По ком воют сирены

… К тому же, в следующей проверяемой области координатор довольно мутный и что‑то у него там неладно. Сигналы эти уже не первый месяц посылал Святу спинной мозг, а этот орган в таких вопросах у Вячеслава никогда не ошибался. Вот–вот, именно из этих соображений ты все переиграл и мчишься спозаранку, минуя промежуточные пункты, именно в этот областной центр. И уже не только спинной мозг, но и сердце чувствует: не зря, ой не зря. Сердце‑то чувствует, а вот голова с бодунища практически ничего не соображает.

И все‑таки недаром тебя держат на этой работе — за два года четыре предложения крупных взяток, три нападения с целью повреждения тела ревизора, одна попытка убийства и целый ряд раскрытых финансовых махинаций, с которых все неприятности обычно и начинаются. Так просто голову проломить проверяющему не пытаются. Все происходит, как правило, по делу…

В результате финансовых инспекций: два уголовных дела, добровольно–принудительная смена четырех областных координаторов и трое из числа нанятых противной стороной нападающих побывали после стычек с ревизором в реанимации. Вот такая нужная работа. Так было, есть и будет. Из века в век проблемы у нас все те же: воры, дураки и дороги.

Свят посмотрел на летящий под колеса асфальт. Ничего интересного в изборожденном выбоинами покрытии не было. Зевнул в очередной раз и закурил сигарету. Дым наполнил салон. Набитая ватой голова получила никотиновый допинг. Стало немного легче.

На трассе неоспоримо лидирующее место по количественному признаку занимали путешественники вполне определенной направленности. Это было бесспорно их время.

Старенькие развалюхи с обреченностью ломовых осликов тащили прицепы с овощами–фруктами. Народ ехал на заработки. Вот навстречу с характерным кашлем мотора и шлейфом черного дыма проследовал «Москвичок» с полным прицепом даров земли под потертым брезентом. Свят сумел рассмотреть не только кислое лицо мужичонки, которого нужда гнала за тридевять земель, но и нелицеприятную ухмылку, адресованную, вероятно, его не первой свежести «Мазде». Для владельца «Москвича» она, видимо, была пределом представлений о роскоши, комфорте и благополучии. В прочем, это совсем не повод улыбаться именно так. Уж больно знакомая гримаса. Свят взглянул на панель управления и без особой злобы выругался — работала «аварийка». Положительно — нельзя с бодуна садиться за руль. Полчаса на трассе, и не обращать внимания на мигающую лампочку, это, конечно, перебор.

А как она вообще оказалась включенной? А, Вячеслав? Балда ты, Свят! Парковался в неположенном месте при выезде из города, когда покупал сигареты, вот и включил отмазку для доблестных стражей дорог. А отключить забыл. Ну и Бог с ними… С кем? Да, со всеми: с доблестными сторожами, тьфу ты, стражами, сигаретами, кислыми улыбками, работающей «аварийкой», мигающей лампочкой, овощефруктовозами… Кофе, надо выпить кофе… Вот что приведет в чувство. Свят твердо решил у первой же дорожной забегаловки выпить двойной кофе, подышать воздухом и размять ноги.

Из тумана внезапно показалось стадо коров, медленно переходящих дорогу. Нога рефлекторно вдавила педаль тормоза до пола. Машина пошла юзом. «Мазда» пронзительно завизжала покрышками. Ни Святу, ни автомобилю это экстренное торможение не понравилось. Громко выматерившись, Вячеслав начал искать глазами пастуха.

Взгляд скользил по спинам буренок, на которых белой краской были выведены полуметровые номера — 34, 61, 14, 47, 39, 11 — одиннадцать — Блохин. Свят засмеялся ходу своих мыслей, гнев прошел. Съехал на обочину, вышел из машины и окликнул неторопливо бредущего пастуха:

— Гей, дядьку, ты чего, смерти моей хочешь?

— Нет, хлопче, ты сам к ней стремишься, — отозвался мужик с кнутом. — С момента рождения приближаешь ты, и только ты, сей неотвратимый миг.

Свят с удивлением оглядел фигуру в высоких резиновых сапогах и наброшенной на плечи армейской плащ–палатке. Философствующий пастух — надо же. С утра такая встреча — забавно день начинается:

— Вот как. Интересно, интересно. Гениальные мозги философа, заблудившиеся в тоннах мычащей говядины. Как ваша фамилия, мыслитель? Кант, Спиноза, Кафка, Сократ, Софокл или Марк Аврелий? Как мне обращаться к тебе, укротитель парнокопытных рогатых тварей?

— Поставь вопрос ребром, и он выйдет тебе боком. — Мужик забросил кнут себе на плечо, остановился и начал неторопливо сворачивать самокрутку.

Судя по всему, он нисколько не был взволнован тем обстоятельством, что по его вине чуть не случилось ДТП. Действительно, что тут такого? Ну, разбился бы пацан… Разве из‑за этого солнце перестанет восходить или заходить? Или не наступит завтрашний день? Или воды великих рек повернутся вспять?

— Это ты к чему? Дед, объясни все толком. И вообще, ты чего творишь, убивец? Теракт на дороге совершить пытаешься?

Заинтригованный Свят подошел к пастуху вплотную и клацнул зажигалкой. Тот оказался крепким мужчиной лет шестидесяти с открытым добродушным лицом и абсолютно седой головой. Его резиновые сапоги нестерпимо воняли чем‑то далеким и знакомым… совдеповским… Запах этот был явно из пионерского детства Вячеслава.

Пастух с наслаждением выдохнул табачный дым и изрек:

— Если какая‑нибудь неприятность может случиться, она случается.

— Интересно. Эти две твои последние фразы между собой логически увязаны, спорить не буду. Причем, если автора первой я не помню, то вторая явно принадлежит умнику в погонах Эдварду Мэрфи. — Свят достал сигарету и тоже закурил. — Объясни мне теперь, как эти посылки связаны с твоей коровьей атакой на мой автомобиль.

— Все просто. Ты торопишься, парень, а зря. Потому как спешишь ты навстречу неприятностям. А мои коровы дали возможность тебе еще раз вернуться в исходную точку и все хорошо обдумать.

— Вот как? Поразмыслить о сути своих земных дел? Задуматься о ходе бытия? — Вячеслав рассмеялся, но не очень весело и уверенно.

— Так, хлопче. Ты опять на пороге великих дел, но они могут обернуться по–разному. И так и эдак. Готов ли ты к любому их развитию или же нет, подумай об этом хорошенько. Тебе дана возможность остановиться и поразмыслить. Измени отношение к вещам, которые тебя беспокоят, и ты будешь в безопасности.

— Послушай, уважаемый… — Свят машинально поправил пистолет в наплечной кобуре под пиджаком и ослабил узел галстука. — Тебе не кажется, что твои предсказания притянуты за уши, а встреча наша носит несколько случайный характер? Последнее настолько очевидно, что всякая параллельность…

Он сконфуженно замолчал, поскольку понял, что старец его совсем не слушает. Сразу же захотелось отпустить какую‑нибудь колкость, но что‑то внутри подсказало, что этого делать не стоит. Мало того, где‑то в подсознании мелькнула мысль, что глупостей он наговорил уже достаточно. И сегодня, и вообще за всю свою жизнь. Пора остановиться. Так Свят и стоял, молча созерцая своего странного собеседника, посасывая сигарету и отчего‑то поджимая пальцы ног в дорогих туфлях.

А тот смотрел вдаль, докуривая свою «козью ножку», и его лицо не выражало никаких эмоций. Его белесые глаза неторопливо и бесстрастно осматривали окрестности, а весь вид показывал полнейшее безразличие к стоящему рядом Святу. Когда пауза затянулась до абсурда, он так же, не поворачивая головы и никак не интонируя, произнес:

— Ну, бывай, я пойду догонять своих коровок. Нужный знак ты получил вовремя. Теперь все в твоих руках. Не премени воспользоваться своей головой, — он растоптал подошвой огромного сапожища то, что осталось от самокрутки, и решительно последовал за уходящим стадом, громко щелкая кнутом.

Вячеслав постоял несколько секунд в нерешительности. Хотел окликнуть уходящего пастуха, но не нашел слов и передумал. Правая рука скользнула за полу пиджака и привычно обхватила ребристую рукоять пистолета. Простояв в такой позе несколько минут, он отшвырнул выкуренный до самого фильтра окурок, сел в машину, повернул ключ в замке зажигания и резко тронулся с места.

— Вот, блин, дела. Пообщался с сельским жителем. Вместо того, чтоб шугануть сразу «плуга» или даже напугать до усеру (тем же стволом, например) — выслушал лаконичную, но емкую по содержанию проповедь о смысле своей жизни. Ах, да! Это же не все. Еще и знак получил. Сначала чуть не разбился в лепешку. А ну‑ка, в корову на скорости сто двадцать километров в час врезаться? Ни у водителя, ни у животного шансов выжить никаких. Потом философский ликбез. А в конечном итоге оказалось, что все это — знак. Вернее, знак был в самом начале — спровоцированное и чудом не произошедшее ДТП. Вот уж всем знакам знак. Ну, дед. Ну, старый мудрец. Старый дурак. Кто это ему дал, интересно, право так разговаривать? Безапелляционно и… и…

Свят распалил себя до предела и вошел в крутой поворот на скорости гораздо большей, чем следовало. Машину повело боком и начало выносить за пределы дороги. Свят судорожно впился в руль — сейчас колеса хапнут обочину, и автомобиль неминуемо перевернется на крышу. Вполне вероятно, что при такой скорости машина покатится кубарем и остановится только далеко в канаве.

Вячеслав в ужасе вертел руль и жал на тормоз. Он уже представлял себе последствия аварии — кусок покореженного металла с окровавленным водителем внутри. Безразличные руки, выпиливающие фрагменты автомобиля, чтобы извлечь бездыханное тело. Пелена страха застилала глаза. Гибель казалась неминуемой. Но через какие‑то мгновения машина, по неимоверному везению не слетев с асфальта, стала поперек дороги.

Мелко дрожали руки. Перехватило дыхание. Все тело трусило в нервном ознобе. Лицо покрылось липкой испариной. Он увидел, как из‑за того же злополучного поворота появились зеленые «Жигули» шестой модели. Тело налилось свинцом, и предпринять какие‑либо действия было выше его сил. Он как завороженный смотрел на приближающуюся решетку радиатора и не мог пошевелиться. В мире не существовало ничего — только этот кусок нержавеющего металла, который становился с каждой долей секунды все ближе и ближе.

«Жигули» затормозить не успели и врезались в левое заднее крыло «Мазды». Машину тряхнуло, послышался металлический скрежет, хруст стекла. Мелкая крошка брызнула Святу на голову и за воротник. Он отклонился на пассажирское сиденье и вниз, прикрывая лицо ладонями. Утробно зарычал и разразился целой тирадой, в которой преобладали междометия и предлоги. Волна холодной ярости ударила в затылок: «Ну, сука! Сейчас я тебя порву!»

Дверцу от удара заклинило, и подалась она не сразу. Пока Свят ее открывал, ударив несколько раз локтем, «Жигуль» успел сдать назад и стать на обочине.

«Шестерка», входя в поворот успела сбросить скорость и притормозить, поэтому удар получился несильным. Свят мазнул взглядом по развороченному крылу, разбитому заднему фонарю и, уцепившись за фрамугу окна без стекла, потащил машину волоком в сторону, цедя сквозь зубы: «Сейчас, сейчас. Я только уберу с дороги этот металлолом, и тогда ты у меня попляшешь, урод. Я тебе «Жигу» твою в задницу затолкаю, кровью харкать будешь. И за деда этого тоже в зубы получишь, за предсказателя хренова. Не корова, так «Жигуль»! Ну–ну! Сейчас! Потерпи секунду».

«Мазда» стала не совсем ровно: двумя колесами на асфальте, двумя на обочине, но все же проезду больше не мешала. Свят нырнул в кабину, поставил рычаг коробки передач на первую скорость, дернул до упора ручник, сорвал пиджак и швырнул его в салон. Вытер с лица кровь и рванул к «Жигулю».

— О–па! — Не добежав трех шагов до вышедшего навстречу водителя, замер как вкопанный. И заметно смутившись, пробормотал: — Не достойные менеджера крупной компании слова были мной произнесены. Раскаиваюсь.

Гнев сняло как рукой. У открытой водительской дверцы «шестерки» стояло нежное, трепетное и прекрасное создание. Пола женского. Возраста юного. Красоты необычайной. Во всяком случае, так показалось Святу. Он начал пробуксовывать в двух метрах от второго участника ДТП.

Коротко стриженые волосы выкрашены в медный цвет. В левом розовом ушке десяток мелких колечек белого металла, такого же цвета миниатюрная серьга в правой ноздре. Длинные ресницы подрагивают над карими глазами. Черты лица правильные, как у греческой богини, кожа молочно–белая. Неестественно большую грудь обтягивает короткая маечка, не прикрывающая пупок. Узкие джинсики. На ногах ― сандалики из сплетающихся разноцветных тонких кожаных ремешков, а на голове такой же раскраски шапочка крупной вязки, напоминающая по форме мини тюрбанчик. Хрупкие изящные руки сплошь в кольцах браслетов, на пальцах перстеньки.

Когда Свят, задержав взгляд на фантастически тонкой талии, заметил фигурную сережку в пупке, его мысли обрели некоторую долю осмысленности: «Металла многовато, пожалуй. Это один, и то весьма сомнительный недостаток. Интересно, серебро или платина? Судя по машине — серебро. А если принять во внимание внешний вид хозяйки, то даже платина не достойна обнимать это произведение природы».

— Что вы там говорили насчет раскаяния? — Она положила руку на дверцу своей машины.

— М–м-м–м, — Святу этот незамысловатый жест показался до такой степени эротичным, что он даже не нашелся, что ответить.

— У вас лицо порезано. Не страшно, но обработать надо. Удара ведь как такового не было. Это просто стеклянная крошка поцарапала кожу, — она улыбнулась уголками губ, вглядываясь в его лицо.

Голос у нее оказался мелодичным, немного низким и глуховатым. За таким голосом мужчины готовы идти куда угодно, словно за волшебными звуками дудочки Гаммельнского крысолова. По русской версии — в омут с головой.

Свят поймал себя на мысли, что именно такая девушка способна положить раз и навсегда конец его холостяцкому существованию. Если рядом находится такое совершенство, то ничего иного больше никогда не захочется. Никогда. Он уже напрочь забыл о покореженном крыле и разбитой фаре своей «Мазды».

— Насколько мне известно, бьющий сзади водитель всегда виноват. Правильно я понимаю? — поскольку Свят был полностью поглощен своими мыслями и опять не издал ни звука, она продолжила: — Это моя вина. Взяла у брата машину съездить в райцентр за продуктами и уже на обратном пути, можно сказать, у самого дома, вот… Такая неприятность… Вам. И нам разумеется. Вы меня простите. Мы все компенсируем.

— А, ну да, да, — промямлил Свят, до него начал доходить смысл ее слов. — Конечно, несоблюдение дистанции. Впрочем, тут есть и моя вина. Мне тут, не поверите, попался на пару километров раньше предсказатель. Так вот он…

— Пастух? Дядя Леша? — Лицо девушки озарилось улыбкой.

— Да. Пастух… Леша не Леша… Дядя не дядя… А откуда вы знаете? — удивился Свят.

— Догадалась. В наших местах это личность довольно известная. К тому же, стадо его я только что видела. Вы немного не в себе… Сейчас я найду аптечку. И заодно давайте я вас угощу кофе. Это успокаивает. Вам не помешает. У меня термос как раз с собой. — Девушка, изящно наклонившись, нырнула в салон своего авто.

— Спасибо, с удовольствием, было бы совсем неплохо, — проговорил Свят ей в спину и для того, чтобы не пялиться на то, что ниже, опустил глаза на свою забрызганную кровью рубашку.

«Вот, блин, красавец. Еще и с волыной под мышкой. С ремнями и кобурой поверх белой рубашки в разводах крови. Пиджак снял, Рембо сраный. Именно в таком виде и знакомятся со своей судьбой».

Сдирая на ходу удавку галстука, бросился назад к машине. Отстегнул ремень и бросил пистолет вместе с кобурой на сиденье. Заглянул в зеркало — потеки крови из царапин на лбу и щеке. Ничего страшного, действительно, не было. А жаль. Сейчас бы серьезную рану. Можно было бы бравировать пренебрежением к боли и кровопотере. Щеголять черным юмором и заявлять, что шрамы украшают тело мужчины. Это наверняка бы подействовало, во всяком случае, как минимум, незамеченным не осталось бы. А вместо всего этого какие‑то жалкие порезы.

Вячеслав содрал рубашку, обрывая пуговицы, и промокнул ею лицо, морщась от боли.

— Не совсем так это делается. Надо с йодом, — раздался рядом тот же сказочный голос. — Давайте лучше я.

— Хорошо, давайте. Буду крайне признателен.

Свят с готовностью подставил лицо и прикрыл глаза, но тут же открыл их снова, исправляя ошибку, поскольку так он утратил способность рассматривать склонившуюся над ним незнакомку. Боли от прижигания ранок на лице он не чувствовал, поскольку прямо перед его носом под тонкой материей благоухала дивным запахом трепетная женская плоть. Свят неимоверным усилием воли оторвал глаза от груди девушки и посмотрел ей в лицо: «Не заметила ли она его реакцию?»

— Это нормально. Вполне естественно. Слюни текут обычно у всех мужчин. От двенадцати до восьмидесяти. Я уже привыкла, — перехватив его взгляд, без тени жеманства пояснила она.

— Ну, допустим, слюни у меня пока не текли. Они только собирались. — Свят густо покраснел, рассердился на себя за это и, чтобы не сморозить глупость, с максимальной непосредственностью поинтересовался: — Неужели так заметно?

— Безусловно. Если б было иначе, я бы очень удивилась, — она улыбнулась и сложила аптечку. — Готово. Как вы?

— Замечательно, — Свят поиграл рельефными мускулами голого торса, достал из сумки свежую футболку, вышел из машины и неторопливо ее надел. — Помнится, был разговор о кофе. Не забыли?

Девушка, пристально рассматривавшая его бугристые мышцы, будто очнулась:

— Да–да, я принесла. — Она взяла с капота небольшой термос и налила в крышку–чашку дымящийся ароматный напиток.

— Спасибо, — Свят почувствовал, что она смущена, что являлось первым признаком заинтересованности. — Сейчас я вас удивлю — мысль насчет кофе была последней перед аварией. Клянусь, не вру. Если читали Свияша, то, может, помните, что у него есть одна интересная доктрина. Очень верная, на мой взгляд. Человек получает все, что заказывает. Главное, чтоб желание было четко обозначенным. А то получится, как в том анекдоте… Знаете эту байку?

— Нет. Не припоминаю. Расскажите.

— Некоего очень набожного человека Бог решил наградить ― исполнить любое его желание. Этот самаритянин думал несколько дней… Потом еще… В общем, долго думал. И решил. «Хочу, — говорит, — чтоб у меня все было!» Бог: «Делов‑то, пожалуйста!» Очнулся мужик глубоким старцем на пороге смерти и, конечно, возопил к небесам: «Как же так? Что за несправедливость?» А Бог ему так, слегка иронично: «Заказ выполнен. У тебя уже все было».

— Жизненно, — засмеялась девушка.

— Я захотел, и вот…

— Получил кофе, — улыбнулась девушка. — Только кому и как надо заказывать? У Свияша не написано? И стоит ли такой ценой?

— Стоит. А с заказами он рекомендует обращаться к Тонкому миру. Почему‑то у него так называется эта инстанция. — Вячеслав посмотрел ей в глаза и, осмелев, добавил: — Только я имел в виду совсем не кофе. И теперь твердо уверен, что стоит.

— Тогда давайте для начала познакомимся, — ее ресницы едва заметно дрогнули, она опустила глаза.

Свят возликовал — он понят, и понят абсолютно правильно. «Господи, у этой красавицы еще и ум в наличии. Неужели так бывает?»

— Меня зовут Вячеслав. Слава. Если угодно — друзья меня называют Святом, — он шутливо протянул руку.

— А меня Алена. Очень приятно. — Она осторожно коснулась его руки своими длинными прохладными пальцами. — Мы здесь с братом недалеко живем. Давайте проедем к нам и начнем решать эту проблему. Авария все‑таки по моей вине произошла. Брата, правда, сейчас нет, но мы что‑нибудь с ремонтом придумаем.

— А где брат? — спросил Свят и прикончил кофе одним глотком.

— Ваня? Он по делам уехал. Но вы, Вячеслав, не беспокойтесь. Машину мы сегодня отремонтируем, ну, а если быстро не получится, рассчитаемся деньгами. У вас как со временем?

— Прекрасно. Для вас сколько угодно.

Свят попытался завинтить крышку термоса, который держала Алена, но она мягко забрала ее и приладила на место сама. Он нервно сунул руки в карманы брюк и с наигранной веселостью заявил:

— Я готов!

— Тогда следуйте за мной. Это здесь недалеко. — Она одарила Свята мягкой улыбкой, подхватила с капота аптечку и неторопливо пошла к «Жигулям».

«Время? О чем речь? Да хоть на всю жизнь, — не в силах оторвать взгляда от изгибов ее тела, думал Свят. — Какие ревизии? Какие вообще дела могут быть? Пошло оно все… Аленушка… Какое красивое имя… Я за тобой… Для тебя… Я…»

Вот сейчас она, садясь за руль, обязательно обернется и посмотрит на него. Свят легко представил свое безумное лицо, отвисшую челюсть, алчный взгляд, стекающую по губам слюну. Он в ужасе отвернулся и юркнул в «Мазду». Собрал в узел все свои вещи, включая сумку и кобуру с пистолетом, зашвырнул на заднее сиденье. Завел двигатель и тронулся вслед за зеленой «шестеркой».

Через несколько километров машины, одна за другой, словно ниточка с иголочкой, съехали с трассы и углубились в бескрайние степи. Вскоре асфальт закончился. «Жигули» и «Мазда» дробно протряслись километра три по булыжной мостовой и зашуршали скатами по пыльной грунтовке.

— Н–да! Цивилизация закончилась. И нашел Вячеслав свое счастье в русской глубинке. Обернулась лягушка прекрасной царевной. Взял он тогда кожу жабью и сжег, чем обрек их обоих на страдание, а себя, кроме того, еще и на изрядную кучу подвигов… Что ж, ради такой Алены Прекрасной можно пойти на многое. Практически, на все. Иванушка, Аленушка… Что‑то это навевает… Ах, да! Копытце… лужица… козленочек… — Свят усмехнулся ходу своих мыслей и закурил сигарету. — Странно, но этот инфантильный пирсинг не портит ее. Даже, скорее добавляет некий шарм. Лоск. Утонченность. Что‑то подчеркивает. И, в общем, получается очень гармонично. Красота — это совершеннейшая объективизация воли на высшей ступени ее познаваемости, — внезапно всплыла в памяти чья‑то цитата. Свят попытался припомнить автора, но тут же отмахнулся: — Неважно. Блин, а в глазах все плывет, голова раскалывается. Это надо ж такое похмелье. Ничего. Переживешь. Важно то, что ты нашел совершенство. Естественное, разумное, вполне осознающее свою красоту. Оно, оказывается, есть. Не пустое и бездарное, как абстрагированная глупышка Барби, а вполне целостное и преисполненное смысла. И рядом с ней пошлость и вожделение глупы и сомнительны, как сонеты Шекспира в устах декана физмата. И это совершенство ― она, Алена. Причем, ее нельзя хватать жадными руками, это так же бессмысленно, как черпать солнечное тепло тазиком для бритья. Надо как‑то проявить себя. Заинтересовать, заинтриговать. Показать себя умным, сильным мужчиной. А вдруг, и вправду, она твоя судьба? И дед с коровами неспроста про переломный период в жизни глаголил?

Машины въехали в деревеньку. Слева и справа замелькали перекошенные домики. Большинство ― без стекол в ветхих рамах. Куда ни кинь взгляд — полная разруха. Провалившиеся во внутрь зданий крыши. Заросшие бурьяном дворы. На различной стадии гниения деревянные заборы. Столбы с обрывками проводов.

Одичавшие собаки с безнадежным видом долгое время преследовали их машины.

— Господи! Царство старика Кощея! А ведь здесь когда‑то жили люди! — весело воскликнул Свят. Даже столь плачевное зрелище не могло испортить его настроения.

Зеленая «шестерка» остановилась возле добротного дома, облицованного белым кирпичом. Таких, похожих на нормальное человеческое жилье, на всю деревню было не больше пяти. За высокими металлическими воротами, в глубине двора, виднелась крыша большого гаража. Свят услужливо помог хозяйке распахнуть створки ворот, и обе машины легко разместились на огромном бетонном пятаке перед домом.

— Чем еще могу помочь? — Свят, прикрыв ворота, подошел к «Жигулям», тряхнул головой и поморгал глазами — «шестерка» двоилась: «Чертово похмелье!»

— Нет. Больше ничего, — улыбнулась Алена и, достав из салона маленькую, в тон шлепанцам и тюрбанчику, женскую сумочку, пригласила его жестом проходить вглубь двора.

Свят посмотрел на нее, на «Жигули», заглянул в пустой салон и удивленно пожал плечами:

— Ну, если вы больше ничего не хотите… Готов следовать за вами, Алена, хоть на край света.

— А за край? — Она призывно улыбнулась.

— Охотно. Прямо сейчас. Без тени сомнения. Задайте нужное направление, и я весь ваш.

— Тогда пройдемте в беседку. Это, конечно, не так романтично и не так далеко, но зато там удобно и приятно. Я еще кофе налью. Вижу, есть необходимость. Вы не против?

— Аленушка… Разрешите я вас буду называть так?

— Конечно. Я люблю свое имя.

— Как я могу быть против кофе, Аленушка, поданного этой рукой?

Свят прошел через двор и тяжело сел на деревянную лавку из свежеструганных досок, в тени молодых побегов винограда. Локти положил на столик, стоящий посередине беседки, и обхватил руками голову. Она налилась свинцом и ныла: «У–у-у–у-у! Все, надо завязывать. Вроде, и водка вчера нормальная была. И не мешал ничего. Возраст, наверное, уже не тот. Раньше ― литрами, и ничего, а теперь… Ох–хо–хо–хо–хо… Было время, нынче грустно, и не тот теперь расклад. Почему именно сегодня, когда я встретил Аленушку? Как это сейчас не в тему».

Появилась с уже знакомым термосом Алена. Протянула полную чашку спасительного напитка. Присела рядом. Улыбнулась ободряюще: