— Где он?

Она покачала головой и нахмурилась. Рот ее превратился в тонкую полоску, в глазах стояли слезы.

— В чем дело? — спросил я. Мери уставилась на меня.

— Неужели ты не понимаешь?

— Что?

— Боже! — выдохнула она. — Я же ему говорила, что вокруг пруда ходит слон, таскающий за собой громадное бревно! Ты не помнишь? Навозник, помет… Дождь смыл следы, но мы слышали визг в ночи, слышали тот звук — как будто что-то волокли… Он воспользовался этим слоном, чтобы пробраться в усадьбу, а теперь с его же помощью улизнул отсюда. Слона пригнали его помощники. Он принес его в жертву, чтобы отвлечь внимание. Боже, всемогущий, какое бессердечие!

Теперь я все понял. Понял не план побега, придуманный ван Делденом, понял другое: люди, сколь бы ни были они преданы делу охраны диких животных, тем не менее используют этих животных в своих целях. Ван Делден — чтобы скрыться. Кэрби-Смит — для поддержания делового предприятия. Кимани — ради упрочения своих политических позиций, а делегаты, что съехались сюда со всех концов света, люди добросовестные и верные делу, находятся здесь потому, что животные — неотъемлемое условие их высокого общественного положения.

— Покуда они будут ломать копья, споря о том, имеют ли люди и животные право вечно жить в состоянии войны, давайте и мы совершим побег, — предложила Мери.

Она схватила меня за руку и, спотыкаясь, побежала вперед. Ослепленная злостью на все человечество, она беззвучно плакала.

Только в воскресенье мы наконец вернулись в Найроби. Понимая, что поездка на участок, отведенный под предполагаемый резерват, разрядит напряженность, которая возникла после утренних событий, Кимани лично потащил делегатов на ближайшее поле битвы — то самое, через которое мы проезжали по пути в Серенгети. Здесь под проливным дождем он прочел нам лекцию о проблемах, созданных армией, которая воюет без коммуникаций, без связи с портовыми городами, и питание ее всецело зависит от запасов на месте…

Дождь шел всю ночь и продолжался в пятницу утром, когда мы втиснулись в мокрые укрытия, чтобы посмотреть, как нам было обещано, на диких животных в районе резервата. У промокших зверей был унылый вид, но к тому времени нас уже так занимали собственные неудобства, что, казалось, никому уже нет особого дела до того, откуда взялся столь представительный набор животных. Как и следовало ожидать, участники конференции проголосовали за план помощи.

В тот же вечер мы уехали.

Места для нас были заказаны в отеле «Норфолк». Он располагался далеко от центра города и был окружен уютным парком. Возможно, поэтому «Норфолк» был единственной гостиницей, открытой для постояльцев: все остальные отдали под армейские казармы или правительственные учреждения. Репортеры провели полночи в очереди к телефонам, но разговоры обрывали при первой же попытке передать материалы, которые можно было расценить в той или иной степени вредные для режима. Упоминать ван Делдена и говорить о его снимках запрещалось.

Нас с Кеном поместили в одну из комнат швейцарского домика. Прежде тут были большие раздвижные окна, выходившие на лужайку, но теперь стекол не осталось, и, когда наступила ночь, тьма словно навалилась на нас.

— Эйб уже вернулся? — спросил я. Сразу же после завтрака тот ушел гулять в центр города. Кен покачал головой.

Теперь, когда мой сценарий обрел некое подобие формы, я хотел получить ответ на один вопрос. И получил.

— Если ты ищешь Мери Делден, то я ее не видел.

— Она была на ленче?

— Не заметил. Может, закусила бутербродами у себя в номере, как ты.

Тогда я отправился на поиски Эрда Линдстрема, но тот был озабочен только Эйбом.

— Не верю я этому летчику, — твердил он. — Это их парень, наемник. Деньги у него в кармане, и теперь…

— Думаешь, Эйба могли арестовать?

— Не знаю. Эйб достаточно ловок, но в этой сумасшедшей стране всякое возможно.

— Что ты намерен делать? — спросил я.

— На прощание Эйб сказал, чтобы я не волновался и улетал. — Линдстрем пожал плечами и пристроился в хвост толпы, ожидающей отъезда на аэродром. — Не впервой ему меня разыгрывать. Наверное, что-то наклевывается: его аппаратура еще в номере, и я оставил ему маленькую камеру и всю неотснятую пленку. Передай ему, ладно? Надеюсь, он не застрянет тут надолго. То же касается и тебя.

Он повернулся и двинулся следом за остальными к автобусу. Потом все сидели с закрытыми дверцами и ждали; Каранджа привалился к борту автобуса, держа в руках лист бумаги. Рядом стояли двое караульных.

— Из-за чего задержка, мистер Каранджа? — голос сэра Эдмунда звучал мягко. Каранджа не ответил.

— Мистер Каранджа! — повторил сэр Эдмунд командирским тоном, и это возымело действие: Каранджа обернулся. — Я спрашиваю, из-за чего задержка?

— Один американец не присутствует, — ответил Каранджа и крикнул: — Кто-нибудь знает, где есть мистер Финкель, представляющий Си-би-эс, пожалуйста?

В свете огней виднелись белки его бегающих глаз. Вот их взгляд остановился на мне. Каранджа приблизился.

— Вы вместе с мистером Финкелем в усадьбе. Где он теперь?

— Понятия не имею, — ответил я. — Да и мисс Делден тоже исчезла.

— Про мисс Мери я знаю. Это Финкеля я ищу.

— Где она? — потребовал я. — Что сделали с ней ваши люди? Она под арестом?

— Она вам не говорит? — он помялся, потом сказал: — Уехала с майором Кэрби-Смитом.

Я уставился на него.

— С Кэрби-Смитом? Вы уверены? Он кивнул.

— Теперь вы скажите мне, где есть этот человек Финкель?

— Я не знаю.

— Думается, — вмешался сэр Эдмунд, — вы должны отпустить автобус, а уж потом звонить начальству. Возможно, в министерстве знают, где он.

— Для министерства время слишком позднее.

— Тогда позвоните в полицию безопасности, но этих американцев надо отвезти к самолету немедленно, пока я сам не позвонил мистеру Кимани.

Не знаю, что тут сыграло свою роль — то ли имя Кимани, то ли давняя привычка повиноваться, но Каранджа безропотно велел водителю следовать в аэропорт. Те, кто остался, молча смотрели на отъезжающий автобус. Все двинулись к Карандже, его поглотило море встревоженных лиц, посыпались вопросы о рейсах и сроках вылетов.

Каранджу выручил сэр Эдмунд. Он взял его за руку и, подняв откидную доску конторки, провел в расположенный за ней кабинет директора. Когда они вновь вышли оттуда, Каранджа улыбался.

— Теперь все устроено, — объявил он. — Вы все уедете правительственным автобусом в аэропорт в двадцать три часа.

— Все еще беспокоишься за мисс Делден? — спросил. Кен.

Я покачал головой, чувствуя смущение и не понимая толком, какое мне дело до того, что Мери уехала с Кэрби-Смитом.

Во время нашей последней встречи в усадьбе Мери выглядела постаревшей. Я вспомнил ее слова: «Он всегда был таким — безжалостным, эгоистичным. И вечно исчезал в буше. Не было у меня настоящего отца! Как же мне любить такого человека? Я ненавижу его». По лицу ее ручьями текли слезы. Потом она резко отвернулась и ушла в дождь, спотыкаясь, будто слепая.

И теперь она с Кэрби-Смитом, человеком, бывшим полной противоположностью ее отца, охотником-промысловиком. Где она может быть сейчас? У него в доме в Ка-рене?

Я вышел на лужайку. Балкон номера Эйба был хорошо виден. Там, как и во всем остальном доме, было темно. Значит, он не вернулся.

Из комнаты швейцарского домика хлынул свет, показался темный силуэт человека. Лишь мгновение спустя я понял, что это в моей комнате. Человек вылез через разбитое окно на лужайку.

— Это ты, Колин? — раздался голос Эйба. — Кен сказал, что ты где-то тут.

Он говорил легко и спокойно, без тени волнения.

— Где тебя черти носили? Каранджа из-за тебя хотел задержать автобус, но потом сэр Эдмунд…

— Я не полечу с остальными.

— То есть?

— Я остаюсь здесь. И ты тоже… если хочешь. Ну и длинный выдался денек, — пробормотал он, потягивая питье. — Первым делом я заглянул с проверкой в консульство, чтобы узнать, передал ли летчик твою пленку в целости. Оказалось, что да.

Он посмотрел в уличную тьму и потер рукой глаза. У него был усталый вид.

— Меня забрали, когда я выходил из здания.

— Кто забрал, полиция?

— Полиция или армия, не знаю. Они были в цивильном: темные брюки и белые рубахи без ворота. Меня не спрашивали, что я делал в консульстве, просто впихнули в старенький «пежо», тщательно обыскали и повезли в центр города, когда не нашли того, за чем охотились. Но вместо кутузки я очутился на Нгонг-роуд, на первом этаже шикарного ресторана, который снабжается с черного рынка. Это, как выяснилось, был старый клуб «Найроби». Окна выходили на лоджию, и там, на солнышке, восседал Кимани со стаканом в руках.

— Чего он хотел?

— Пленку, разумеется. Кимани. не дурак и догадался, что и как ты снял. К тому времени я уже знал, что это политический динамит. Федерация крепко давит на Штаты, требуя полного дипломатического признания. Они хотят, чтобы тут было не только американское консульство, но и посольство. Вот почему они согласились провести конференцию по диким животным. В конце я заключил с Кимани сделку. — Эйб взглянул на меня и улыбнулся. — Это была самая малая из всех возможных уступок: ленч оказался превосходный, а внизу меня поджидали эти гориллы.

— Что за сделка? — уныло спросил я.

— Ты хочешь попасть на озеро Рудольф, не так ли?

— Да, если бы удалось уговорить ван Делдена взять меня туда. Тебе сказали, где он?

— Они не знают. Ты ведь по-прежнему хочешь отправиться к Рудольфу?

Я покачал головой. Не зная, что «обстряпал» Эйб, я уже боялся этого.

— А денег они тебе не предлагали?

— Разумеется, предлагали. Потому там и присутствовал директор банка. У меня создалось впечатление, что положение Кимани ненадежно. Он хотел заключить со мной прямую денежную сделку через цюрихское представительство банка.

— Почему же ты не взял наличными?

— Пленка-то не моя. Я знал, что тебе хочется поехать на север…

— Сегодня ночью прибудут два транзитных самолета, — сказал я. — И мне хочется только одного: сесть в какой-нибудь из них и убраться отсюда.

Эйб засмеялся.

— Стоило ван Делдену и девушке исчезнуть, и ты уже сдрейфил.

— Значит, тебе известно, где Мери Делден? Кимани сказал?

Эйб кивнул.

— Умная девушка: приклеилась к Кэрби-Смиту.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Она знает, где можно достать хороший материал. Засуха, голод, операция по отстрелу… И Кимани хочет, чтобы статья об этом появилась. Спаситель голодающих… В «третьем мире» это политический капитал. Того же хочет и Кэрби-Смит, если, конечно, его действия получат оправдание в статье.

— Вот, значит, в чем дело. Боишься упустить материальчик. Сторговал мою пленку с ван Делденом в Серенгети за возможность присоединиться к Кэрби-Смиту и снять что-нибудь для своей телесети!

Он кивнул головой.

— Выбирать не приходилось.

— Но тебя-то озеро Рудольф не интересует, — сказал я.

— Нет, но оно интересует тебя. Ты скажешь мне, почему?

— Нет.

— Ладно. Но причина, видимо, у тебя есть.

Он на минуту умолк. Глаза его были полуприкрыты, на лице появилось странное грустное выражение.

— Большинство из вас живет, ни во что особенно не веря. Но такие люди, как ван Делден, идут по жизни рука об руку с богом, в уверенности, что появились на свет ради какой-то цели. — Эйб закрыл лицо руками и подался вперед, словно читал молитву. — Ты знаешь, почему ван Делден уехал на Сейшелы?

— Он ушел на покой, — ответил я. — У родных его жены был там дом…

— Чепуха! Не такой он человек, чтобы уходить на покой по собственной воле. Его выгнали из Кении. Выслали.

— Откуда ты знаешь? — спросил я, не ведая, верить ему или нет.

— Из «Нэйшн». Расставшись с Кимани, я просмотрел старые номера. Это произошло примерно за год до войны. Какой-то человек по имени Эндерби исчез в окрестностях Марсабита, на территории, приобретенной ван Делденом под заповедник. Он был белым охотником, вел отлов для зоопарков и парков сафари, специализируясь на слонятах. Они у него дохли в ужасающих количествах, но ему было наплевать. Правительству — тоже. Только ван Делдену было не все равно, и когда Эндерби начал заходить на его землю, ван Делден заявил, что пристрелит его, как только тот пустит в ход ружье и шумовые гранаты на его земле.

— Значит, по-твоему, ван Делден действительно застрелил Эндерби? — Я вспомнил, какой дикий вид был у ван Делдена в Серенгети, вспомнил холодную ярость в его светлых глазах.

Эйб пожал плечами.

— Человек с его моральными принципами и любовью к слонам… Теперь это даже не выглядит как убийство, правда?

Потом он добавил:

— Ван Делден всю жизнь работал со слонами, а тут разведчики сообщают, что стада слонов движутся на север через Метьюз-Рейндж и Ндото.

— Думаешь, он идет на север, а не пробирается к побережью?

Эйб снова пожал плечами.