что он стал тренером российской сборной, поначалу возникло ощущение, будто эти два явления – тренер и его новые подопечные – просто с разных планет. Кто-то из коллег даже произнёс в ту пору, что великий тренер возглавил нашу команду, увы, не в то время. Что такое «то время», правда, никогда никто не знает. Но сначала, признаюсь, я согласился с таким утверждением. В самом деле, кто такой Капелло, знает весь футбольный мир. Это во всех смыслах слова элитный тренер. А что являла собой сборная образца времён Дика Адвоката, наверное, лишний раз никому напоминать и не нужно. Но прошло всего несколько месяцев и стало понятно, что мы увидели во главе сборной не очередного гастролёра, а человека, который искренне живёт футболом, который любит футбол, насквозь пропитан футболом. И всего этого уже достаточно, чтобы заразить этой любовью всех окружающих. Вот ведь парадокс: прошли не годы, а всего несколько месяцев, а мы уже простили сборной провал на Евро-2012. Мы снова наслаждаемся и игрой (сколько бы ни говорили о том, что она стала более пресной), и результатом, и даже новыми именами. А ведь ещё годом ранее нас уверяли предшественники Капелло, что других игроков у нас нет и пока что не будет!..

Фабио пунктуален, аккуратен, последователен. Когда я записывал с ним в студии презентационный ролик для радиостанции, который надо было закончить словами «Фабио Капелло. Слушайте “Радио Спорт”», он долго уточнял, вооружившись карандашом, что надо произнести по-русски, что по-итальянски, где поставить паузу, где сделать ударение. Он не может сделать ничего плохо.

Когда в августовской ночи после спартаковского триумфа в матче с «Фенербахче» в стамбульском аэропорту мы ждали рейса в Москву, Фабио не мог оторваться от телевизионной трансляции матча «Реал» – «Барселона». Но смотрел не просто как смотрит «эль классико» любой любитель футбола: он умудрялся даже оценить высоту травы, которую специально дал указание не подстригать хитрец Жозе Моуриньо. Он знает футбол до мельчайших деталей.

Когда я приехал на одну из больших футбольных программ в «Останкино» за полтора часа до начала прямого эфира и мысленно начал чертыхаться по поводу телевизионщиков, которые всегда любят собрать огромное количество людей ещё за час-полтора до начала действа, страшно удивился, что здесь уже давным-давно присутствует Фабио Капелло. Он не может позволить себе, чтобы его ждали.

Вместе с тем на первую пресс-конференцию в роли тренера сборной России дон Фабио опоздал почти на час. Но вины его в том не было: перед встречей с журналистами ему подсунули на подпись не до конца готовый и не полностью переведённый договор. А Капелло любое дело должен закончить не на полпути. И только после этого приступить к следующему.

Впрочем, каждый из журналистов, кто общается с Фабио Капелло, может рассказать огромное количество своих историй, поделить набором собственных наблюдений. Но любой человек найдёт в книге, которую вы держите в руках, огромное количество откровений.

Для меня лично этот труд интересен впечатляющим количеством деталей, о которых ни я, ни многие другие футбольные специалисты, ни масса простых болельщиков и знать не могла. Мы в курсе, с каким счётом и как выигрывали руководимые Фабио Капелло клубы и сборные. Мы знаем обстоятельства, при которых он приходил в свои команды или уходил. Но понять, что стоит за тем или иным его решением, мы можем не всегда. Потому что на решение оказывают влияние не только конкретные обстоятельства в каждый данный момент, но и то, сколь харизматичной, сколь независимой является личность, принимающая это решение.

Да, многое в книге шокирует: я не мог предположить, что в жизни Фабио-футболиста были эпизоды, когда он атаковал репортёров и даже укладывал одного из них на асфальт прямо на парковке. Или с воодушевлением поворачивался в сторону трибун и показывал средний палец. Многое даёт особую пищу для ума: мне было интересно прочитать, как Капелло работал в медиаимперии у Берлускони, как закупал регбийных звёзд для совсем не футбольного «Милана», каким провокатором был в иные моменты, когда, к примеру, публично выволакивал Гуллита из клубного автобуса, отцепляя от команды.

Прочитав эту книгу, я, как мне кажется, очень многое понял про Фабио. У меня появилась уверенность, что уж если с этим человеком у нашей сборной ничего не получится, то точно уже никогда ни с кем не получится. Но есть и ещё одна составляющая в этой уверенности: с доном Фабио не получиться просто не может. Иначе этот человек никогда бы здесь не появился.

Мне эта книга симпатична тем, что автор-биограф избрал очень правильную позицию: он не объясняет нам истоки формирования харизматичной личности Фабио Капелло, иллюстрируя свои выводы специально подобранными примерами из жизни, не выступает в роли лектора с указкой у доски. Он, напротив, насыщает книгу огромным количеством жизненного материала, ничуть не мешая, не заслоняя личность главного героя личностью автора. Можно сравнить с работой квалифицированного арбитра, главная задача которого – быть максимально незаметным на поле.

Есть в книге вещи, которые мне показались избыточными. Рассказ о том, как проводилось расследование в отношении Капелло, якобы уклонявшегося от уплаты налогов и придумывавшего схемы с офшорами, лично мне как читателю не слишком важен. Но вот ощущения, что чего-то значимого я так и не прочитал, вовсе нет. У нас есть только один пробел в истории с доном Фабио: это его история в России. Но свидетелями того, как эти страницы будут дописываться, мы будем уже сами.

Николай Яременко,

спортивный журналист, главный редактор «Радио Спорт»,

ведущий радиошоу «Теория заговора»,

академик Российской академии радио (РАР)

Глава 1 Фабио Капелло в России

Теперь он собирался показать им всем. Настало время заткнуть критиков и напомнить миру о том, что Фабио Капелло остается тем, кем был всегда, – победителем. Время – октябрь 2012 года, время, когда Россия готова побиться со сборной Португалии за ключи к двери, ведущей из квалификационной группы на Кубок мира. Вот он, шанс Фабио Капелло заставить людей вспомнить, чего он может достигнуть на международной арене. Капелло вернулся – спасибо, Россия, за веру и великодушие – после самых тяжелых месяцев в его прославленной карьере. Россия – будущее, Россия – дом, Россия – его команда. Все, что он теперь должен делать, это побеждать, и победы уже начались. После ничьей в товарищеском матче со сборной Кот-д’Ивуара он убедительно победил Северную Ирландию и Израиль. Но Португалия и Криштиану Роналду – это совсем другое дело. Матч обещает быть настоящей проверкой силы его искусства как тренера мирового уровня.

Есть только один способ оставить позади унижения, которые ему пришлось вытерпеть в последнее время своего пребывания в Англии. Он твердо решил победить одну из самых сильных национальных сборных в мире. А затем он снова собирался побеждать. Именно таким помнил его мир – всегда стремящимся к победе. Как мир мог забыть?

Все, что он сделал для Англии, с небрежной легкостью проведя сборную через квалификационные турниры к Кубку мира-2010 и Евро-2012, осталось в тени одного матча и одного интервью. Матч – это поражение от сборной Германии со счетом 4:1 в одной восьмой финала Чемпионата мира в Южной Африке. Интервью же было сделано им для итальянской телекомпании RAI, в нем он открыто не согласился с решением Футбольной ассоциации Англии лишить Джона Терри капитанской повязки в феврале 2012 года.

Два этих сбоя, похоже, навсегда лишили положение Капелло всего его блеска, как будто мы забыли о его экстраординарных тренерских рекордах и о репутации, которую он выстроил за десятилетия успехов. Это странно, поскольку Капелло сохраняет убежденность в том, что даже те события, что привели к крушению его карьеры в Англии, были вызваны жутким невезением, по существу, выходящим за рамки его контроля. Возможно, у него есть на то основания. Все могло бы сложиться для Англии по-другому, если бы «гол» Фрэнка Лэмпарда в ворота сборной Германии был бы засчитан. Мяч порядочно ушел за линию ворот, счет должен был быть 2:3… что могло бы предотвратить тот хаос, который за ним последовал. Люди помнят только поражения. То, что сборная к моменту его приезда в Англию до тех событий была в полном расстройстве, ничего для них не значит. Люди забыли, каким простым в их глазах сделал он искусство выхода из группы на крупнейших турнирах. Давайте признаем: без него Англия могла бы вообще не пройти квалификацию на Кубок мира или Евро. Но он споткнулся в матче со сборной Германии в Южной Африке, а значит, с этого самого момента в глазах некоторых людей Капелло становится главным злодеем. В феврале 2012 года критики Капелло нашли, наконец, себе оправдание, которое так долго искали, – и Англия потеряла, а Россия обрела. Фабио имел наглость сказать на телевидении правду. Когда Капелло указал Футбольной ассоциации на то, что человек остается невиновным, пока не будет доказано обратное, а потому его наниматели были не правы, лишив Терри повязки капитана английской сборной до судебного разбирательства, на котором обвинения его в расизме были бы доказаны или опровергнуты, – его так называемые начальники отреагировали столь резко и негативно, что у Фабио не оставалось другого выхода, кроме как подать в отставку. К тому времени, как Россия вышла на матч с Португалией, дело Терри уже было заслушано лондонским судом – и, естественно, футболист был полностью оправдан.

Итак, история показывает правоту Фабио Капелло во всем, что касается Англии. Но этого ему недостаточно. Он хочет, чтобы история стала еще убедительнее, чтобы она доказала еще кое-что – то, что он может быть столь же успешным тренером на уровне национальных сборных, каким был на уровне клубов. А чтобы это случилось, ему нужно добиться успеха на крупном международном турнире. И что же может подойти его целям лучше, чем Чемпионат мира в блистательной, помешанной на футболе Бразилии?

Однако на Чемпионат мира надо еще выйти. Португалия будет пытаться отобрать так необходимые ему очки. России требуется успех, за который она столь красиво платит. Фабио хотелось бы доставить это удовольствие своим новым работодателям, которые оказали ему такое доверие. Уже тогда, когда он был тренером сборной Англии, российская делегация приезжала в Лондон, чтобы показать свой к нему интерес. С того времени успел смениться глава Российского футбольного союза, но доверие в России к Капелло, похоже, оставалось неизменным.

После провала России на Евро-2012 события начали разворачиваться для Фабио быстро. Его пригласили на интервью. После пяти долгих месяцев без работы неожиданно все встало на свои места, и это означало конец периода разочарований. В это время его жизни к нему поступали предложения из многих экзотических стран – но не совсем тех стран, что нужно. От Среднего до Дальнего востока слетались к нему посулы несметных богатств. Но проблема Фабио заключалась в том, что в этих странах не было достаточно высококлассных талантливых футболистов, с которыми можно было бы работать. Поэтому он понимал, что чтобы он ни делал с их командами, его репутация тренера национальных сборных, возможно, никогда не улучшится.

Отлученный от игры на многие месяцы, Капелло даже не отрицал возможности вернуться в Англию в качестве тренера клубного уровня. Возможно, какая-нибудь команда из Премьер-лиги окажет ему доверие? Ни одна. Проходили дни, недели, месяцы, а Капелло все терялся в догадках, как же долго еще ему предстоит ждать следующего шанса. Затем все вопросы сняла Россия.

После ухода предыдущего тренера российской сборной, Дика Адвоката, в «ПСВ Эйндховен» Футбольный союз этой страны готов был предложить Капелло даже больше, чем он зарабатывал в Англии. Работодатели в Лондоне платили ему 6 миллионов фунтов в год. Его новые боссы в Москве сегодня платят ему сумму, эквивалентную 7,8 миллиона английских фунтов в год. Такой размер зарплаты означает повышенные требования, но Капелло до сих пор нравятся нелегкие задачи. Можно даже сказать, что он живет ради них. Он никогда не терял веры в собственные способности, даже во время прошлого Чемпионата мира, когда казалось, что от его с таким трудом заработанной репутации победителя остались одни лохмотья. Но он знал, что существует только одно место, где он может снова ее подтвердить, – на поле, с помощью команды, которую он выводит на игру, через результат, полученный в самый необходимый момент. А матч против сборной Португалии таким моментом, разумеется, был.

Все разговоры на предматчевой пресс-конференции в основном крутились вокруг персоны Криштиану Роналду. Капелло с радостью их поддержал. «Криштиану в этом году как никогда близок к завоеванию «Золотого мяча», – сказал он. Но даже произнося эти слова, он не переставал вынашивать планы лишить этот исключительный талант на поле свободы действий, чтобы он не мог нанести удар по его собственной сборной. Капелло не хотел давать Роналду дополнительного повода утверждать, что он является самым лучшим футболистом в мире. Возможно, Криштиану такой и есть. Возможно, в этом году он сможет поспорить, что как игрок он даже лучше Лионеля Месси. Но в Москве он этого не докажет.

Фабио хорошо поработал со своими футболистами, показывая им, что надо делать, когда команда остается без мяча. В защите России не должно было быть никаких щелей. И начинаться защита должна с линии атаки. Роналду придется переиграть всю команду, если он хочет показать здесь свое волшебство. Возможно, Россия и не покажет того зажигательного футбола, который демонстрировала при Гусе Хиддинке, но когда они выйдут на поле против сборной Португалии, вся команда будет играть как один человек.

Начало матча Капелло порадовало. Шансы соперника были сведены к минимуму, Криштиану Роналду терял свой блеск. А это означало, что если сборной России удастся забить гол, то она выйдет вперед и ее будет очень трудно, если вообще возможно, догнать. Один гол, вот все, что было нужно России. Единственный гол вполне устроил бы Капелло, если бы он принес им три очка. Это все, что его заботило. Три очка, чтобы стать на шаг ближе к Кубку мира в Бразилии.

Шанс предоставился уже через шесть минут. Роман Широков выдал прекрасный пас на его товарища по питерскому «Зениту» Александра Кержакова. Отличное взаимопонимание, уже присутствовавшее у этой зенитовской пары, добавило веса решению Капелло отдать предпочтение в сборной футболистам, играющим в России. Теперь Кержаков подлетал с мячом к воротам, и помешать ему мог только вратарь, Руй Патрисиу. Сохранив самообладание, Кержаков направил Патрисиу в ложном направлении и взревел от счастья вместе со стадионом.

Все оставшееся время матча Португальцы старались изо всех сил, но не могли подорвать солидные редуты Фабио. Они так и не нашли подхода к воротам России. Команда Капелло работала на поле лучше, чем сборная Португалии, которая отправилась домой ни с чем.

Что же касается Капелло, то его вполне устраивало, как развивались события в отборочной группе России, особенно после последующей ее победы над сборной Азербайджана. Теперь, накопив уже двенадцать очков после первых же четырех матчей, сборная России оторвалась от ближайших преследователей на пять очков. Было похоже, что половина пути в Бразилию уже преодолена. Разумеется, впереди их ждут более трудные вызовы, и неудачи в футболе всегда возможны, но их нужно преодолевать. Однако основной фундамент успеха был заложен. «Это похоже на строительство дома, – объясняет Капелло. – Когда вы наконец его построите, вы можете восхититься им, сказать: «Это хороший дом». Думаю, мои игроки пока что хорошо выступают в отборочных матчах. Они наилучшим образом проявляют себя в организации игры, они забивают голы и они выигрывают матчи».

Однако пока это только фундамент. Капелло не собирается отдыхать, пока не построит в России свой прекрасный «дом». Он хочет, чтобы его команда делала большое дело. Он хочет, чтобы она выигрывала большие матчи. Игроки знают, насколько тяжело им нужно работать, чтобы достичь этой цели – с мячом и без мяча. Если они будут в точности выполнять то, что говорит им Капелло, наградой для них станет победа.

В сущности, Фабио Капелло всегда был победителем. И как же может быть по-другому, если в его семье победы были столь необходимы? Для отца Фабио «игра» всегда была самой жизнью. Побеждай, и ты будешь жить. Проигрывая, ты погибаешь.

Неудивительно, что Фабио Капелло вырос стойким парнем.

Глава 2 Становление Капелло

Фабио родился 18 июня 1946 года – появился еще один рот, который нужно кормить, в уже многочисленной семье Капелло. Жизнь для Фабио, самого маленького члена семьи, в скромном родительском доме в Пьерисе была несколько стесненной. Хотя он и клялся мне, что в семье всегда хватало еды, их положение должно было быть довольно рискованным. Капелло рассказывал, что он был одним из шестерых человек, живших в их маленьком доме, и все они существовали на недельный заработок одного человека. Фабио, его бабушка, его дедушка, его мать и сестра полностью зависели от скромной учительской зарплаты отца семейства, Геррино. Мать Фабио, Эвелина, говорила мне, что иногда ей удавалось найти способ помочь семье деньгами, но ее случайные временные заработки вряд ли могли существенно улучшить положение.

Нищета царила на большей части Гориции, области на северо-востоке Италии. И все же у семьи Капелло была причина благодарить судьбу, поскольку то, что Геррино вообще был с ними, казалось невероятным. Действительно, принимая во внимание лишения, выпавшие на долю Геррино, появление Фабио на свет – настоящее чудо.

«Мой отец зачал меня после перенесенного плена в немецких концентрационных лагерях, – позднее обращал внимание Фабио. – В общей сложности он сменил шесть лагерей. Он был так опустошен пережитым, что никогда не соглашался подробно рассказывать о нем ни мне, ни моей матери». Однако Геррино рассказал все же достаточно для того, чтобы Фабио восхищался находчивостью своего отца. А еще сын понял, что можно найти решение практически любой проблемы в этой жизни. «Есть жженные корни, чтобы выжить – это невероятно», – объяснял Фабио. Геррино Капелло легко мог погибнуть в любом из немецких концентрационных лагерей в любой момент последних двух лет Второй мировой войны.

В известной степени, злая ирония заключалась в том, что страдать так много ему пришлось именно от рук нацистов Адольфа Гитлера. «Мой отец был большим патриотом Италии, но часть его семьи была родом из Венгрии», – объясняет сестра Фабио, Бьянка Сопрано. Исторически эта страна тесно связана с Германией, но это еще не все. Многие приемы фашизма Гитлер выучил, наблюдая за успехами Бенито Муссолини в Италии. И подобно многим итальянцам, Геррино начинал воевать во Вторую мировую в армии Муссолини.

Сестра Капелло признает, что ее отец во время войны служил человеку, осужденному историей. Она говорила мне: «В тот период мой отец сражался в армии Муссолини. Со временем отец осознал все ошибки, которые сделал Муссолини. И, естественно, если кто-то проигрывает, нормальная реакция всех остальных – перейти на другую сторону. Когда началась война, моему отцу было немногим больше 20 лет, тогда не было всех тех вещей, с помощью которых сегодня молодые люди могут отвлечься. В то время в Муссолини было нечто привлекательное. В реальной жизни вы не можете принимать полностью правильные или совсем неправильные решения».

Муссолини олицетворял силу, порядок, дисциплину и светлое будущее, или, по крайней мере, так думал Геррино. Кроме того, диктатор символизировал собой вещь гораздо более фундаментальную – саму Италию, а Геррино Италию любил. У людей, живущих в деревне Пьерис, в часе или двух езды к северо-востоку от Венеции, было ощущение, что коммунисты по ту сторону границы могут пожелать предъявить претензии на эту часть их страны.

Позднее Фабио Капелло объяснял: «Почти с младенческого возраста я помню разговоры людей о том, что граница с Югославией может передвинуться к ближайшей реке Изонцо, а это означало бы, что территория, на которой находится Пьерис, отошла бы к Югославии. Мы всегда были готовы к эвакуации, к тому, чтобы переехать, чтобы остаться итальянцами».

Поэтому можно было понять, почему молодой Геррино, закрыв глаза на худшие стороны фашизма, смог довериться такому человеку, как Муссолини, который был способен устранить исходящую из-за границы угрозу и вернуть итальянцам чувство собственного достоинства. Задолго до появления Фабио на свет любовь Геррино к Италии проявила себя в его собственной деревне. Он, уже бывший к тому времени молодым энергичным учителем начальной школы, обладал острым чувством ответственности за свою маленькую общину. На футбольном поле он помог крошечной команде «AC Piersi» пробить себе путь, прыгнув выше головы, в Серию С – третий дивизион национального чемпионата Италии. Пьерис, насчитывающий на тот момент всего несколько сотен жителей, смог отметиться на национальной спортивной карте как самый крошечный населенный пункт, когда-либо имевший команду в Серии С. Сегодня кажется невероятным, как такое малочисленное население могло содержать команду в серии, находящейся всего двумя ступенями ниже аналога английской Премьер-лиги.

И даже когда в Европу пришла война, Геррино продолжал играть значительную роль в жизни команды «AC Piersi». Фотография команды 1940–1941 годов представлена в этой книге. Возможно, ребята Геррино смогли бы достичь еще больших высот в футболе, если бы не война, которая изменила все. Вскоре Геррино обнаружил себя частью куда более беспощадной игры, чем футбол.

К тому времени как Геррино призвали в армию Муссолини, на большую войну, он уже был женат на Эвелине и зачал первого ребенка, дочь Бьянку. Эвелина вспоминает: «Когда в 1939 году началась война, он был в Италии, затем со своим батальоном был переброшен в Югославию, поскольку там должен был исполнять свои воинские обязанности».

Геррино служил в артиллерийском подразделении, когда в апреле 1941 года итальянские военные силы вторглись в Югославию. 8 сентября 1943 года Италия неожиданно вышла из войны, заключив «перемирие», как говорят итальянцы, и Геррино застрял на территории нынешней Хорватии. Он вступил в гонку со временем, чтобы безопасно добраться до дома, пока ему не пришлось бы пострадать от последствий падения Муссолини. К несчастью для отца Фабио, эту гонку он проиграл. Перед лицом мести немцев своим прежним союзникам за их решения Геррино оказался совершенно беспомощен.

«Он сел в поезд в пять часов утра и доехал до города Фиуме (теперь входящего в состав Хорватии), где был арестован немцами и отправлен в плен, – объясняла Эвелина. – Это было началом двух-трех самых тяжелых для него лет».

И момент ареста, и страна, где Геррино был выдан немцам, все еще имеют для семьи Капелло особое значение. Даже в новом веке Фабио Капелло помнит. Можно утверждать, что Хорватия с тысячью ее прекрасных островов не входит в число любимых стран Капелло. И как бы это было возможно, когда для его отца она стала воротами в ад на земле.

Вместе со многими другими итальянскими военнослужащими Геррино был отправлен в Германию, чтобы вскоре начать там самое крупное личное сражение – битву за выживание в условиях голода под бомбами союзников. «Он много времени пробыл рядом с границей с Нидерландами, – добавляет Эвелина. – Немцы постоянно их перевозили. И когда они (союзники) бомбили Нюрнберг, он был там. Он сказал, что они сбросили так много бомб, что ему не хватает слов, чтобы это описать».

Фабио не появился бы на свет, если бы одна из этих бомб накрыла итальянских заключенных, или если бы нечто похожее случилось бы с Эвелиной в далеком Пьерисе. Вспоминает Бьянка: «Рядом с нами тоже падали бомбы, я думаю, они пытались разрушить железнодорожный мост через ближайшую к нам реку. Я помню, как моя мать носила меня в убежище на руках».

Что же касается Геррино, то самой реальной угрозой его мечтам о возвращении домой, к жене и маленькой дочери, был голод. До некоторой степени ситуация была столь же ужасна и для его жены, которая знала, как много ему приходится страдать, из редких писем, что до нее доходили.

Бьянка объясняет: «В письмах отец просил мою мать: «Пожалуйста, пришли мне что-нибудь поесть, все, что можешь, пусть даже объедки, которые у вас остаются, хоть корки от поленты». Но в Италии все было разрушено, и мы жили очень, очень бедно и имели очень мало».

Несмотря на царящий хаос, мать Фабио делала все, что могла. «Я писала ему каждую неделю и посылала корзины с едой, но не думаю, чтобы доходило из этого много, – объясняет Эвелина. – Иногда ему тоже удавалось написать и попросить сигарет».

Но сигареты не могли сохранить Геррино жизнь, и его тело начало усыхать. И еще Геррино имел возможность видеть, как хорошо обращались с другими заключенными в некоторых лагерях, будто те находились в отпуске, и это только усиливало его страдания. «Американцы пользовались защитой и поддержкой Красного Креста, – объясняет Бьянка. – Некоторые из них даже играли в теннис».

Поэтому Геррино научился помогать себе и другим сам. У него не было ничего, чем можно было бы питать тело, но оставалась возможность питать ум. Бьянка трогательно рассказывает о том, как отец Фабио преодолевал превратности своей судьбы. «Испытывая страдания в концентрационном лагере, – говорит она, – он выработал привычку забываться, не закрывая глаз. Он говорил себе: «Я снова дома, в Пьерисе, и все хорошо». Он был оптимистом, как и все мы в этой семье, и его позитивное мировосприятие помогало и другим остаться в живых. Я знаю это, потому что через три года после окончания войны, когда мне было восемь, мы получили посылку с торрончини (кусочками нуги) и ликером. К посылке прилагалось письмо от человека, который был вместе с Геррино в концентрационном лагере. Он писал: «Это – чтобы сказать Вам спасибо, потому что без Вашего позитивного настроя я вряд ли бы выжил».

Не в первый и не в последний раз человек с фамилией Капелло выделялся из толпы, отказываясь смириться с судьбой. «Никогда не будь бараном, никогда не делай чего-либо только потому, что это делают остальные», – позже часто предупреждал Фабио его отец. В те последние годы войны существовали серьезные опасения, что хоть кто-нибудь из заключенных сможет продержаться достаточно долго, чтобы вернуться домой. И если разум и дух Геррино торжествовали победу, тело его подводило. Продлись война еще немного времени, и это убило бы его, как убило 60 000 его земляков в концентрационных лагерях Германии.

Свидетельствует мать Фабио: «Он вернулся домой, веся всего 40 килограммов. Напоследок его спасли американцы. Так много изголодавшихся узников погибли после освобождения, потому что ринулись на поля, поедая картошку и все, что могли найти, а организм в этом случае не может принять много и сразу. Когда в 1945 году американцы наконец освободили моего мужа, они спасли его, предупредив не есть много за один раз. Он не хотел появляться дома в том состоянии, в каком был, и он понимал, что его излечение должно было быть постепенным, поэтому, хотя Геррино и был свободным уже в апреле 1945-го, домой он не возвращался до сентября».

Геррино поддерживала его эмоциональная связь с родной деревней. Дома в ней были скорее простыми и удобными, не такими красивыми, как большая часть итальянской архитектуры. Эта сельская земля довольно красива, а некоторые вина, виноград для которых вызревает на ее плодородных землях, такие как знаменитое Саградо, – божественны. В ясный день видны седые зубцы пиков Доломит, прорезающиеся сквозь голубой туман у горизонта. Венеция – в часе или двух езды на машине вдоль побережья, хотя, по правде говоря, она принадлежит к другому миру. Местных жителей прозвали bisiachi, что означает «живущие между», поводом к чему послужило местоположение их деревни. Само место обладает довольно суровым характером, и его жители никогда не были похожи ни на мирных крестьян, ни на динамичных жителей городов. Повседневная жизнь людей Пьериса всегда была связана с горами, что делало их мудрыми уравновешенными людьми, которые не чувствуют потребности в пышной яркости. Их характер сформировался под воздействием славянской культуры в той же степени, что и под влиянием огненного романского темперамента, который чаще всего связывает наше воображение с образом итальянцев.

Но когда Геррино вновь увидел Эвелину после стольких лет, проведенных в плену, для сдержанности не оставалось места. Эвелина сконфуженно припоминает: «Геррино вернулся в сентябре, а в июне родился Фабио!»

Юный Капелло с самого начала своей жизни испытывал английское влияние, поскольку их регион оставался под англо-американским управлением. Местные военнослужащие британцы также много играли в футбол, и Геррино нравился их стиль. Но вот наступил 1946 год, к Геррино вернулись его силы, и он был готов вступить в игру в третьем дивизионе за свою любимейшую команду, «AC Pieris». Однако местные итальянские футболисты стремились показать свое футбольное мастерство не только друг другу, они также посматривали в сторону оккупационных сил Восьмой армии Великобритании, которая в минувшие годы сражалась за освобождение Италии от нацизма. Матч, сыгранный 19 марта 1946 года, на всю жизнь обеспечил любовь Геррино, а позже и Фабио к английскому футболу.

«AC Pieris» была дерзкой, но в то же время опытной командой, имевшей в своем составе много благоразумных игроков. Эти молодые люди были полны решимости выразить себя и добиться успеха – выбиться за пределы их маленького мира. Благодаря им Фабио получил возможность с гордостью сказать: «Крошечный город всего в 1200 жителей дал Серии А 15 игроков». Марио Тортуль, дядя Фабио, был одним из них. Он даже играл за дублирующий состав итальянской сборной.

Памятный матч «против англичан» был, по сути, товарищеской встречей между «AC Pieris» и «Газелями» из ближайшей Виллы Висентины, где располагались бараки Восьмой армии. В 2008 году 83-летний Бепи Фабрис, игравший в том матче за «Pieris» вместе с Геррино, рассказывал мне: «Когда мы играли в тот день, говорили, что в другой команде есть два игрока, которые до войны выступали за «Арсенал». Кроме них за «Газелей» играли еще несколько англичан».

Матч воспринимался как неофициальная международная встреча Италии и Англии, и «AC Pieris» победил вопреки прогнозам со счетом 2:1. Но самым главным в этом матче был не счет, а дух игры, ее стиль, который можно описать как «жесткий, но честный». Он понравился всем. «События того дня стали одной из причин, по которым отец Фабио так полюбил английский футбол, – рассказывал Фабрис. – Он чувствовал искреннюю симпатию к людям, которые дали миру такой прекрасный вид спорта». Он передал эту симпатию Фабио, на что ссылался консультант Капелло в Англии, Франко Бальдини, говоря: «Капелло считает Англию матерью игры и учителем футбола».

Бьянка отчетливо помнит, с каким энтузиазмом говорил Геррино об английском футболе. Вне всякого сомнения, любовь Фабио к национальной английской сборной берет начало из тех послевоенных разговоров за семейным столом. Бьянка говорила мне: «Англия дала жизнь футболу, и для моего отца, давшего жизнь мне, Англия всегда была примером. Поскольку он был учителем, а также учил других играть в футбол, он всегда использовал Англию в качестве яркого примера. Англичане знают, как сражаться и играть, во многих смыслах. Отец любил физическую силу и дисциплину в игре, это было его идеалом. Он оставался горячим патриотом Италии, но я помню речь Уинстона Черчилля о необходимости отдать за дело кровь и слезы, и могу сказать, что именно такие вещи волновали моего отца, они были ему примером, потому что он восхищался преданностью и жертвенностью, проявленными в тяжелые моменты жизни.

Я помню, как один раз во время матча ему рассекли голову так, что потребовалась повязка, чтобы остановить кровотечение. После этого он продолжил играть. Он был упорным человеком. Другой раз у него сильно распухло колено, а на восстановление до следующего матча оставалось меньше недели. Тогда у нас не было всех этих современных противовоспалительных лекарств, поэтому моя мать лечила его примочками с солью и уксусом, домашним средством, приготовленным из того, что было под рукой. Разумеется, к концу недели он всегда был готов выходить на поле и играть вновь.

Он восхищался не просто чисто английским подходом к спорту, он выказывал уважение людям, которые воспринимают футбол так же, как и он сам. И когда он рассказывал, насколько ему нравится английская манера игры, он делал это перед всей семьей, потому что я это помню. А если я это слышала, значит, Фабио слышал тоже. Для Фабио полученные уроки позднее могли выкристаллизоваться, превратившись в восхищение».

«Я всегда мечтал или играть, или тренировать в Англии», – подтвердил Фабио. В начале XXI века, когда его карьера игрока осталась позади, должность тренера английской сборной была большой его мечтой. «Люди говорят, что Фабио – лучший тренер из всех, когда речь заходит о дисциплине, серьезной работе, ответственности и т. д. Но для него, лично для него, возможность приехать в Англию и тренировать сборную страны, подарившей миру футбол, – как восхождение на гору Олимп. Это идеальное окончание карьеры. И это полностью ему подходит, поскольку сам он на поле – маршал Монтгомери от футбола».

Процесс, превративший Фабио в командующего с каменным ликом на футбольных полях сражений, начался еще в раннем детстве. Похоже, Геррино хотел убедиться в том, что его сын, Фабио, вырастет таким же крепким парнем, как и он сам. Один из способов добиться этого – заставить будущего английского тренера сброситься со скалы в море, под стенами замка, где расположились англичане, на сказочном побережье курортного местечка.

Возможно, это не было похоже на знаменитое шоу в Акапулько, однако клифдайверы из Дуино довольно серьезно считали себя кем-то сродни тем, кто ныряет со скал в Мексике, и вполне по праву. Фабио присоединился к их рядам в возрасте четырех лет, и это стало для него самой ранней проверкой на храбрость. Казалось, что эффектные виды Дуино в провинции Триест с плывущим над водой замком и довольно мрачные окрестности Пьериса разделяет целый мир, хотя путь между ними измеряется долгой поездкой на велосипеде.

Капелло рассказал об этом, об одном из самых живых воспоминаний своего детства, о том, что помогло ему сформировать тот железный характер, который мы знаем. В замечательном подробном интервью, которое он дал Джанни Муре для уважаемого итальянского еженедельника La Repubblica, Фабио говорит: «Я помню, что когда мне было четыре года, мы отправились в поездку в Дуино, и он (Геррино) помог мне забраться на скалу, а затем нырнул с нее в воду и велел мне прыгать тоже. Там, должно быть, было около 10 метров высоты. И я прыгнул, хотя и был не слишком годным пловцом».

Вспоминает мать Фабио: «Они часто ездили на велосипедах в Дуино, что в сторону Триеста. Там они поднимались на скалы под замком. На тех скалах был выступ, с которого они могли нырять в море. Бьянка тоже ездила с ними. Фабио был таким маленьким, ему было только четыре, но он спрыгнул с высоты 10 метров. Мой муж занес его наверх, затем спрыгнул в воду первым и ждал, когда это сделает Фабио. Он сказал, что вырабатывает его характер, и я полагаю, что так оно и было, но смотреть на это мне бы не хотелось».

Только представьте себе, что должен был чувствовать оставленный в одиночестве на скале крошечный мальчик прежде, чем совершить свой первый прыжок с высоты, которая испугала бы большинство взрослых мужчин. Страх, удар адреналина, победа над внутренними демонами, которую он совершил, подчиняясь железной воле отца, должно быть, для четырехлетнего ребенка были одновременно травмирующими и опьяняющими переживаниями. Но как только он сумел перешагнуть через этот страх, Фабио наверняка почувствовал себя практически несокрушимым, и это чувство, похоже, он принес с собой на тренерскую скамью. Непоколебимую уверенность в себе – вот что мы увидели в Капелло, тренере английской сборной. Она была рождена на скалах в Дуино. Правда, Фабио позднее признавал полушутя: «Когда я был маленьким, у меня и в мыслях не было тренировать английскую сборную или заниматься чем-нибудь в этом роде».

Бьянка помнит тот день, когда ее брата призвали проявить храбрость, свойственную, скорее, взрослому мужчине, как будто это было вчера. Для нее эти воспоминания остаются прекрасными и удивительными. По ее словам, как только Фабио совершил несколько прыжков, его отцу уже не было никакой необходимости подстраховывать его в море.

«Дуино – изумительное место, иметь здесь маленький домик – счастье для меня, – говорит она. – Будучи детьми, мы ездили сюда на велосипедах с друзьями, Фабио не умел еще плавать. Мы спускались с вершины скалы от замка, к той точке, с которой можно было нырять в море. Я не знаю, было ли там 10 метров высоты, так как это все же очень много, но 8 метров было точно. Мои друзья и я должны были ждать Фабио, когда он спрыгнет и скроется под водой.

То, что он не умеет толком плавать, нас не особо беспокоило, поскольку он как будто был одним из тех младенцев, которые как-то могут дышать, если их опустить под воду. Они никогда не захлебываются, как и Фабио. Мои друзья и я всегда ждали в отдалении в воде, чтобы в случае чего вытащить его на поверхность, или же это был наш отец. В первый раз, я думаю, он спрыгнул вниз ногами, но затем он уже прыгал вниз головой».

85-летний Джузеппе Боиди, местный специалист по клифдайвингу, живущий ниже живописной бухты Дуино, объяснил, что все возможно, если справиться со своим страхом там, наверху этих скал.

«Мой друг Анджело, который был чемпионом Югославии по прыжкам в воду три года подряд, нырнул с высоты 20 метров, взобравшись на скалы с пляжа практически на половину расстояния до замка. Прежде чем войти в воду, он выполнил двойной кувырок с половиной винта. Я был местным чемпионом, но обычно прыгал, делая лишь один кувырок. Поэтому, возможно, четырехлетний Фабио и спрыгнул в воду со скалы ногами вниз с высоты 10 метров, почему нет? Это – высота вон того дерева, – добавил он, показав на очень высокое дерево, растущее у набережной. – Это можно было сделать».

Не все раннее детство Фабио прошло под флагом мачизма. «Вам следовало бы спросить мою мать, каким я был в пятилетнем возрасте», – сказал как-то он. Когда кто-то так и поступил, Эвелина ответила, заявив, что был Фабио mammone – большим маменькиным сынком. Но не на скалах Дуино, только не там. В возрасте девяти лет Фабио вновь покорил эту головокружительную высоту, на сей раз спрыгнув с нее в воду головой вниз. Для матери Фабио это было уже слишком. «Я не ездила с ними в Дуино, потому что боялась, что Фабио вдребезги разобьет себе голову о скалы, – рассказывала она. – Теперь он уже не прыгал, как раньше, вниз ногами, он прыгал вниз головой».

Однако скалы Дуино не были единственным вызовом природы, который принимал Фабио, невзирая на опасность. Многих детей, когда они слишком малы, предупреждают держаться подальше от быстротекущих рек. Фабио, напротив, решил заняться подводной охотой с гарпуном в их местной реке. Вначале его рыболовецкие экспедиции на быстрой реке Изонцо проходили вполне традиционно. Вспоминает соседка Капелло, Клара Ридольфи: «Фабио и его отец, Геррино, обычно отправлялись вниз по реке на маленькой лодке и ловили рыбу всю дорогу до ее устья, до места, где она впадает в море».

Но в конечном итоге такой способ перестал быть для маленького Фабио достойным приключением. В своем интервью Джанни Муре для La Repubblica главный тренер английской сборной вспоминает: «Мы часто отправлялись ловить рыбу на речку, как настоящие ныряльщики с трубкой, мой друг Берто и я, вооружившись отточенными стержнями от зонтов, прикрепленными к поясам кусками резины. Мы могли поймать только несколько местных рыбешек, но называли их при этом акулами».

«Возможно, они пользовались стержнями от зонтов, потому что не могли себе позволить хорошую экипировку, – объясняет Клара. – По правде говоря, все мы тогда были отчаянно бедны. Но рыба плавала в реке, и ее можно было поймать, были ли у вас деньги при этом или не было. Местная рыбка похожа на гольца, она может быть совсем маленькой, а может вырастать до килограмма и даже до полутора. В те времена вода в реке была такой чистой, что ее можно было пить».

«Ловить рыбу подобным образом было очень опасно, – замечает сестра Фабио, – потому что вода была очень холодной. Хотя у детей нет чувства страха, и все мы умели плавать в реке, нас учили этому».

Мать Фабио вспоминает это время с любовью. «Фабио ходил на подводную рыбалку еще с одним своим другом, Никколино, – рассказывает она. – Однажды они вернулись, нагруженные большими, как гольцы, рыбинами. Они несли их на плечах нанизанными в вряд. Это было зрелище, скажу я вам».

Уже ребенком Фабио стал превосходным кормильцем. В семье, где было шесть едоков, его способности к рыбной ловле должны были очень цениться. Что же касается навыков подводного плавания, то они служили ему в дальнейшем в течение всей жизни: он объездил весь мир с женой Лаурой, совершая погружения с аквалангом. Однако к тому времени он стал мультимиллионером и мог позволить себе приличную экипировку.

Сила маленького Капелло испытывалась еще одним природным явлением, даже более грозным, чем остальные, – ветром под названием «бора». Клара Ридольфи, соседка Капелло, объясняет: «Бора – ужасный ветер, когда он приходит, то дует со скоростью около 130 километров в час. В Триесте, портовом городе недалеко отсюда, когда дует этот ветер, вам приходится ходить, привязавшись друг к другу веревкой». Бора часто обрушивается и на Пьерис. «Для меня Пьерис в воспоминаниях ассоциируется с бора, который особенно сильно дует в феврале», – действительно признавал Фабио.

Эвелина вспоминает, что ее муж и ее сын всегда принимали решение отправляться играть, какой бы ни была погода. «Бора – настолько сильный ветер, что его появление для большинства из нас означало, что никто просто не выходит из дома. Однако Фабио и Геррино постоянно играли в футбол на этом ветру, они были сильными. Мяч носился по воздуху во всех направлениях, но они привыкали к этому, это не было проблемой». Никакая практика не может с этим сравниться. «Мой отец… был учителем в средней школе, – объясняет Фабио, – но еще он учил нас футболу, и я помню обычную рутину тренировки. Стоп, бей, стоп, бей».

Фабио до сих пор посмеивается, вспоминая футбольные сражения с бора, то, как посылаемый навстречу ветру мяч бумерангом возвращался к нему. Вероятно, этот грозный противник помог ему улучшить технику владения мячом и увеличить силу удара. Если вы не можете опустить и обработать мяч и сделать точную острую передачу кому-нибудь из своих друзей или отцу, на вашу голову сыпятся совсем неодобрительные слова. Как жаль, что у некоторых игроков английской сборной в детстве не было такой компании, как бора. Довольно скоро простые смертные научились оказывать достойное сопротивление стихии.

Вспоминает Клара Ридольфи: «Отец Фабио, возвратившись домой после проведенных уроков в начальной школе, после обеда брал сына с собой на местное футбольное поле, где они тренировались целыми часами. Я скажу вам одну вещь: каждым моментом своего успеха, который Фабио достиг на футбольном поле, он обязан тому, что так много трудился с самого детства».

Элиза Козола, которая позже училась у Геррино в школе, говорит: «Отец Фабио всегда хотел, чтобы сначала, прежде чем стать футболистом, Фабио получил диплом. Он всегда сильно его подгонял, да и сам Фабио себя не жалел».

Однако мать Фабио возражает: «Нельзя сказать, что Геррино был очень жестким «футбольным» отцом, потому что Фабио в любом случае хотел играть в футбол. Он убегал гонять мяч во двор и даже на улицу с другими мальчишками уже в возрасте трех-четырех лет. В те времена футбольное поле здесь, в Пьерисе, было прямо рядом с домом, пока его не перенесли дальше, и он все время пропадал там».

Футбол доминировал в жизни отца и сына, как бы ни складывались дела у местной команды. В сезоне 1947 – 48 годов команда Геррино «AC Pieris» была отправлена из Серии С в первый региональный дивизион. Проведенная реорганизация Итальянской лиги означала, что путь им назад, в национальную лигу, закрыт. И хотя команда оправилась от удара, «AC Pieris» попала во вновь организованный дивизион, который не дотягивал до статуса национальной Серии С. И все же команда сражалась с тем же рвением, и когда в начале 50-х годов Геррино начал исчезать с групповых фото футболистов «AC Pieris», он имел право с гордостью оглядываться назад, на свою карьеру игрока.

К сезону 1954 – 55 годов Геррино вернулся – в качестве тренера «Ragazzi» – молодежной команды «AC Pieris». В сезоне 1956 – 57 годов мечты семьи превратились в реальность – отец и сын объединили свои усилия на футбольном поле. Геррино отвечал за подготовку Giovanili (юношеской команды) «AC Pieris». На фотографиях команды виден один мальчик, значительно отстающий в росте от остальных, – Фабио Капелло. Фотография, включенная в эту книгу, показывает отца и сына, тренера и игрока, по разные стороны боковой линии, после победы команды Фабио над «Аквилией» в апреле 1957 года со счетом 5:1. Улыбающемуся Фабио здесь почти одиннадцать лет, хотя выглядит он не старше лет семи. Физическая сила придет к нему позже, в свое время. Что же касается силы его духа, питаемого тем, что сам Фабио описал мне позже как личное чувство ответственности, которое испытываешь, когда играешь перед глазами очень значимого для тебя тренера, – так этот дух уже окреп. Его отец и футбольные традиции родного Пьериса придали Фабио уверенности в своих силах. Позже он скажет: «Мои герои? Я – родом из Пьериса, маленького местечка во Фриули. Всего тысяча душ, которые дали семерых игроков для национальной сборной. Они и есть мои герои. Люди, которые вышли в большой мир и добились в нем успеха и влияния».

Что же касается Геррино, то, возможно, он уже и не являлся грозным игроком на поле. Но местная футбольная команда оставалась его призванием, ее он должен был вести в будущее, и подготовка собственного сына была лишь частью более обширных планов. Его старый товарищ по команде, Бепе Фабрис, говорил мне: «Он вернулся с войны и много играл в футбол. Однажды, когда я был с ним рядом, он сказал: «У нас должно быть новое футбольное поле, рядом со школой». Он был школьным учителем и тренером, и с большой страстью относился к обеим профессиям».

Геррино был одним из тех, кто дает другим в жизни шанс. И характер его был не без упрямства. «Перед уроком он всегда осенял себя крестным знамением, также поступали и дети, – объясняет Эвелина. – Но когда власти велели этого больше не делать по политическим соображениям, он оставил учительство. Он был хорошим человеком, правильным человеком, он никогда ни о ком не сказал ничего плохого».

Даже когда он еще учительствовал, с деньгами было очень туго. Эвелина вспоминает, как ей приходилось помогать своему мужу финансово, чтобы не пострадало то уважение, которое оказывалось ему как тренеру местного футбольного клуба, особенно когда для этого клуба возводился новый дом. «Они строили здесь новое футбольное поле, – объясняет она, – но денег не было. По субботам мне приходилось давать Геррино пять лир (эквивалент нескольким старым пенсам), чтобы он смог позволить себе выпить чашку чая или еще чего-нибудь после матча. Для юношеской команды он был тренером, президентом, в общем, всем – и у него даже не было денег, чтобы заплатить за чай, никаких денег. Он тратил на футбол все, что мог. Если его не было рядом со мной, значит, он отправился наблюдать за строительством нового поля или же – на футбольный выезд».

«Я помню отца Фабио, – говорит вице-президент клуба, Франко Стефано, – когда он был тренером основной команды, юношеской команды, а также смотрителем футбольного поля. Он сеял семена, когда наше футбольное поле было лишь куском вспаханной земли, и из этих семян выросла трава».

И теперь, когда в команде был Фабио – жесткий и отлично чувствующий мяч полузащитник, у всех появилась дополнительная мотивация к упорной работе. Но где бы ни играл Фабио, дома или на выезде, для его матери правила оставались неизменными. «Мне не разрешалось приходить и смотреть, как он играет, потому что Фабио этого не хотел, – вспоминает Эвелина. – Во многих случаях он был большим маменькиным сынком, но не тогда, когда дело касалось футбола. Я не знаю почему, просто таким уж он был, возможно, ему было бы стыдно, если бы его мать сидела на стадионе и болела за него. Отцы приходили смотреть, женщины – нет. Говоря по правде, я не возражала против того, что меня не приглашали, потому что не хотела бы вести себя как напористая мамаша, которая орала бы на него из-за боковой линии и все такое.

Но однажды, когда они играли в Пьерисе, Геррино сказал: «Давай, приходи и посмотри, посмотри его в игре». Он был счастлив тому, что Фабио превратился в такого хорошего футболиста, и он хотел, чтобы я увидела это своими глазами. Поэтому я наблюдала за Фабио через маленькую дырочку в перегородке, которая, как предполагалось, должна была мешать людям вне стадиона смотреть игру. Он всегда был хорош на поле, даже когда был маленьким, а когда вырос – стал еще лучше».

Тем временем в 1950-х годах на международной арене английская сборная признавалась одной из величайших команд. Подвиги Стэнли Мэттьюза покорили Фабио и его отца. Мэттьюз вписал свое имя в историю футбола, когда Фабио только учился ходить, он был звездой матча с Италией в 1948 году, закончившегося ее разгромом со счетом 4:0. Кроме того, он участвовал в победе над Португалией со счетом 10:0 в Лиссабоне. Хотя Волшебник дриблинга уже не был на пике своей формы, когда Фабио подрос, к нему продолжали относиться как к живой легенде. В 1956 году, когда Фабио было 10, Мэттьюз выиграл приз «Лучший футболист года», который проводился в Европе впервые. Это было невероятно – англичанину был уже 41 год, а он продолжал носить футболку сборной Англии вплоть до следующего года. И до сих пор, когда Капелло говорит о тех временах, когда он только-только влюбился в английскую игру, имя Стэнли Мэттьюза – первое, что слетает с его губ. Трезвенник, вегетарианец и супердисциплинированный человек, Волшебник Мэттьюз сумел сохранить себя в игре до возраста 55 лет. Для Капелло, которого воспитывали, приучая ценить самодисциплину превыше всего, Стэнли Мэттьюз был идеальным примером.

В начале 1961 года Фабио Капелло был сильным юным игроком четырнадцати лет, который уже практически перерос «AC Pieris», даже несмотря на то, что наконец было завершено строительство нового поля для клуба, что открывало перед ним другую эпоху, и на то, что Фабио до сих пор фотографировался с командой «Ragazzi».

Но перерос ли он футбол? В своем интервью для журнала Marie Claire Italia Капелло рассказал: «В 14 лет я хотел быть пилотом самолета. И я уверен, что если бы не стал футболистом, то пилотировал бы «Боинги». Но мечты о полетах были отложены, поскольку Фабио звали клубы, гораздо более значительные, чем «AC Pieris», и Фабио был готов покинуть дом и узнать, насколько далеко сумеет он продвинуться с помощью своих футбольных навыков. Пьерис был хорошей тренировочной площадкой. Теперь же настало время проверить свое мужество где-нибудь еще, отправиться по стопам своих героев, чтобы попытаться произвести впечатление на большой мир.

Глава 3 Любовь и женитьба, Рим и «Суиндон»

Внаши дни в футболе, возможно, самое большое значение имеют деньги, однако отец Фабио, Геррино, имел совсем другой взгляд на игру. Фабио рассказал Джанни Муре из La Repubblica, чем пожертвовал его отец, чтобы остаться верным своим принципам.

Младший Капелло рассказывает: «В 14 лет я уехал из дома в город Феррара, чтобы начать играть за СПАЛ 1907. Тогда эта команда была в Серии А. Не лучшая смена климата, от вечных ветров во влажную и душную жару без глотка свежего воздуха. У меня были и другие предложения, одно из них – от клуба «Мардзотто» из серии В, где главным тренером был Честмир Выцпалек (будущий тренер Фабио в «Ювентусе»). И когда мой отец уже дал свое согласие Паоло Мацце, президенту СПАЛа, через Джипо Виани передал свое предложение «Милан». Этот человек, Виани, сказал, что у меня вместо ноги – компас, настолько точными были мои передачи, и что предлагает он вдвое больше того, что готов заплатить СПАЛ. Но в те времена считалось, что если человек дал слово, то сдержать его – долг чести (или parola e parola, по-итальянски). Что же касается меня, мне бы хорошо подошло все, что бы ни решил мой отец».

Мать Фабио, кажется, гордится тем, что тогда, в 1961 году, ее муж не отступил от своего последнего решения, хотя и пришлось отказаться от всего, что сулил Фабио переход в более именитый клуб. Позднее Эвелина скажет: «Это навсегда останется в моей памяти. «Милан» хотел заполучить Фабио любой ценой, они были готовы дать моему мужу еще больше денег, если только он согласится передать Фабио им, но Геррино сказал: «Нет, я дал свое слово. Parola e parola».

Виани, человек, который помог «Милану» выйти в элиту европейского футбола, где он и остается по сей день, просто не мог поверить, что отец Фабио готов рискнуть будущим мальчика, его возможностями заиграть на высшем уровне, ради того, чтобы сдержать обещание, данное всего несколько дней назад. «Сделай что-нибудь, – убеждал он Геррино. – Скажи Мацце, что плохо соображал в тот день, когда пообещал Фабио СПАЛу, что был не в себе. Придумай отговорку, скажи, что был пьян. Ты и правда не показал своих умственных способностей, заключая это соглашение. Я гарантирую, что деньги для твоей семьи и для Фабио будут перечислены в банк немедленно, как только он приедет в «Милан».

Геррино продолжал стоять на своем, разводя руками, будто не видя смысла в продолжении спора. «Я дал свое слово, и это – все», – объяснял он. Мацца, который входил в число технического персонала сборной Италии на Чемпионате мира в Чили в 1962 году, получил юную звезду по очень выгодной цене. Сообщалось, что «AC Pieris» в результате сделки заработал меньше тысячи фунтов.

Как выяснилось в дальнейшем, трансфер в СПАЛ можно было назвать правильным шагом для младшего Капелло как с нравственной точки зрения, так, собственно, и для будущего юного игрока. Начало карьеры в небольшом клубе имело свои преимущества. В случае Капелло одним из самых значительных плюсов было то, что вскоре Фабио попал в юношескую команду СПАЛа, которую тренировал человек, старше его на двадцать лет, по имени Джованни Батиста Фаббри. «В моей карьере это был очень важный тренер», – подтвердил Капелло позже.

Можно сказать, что «Джиби» Фаббри изобрел «тотальный футбол» еще до того, как голландцы только задумались о подобной концепции. Однажды Фаббри определил свою философию, заявив: «Каждый игрок в моей команде участвует в любом ее действии, никто не теряет время в ожидании мяча. Когда мы атакуем, атакуют все, начиная с вратаря. Когда мы защищаемся, все уходят в защиту, начиная с основного нападающего. Каждый полевой игрок должен делать равное количество работы, и если либеро выдвигается вперед, в защиту идет полузащитник». Позже голландские тренеры снискали себе известность тем, что учили игроков своих команд играть на любой позиции. Очевидно, что Фаббри думал в том же направлении несколькими годами ранее, и его идеи оказали влияние на Энцо Беарзота, триумфального тренера итальянской сборной на Чемпионате мира 1982 года, когда они работали вместе.

Капелло тоже был совершенно очарован Фаббри, который давал ему возможность проявить природную силу своего характера. Старый товарищ Фабио по юношеской команде, Джиджи Пассета, вспоминал о нем так: «На поле он уже был тренером, он вел игру, он играл не очень быстро, но всегда находился там, куда должен был прийти мяч, и всегда оказываясь способным послать мяч туда, куда хотел. Вне поля он был добрым, остроумным парнем, любящим хорошую компанию. Он часто уходил погулять с молодыми ребятами – земляками: повеселиться, поесть сандвичи и выпить по стакану вина».

Уже будучи лидером среди сверстников, Капелло тем не менее безоговорочно преклонялся перед одним из старших профессиональных игроков команды – Оскаром Массейем. Возможно, именно у Массейя, аргентинца, который был старше Фабио на 12 лет, перенял Капелло ту надменную манеру поведения, которая свойственна ему и сегодня. Уже успевший поиграть за «Интер Милан» и «Триестину», Массей вел себя так, будто ему известно все, хотя, возможно, так оно и было.

Вспоминает Капелло: «Он был не из этого мира, он играл так, как я тоже хотел бы играть. В футболе он научил меня всему. Я наблюдал за ним на тренировках, я старался узнать от него все, что мог, и я учился. Мой отец тоже говорил: «Вот кого я называю игроком». Он научил меня всему, что я знаю. Возможно, он был излишне горд, но и у меня тоже всегда была гордость».

Имея такого человека, как Оскар Массей, у которого можно было учиться, Фабио мог быть уверен в том, что попал в правильное место, однако жизнь оставалась не слишком легкой. «От одной главы моей жизни к другой переход был иногда довольно травматичным, – объяснял Капелло, – поскольку в первый год я жил в комнате, предоставленной мне СПАЛом, и там во всем доме не было телефона. Я отправлял по два письма в неделю своей семье, потому что скучал по дому. Когда мой отец понял, насколько мне грустно, он приехал навестить меня». Он был слишком юн, чтобы быть оторванным от дома, ему приходилось учиться проявлять упорство и принимать то, что имел. До некоторой степени жизнь наладилась, когда Фабио переехал в новую комнату. «Я перебрался в дом, принадлежащий двум старым девам, чье умение готовить было чудом Господним, – объяснял Капелло. – И тогда же, в эти первые годы, между мной и моим товарищем по СПАЛу, Эди Рехой, завязалась большая дружба. Мы дружили все лучшие годы больше половины века, дружим и сейчас».

Юный Капелло показал себя умным мальчиком уже в школе в Пьерисе, где сильнейшим предметом у него была математика. Он продолжал учиться в Ферраре, чтобы в дальнейшем использовать свои знания геометрии, оттачивая умение видеть поле. Если бы карьера в футболе по каким-то причинам не удалась, те же самые академические знания, возможно, помогли бы ему все же подняться в небо, поскольку обеспечивали превосходную базу, необходимую для сдачи экзаменов на профессию пилота. Поэтому Фабио относился к занятиям серьезно, занятий не пропускал и каждый день садился на автобус, который доставлял его в школу, провозя через всю Феррару. Вот по каким причинам иногда случаются настоящие чудеса.

Фабио говорит: «Феррара – очень красивый город, и я говорю это не только из-за того, кого я встретил здесь». Его мать, Эвелина, вспоминает события, изменившие его жизнь, и то, как она узнала о них из вторых рук: «В один прекрасный день моя дочь, Бьянка, рассказала мне эту новость, поскольку Фабио поделился сначала с ней, а не со мной. Она сказала: «Мама, Фабио нашел Fidanzata (девушку для серьезных отношений)».

«Я только что вернулась из Германии, – подтверждает Бьянка, – и заехала в Феррару навестить Фабио. Он рассказал мне о прекрасной светловолосой девушке, которую он встретил. Он был так счастлив». Фабио также с радостью вспоминает этот период своей жизни, говоря просто и открыто: «Именно в Ферраре я встретил мою жену, Лауру. Мы сели в один автобус. Она училась, чтобы однажды стать учительницей, я же учился на топографа».

Когда Лаура Гизи, девушка родом из деревни близ Болоньи, поддержала беседу с Капелло в том самом автобусе номер пять, вряд ли она знала, что разговаривает с мужчиной, с которым судьба определила ей прожить как минимум следующие сорок лет. И хотя вся сцена выглядит очень романтично, Капелло настаивает, что это не было любовью с первого взгляда. Даже спустя годы он предполагал, что изначально Лаура считала его слишком неразговорчивым и мрачным. Однако ему, должно быть, удалось подобрать правильные и теплые слова, затронувшие ее душу, поскольку дружба в конце концов переросла в нечто большее. Фабио говорил мне, что ему потребовалось добрых несколько месяцев, чтобы завоевать ее сердце. И это того стоило. «За всю свою жизнь я любил один-единственный раз, – позднее признавался Капелло, – свою жену». Секреты его ухаживаний остаются очень личным делом, хотя мы с уверенностью можем утверждать, что очаровали Лауру точно не его носки. «Терпеть этого не могу, – однажды сказала она мрачно. – Когда мужчина садится, положив ногу на ногу так, что его брючина задирается, и становится видна волосатая голень. Это зрелище, оскорбительное для глаз».

Что бы ни подумала Лаура о лодыжках Фабио, когда он их все же продемонстрировал, их вид, похоже, ее не оттолкнул. Чтобы прорасти, их чувству потребовалось время, но явило оно уже себя в блеске непроходящей глубины. «Лаура – это сама моя жизнь, мое зеркало», – сказал однажды Капелло, внезапно приоткрыв свои чувства.

Капелло превращался в мужчину, хотя, возможно, этот процесс начался еще на скалах Дуино, когда ему было всего четыре года. Его прогресс также отмечался и на футбольном поле, что делало процесс взросления полным. Его терпение и проделанная тяжелая работа были вознаграждены в марте 1964 года, когда в возрасте 17 лет он дебютировал в Серии А в матче против «Самподории» в Генуе. Нельзя сказать, что этот великий для Фабио день или даже весь конец сезона для команды прошли как по сценарию. Фабио вспоминал: «Мы вели в счете 1:0, а затем пропустили 3 гола, один глупее другого. Но плохо я не играл». После поражения со счетом 3:1 Капелло в своей первой компании сыграл только в трех матчах. К сожалению, в конце его дебютного сезона СПАЛ вылетел в Серию В. Однако Фабио совершил свой личный прорыв, он научился тому, как взрослеющий подросток может выживать в мире больших мужчин.

Джанфранко Боззао, умелый и опытный товарищ Фабио по команде, вспоминал: «Капелло был хорошим парнем, очень образованным и религиозным. Он уважительно относился ко всем. Однако у него еще не было нужной физической выносливости, он играл сильно 20 минут, а потом сдувался. Старшие игроки, такие, как я, были вынуждены вмешиваться, чтобы помочь решить ситуацию. Однако мы делали это с готовностью, потому что Фабио был приятным малым, и Мацца определенно хотел использовать его в игре».

Хотя вылет команды в низший дивизион болезненно переживался Капелло, он постепенно научился оставлять футбольные разочарования позади, и, кроме того, хорошие времена для СПАЛа вернулись довольно скоро. Капелло перенес операцию по поводу проблем с хрящевой тканью в болевшем левом колене. Операция ненадолго помогла, однако из-за своего колена Капелло большую часть своей игровой карьеры играл через боль. «Это было очень плохо», – объяснял Капелло. В тот момент ему помогла его юность. Тем временем Мацца, большой мастер своего дела, укрепил свою команду, что помогло СПАЛу отбить удар и вступить в новый сезон в полной боевой готовности, с Фабио во всеоружии и прекрасной физической форме.

В сезоне 1965 – 66 годов СПАЛ, в полузащите которого блистал молодой Капелло, и где играл его друг, Реха, показывающий тоже весьма впечатляющую игру, вновь занял заметное место в итальянском футболе. Когда СПАЛ выиграл у «Ромы» со счетом 2:0, его средняя линяя была скомпонована из молодых игроков, которым едва исполнилось по 20 лет. Ребята из Феррары показали себя всей стране, продемонстрировав свой многообещающий потенциал. Агенты великих клубов запомнили игру Фабио еще годом ранее. Жизнь Фабио была восхитительна, и будущее тоже обещало многое. В феврале 1966 года Фабио присутствовал на свадьбе своей сестры, Бьянки. Поскольку он сам был влюблен и религиозен, ему можно было простить то, что он желал, чтобы день его собственной свадьбы не пришлось ждать слишком долго, хотя ему еще не было и 20 лет. Однако профессиональные задачи были более насущными, самой ближайшей целью являлось сохранение СПАЛа в Серии А. В этот раз Фабио удалось помочь своей команде достичь желаемого в ходе решающей игры против «Брешии» в Ферраре, закончившейся боевой ничьей с счетом 2:2 в последний день напряженнейшего сезона.

30 июля Англия играла в финале Чемпионата мира, Капелло смотрел эту игру дома, в Пьерисе. Итальянцы старались оправиться от унижения после того, как их команда выбыла на ранней, групповой стадии турнира, проиграв Северной Корее. Однако Фабио не хотел выбирать другую команду, за которую можно было бы болеть за неимением Италии, несмотря на то, что уважал таких игроков, как Бобби Чарльтон, и испытывал расположение к боевому мировосприятию англичан.

Его родители все еще не купили телевизор, поэтому Фабио отправился в ближайший бар, чтобы посмотреть живую трансляцию финала Кубка мира со стадиона «Уэмбли». «Я смотрел матч по телевизору, и я помню все», – говорит он. Фабио не заботило, какая команда победит, его интересовал финал исключительно как спортивное событие. Получилось так, что судьба человека, открывшего счет в матче, забив гол за сборную ФРГ, Хельмута Халлера, привела его в «Ювентус», где он всего через четыре года стал товарищем по команде и другом Капелло.

Капелло наблюдал за тем, как игра перешла в дополнительное время, с изрядным энтузиазмом, но поскольку он не был английским фанатом, предвзятость не могла убедить его в том, что в спорном моменте второго тайма, когда Джефф Херст забивал третий гол английской сборной, мяч, отскочивший от нижней части перекладины, действительно пересек линию ворот. Когда «Уэмбли» восторженно взревел, Фабио сохранял объективность. Он решил, что судьи допустили ошибку.

Как все мы теперь знаем, те моменты были судьбоносными для истории английского футбола. Капитан Херста, Бобби Мур, послал его в завершающую атаку, принесшую англичанам Кубок мира. Но когда Лондон и вся остальная страна ликовали, Капелло не испытывал душевного подъема.

Он хорошо помнил этот матч, хотя зрелище беззубого Нобби Стайлза, цепкого английского полузащитника, который танцевал по стадиону с кубком в руках, не воодушевило ту часть Европы, к которой принадлежал Фабио, на безудержное празднование.

Вы должны поаплодировать Фабио 42 года спустя, поскольку в наше время, когда все вынуждены крутиться, он мог бы сказать мне, что все время незабываемого финала на «Уэмбли», когда сборная Англии в конечном итоге победила немцев со счетом 4:2, болел за англичан. Он мог бы заявить, что настоящая драма, разворачивавшаяся в тот солнечный день, пробудила жгучие амбиции в его сердце. Он мог объявить, с внезапно увлажнившимися глазами, что именно в тот момент решил следовать по стопам сэра Альфа Рамсея, чтобы в один прекрасный день привести сборную Англии к славе. Но Фабио не производит пиаровского шума только для того, чтобы угодить другим. В реальности в тот момент он даже не знал, что захочет стать тренером – и даже не радовался победе англичан.

Есть нечто забавное в поворотах судьбы, когда человек, даже не болевший за английскую сборную в финале 1966 года, приходит к посту ее главного тренера, от которого 44 года спустя зависят все мечты Англии.

Однако что Фабио знал точно, так это то, что все же хочет однажды сыграть на Чемпионате мира. Англия установила стандарты, к которым Италии и Фабио, если, конечно, он когда-нибудь выйдет на уровень большого международного футбола, приходилось теперь стремиться. Его потенциал был уже признан: его пригласили в молодежную сборную игроков до 23 лет, он был выбран, чтобы представлять Итальянскую лигу. Подобная честь была равнозначна в общей сложности 26 появлениям на поле за молодежную сборную Италии.

Но для того, чтобы пробиться в собственно сборную Италии, нужен был большой скачок, и Фабио предстоял еще длинный путь до того момента, когда его мечты превратятся в реальность. Настоящий же сезон 1966 – 67 годов выдался для Капелло сложным, он страдал от очередной травмы колена, которая оставила его вне поля практически на половину сезона. Хотя он нуждался еще в одной операции, Фабио оправился достаточно для того, чтобы помочь СПАЛу остаться в Серии А. Тем не менее оказалось, что это был последний для него сезон в составе его первой профессиональной команды.

47 появлений Фабио в Серии А за СПАЛ принесли ему только 3 гола, но забивание мячей в любом случае не было его основной задачей, к тому же в последующие годы он лучше освоил это искусство. Но уже тогда его умение читать игру, его способность сделать острую передачу и стабилизировать положение в средней линии привлекало к нему внимание самых крупных охотников за талантами итальянского футбола. Подписать Фабио хотел «Интернационале-Милан», больше известный как «Интер». Но «Рома» хотела заполучить Капелло больше, и СПАЛ летом 1967 года заключил сделку, согласившись на трансфер своей юной звезды на юг, в столицу, за 250 миллионов лир – около 100 000 фунтов.

Фабио и Лаура были уверены, что их любовь выдержит его звездное восхождение и переезд в блистательную столицу Италии. Их взаимоотношения никогда не опирались на гламурный поверхностный блеск парадной стороны профессионального футбола. Лаура любила Фабио не потому, что он был футболистом. Она даже не была большой поклонницей игры. В то же время Фабио любил Лауру за ее ум в той же степени, что и за красоту. Он говорил о ней такими словами: «Она – умная женщина, очень умная. Это действительно важное для меня качество, к тому же – не слишком распространенное».

Лаура не была поверхностной поклонницей футбольной звезды и уж точно не была искательницей брака по расчету. Фабио в любом случае еще не зарабатывал больших денег, хотя для 21 года он получал неплохо. Лаура была девушкой слишком высокой пробы, чтобы проявлять избыточную меркантильность, преклонение перед знаменитостями, к которому привыкли футболисты, также не было ей свойственно. Она знала цену подобным вещам и оставалась сама собой. Позже, уже будучи тренером, Капелло будет советовать своим игрокам подбирать себе женщин такого же типа, если у них получится это сделать, а не становиться жертвами поверхностных представительниц армии поклонниц. Он понимал, что в современном футболе потенциально отвлекающих моментов гораздо больше, чем тогда, когда он сам был игроком.

Однажды Фабио рассказал: «Я сказал моим игрокам, что девушки вьются вокруг них потому, что сегодня футболист к 25 годам уже имеет миллионы на своем банковском счету. Раньше такие девушки обычно крутились вокруг кинозвезд и телевизионных знаменитостей, теперь настала очередь футболистов, которые к тому же и крепко сложены. Эти девушки – всегда одинаковы, всегда, везде и во всем. Здесь – кое-что подправить, там – прибавить. Можно заменить одну на другую и не заметить. Они насквозь фальшивы».

Конечно, такое мнение не помешало Фабио «насладиться видом», когда в 2009 году итальянское телевизионное шоу внезапно преподнесло английскому тренеру сюрприз в виде приватного танца в исполнении чувственной юной модели. Капелло – все-таки мужчина, и он не хотел показаться ханжой или же вызвать ненужную полемику, удалившись из студии.

Тем не менее вкус у Капелло более утонченный. «Мне нравятся женщины высокого класса, такие как Вирна Лизи и Катрин Денев», – признался он однажды. Позже он назовет «симпатичными» Монику Беллучи и Пенелопу Круз. Однако единственной женщиной, которую он когда-либо любил, остается Лаура Гизи.