Посланник сердца

Нет, не станет он опять наступать на те же грабли. Хватит.

С малышом не так одиноко и тоскливо. Он даже хорошенький. И плащик у него такой... целенький, ровненький по краям, в отличие от взрослых, у которых он напоминает изодранную хламиду.

Снейп наколдовал очередную порцию добрых воспоминаний из детства.

Сытый дементоренок лениво подлетел к столу, потом опять к нему, словно подзывая подойти.

В мозгу смутно что-то появлялось, вроде бы расплывчатые слова-мысли «Подарок», «Первый кристалл души», «Тебе, мой человек».

Малыш отчаянно пытался поговорить с ним ментально.

Северус присмотрелся и вдруг остановился как вкопанный. На девственно чистом пустом столе стояла небольшая кристаллическая друза в пару дюймов высотой. Это был по виду светло-розовый гранат, прозрачный и чистый. Отвратительным диссонансом сбоку к нему прицепился черный непрозрачный корявый камушек, круглый и с дыркой посредине, вроде куриного бога, которые они с Лили искали на берегу речки в Галифаксе.

Молнией осенила, ударила мысль. Это было... было...

* * *

Северус взволнованно бегал по своей крошечной лаборатории.

Кристалл оказался душой Поттера, которую детеныш высосал из него вместе с крестражем Лорда. Оказывается, дементоры каким-то непостижимым образом конденсировали души, потому что, естественно, хранить их все в себе было просто невозможно, значит, надо было как-то избавляться от ненужного балласта. Магия этих загадочных существ позволяла им делать вот такие замечательные друзы, разные по цвету, фактуре и ценности.

Малыш беспечно летал по комнате, словно маленькое черное привидение, заглядывая во все углы и любуясь пауками, основательно сидящими в свитой паутине, словно это не он сотворил такое чудо.

А что, если...

Может быть, можно попытаться разыскать душу Люци?

Пусть у него будет хотя бы кристалл...

Северус попытался поймать резвящегося малыша, и ему это удалось. Такое ощущение, что он держит в руках прохладный легчайший текучий гладкий шелк, который постоянно переливается и скользит в пальцах.

Снейп напрягся, посылая ментально мысли малышу. Он хотел знать, как связаться со взрослыми дементорами, и можно ли с ними общаться так же, как с малышом. И да, он хотел бы называть малыша Дарк — Тьма. Если тот, конечно, не против...

В голове клубились неясные образы. Снейп получил что-то вроде согласия и обещания известить отца. И имя дементоренышу понравилось, он был в восторге, насколько вообще могут быть радостными и веселыми мрачные дементоры.

Утирая капли ледяного пота со лба, Северус выпустил странное создание из рук, но Дарк тут же скользнул к нему под мантию, к груди, где он любил спать. Уставший, как будто разгружал мешки с цементом, зельевар побрел наверх, в спальню, рассчитывая отоспаться.

Снились ему снова кошмары. Лицо Поттера перетекало в оскал Лорда, зеленые сполохи вылетали из палочки Снейпа, Дамблдор нелепо взмахнув рукавами своей мантии, падал за край ограждения на Астрономической башне, скрипели ржавыми петлями окровавленные испанские девы и раздавался истерический плач Панси и хохот Драко. Все поле зрения заслонила черная тень, и Северус почувствовал на своем лице ледяное прикосновение, воздух со свистом входил и выходил через его рот... Мордред, он — дементор?

Мужчина в ужасе вскинулся на кровати.

В комнате стоял арктический холод. Источником его служил огромный темный силуэт в приснопамятно развевающейся рваной мантии, зависший возле его кровати.

Северус выхватил из-под подушки палочку и молниеносно направил ее на неожиданного гостя, как вдруг услышал в голове странный, шепчущий на разные лады голос.

Это был родитель его Дарка, тот самый огромный дементор, попросивший его о помощи в тюрьме.

Сам Дарк весело кружился вокруг отца, а тот ласково гладил изъеденной язвами рукой малыша по скрытой капюшоном голове. Ну, просто идиллия и воссоединение семьи дементоров!

На скептический мысленный выпад зельевара ему было ментально же отвечено, что малыши у дементоров рождаются крайне редко, и сей молодой душепивец ценен, как никто. А посему человек, помогший ребенку, может просить о чем угодно, но только не больше двух душ.

Если бы люди не были столь высокомерны и зациклены лишь на себе, то давно бы узнали, что дементоры умеют не только забирать души, но и возвращать их при желании. Вот только никто никогда не обращался к ним по хорошему, всегда пытались ударить посильнее этим белым слепящим светом, от которого очень больно и неприятно. А сейчас пусть человек представит себе очень хорошо и отчетливо того, чью душу он желает вернуть в тело, и дементор постарается отыскать ее.

Безумная надежда вспыхнула в Северусе и он, закрыв глаза и отбросив сомнения, представил перед собой Люциуса, таким, каким видел его в последний раз, перед Битвой. Небритого, уставшего, с запавшими глазами, в помятой несвежей одежде... Наверняка сиятельный аристократ таким был и в день казни, кто бы дал ему прихорашиваться в Азкабане...

Взрослый дементор важно кивнул, в знак того, что запомнил и неторопливо вылетел в окно. Охранные заклинания никак не среагировали на странное существо. А Дарк опять забрался к Снейпу на грудь — почему-то он полюбил спать именно возле сердца.

* * *

Прошло несколько дней.

Северус развил бурную деятельность.

Он варил Оборотное зелье. Все запасы были исчерпаны во время года его директорства. Часть он посылал по заданию портрета Дамблдора с совами членам Ордена, часть использовал сам для шпионажа. А варить еще было некогда — присмотр за шалыми детками и за не менее чокнутыми братом и сестрой Кэрроу отнимали все свободное время. Да еще он вынужден был постоянно оглядываться, чтобы не схлопотать от своих же коллег, которым мозги как будто разом отключили — до того неспособны они были сложить дважды два. Это непонимание и слепая агрессия, как будто и не было более пятнадцати лет совместной работы, очень сильно действовали на нервы, и так расшатанные неимоверным напряжением.

Так что теперь, в тишине и покое, Северус чувствовал, как к нему возвращаются былые хладнокровие, целеустремленность и способность четко понимать, как и что делать.

Вопреки всему, Оборотное вовсе не нужно было готовить целый месяц, достаточно было капнуть катализатора, изобретенного самим Снейпом, чтобы ушло всего два дня. Котел оставался горячим под чарами Стазиса, а Северус терпеливо ждал известий от старшего дементора. Пришлось к тому же ненадолго наведаться в Лютный переулок, в магазин подержанной одежды, и купить самую приличную на вид женскую мантию, темную и с капюшоном, чтобы скрыть волосы и лицо.

Дарк сильно разбавлял его скуку. Они постепенно научились общаться на ментальном уровне, и теперь Снейп рассказывал и показывал маленькому дементору все о себе, чем он занимался, как жил, с кем дружил и кого любил. И по кому так сильно тосковал...

Малыш понимал его, во всяком случае, Снейп надеялся, что тот понимает, потому что тот каким-то образом избавлял его от тягостных, черных мыслей. Утром Северус вставал свежим и бодрым, полным сил, как будто его плохие сны и тягостные воспоминания кто-то за ночь забирал себе. Даже Сон без сновидений пить не приходилось, как он рассчитывал... Дарк был просто неоценимым лекарством от плохого настроения и тоски.

Еще через два дня отец Дарка вернулся с обещанным подарком.

Оказалось, он разыскал того дементора, который совершил Поцелуй Люциуса Малфоя. И обменял его душу на души тех самых Алекто и Амикуса Кэрроу, по иронии судьбы, которых поцеловал он сам, по приговору Визенгамота.

Теперь Снейп осторожно держал в руках серовато-молочную друзу из пяти разной величины кристаллов, которая оказалась на ощупь чуть теплой. Так странно было чувствовать душу Люциуса... никогда не думал, что такое вообще возможно, а оказалось... на свете бывает много чудесного, страшного, но и светлого тоже.

Оставалось дело за малым — отправиться в Сент-Ивс под видом Нарциссы, взяв с собой Дарка и уже в пансионе вернуть Люциуса назад.

* * *

Волосы Нарциссы у Снейпа были в достаточном количестве, равно как и всех членов семейства — так, на всякий случай, все же Северус был личным зельеваром-аптекарем семьи Малфоев.

Зелье зашипело, принимая белый женский волос, и стало желтого цвета...

Из зеркала на Снейпа смотрела красивая блондинка, с хмурым несчастным выражением лица. В принципе, это было даже к лучшему, учитывая долженствовавшее неизбывное глубокое горе вдовы сиятельного Малфоя. Траурная мантия без украшений только дополняла общую картину.

Дарк, благополучно поглотивший кристалл, шустро порхнул под мантию, на свое привычное место у сердца, и Северус активировал изготовленный портал с координатами пансионата.

Директор встретил безутешную вдову со всем надлежащим вниманием и уважением. Этому способствовал мешочек с галеонами на благо заведения, перекочевавший из ридикюля миссис Малфой в ящик стола мистера Тибольда. Такая практика была принята давно — каждый посетитель старался помочь чем мог, чтобы обитатели пансионата не чувствовали, прошу прощения за каламбур, ни в чем отказа.

Вызванная медсестра повела лжеНарциссу в крыло, в котором располагалась палата Люциуса. Снейп волновался, как перед первым свиданием. Все же не каждый день идешь вдыхать душу обратно в тело. Он чувствовал себя чуть ли не божком-экспериментатором и молился, чтобы все получилось. Все же малыш еще очень мал, а способности дементоров почти не изучены, вдруг что-то пойдет не так...

* * *

Комната Люциуса оказалась небольшой, мебель простая, но удобная, чисто и уютно, на столике стоит ваза с цветами. Но эта деталь интерьера скорее предназначена для обслуживающего персонала, нежели для обитателей пансионата. Им-то уже все равно, они не реагируют ни на цвета, ни на запахи и вкусы, даже громкие звуки оставляют их равнодушными к происходящему. Живые куклы, старые, молодые, красивые и не очень оболочки, глядя на которые хочется просто плакать, а потом уйти и не возвращаться. Что, собственно, многие родные и делали.

Да, поначалу все они приходили регулярно, пытались в безумной надежде растормошить, увлечь, пробудить... Со временем приходило понимание, что все бесполезно — души нет. Нет самого человека, того, что нравилось, привлекало, что любили в нем родные и близкие, нет огня жизни.

И визиты становились все реже и реже, пока не прекращались вовсе, только деньги переводились на счет пансионата, как попытка успокоить свою совесть, все еще пытавшуюся регулярно поднимать голову...

Казалось бы, почему не казнить преступника смертью?

Авада в лоб — и все кончено для человека на этом свете...

Но нет, то ли это такая изощренная пытка у волшебников, чтобы лишить тело самого дорогого — понимания и осознания себя, то ли излишняя, чрезмерная совесть — ах, как же так, расколоть душу убийством! Палач тоже человек, каково ему придется жить всю жизнь с расколотой на куски душой. Никто не станет требовать от честного министерского служащего такой тяжелой непоправимой жертвы.

Пусть грязную работу делают эти темные, тупые и беспринципные твари дементоры, им-то все равно. Они не люди, а просто животные, опасные и мерзкие.

А маги... у них есть принципы, от которых они не отступятся. Да-да, именно соблюдение этих принципов и делает их, собственно, людьми...

Гуманность и целостность души — вот главные заповеди порядочного волшебника, достойного члена общества, гражданина своей страны.

А преступники и их семьи... ну, они сами виноваты, знали, на что шли.

Мысли проносились в голове Северуса, пока он, стоя на пороге, торопливо изучал этого нового Малфоя.

Люциус изменился.

В последние встречи на собраниях Лорда он выглядел просто ужасно. Сказывались бессонные ночи, тревога за семью, за свое положение и состояние, что уж отказываться.

Малфой бросил следить за собой, не брился, не менял мантию по неделе, и видно было, что не принимал ванны каждый день — ему было не до того.

Сейчас же Люциус выглядел гораздо лучше — посвежевшее лицо, чистые расчесанные волосы, даже опять набрал вес, видимо, пансионатская кухня была на высоте, и персонал не воровал у своих подопечных.

Одетый в хлопковую пижаму, зеленую в коричневую полоску, он спокойно сидел в кресле, как его, скорее всего, усадили с утра. Застывшее выражение лица, пустые оловянные глаза... неудивительно, что родственники поцелованных не выдерживали и переставали приезжать. Когда человек умирает, надеяться уже не на что и не так больно со временем. Тут же... многие пытались достучаться и только зарабатывали себе нервный срыв — потому что вот же он, родной, сидит тут, а вдруг очнется, узнает... Но даже магия не всесильна, ну, по крайней мере — у колдунов.

А ведь волшебники считают себя венцом творения...

На самом деле, все самое важное в жизни вовсе не зависит от людей.

И надеяться тут надо на кого-то другого, на того, кого и просто существом не считают, а только темной, жадной и злобной тварью.

Северус усмехнулся.

Смешно, но в школе его именно таким и считали. И часто шипели в спину, думая и надеясь, что не услышит. А может, наоборот, хотели, чтобы он это знал.

Он так привык к этому, что даже не наказывал особенно зарвавшихся школяров. Мерлин им судья, когда-нибудь, став взрослыми, они попадут в такую ситуацию, что придется ползать на коленях и просить о чем-то именно у таких вот тварей...

На поверку, частенько так и выходило, как он думал. И это его, в общем-то, несколько забавляло и смешило, хотя злорадства он никогда не испытывал. Перерос это чувство.

Северус медленно приблизился к Люциусу.

Наклонился и сделал то, о чем мечтал давным-давно — запустил руки в его волосы и поцеловал.

Понимал, что целует куклу, но... вот сейчас, если все получится, Люциус придет в себя и отправится к жене и сыну. А он опять станет просто другом семьи. Пусть это будет на прощание, хоть раз в жизни. Он станет вспоминать этот момент, когда придется особенно одиноко и грустно в старом и мрачном доме.

Потом шагнул назад, уступая место выпорхнувшему из-под одежды дементоренышу.

Странное было зрелище, как будто голову Люциуса окутал кусочек ночи. Но смотрелось красиво — черное на белом. Лаконично, строго и торжественно, как на похоронах. И цветы тут есть, на столике, все как положено. Белые, кстати. И красные...

Северус выругался про себя за такие мысли и отошел к кровати.

Положил на покрывало палочку, такую же, какая была у Люциуса — гибкая ива и высушенное сердце дракона, и брелок для ключей в виде змеи — портключ в поместье Малфоев под Брюгге.

Малыш отлетел от Люциуса, прикрывшего глаза, и радостно закружился возле Северуса, овевая лицо прохладой, охлаждая горевшие от волнения щеки.

Люциус сидел, не шевелясь, и Снейп поспешно вышел, не желая присутствовать при возвращении и отвечать на многочисленные вопросы, которые, он был уверен, станет задавать Малфой. Только не сейчас, пусть ему расскажут все Нарцисса и Драко, у них лучше выйдет.

* * *

Северус оказался дома уже через десять минут.

Он ушел из пансионата, не прощаясь ни с кем и не ставя в известность медсестру. Пусть у Люциуса будет время прийти в себя и собраться с мыслями и силами.

А ему надо передохнуть и выпить, тяжелые и нервные выдались дни...

Довольный Дарк, подкрепившийся воспоминаниями Северуса, методично обшаривал теперь уже углы гостиной, пытаясь познакомиться с пауками, обосновавшимися в углах комнаты раньше нового беспокойного жильца. Снейп следил за ним взглядом, держа в руках стакан с дешевым огневиски, и развалившись в кресле, опустошенный и унылый.

Надо было жить дальше, но очень не хотелось. Хотелось полулежать вот так, ничего не делая, и чтобы виски не кончалось, и Дарк шарился в темных углах, а потом нырял к нему за пазуху, охлаждая и успокаивая горящее от боли сердце.

Ну, зато Драко будет счастлив — семья воссоединилась. Северус надеялся, что у Люциуса все-таки теперь-то хватит мозгов не соваться в Британию. Пусть довольствуется тем, что удалось спасти, а об остальном имуществе забудет. Его закопают бесследно только лишь из-за оставшихся и уже присвоенных денежных активов и поместий, никто даже могилы не сможет найти.

А Северус сейчас немного отдохнет, а потом займется делом — станет варить по спецзаказам особые зелья, для утонченных и избалованных эстетов и развратников анонимно. Есть такая популярная служба в Лютном... Тебе присылают ночью заказ, ингредиенты и оплату, ты варишь и без вопросов отправляешь адресату. Все, тебя не знают, ты никого не знаешь, все счастливы, ты имеешь хорошие средства к существованию.

А потом, когда надоест, можно уехать с накопленными деньгами куда-нибудь на Восток, там много народу и можно затеряться. И жить спокойно где-нибудь на природе, любуясь распускающимися жемчужными лотосами на рассвете или брачными танцами журавлей и цапель в тихих речных заводях. Все это наводит на философию и заставляет принимать жизнь такой, какая она есть...

Да, именно так!

Он возьмется за работу... через неделю или две... а сейчас имеет право он отдохнуть после стольких лет?

И Снейп призвал к себе почти пустую бутылку. Виски гадость неимоверная, но покупать дорогой резону нет, главное, что опьяняет не хуже элитных напитков, которыми баловался Люциус, ну на то он и богач и гурман, как говорится.

* * *