Сокровища погибших кораблей

Значительная часть груза, включая, вероятно, контрабандное серебро, осталась на борту «Пилар». Обычно подобные корабли несли значительное количество контрабандного серебра под видом балласта, поэтому «Пилар» — один из наиболее ценных галеонов, затонувших в Тихом океане.

Сегодня «Пилар» покоится на глубине в 250 футов. Джон Бент из «Гуам Тропикал Дайв центр» пытается отстоять права на подъем судна.

Флот, погибший в 1691 году

Во вторник, 29 мая 1691 года Флот Материка под командой генерала Диего де Кордоба Лассо де ла Вега, маркиза дель Вадо де Маэстре, отбыл из Картахены в направлении Кубы. Он следовал вокруг обширной банки Педро, растянувшейся через Карибское море, между Юкатаном и Ямайкой, стремясь избежать опасных мелей и рифов.

Это был апробированный и много раз использовавшийся испанскими навигаторами курс. Он позволял избежать опасностей у западной оконечности залива Ла Вибора. Но в данном случае всё прошло не так, как предполагалось. Накануне праздника святого Духа 2 июня, в надвигающихся сумерках, армада оказалась в эпицентре сильнейшего шторма, в непосредственной близости от Байо ла Вибора. Неожиданно флот оказался внутри так называемого Тэйл оф ве Випер (Хвоста Гадюки) — ужасного мелководья посреди Карибского моря. Три судна — «Нуэстра Сеньора де ла Консепсьон», «Эль Энджел» и «Нуэстра Сеньора де ла Кармен» (также известное как «Эль Кампечано») — были разбиты ночью о рифы, а одно из них загорелось. Поблизости налетел на рифы «Санта Круз».

Как ни странно, остальная часть флота благополучно миновала рифы, хотя и не без потерь. На петаче «Ла Маргарита» о рифы был разбит киль, и его пришлось менять на Кубе. Другое судно потеряло несколько досок корпуса, однако испанцы смогли залатать дыры и кое-как добраться до Гаваны. «Нуэстра Сеньора де ла Регла», оказавшаяся посреди рифов, бросила якорь, и испанские моряки долго молились, чтобы канаты выдержали удары стихии. Находясь в непосредственной близости от четырёх разбитых судов, «Регла» смогла принять на борт более семисот гибнущих моряков с других кораблей. Когда шторм закончился, флот продолжил плавание. Через 27 дней все оставшиеся корабли бросили якорь в гавани Гаваны.

В письме, написанном немного позже, маркиз дель Вадо писал, что материальные потери были весьма значительными. Предполагалось, что на погибших судах находилось около двух миллионов песо. Утешением служило то, что погибло не более 40 человек.

12 июля того же года маркиз дель Вадо и адмирал дон Педро Каррилльо встретились с колониальными чиновниками, чтобы обсудить меры по спасению погибшего груза.

Спасательная экспедиция была быстро организована, и 17 июля фрегат «Нуэсгра Сеньора де ла Консепсьон» под командованием капитана Себастьяна де Геррера и шлюп «Сан Педро и лас Анимас» капитана Мануэля Родригеса отплыли из Гаваны. В порту Тринидад (Куба) они присоединились к шлюпу «Нуэсгра Сеньора Саграрио и Сан Франциско Ксавьер» капитана Кристобаля Оливера. На этом судне находилось сорок шесть человек, среди которых было 6 индейцев-ныряльщиков. Командовать спасательной экспедицией должен был Эстебан де Берроа и Уриате. Одной из причин подобного выбора было то, что Берроа в 1679 году участвовал в спасении «Нуэсгра Сеньора де лас Маравильяс» и имел некоторый опыт в этом деле.

7 августа «Сан Педро» достиг Ла Вибора и начал спасательные работы над «Санта Крусом», который был достаточно новым судном и не слишком повреждённым. Часть слитков серебра и монеты, находившиеся на борту, были переправлены на борт спасательного судна, после чего корпус был сожжён, чтобы он не достался англичанам и они не могли воспользоваться железными деталями корпуса, которые были дефицитом в колониях. Спустя два дня Берроа начал работы на «Нуэсгра Сеньора де ла Консепсьон».

Погружения требовали от ныряльщиков большого мужества, поскольку маски, трубки и любые другие устройства, свойственные современным водолазам, не использовались. Заплывая внутрь корпуса, ныряльщики рисковали оказаться в ловушке, быть придавленными грузом или просто погибнуть от баротравмы лёгких. Большой сложностью были подводные течения и непогода, которые затрудняли погружения или делали их вообще невозможными. Тем не менее, несмотря на все сложности, было поднято значительное количество ценных грузов.

Испанцы интересовались прежде всего подъёмом серебра и золота, а также оружия, годного к использованию, поскольку оно стоило достаточно дорого и было дефицитом в Америке. Например, с «Сан Педро и лас Анимас» было поднято четыре  «педрерос» — орудия, стрелявшего каменными ядрами, и тридцать бронзовых орудий — «камарас». Было извлечено также большое количество серебра и колониальных товаров.

После окончания спасательной операции 24 августа испанцы сгрузили найденные ценности в Тринидаде, чтобы оставшийся путь они проделали по суше, так как спасателям предстояло обогнуть печально известный мыс Сан-Антонио, где поджидали опасные рифы и пираты.

После возвращения спасательных судов в Гавану практически все находившиеся на борту были обвинены в воровстве и мошенничестве. Было поднято слишком мало ценностей, и это навело власти на мысль, что руководители экспедиции присвоили большую часть себе. Эсгебан де Берроа был обвинён в краже груза с затонувших судов, а капитан Себастьян де Геррера в «мошенническом поведении». Оба были заключены под стражу.

Существуют документальные свидетельства того, что испанцы снарядили ещё одну спасательную экспедицию к банке Педро. 6 сентября 1691 года шлюп под командованием Фермина Салабериа отплыл из Тринидада и достиг Ла Вибора 17 сентября Его основной целью было извлечение железных деталей из корпуса «Санта Круз». На борту находились Франциско Геррера и Бартоломео Хаиме, которые участвовали в прошлой экспедиции Хаиме входил в состав экипажа «Эль Энджела», а Геррера находился тогда на борту «Ла Маргариты». Когда испанцы прибыли на место крушения, то обнаружили, по крайней мере, тридцать различных кораблей, в том числе два военных судна под английским флагом. Проведя на банке Педро несколько дней, испанцы предпочли вернуться в родной порт.

Результатом испанской спасательной экспедиции стало извлечение со дна 154 733 песо и 7 реалов, 32 «педрерос» и 37 «камарас» — все это достаточно далеко от почти двух миллионов песо, якобы находившихся на борту погибших судов.

Ещё примерно 100—150 тысяч песо было спасено англичанами, однако остальная часть ценностей остаётся на дне по сей день.

Вслед за катастрофой, постигшей Флот Материка, возникли вопросы о причинах произошедшего. Хотя причина была очевидна — шторм, это не могло удовлетворить испанские власти. Во всех записях относительно маршрута следования флота говорилось, что он «...соответствует желанию Бога и изменён Божественным величеством». Однако ссылка на божественное предначертание не могла служить отговоркой для судебных властей. Необходим был виновный в гибели четырёх судов, ценного груза и сорока моряков.

По возвращении в Кадис была создана следственная комиссия. Председателем был назначен высокопоставленный чиновник севильской палаты Блас Гонзага де Виллослада — правительственный адвокат из Севильи. Обвинения были выдвинуты против маркиза дель Вадо, двух адмиралов, шести капитанов и трёх лоцманов.

Допросив большое количество свидетелей, Виллослада выяснил, что 2 июня около 21.00 четыре торговых судна из-за серьёзной небрежности адмирала Гаспара де Палакаионса были разрушены на рифах. Виновные понесли наказание, но это не могло изменить судьбу четырёх прекрасных кораблей и огромных ценностей, исчезнувших на банке Педро.

 Погибшие корабли флота в 1691 году:

«Нуэсгра Сеньора де ла Консепсьон Сан Хосе и лас Анимао. Владелец — адмирал дон Леонардо де Лара. Водоизмещение 357 тонны, 32 орудия.

«Нуэсгра Сеньора дель Кармен и Сан Хосе». Владелец—дон Сальвадор де Гевара. Построен в Кампече, Мексика, Водоизмещение 245 тонны, 16 орудий.

«Эль Энджел и лас Анимао. Владелец — капитан дон Педро де Азпиликуэта. Водоизмещение 263 тонны, 18 железных орудий, 12 бронзовых «педрерос». Во время крушения сгорело по ватерлинию.

«Санта Круз». Владелец — Хуан Лопес де Диос, первый лоцман Карлос Лопес Нао построено в Гаване. Водоизмещение 418 тонны, 26 железных орудий, 16 бронзовых «педрерос». Изначально был частью Флота Новой Испании генерала Конде де Виллануэва, но был направлен на ремонт в Картахену после сильных разрушений, полученных во время шторма. Впоследствии присоединён к Флоту Материка маркиза де Вадо.

Тайна бухты Виго

Одна из самых загадочных историй с испанскими сокровищами, перевозившимися из Нового Света, связана с бухтой Виго, расположенной на северо-западной оконечности Пиренейского полуострова. Ещё знаменитый писатель-фантаст Жуль Верн в романе «20 тысяч лье по водой» писал о том, что неисчерпаемым источником богатств капитана Немо были сокровища испанских галеонов, покоившихся на дне бухты Виго. Однако уже несколько столетий учёные и кладоискатели всего мира спорят, где именно находятся эти легендарные сокровища.

Начала XVIII в. стало для испанской монархии серьёзным испытанием Используя отсутствие законных наследников у испанского короля Карла II, французский король Людовик XIV предъявил претензии на испанский трон, выдвинув в качестве претендента своего внука Филиппа V. Это немедленно вызвало негативную реакцию в Англии и Австрии и стало началом одной из самых затяжных войн XVIII века — Войны за испанское наследство.

Полномасштабные боевые действия, развернувшиеся как в Европе, так и на огромных просторах испанских колониальных владений, требовали огромных средств, и единственным надёжным источником их поступления оставались золотые и серебряные копи в Америке. Поскольку испанский флот не мог в одиночку обеспечить безопасность перевозок ценных грузов через Атлантику, на помощь пришли французские флотоводцы.

В декабре 1701 года французскому адмиралу, командующему эскадрой графу Шато-Рено было поручено провести через океан испанский Серебряный флот под командованием дона Мануэля Веласко.

В январе 1702 года французская эскадра, вышедшая из Бреста, бросила якорь у берегов острова Мартиника, а затем взяла курс на Гавану. Только в августе два флота соединились и немедленно направились в сторону метрополии, где с нетерпением ожидали прибытия драгоценного груза.

При подходе к европейским берегам Шато-Рено получил известие о том, что Кадис блокирован англо-голландской эскадрой сэра Джорджа Рука, которая в несколько раз превосходит франко-испанские силы. Единственным свободным испанским портом оставался Виго, поскольку Веласко категорически отказался вести флот во Францию, где судьба сокровищ ему представлялась призрачной. О том, что Серебряный флот вошёл в бухту Виго, было немедленно доложено адмиралу Руку, который принял решение захватить ценности до того, как они будут сгружены и доставлены в Севилью.

Бухта Виго имеет длинный вход с моря, тянущийся около восьми миль на северо-восток, постепенно суживаясь до расстояния между берегами, не превышающего 600 ярдов, — это место называется Ранде. Затем проход расширяется наподобие озера, довольно мелкого. Город Виго, бывший в 1702 году простой рыбачьей деревушкой, расположен на южном берегу залива, а город Родондела на юго-восточной стороне залива.

Шато-Рено привёл свои суда и их конвой через Ранде, а в самой узкой части пролива были построены форты и батареи, вооружённые на южной стороне 38, а на северной —17 орудиями. Чтобы затруднить противнику проход в бухту, из запасных мачт и рангоута, скрепленного канатами, был построен бон, соединявший два форта. Далеко за боном полумесяцем расположился французский флот, защищавший галеоны.

Флот Рука 10 (22) октября начал штурм Виго. При прохождении пролива он был встречен огнём с фортов Виго, но без тяжёлых потерь, и встал на якорь выше города для того, чтобы провести рекогносцировку и разработать план действий. Было решено высадить сначала достаточный сухопутный десант, чтобы завладеть батареями на южной стороне, а затем прорвать бон и, войдя во внутреннюю бухту, атаковать французов.

На следующий день около 11 часов утра герцог Ормондский высадил 2 или 3 тысячи человек на песчаном берегу в двух лигах от Вито и направился к батарее и форту, расположенному на правой стороне около Родонделы. Несмотря на численное превосходство испанцев, англичане завладели батареей из 38 орудий, и англо-голландский флот, подняв паруса, устремился в бухту. Адмирал Хопсон на своём флагмане «Мэри» во главе авангарда прорвал бон. В это же время «Ассоциатион», под командой капитана Букмана, встал бортом напротив батареи на другой стороне пролива и начал расстреливать её из всех орудий.

Видя безвыходность ситуации, испанцы начали жечь галеоны, чтобы они не достались противнику. Пламя озарило воды бухты. Моряки в панике бросали свои корабли и плыли к берегу. Лишь немногие суда в бухте оказались не охваченными пламенем. Они достались англичанам в качестве трофеев. В плен попало около 200 французов и испанцев, в том числе французский вице-адмирал с несколькими капитанами и генерал-лейтенант испанского флота.

Во время боя на корабль адмирала Хопсона навалился французский брандер, и корабль наверно сгорел бы, но брандер внезапно взлетел на воздух. Флагман получил множество повреждений, и более 10 человек погибли. Потери других судов были незначительны. На берегу 2 офицера были убиты и 4 ранены, среди нижних чинов было 40 убитых и столько же раненых.

Англичане преследовали отступающего по суше врага целый день. Вид бухты после битвы был просто ужасен: догорающие остовы кораблей, множество обломков и развалины укреплений на берегу.

Самые большие сложности вызывает цифра погибших и взятых в плен кораблей. Английский историк и адмирал Филипп Коломб в своей книге «Морская война» писал, что все французские и испанские суда были или сожжены или потоплены. Шесть французских кораблей и 5 галеонов были взяты, 8 французских судов сожжено и 4 потоплено, 4 галеона попали в плен.

Согласно отчёту адмирала Рука, франко-испанский флот понёс следующие потери:

Линейные корабли:

«Ле Форт», 76 орудий, сгорел.

«Ле Промпт», 76 орудий, захвачен на мели.

«Ле Ассур», 66 орудий, захвачен и был отправлен в Англию в качестве приза

«Ле Эсперанс», 70 орудий, захвачен, но выбросился на берег и сгорел.

«Ле Бурбон», 68 орудий, захвачен, был отправлен в Голландию как приз.

«Аа Серен», 60 орудий, захвачен, но выбросился на берег и сгорел.

«Ле Солид», 56 орудий, сожжен.

«Ле Ферме», 72 орудия, захвачен в абордажном бою, был отправлен в Англию в качестве приза

«Ле Прудент», 62 орудия, сожжен.

«Ле Орифламм», 64 орудия, сожжён.

«Ле Модер», 56 орудий, взят на абордаж и отправлен в Англию в качестве приза

«Ле Суперб», 70 орудий, захвачен, но выбросился на берег и сгорел.

«Ле Дофин», 46 орудий, сгорел.

«Ле Волонтир», 46 орудий, захвачен, но выбросился на берег.

«Ле Тритон», 42 орудия, захвачен в абордажном бою, отправлен в Англию в качестве приза

Фрегаты:

«Ле Энтрепремент», 22 орудия, сожжён.

«Ле Чекита», 8 орудий, сожжён.

 «Ле Фавори», сожжён.

3 корвета, сожжены.

Из 17 испанских галеонов — 4 взяты на абордаж, 2 — захвачены англичанами, 5 — захвачены голландцами, остальные шесть затонули.

От пленных стало известно, что королевская доля серебра, составлявшая около 3 миллионов фунтов в ценах тех лет, была выгружена на берег с галеонов и отправлена вглубь страны. На берегу находилось только 40 маленьких сундуков с кошенилью.

24 октября английские ныряльщики обследовали обломки затонувших кораблей и смогли достать некоторые ценности, но после обстрела местными жителями были вынуждены свернуть все работы.

В руки победителей попало 20 миллионов песо и огромное количество товаров аналогичной стоимости, которые не успели перед этим выгрузить на берег. 4 миллиона в серебре было потеряно вместе с затонувшими судами, а также товаров на 10 миллионов. Два миллиона песо в серебре, а также товары на пять миллионов песо, были впоследствии извлечены со дна.

Адмирал Шоувел был оставлен сэром Джорджем Руком в Виго с целью привести в пригодное состояние захваченные суда и уничтожить все, что невозможно было забрать. Всё это было исполнено в соответствии с инструкциями.

При отходе флота в Англию разразился шторм, и один из галеонов, напоровшись на скалу, затонул. Остальные корабли, в том числе захваченные призы, благополучно достигли Англии, хотя и сильно потрёпанные.

Таким образом, в результате удачно проведенной морской операции англо-голландский флот сумел не только наголову разбить франко-испанский флот, получив в свои руки весьма ценные призы, но и нанести Испании существенный финансовый удар. Большая часть перевозившихся флотом сокровищ попала в руки англичан, если не считать королевской доли, отправленной в Севилью ещё до битвы. В результате получается, что значительная часть затонувших сокровищ просто не существует. Однако слухи о том, что на дне бухты лежат галеоны с миллионами песо, сделали своё дело. Именно эти легендарные миллионы и стали объектом охоты подводных кладоискателей в течение последующих веков.

В июле 1738 года в бухту Виго прибыла французская судоподъемная экспедиция, возглавляемая Александром Губертом. После тщательных промеров были определены места, где лежали шесть затонувших кораблей. Выбор пал на галеон, находившийся на глубине всего шести метров во время отлива Судно поднимали с помощью строп, деревянных понтонов, шпилей и двадцати двух толстых пеньковых канатов. Наконец после двухлетних трудов, в феврале 1742 года, его так близко подвели к берегу, что при отливе трюм оказался сухим. Это был испанский галеон «Тохо» водоизмещением около 1200 тонн. Но, кроме 600 тонн каменного балласта, двенадцати чугунных пушек, нескольких сот ядер и десятка мешков ржавых гвоздей, на нем ничего не нашли. В итоге, потратив на экспедицию более двух миллионов франков, французы ни с чем покинули бухту Виго.

После них там появились англичане. Одному из них, Уильяму Эвансу, посчастливилось поднять серебряные слитки, оцененные в несколько сотен фунтов стерлингов. Сумма, конечно, была незначительной. Главное же заключалось в том, что его находки вселяли надежду. Возможно, ему удалось бы обнаружить и другие ценности, но Испания неожиданно запретила искать сокровища в своих территориальных водах представителям нации, потопившей испанские корабли. Вероятнее всего, испанцы просто опасались, что в конечном итоге огромные сокровища уплывут у них из рук, а воспользуются ими потомки тех людей, кто уже однажды пытался прибрать их к своим рукам

В 1748 году португалец Антонио Ривера сумел поднять, как полагают, около двухсот тысяч золотых монет, что стало настоящим рекордом для последующих кладоискателей в бухте Виго. Далее почти восемьдесят лет никаких водолазных работ в бухте не велось, хотя местные жители время от времени совершали туда скоротечные вылазки — ныряли к остовам затопленных судов, пытаясь что-нибудь обнаружить в мутной воде.

В 1825 году в бухту вошел бриг «Энтерпрайз». На его борту находился водолазный колокол новой конструкции, не только позволявший дольше оставаться под водой, но и, что очень важно, дававший акванавту хороший обзор дна Капитану брига Диксону пришлось работать в нем, в то время как на палубе вооруженные испанцы с нетерпением ждали своей доли добычи. Спустя несколько дней бриг исчез из бухты также внезапно, как и появился. Пошли слухи, что с помощью колокола англичане смогли поднять значительное количество золота, после чего, напоив охрану, подняли паруса и сбежали.

В конце 50-х годов XIX века правительство Испании продало право на поиски сокровищ французскому дельцу Давиду Лэнгленду, который уступил его, конечно не без выгоды для себя, парижскому банкиру Сикарду. Поскольку денег на экспедицию у парижанина не хватало, он в свою очередь обратился за помощью к преуспевающему банкиру Ипполиту Магену. Тот тщательно проверил рассказанное Сикардом, по данным старых испанских архивов, а также провел дополнительное расследование в Париже. Очевидно, результаты были положительными, потому что он согласился финансировать экспедицию. Однако при ее организации возникло неожиданное препятствие в лице известного в то время в Англии специалиста по водолазным работам капитана Гоуэна. Оказалось, что оборотистый Лэнгленд ухитрился продать право на подъем ценностей еще и ему. Причем Гоуэн уже успел распродать в Лондоне много акций своего предприятия.

Пока улаживалось возникшее недоразумение, шло время. Наконец, после весьма продолжительной подготовки, Маген приступил к обследованию затонувших галеонов. Старый испанский рыбак, который принимал участие в работе экспедиции капитана Диксона, за приличное вознаграждение показал, где на дне лежат пять судов. Чтобы получить более точные сведения и вместе с тем сохранить тайну, Маген приказал завинчивать смотровое стекло шлема готовившегося к спуску водолаза раньше, чем будет снят шлем его товарища, поднявшегося на палубу. Таким образом, ни один из них не мог услышать, что рассказывали после погружения другие водолазы. Неизвестно, сыграло ли это какую-то роль, но за двенадцать дней было обнаружено десять кораблей.

Вскоре из Франции начало прибывать водолазное оборудование. В него входили подводный электрический фонарь, весивший чуть ли не полтонны, и подводная наблюдательная камера, вмещавшая двух человек. Первой находкой стала старинная пушка с забитым пробкой дулом, в котором еще сохранился воздух. Затем водолазы извлекли двести ядер, медный сосуд, топор для абордажного боя, рукоятку от кортика, серебряный бокал, футляр от трубки и мешочек бразильских орехов. Все это лежало среди остатков галеона, который местные жители почему-то называли «Мадерой».

Начавшиеся осенние штормы заставили водолазов прекратить работы на этом судне и перейти на галеон «Ла Лигура», который затонул в глубине бухты. Здесь они смогли добраться до судового лазарета, где обнаружили несколько медных тазов и стеклянных сосудов. Когда корпус судна взорвали, к числу находок прибавились компас и железная чаша. А вот золота и серебра, увы, не было. Средства у Магена кончались, и всему предприятию грозил крах. Было решено попытать счастья на галеоне «Тампор». Приходилось спешить, поэтому работы велись даже в ночное время, благо электрический фонарь давал под водой достаточно яркий свет.

И вот тут-то неожиданно был найден первый серебряный слиток. А вскоре уже набралось 130 фунтов серебра. В приподнятом настроении Маген выехал в Париж. Ему удалось распродать дополнительные акции и собрать приличную сумму денег. Из бухты Виго он захватил с собой тяжелый темный брусок, чтобы отдать его на исследование. Водолазы обычно не поднимали их со дна, а в тех редких случаях, когда они случайно попадали на палубу водолазного борта, выбрасывали за борт. К величайшему изумлению и не меньшей радости Магена, этот невзрачный на вид кусок металла оказался чистым серебром.

Тем временем в Европе назревала франко-прусская война. Париж, где находился руководитель экспедиции, был окружен немцами. В последнем полученном из Испании письме сообщалось, что почти все водолазы больны, парализованы, спуски может продолжать только один. Дело в том, что ни о какой декомпрессии в те дни никто и не думал. Поэтому, несмотря на сравнительно небольшую глубину, кессонная болезнь свалила водолазов. Да и сам Маген оказался прикован к постели.

Водолазные работы возобновились лишь через два года. Французы обнаружили еще пять затонувших судов, но золота по-прежнему не было и в помине. Да и бруски из серебра удалось собрать далеко не все. В ноябре 1872 года поиски сокровищ прекратились. У экспедиции не осталось денег даже для того, чтобы вывезти из бухты Вито водолазное оборудование.

Позднее незадачливый руководитель французской спасательной экспедиции Ипполит Маген издал в Париже книгу «Галеоны Виго», в которой в увлекательной форме рассказал историю испанских сокровищ и привел свои соображения по поводу их подъема Его книга вызвала такой большой интерес у искателей подводных кладов, что испанцы на всякий случай засекретили все исторические материалы, относящиеся к этой бухте.

В конце XIX века было организовано еще несколько экспедиций. Наиболее серьезно взялась за дело американская «Компания сокровищ бухты Виго», которая просуществовала почти пятьдесят лет — рекордный срок для подобных предприятий. Вот только каких-либо ценностей, поднятых там, по крайней мере официально, на ее счету не числится. Правда, однажды американцам удалось подвести тали под хорошо сохранившийся галеон, но при переноске его краном на берег судно переломилось и обе половины опять затонули.

В 1904 году сокровища Виго привлекли внимание очень талантливого инженера Джузеппе Пино, который внёс существенный вклад в развитие водолазного дела. Этот итальянец, родившийся в 1870 году, начал трудиться над созданием нового поколения аппаратов для исследования морских глубин.

В 1903 году в Генуе Пино проводит испытание своего изобретения — гироскопа. Его аппарат представлял собой стальную шахту, состоящую из нескольких полых цилиндров, выдвигающихся, как у телескопической трубы, в зависимости от глубины погружения. Нижняя часть камеры заканчивалась камерой с 12 иллюминаторами, расположенными по кругу, а сверху находилась смотровая площадка. Для придания конструкции плавучести площадка опиралась на пробковую платформу и закреплялась у борта исследовательского судна. Обследование дна производилось наблюдателем, сидящим в смотровой камере или с площадки, где могло разместиться до 20 человек. В этом случае изображение передавалось на специальный экран при помощи сложной системы зеркал.

Получив влиятельных покровителей, Пино смог создать свою компанию, которая ареной испытаний нового аппарата выбрала всё ту же бухту Вито. Он заключил договор на проведение водолазных работ, согласно которому Испания получила бы 20% от найденных сокровищ.

В конце 1904 года в район работ было переброшено всё оборудование, и работа началась. При помощи специально изготовленного подводного элеватора со дна удалось поднять несколько чугунных пушек, четыре паровых котла с английского судна конца XIX века, один из которых весил 70 тонн, несколько золотых статуэток и серебряных слитков. Однако основная часть сокровищ так и не была обнаружена.

С 1945 по 1962 год в Виго искал сокровища французский кладоискатель Флоран Раможе. Объектом его интересов стали окрестности острова Сиес Точно установлено, что именно там 24 октября затонул один из галеонов, захваченных англичанами. Глубина на месте поисков составляла всего 35—40 метров, но останки судна оказались затянутыми глубоко в ил и практически недосягаемыми.

Казалось бы, эта череда неудач навсегда отобьет у искателей подводных кладов охоту тратить время и деньги на, возможно, даже и не существовавшие сокровища на дне бухты Виго. Ведь там побывали двенадцать солидных водолазных экспедиций! Среди затонувших в 1702 году кораблей, пожалуй, невозможно найти такое, которое бы не осматривали водолазы или даже не пытались поднять. За почти три века поисков бухта Виго стала синонимом несбывшихся надежд.

И все же, как это ни странно, в ноябре 1955 года английская компания «Венчур» купила у испанского правительства право на ведение водолазных работ в Виго. Внимание англичан привлек «Сан Педро», на который еще никто не смог проникнуть. По некоторым историческим документам можно было предположить, что на этом судне в самом начале сражения испанцы пытались перевезти сокровища на берег. Галеон был расстрелян английскими кораблями и затонул на сравнительно мелком месте, а местные рыбаки, чтобы золото не досталось врагу, завалили его каменными глыбами. От времени камни срослись между собой, образовав прочный панцирь, который не пускал кладоискателей.

К сожалению, «Венчур», как и ее предшественники, потерпела неудачу. Поднять со дна что-либо ценное так и не удалось.

Неудачей закончилась также попытка «Атлантической спасательной экспедиции» во главе с Джоном Поттером, который собрал лучших подводных исследователей. В течение 1956—1960-х годов велись водолазные работы, но положительных результатов достигнуто не было.

За три столетия в бухте Виго побывало множество экспедиций. Все они потерпели неудачу. Несмотря на то что практически все затонувшие испанские корабли были обследованы и оказались совершенно пустыми, легенда о затонувших сокровищах по-прежнему будоражит умы кладоискателей, хотя в архивах Испании хранятся сведения о том, что как минимум часть доставленных в Виго ценностей была выгружена с галеонов и отправлена в Севилью.

«Нуэстра Сеньора дель Розарио и Сантьяго Апостал»

С конца XVII века Пенсакола во Флориде стала ареной борьбы между великими державами — Францией, Англией и Испанией. Любая территория, захваченная Францией или Англией вдоль побережья Мексиканского залива, создавала угрозу могуществу Испании в Мексике, поскольку именно здесь проходил путь из Веракруза в Гавану. Из своих прибрежных цитаделей англичане и французы могли угрожать системе транспортировки на испанских галеонах серебра с мексиканских копей. Именно этот маршрут позволял в наибольшей степени использовать попутные ветры и течения.

В начале XVIII века борьба за северное побережье залива усилилась. Острая необходимость испанского флота в базах снабжения и древесине подстёгивала власти к освоению этих земель. Наибольшую потребность испанцы испытывали в хорошем корабельном лесе, и прежде всего в мачтах. В Карибском море слишком мало мест, где можно было бы найти хороший корабельный лес Карлос де Сизуенза обнаружил отличные корабельные сосны на северном побережье Мексиканского залива, и, таким образом, к давнему стремлению вытеснить англичан и французов с этих земель добавилась ещё одна цель — завладеть лесами.

«Нуэстра Сеньора дель Розарио и Сантьяго Апостал» стал одним из тех кораблей, которому было суждено вписать трагические страницы в освоении этого района Америки.

Самое раннее упоминание об этом судне относится к 15 января 1696 года. В письме королю Андрее де Пез сообщал, что судостроители из порта Рио-де-Жанейро де Альворадо (находящегося севернее Веракруза) построили «Нуэстра Сеньора дель Розарио и Сантьяго Апостал» для Армады дель Барловенто (Флота Наветренных островов, защищавшего интересы короны в Карибском море). Это был фрегат водоизмещением 450 тонн, вооружённый 44 орудиями. Массивные размеры позволили отнести его к классу «гоберно» — третьего по величине судна в испанском флоте Мексиканского залива