Искатель. 2004. Выпуск №8

— Приехали, — сказал я.

— Ага, спасибо… — Девушка начала рыться в карманах шубы. На свет появилась небольшая косметичка. Щелкнул замок, раздалось легкое шуршание и позвякивание. Громче… Лихорадочнее…

— Р-ребята, — жалобно сказал девушка. — Я, кажется, забыла деньги… Или потеряла…

Я про себя выругался.

— Так вообще-то не делается, — сказал я. — Надо сперва проверять кошелек, а потом тачку ловить… Или ночевать там, где гуляла… Нет, потащилась на ночь глядя… Ну что, нашла?

— Нет…

— Тогда выметайся! — Я страшно разозлился, и даже захотел повернуться и свистнуть девчонку по вывеске, хотя и не бью женщин. Она взялась за ручку двери…

Но вдруг ее руку схватила чья-то другая рука и резко дернула назад. Это в дело вмешался Сурок.

— Ты че, а? На халяву любишь ездить, в натуре? — по-жлобски растягивая слова, заговорил Володька.

— Ребята, ну я… Я же случайно, — стала оправдываться девица.

— Короче, ты… За проезд всяко-разно же платить надо…

— Ну, вы подождите меня здесь… Я сейчас сбегаю и принесу. Я ведь тут живу, рядом…

Сурок заржал как лошадь. Меня тоже разобрал смех. Интересно, за кого она нас тут держит? За лохов, что ли?.. Сколько раз я уже зарекался везти кого-либо, не договорившись об оплате сразу и не взяв денег вперед! Ну да ладно, хрен с ней, пусть топает…

— О-о-ой! — громко взвизгнула девица. — Ты что?

Я резко повернулся назад. Сурок, оказывается, уже вцепился пассажирке одной рукой в ее колено, другой — в руку и, сопя, начал тянуть девчонку к себе.

— Слышь? — сказал я. — Ты, рожа охреневшая! Брось это! Пусть катится к свиньям!

— Че значит «катится»? — спросил Володька. — Пусть рассчитывается.

— О-ой! Отпусти! — Девчонка, кажется, была перепугана не на шутку. — Ребята, я сейчас позвоню, деньги вынесут…

— Слышь, что говорю?! Отпусти ее!

— И даже не подумаю…

Сурок, похоже, был настроен серьезно. Мне долго думать было нельзя. Во-первых, еще немного — и прощай, моя репутация честного «бомбилы», а во-вторых…

Я перегнулся через спинки сидений и хорошенько дал Сурку по круглой морде.

— Хорош! — рявкнул я как можно злее. Впрочем, злился я по-настоящему.

Володька слегка опешил.

— Ты че, а? Ты че? — забормотал он. — Давно в дыню не получал?

Девчонка почти сразу же вытащила мобильник и, застегивая шубейку, начала лихорадочно нажимать кнопки. Сурок немедля вырвал трубку из ее рук.

— Нет. Щас пойдем вместе, и ты отдашь деньги.

Меня это тоже не устраивало. Сурок выпивши, да еще раззадорился не на шутку — такой тип может легко устроить девчонке сами понимаете что, а если потом возникнут проблемы, то резонансом достанется и мне. Мою машину ведь видел тот мужик.

— Никуда ты не пойдешь, — сказал я. — Дай девчонке позвонить.

— Может, выйдем? — спросил Сурок.

— Выйдем, — согласился я. — Только отдай сначала телефон.

Володя думал секунды три — мне показалось, что у него даже стриженый череп пошел буграми от усилий. Пассажирка и я хранили молчание.

Гулко вздохнув, Сурок вернул телефон девушке. Не теряя времени, она быстро вызвонила какую-то Тому и попросила, чтобы та ее встретила.

— Сиди спокойно, — сказал я Сурку. — Если надо, поговорим потом.

Мой приятель неожиданно успокоился. А девчонка спрятала трубку, выскочила из машины и почти бегом припустила в сторону стоящих невдалеке домов. Я заметил, что из ближайшего подъезда вышла женщина и стала смотреть в сторону нашей попутчицы, которая приближалась к ней. Мне вдруг страшно захотелось побыстрее уехать отсюда, и я буквально выскочил на Кольцо.

— А че, бабки тебе не нужны? — вдруг услышал я голос Сурка.

Я опять захотел дать ему в морду.

— Слушай, я ведь всегда считал тебя корефаном, — произнес я. — Не ожидал, что ты такой идиот.

— Э, гляди ты… — Сурок что-то подобрал с сиденья и протянул вперед. Я посмотрел. Володька держал в руке овальную брошку голубого цвета, видимо, потерянную моей клиенткой. — Че с ней делать?

— Иди, отдай хозяйке, — невесело пошутил я.

Сурок гоготнул. Я прибавил скорости, закурил сигарету и нашарил на приемнике волну «Европы плюс». Несмотря на задорную музыку, настроение было никакое. Я чувствовал, что теряю друга, при этом отнюдь не по своей вине.

— У ларька тормозни, — подал вдруг голос Сурок. — Еще пива хочу.

— Мне тоже пару купи. И все-таки, откуда тебе все это известно? — спросил я.

— Неужели все еще не узнал?

Она резким движением сняла очки.

В полумраке машины лицо все равно было плохо различимым, да и голос у девушки не сказать, что запоминающийся. И вдруг меня словно что-то ударило:

— Так это ты?!

— Конечно. — Девушка улыбнулась еще шире, так что блеснули белые зубы. — Я тебя почти неделю искала.

Вот так история! Не помню, чтобы меня девушки когда-либо раньше так искали. И не так уж часто я вот так сразу переходил с ними на «ты».

— А… зачем? — глуповато спросил я.

Действительно, не самый лучший вопрос. Попутчица нахмурилась.

— Спасибо тебе хочу сказать… Знаешь, если бы не ты…

Можно было бы сказать, что я беспокоился тогда не столько о ее репутации, сколько о своей. Но это было бы не полной правдой. И вообще — стоит ли говорить об этом?

— Господи, да о чем ты? Парень слегка перебрал… Но в любом случае я бы не позволил, чтобы с тобой что-то случилось.

— Не знаю, перебрал этот парень или нет, но я слышала, что его посадили.

— Да, я знаю. За вымогательство.

— Он правда твой друг?

Тоже вопрос. С Володькой у меня были очень даже неплохие отношения, еще со школьных времен, но «друг» — это слишком высоко для того, чтобы я мог назвать Сурка именно так.

— Скорее приятель. Старый школьный товарищ. Мы в параллельных классах учились.

— Тогда тебе не так неприятно будет это узнать, раз он не такой уж близкий твой друг. Дело в том, что у Сурка в тюрьме большие неприятности… Как это называется… Опустили там его.

— А ты не врешь? — Я был просто поражен.

— Ну, у моего отца есть хороший знакомый в столичном УИНе. Зачем ему врать?

В это поверить было сложно. Куда сложнее, чем даже в то, что девушка, которой я действительно чем-то помог, целую неделю искала меня, чтобы поблагодарить… Фары осветили правый поворот к старому микрорайону, появились знакомые бетонные блоки. Я притормозил, подъехал к обочине и остановился.

— Место встречи изменить нельзя? — спросил я.

— Можно, — заявила девушка. — Сейчас я никому звонить не стану.

Быстрым и в то же время плавным, словно кошачьим, движением, она потянулась ко мне, и не успел я даже глазом моргнуть, как девушка уже целовала меня в губы — нежно, без излишней страсти, но — черт возьми! — я почувствовал легкое прикосновение языка.

— Вот это мое спасибо тебе, — сказала девушка.

Я только сейчас обратил внимание на запах ее духов — несильный, но сладкий и одновременно пряный. Сексуальный.

— Я просто обязан сказать тебе «пожалуйста», — произнес я.

Теперь мы целовались несколько иначе. И я уже не сомневался в том, что после долгого затишья мне скоро предстоит нечто. Правда, я не ожидал, что это будет так скоро. Уже несколько минут спустя я ощущал другой «букет» — смесь запахов возбужденного женского тела и кожаной куртки…

Она откинулась назад, опершись плечами о панель, а головой коснувшись лобового стекла. Ее дыхание колыхало грудь, и я не смог удержаться от того, чтобы еще раз проверить, насколько упруги эти полушария. Действительно — как раз так, как мне нравится.

Девушка словно очнулась. Она выпрямилась, поерзала (я по-прежнему частично находился у нее внутри) и посмотрела на меня с таким выражением на влажном от пота лице, будто только что исполнилось ее самое заветное желание. Она вдруг нежно погладила меня по лицу.

— Знаешь, у меня такое впечатление, будто ты тоже хотел чего-то подобного, верно?

Я тоже словно очнулся. В душе у меня творилось черт знает что. Да, мне всегда нравились активные женщины, но не до такой же степени, черт возьми!.. Или как раз до такой…

Моя попутчица, повернув к себе внутреннее зеркало заднего вида, принялась чистить перышки. Я, насколько это сейчас было возможно, тоже приводил себя в порядок. Наверное, видок и у меня был еще тот, если судить по тому, как выглядела сейчас она. Обнаружь нас кто, любой дурак сразу бы понял, чем мы тут занимались.

— Я не хочу уходить, — сказала она.

— И я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал я. — Послушай…

— Меня зовут Дина. А тебя — Саша, я знаю.

Зря говорят, что секс — не повод для знакомства…

II. В Багдаде все спокойно

— Значит, так. Володьку Сурка я действительно тоже помню, правда, довольно смутно. Я тут кое-кого поспрошал и выяснил вот что. Володьке действительно шьют рэкет и ношение оружия… Сидит он в общей камере на общих основаниях и хлебает ту же баланду, что и остальные его товарищи по несчастью.

Развалившись на продавленном диване и усиленно отравляя табачным дымом атмосферу комнаты — «приемной», как он ее называл, Виктор Китанов не говорил — он вещал. И излагал свою информацию несколько витиевато — мой бывший одноклассник всегда любил порисоваться.

— А теперь что касается тебя лично. Почему, собственно, я тебе сразу и позвонил. — Тон Китанова стал немного другим. — Когда я услышал, что Сурков дал показания по части своих подельников и в числе прочих назвал твою фамилию, сам понимаешь, я не мог тебе этого не сказать.

— А я-то каким боком его дел касаюсь? — удивился я. — Мне и в голову не приходило рэкетом заниматься.

— Я почему-то догадываюсь, — усмехнулся Виктор. — Но ты будь готов к разным неожиданностям. Впрочем, наверное, ничего страшного тебе не грозит. Говори правду, если вызовут, и всякое такое.

— Но еще что-нибудь разузнать получится? — спросил я.

— Не так-то это просто, Саш. По мере возможности постараюсь держать тебя в курсе дел… Но тебе придется потерпеть. Ты ведь представляешь, через кого придется добывать сведения?

— Ладно. Хотелось бы больше.

— «Хотелось бы», — передразнил Виктор. — Информация и без того уже обошлась мне в литр английского джина. Настоящего. К вашему сведению, сэр, тридцать семь долларов, сэр. В рублях по курсу. И в этом случае все равно сэр.

— О чем речь, отдам!

— Да не торопись, может, еще какие сведения появятся. А то каждый раз на один присест литр джина — это для него слишком вредно.

Мы еще немного поговорили, потом попрощались, и я направился к выходу. Из этого «подвала», куда мне приходилось два-три раза заглядывать, я всегда выходил с большим облегчением — ибо это был морг нашей районной больницы. А Виктор, с которым я когда-то учился в одном классе Шатурской средней школы и который почему-то в те годы до судорог терпеть меня не мог, теперь был одним из здешних докторов. Одним из тех, на которых никогда не жалуются пациенты.

Встретились мы с ним после школы уже будучи оба с московской пропиской и с дипломами — я с синим техническим, он — с красным медицинским. Ума не приложу, какого черта он выбрал воняющих формалином мертвецов, но зато сами мертвецы могли быть спокойны — после смерти диагноз им поставят безошибочный. Я к тому времени оставил завод, где сумел дорасти до заместителя начальника отдела АСУ, но не до приемлемой московской зарплаты, а потому теперь днем держал салон компьютерных игр, а вечерами таксовал на разрешенном местными бандитами участке. Оказалось, что Виктор, в отличие от меня, был женат, причем уже во второй раз, и, опять же в отличие от меня, полагал, что жизнь — чертовски прекрасная штука. От кого он заражался подобным оптимизмом, мне даже страшно было представить.

А за информацией я поначалу даже и не собирался идти к Виктору. Мы с ним не виделись несколько лет, лишь изредка перезванивались, я даже думал, что наше общение сошло на нет. Однако где-то в конце прошлого года он объявился сам, попросив небольшой помощи, — его новенький белый «Опель» находился в ремонте после аварии, а надо было перевезти пару ящиков со старой квартиры, съемной, на новую, которую Китанов приобрел в кредит. Разумеется, мне было не сложно помочь товарищу, а он потом, рассыпаясь в благодарностях, заявил, что если мне будет нужна помощь, он всегда готов… Кроме того, квартира, которую он оставил, досталась мне — по хорошему знакомству Китанов платил за нее двести баксов в месяц, и цена для меня осталась прежней. Словом, ничего не потеряв, я перебрался значительно ближе к центру и к месту постоянной работы… Понимая, что этого не случилось бы, вздумай в тот день Виктор просто вызвать такси.

И вот мне действительно понадобилась помощь заведующего патологоанатомическим отделением. Хорошо, хоть не в прямой связи с его специальностью.

Прежде чем звонить ему, я некоторое время сидел на диване в той самой квартире, потягивал кефир из тетрапака и с некоторой неловкостью копался в своих мыслях.

Нет, что касается Дины и того, что нам еще предстоит, — тут все прекрасно. Но после того как под утро я высадил ее у метро «Алексеевская», мне снова вспомнился Сурок. И не друг, и не враг, но и вовсе не «так». В любом случае, если человека «опустили», это страшно. А значит, надо хоть что-то узнать про него. Зачем? Не знаю. Но приставать с подобными расспросами к Дине не хотелось. Да она к тому же, толком ничего и не знала, кроме того, что «тот мужик из УИНа иногда заходит к отцу в гараж».

Поэтому я позвонил Виктору и спросил, не будет ли ему сложно вспомнить про нашего знакомого из параллельного класса по имени Володя Сурков и через его знакомых ментов выяснить, как идет следственный процесс, не случилось ли с Володькой чего в СИЗО, а если случилось, то что именно. С ментами патологоанатом так или иначе должен периодически контактировать, верно? Китанов немного удивился, но сказал, что может попробовать. А спустя всего час позвонил мне сам и заявил, что если я сегодня после обеда приеду к нему на работу, то не ошибусь. Но по телефону он явно не хотел обсуждать подобные вещи.

После разговора с Виктором мне стало отнюдь не спокойнее, но обладание информацией, хотя бы такого рода — уже что-то. Можно было ехать на работу — в компьютерный салон «Оберон», который я держал на улице адмирала Макарова. И который мог бы приносить куда больше прибыли, если бы не проклятые налоги, проклятые конкуренты и проклятые админы, которые с честными глазами прикарманивали существенную часть выручки. Впрочем, «Оберон» мог приносить и куда меньше прибыли, если бы я держал этот салон в одиночку.

Когда я приехал, Наташа изучала распечатки логов и задавала соответствующие вопросы рыжему Боре, который админил салон прошлой ночью и вышел на смену сегодня в день.