Путешествие на космическом корабле "Бигль"

— В заключение, — голос Лита зазвучал более непринужденно, — могу вас заверить, что никто на борту не отсиживается в тылу. Не считая медиков, которые развернули полевой госпиталь в машинном отделении, и троих лежачих больных, все пребывают в такой же опасности, как и вы. Мои офицеры и я сам распределились по разным группам. Начальник экспедиции Мортон направился на седьмой этаж; Гросвенор, план которого мы сейчас выполняем, находится на девятом, и так далее. Удачи вам, джентльмены!

Несколько мгновений стояла тишина. Затем командир орудийного расчета, державшийся неподалеку от Гросвенора, крикнул:

— Эй, парни! Мы установили прицел излучателя. Так что если вам удастся вовремя приклеиться животом к полу, можете чувствовать себя спокойно!

— Спасибо, старина, — сказал Гросвенор.

На какое-то время напряжение ослабло. Знакомый биолог хохотнул:

— Так! Гров, а давайте-ка подмажемся.

— Я всю жизнь обожал военных, — сказал кто-то другой. И уже в сторону, но так, чтобы не ускользнуло от стрелков, добавил: — Возможно, это мне даст дополнительную секунду.

Гросвенор едва их слышал. Приманка, думал он. И никакая из групп не знает, когда час опасности пробьет для других. В «критический момент» — измененная форма «критической массы», во время достижения которой в маленьком реакторе высвобождается огромное количество энергии — из жерла орудия вырвется трассирующий луч, испуская по пути невидимую радиацию.

Когда все закончится, выжившие доложат капитану Литу по его выделенному каналу. Тот предупредит остальные группы.

— Мистер Гросвенор!

При звуках этого пронзительного голоса Гросвенор нырнул вперед. И только после жесткого контакта с полом узнал голос капитана Лита и встал. Вокруг него другие тоже, ворча, поднимались на ноги. Кто-то воскликнул:

— Черт, он перебарщивает.

Гросвенор приблизился к коммуникатору и, не спуская глаз с коридора, отозвался:

— Да, капитан?

— Не могли бы вы немедленно спуститься на седьмой? В центральный проход.

— Хорошо, иду.

Гросвенор двинулся в путь, мучимый предчувствиями. По голосу капитана он догадался, что произошло нечто непредвиденное.

Он нашел сцену кошмара. Приблизившись, он увидел, что атомный излучатель валяется на боку. Рядом, обгоревшие до неузнаваемости, покоились останки троих членов расчета. Четвертый тоже находился на полу, неподалеку от своих товарищей; он был без сознания, но его тело, получившее, по-видимому, разряд из вибратора, все еще сотрясалось в судорогах.

Далее по коридору в пределах действия излучателя лежали двадцать человек, без сознания или мертвые; среди них Гросвенор узнал Мортона.

Бригады скорой помощи, одетые в защитные скафандры, прибывали со всей поспешностью и увозили пострадавших на моторизованных каталках. Санитары, похоже, работали уже несколько минут, из чего следовало заключить, что имелись и другие жертвы, но в данный момент они уже получали медицинскую помощь в полевом госпитале.

Гросвенор направился к баррикаде, воздвигнутой за поворотом коридора. Там он обнаружил капитана Лита, который в нескольких словах объяснил, что случилось.

В центральном проходе появился Икстл. Молодой техник — Лит не назвал его — в панике забывший о том, что для спасения жизни нужно распластаться на полу, повернулся к стрелкам и разрядил по ним свой вибратор, оглушив их. Последние, по всей вероятности, колебались не менее секунды, видя на линии огня стоявшего человека. Мгновением позже эти солдаты стали невольными виновниками катастрофы. От разряда вибратора трое из них повалились на излучатель и, зацепившись, накренили его. Орудие опрокинулось, увлекая за собой четвертого стрелка.

К несчастью, палец его оставался на спусковой кнопке, и примерно в течение секунды излучатель вел огонь.

Трое его товарищей угодили прямо под луч. Они умерли мгновенно. Потом излучатель по касательной прошелся по всей стене. Мортон и его группа на траекторию стрельбы не попали, но были поражены остаточной радиацией. Сейчас еще невозможно сказать, как сильно им досталось, но даже наименее пострадавшему из них придется провести на больничной постели около года. Некоторые не выживут.

— Мы действовали нерасторопно, — признал капитан Лит. — Это произошло, вероятно, сразу же после того, как я кончил говорить. Но только через минуту кто-то, привлеченный шумом, пришел сюда посмотреть, что стряслось. — Он вздохнул. — Даже в самых пессимистических прогнозах я не мог предположить, что мы разом потеряем целую группу.

Гросвенор молчал. Очевидно, именно по этой причине Лит хотел, чтобы ученые оставались безоружными. В критической ситуации человек пытается защитить себя самого. Он не может от этого удержаться. Подобно зверю он отчаянно бьется за свою жизнь.

Гросвенор старался не думать о Мортоне, который, поняв, что ученые не захотят быть безоружными, испытал на себе modus operandi, сделавший применение атомной энергии приемлемым для всех.

— Почему вы позвали меня?

— Мне кажется, этот провал затрагивает ваш план.

— Элемент неожиданности исчез, — признал с неохотою Гросвенор. — Появившись, он не подозревал, что его ожидает. Теперь он станет осторожнее.

Он представил, как пурпурный зверь высовывает голову из стены, осматривает коридор, и, уверенный в том, что делает, одним прыжком оказывается у излучателя и хватает одного из стрелков. Единственной адекватной защитой было бы поставить рядом другой излучатель, чтобы иметь возможность накрыть первый. Но это вне обсуждения, поскольку на корабле всего лишь сорок одно орудие.

— Он утащил кого-нибудь еще? — спросил он наконец.

— Нет.

Как и все другие, Гросвенор мог лишь строить предположения о причинах, заставляющих монстра уносить живых людей. Одно из объяснений предоставляла теория Кориты, согласно которой создание находилось на крестьянской стадии развития и было озабочено продолжением рода. Гросвенору смутно предугадывалась леденящая душу возможность, и в этом случае потребность будет толкать монстра на поиски новых жертв.

— По моему мнению, — сказал Лит, — он вернется. Моя идея заключается в том, чтобы, не трогая орудий, закончить установку энергетических барьеров на этажах. Седьмой готов, девятый — почти; займемся же восьмым. Получится три этажа. Что касается вероятности успеха этого плана, вспомните, помимо фон Гроссена монстр унес еще троих людей. И каждый раз мы видели его направляющимся вниз. Я предлагаю после завершения подняться на девятый этаж и ожидать врага там. Когда он захватит одного из нас, мы несколько мгновений подождем, затем мистер Пеннонс опустит ручку рубильника, подающего энергию на этажи. Монстр прибудет на восьмой и найдет его заряженным. Если ему удастся спуститься, выяснится, что и седьмой этаж заряжен. Поднявшись, он обнаружит то же самое. В обоих случаях мы вынудим его проходить сквозь барьеры в перекрытиях. — Капитан сделал паузу, задумчиво глядя на собеседника, потом сказал: — Вы, я знаю, считаете, что контакт с одним этажом, накачанным энергией, его не убьет. Но вы не были столь же уверенны относительно двух этажей.

Он замолчал, вопросительно глядя на Гросвенора.

Тот ответил:

— Давайте попробуем. На самом деле ничто не позволяет нам утверждать, что среагирует он тем или иным способом. Возможно, нас ожидает приятный сюрприз.

Он сомневался в этом, но хорошо понимал, что в данный момент нужно учитывать важный фактор, фактор уверенности и надежды людей. Только событие в силах изменить некоторые мнения. Когда их убежденность пошатнется под действием реальности, тогда — и лишь тогда — они будут готовы для более энергичных решений.

Медленно, но верно, как казалось Гросвенору, он обучается умению влиять на людей. Недостаточно знать и быть правым. Нужно еще уговаривать и убеждать. Случается, это требует больше времени, чем его можно потерять. Бывает, успеха совсем не добиваются. Так рушатся цивилизации, проигрываются сражения и пропадают в пространстве корабли, потому что те или иные люди, обладавшие спасительными знаниями, не дали себе труда и времени убедить других.

Но Гросвенор не позволит, чтобы так случилось на этот раз, по крайней мере, он сделает все возможное, чтобы того избежать.

— Мы можем оставить атомные излучатели на месте, пока не закончим заряжать перекрытия, — сказал он. — Затем их придется убрать. Накачивание энергией способно вызвать достижение «критической массы», даже если жерла орудий закрыты. Это приведет к взрыву.

Так, самым простым на свете образом, он заставил компаньонов отказаться от использования плана Гросвенора.

20

Икстл поднимался наверх два раза в течение часа с тремя четвертями, которые понадобились людям для завершения работ на восьмом этаже. У него оставалось шесть яиц, и он собирался использовать их все, за исключением двух. Единственное затруднение состояло в том, что захват гуулов требовал теперь больше времени. Противники, казалось, стали защищаться более ожесточенно, а присутствие атомных излучателей вынуждало Икстла выбирать жертвы только среди тех, кто приводил их в действие.

И все же, каждый его выход получался шедевром расчета. Он не чувствовал себя обеспокоенным. Надо, чтобы это было сделано. Людьми он займется в свое время.

Когда восьмой этаж закончили, орудие отвели, а весь народ собрался на девятом, Гросвенор услышал, как капитан Лит спросил:

— Мистер Пеннонс, вы готовы пустить энергию?

— Да, капитан, — ответил тот по переговорному устройству. Потом добавил мрачным тоном: — Для этого потребовалось выходить пяти человекам, и придется снова кого-нибудь посылать. Пока нам везло, но, по крайней мере, еще один должен будет отправиться на этажи.

— Вы слышите? Еще один. Кто-то из нас опять послужит приманкой, хочет он этого или нет.

Голос был знакомым, хотя и давно не слышанным. Он продолжил серьезно:

— Говорит Грегори Кент. К великому сожалению должен признать, что нахожусь в машинном отделении, то есть, ничем не рискую. Доктор Эггерт не желает меня отпускать раньше, чем через неделю. Говорю с вами сейчас потому, что капитан Лит передал мне бумаги Мортона и я хочу, чтобы Келли объяснил подробнее изложенное им в своей записке. Это прольет свет на один очень важный момент и позволит нам более ясно представить ситуацию. Лучше знать самое худшее.

— Ах!.. — в переговорном устройстве зазвучал надтреснутый голос социолога. — Вот мое рассуждение. Когда мы обнаружили это существо, оно плавало в пространстве в четверти миллиона световых лет от ближайшей звездной системы, не имея никакого космического средства передвижения. Вообразите себе это расстояние и затем задайтесь вопросом, сколько примерно потребовалось бы времени, чтобы какой-нибудь объект, движимый одной лишь случайностью, преодолел его? Цифры мне предоставил Лестер, и думаю, будет лучше, если он сам введет вас в курс того, что рассказал мне.

В свою очередь слово взял астроном.

— Большинству из вас, — сказал он на удивление сухим тоном, — хорошо известна распространенная ныне теория происхождения современной вселенной. Имеются факты, позволяющие считать, что она родилась в результате гибели другой вселенной много миллиардов лет назад. Существует мнение, что через несколько миллионов лет и наша вселенная, завершив свой цикл, распадется вследствие катастрофического взрыва. О природе этого взрыва можно только строить гипотезы.

Он продолжил:

— Что касается вопроса Келли, я могу лишь нарисовать вам картинку. Предположим, что пурпурное существо было заброшено в пространство, когда произошел Большой взрыв. И оно оказалось в межгалактической пустоте, без какого-либо средства изменить направление движения. В таких условиях оно могло бы плыть до скончания времен без надежды приблизиться больше чем на миллион световых лет к какой-нибудь звезде. Вы это хотели услышать, Келли?

— Именно. Многие из вас, наверное, помнят, как я называл парадоксом то, что существа, исключительно симподные, не заселили всю вселенную. Ответ, по всей логике, заключается в том, что если данная раса должна была править вселенной, она это и делала. Но теперь мы видим, что речь идет о предыдущей вселенной, а не о нашей. Конечно же, создание рассчитывает теперь овладеть вселенной, в которой живем мы. Это представляется, по крайней мере, правдоподобной теорией, если не больше.

— Уверен, все ученые на борту, — произнес Кент примиряющим тоном, — понимают, что лишь необходимость заставляет нас выдвигать гипотезы на темы, относительно которых мы располагаем очень малым количеством данных. Думаю, однако, мы не ошибаемся, предполагая, что столкнулись с выжившим представителем господствующей расы вселенной. Возможно, он не один в своем положении. Хочется только надеяться, что никакой из наших кораблей не натолкнется на другого выжившего. Биологически данная раса, вероятно, на многие биллионы лет опередила нас. Поэтому мы можем чувствовать себя вправе требовать от каждого человека на борту максимальных усилий и самопожертвования…

Речь была прервана душераздирающим криком:

— Он меня схватил!.. Быстрее! Он стаскивает с меня скафандр…

Слова перешли в булькающий хрип.

— Это Дэк, помощник главного геолога, — произнес машинально Гросвенор, который теперь уже знал голоса всех членов экспедиции.

В переговорном устройстве раздался другой крик:

— Он спускается. Я видел, что он двинулся вниз!

— Включаю энергию, — спокойно объявил Пеннонс.

Гросвенор с изумлением глядел на свои ноги. Внизу плясало яркое голубое пламя. Языки огня лизали его защитный скафандр. Не было слышно никакого звука. Гросвенор посмотрел вдоль коридора, до самого конца покрытого полыхающим голубым ковром. Какое-то мгновение ему казалось, что видит он не только коридор, но достигает взглядом самых глубин корабля.

Пеннонс снова заговорил.

— Если все прошло как надо, — произнес он со вздохом, — эта чертова зверюга должна быть на седьмом или восьмом.

— Пусть все, чьи фамилии начинаются на буквы от A до L, следуют за мной на седьмой этаж. Остальные, от M до Z, вместе с Пеннонсом — на восьмой. Орудийным расчетам оставаться на своих постах. Командам с камерами заниматься тем, чем было приказано.

На седьмом этаже, за вторым поворотом от площадки с лифтами, идущие впереди резко остановились. Гросвенор пробрался среди притихших людей и увидел человека на полу, притянутого, по-видимому, к металлу голубым пламенем.

Капитан Лит нарушил тишину:

— Освободите его!

Два человека нерешительно приблизились и прикоснулись к телу. Языки огня обвили их. Они потянули, и пламя отпустило свою добычу. Пострадавшего отнесли на десятый этаж. Когда тело положили на пол, несколько минут оно конвульсивно дергалось, освобождаясь от избытков энергии, затем постепенно обрело спокойствие смерти.

— Жду докладов.

Голос Лита звучал напряженно.

Последовала секунда молчания, затем Пеннонс сказал:

— Люди распределены по трем этажам, как и предусмотрено. Они проводят съемку в рентгеновских лучах. Если монстр где-нибудь там, его обнаружат. Нужно подождать около тридцати минут.

Наконец поступило сообщение.

— Пусто! — Пеннонс не смог скрыть разочарования. — Капитан, должно быть, он проскочил.

На неожиданно освободившейся линии переговорного устройства раздался чей-то жалобный голос:

— И что же мы теперь будем делать?

В этой фразе, подумалось Гросвенору, выразились сомнения и тревоги всех пассажиров Бигля.

21

Тишина стала давящей. Люди, обычно очень красноречивые, словно потеряли голос. Что касается самого Гросвенора, то он внутренне содрогался при мысли о новом плане, который только что составил. Затем медленно обдумал действительно критическое положение, в котором они в настоящий момент находились. И тем не менее, он ждал. Поскольку не ему принадлежало право говорить первым.

В конце концов, чары разрушил Кент.

— Похоже, — сказал он, — наш противник столь же легко преодолевает стены, накачанные энергией, как те, которые процедуре не подвергались. Мы можем продолжать считать, что сам проход сквозь барьер ему неприятен, но следует признать очевидное: быстрота его адаптации такова, что последствия воздействия, полученного им на одном этаже, перестают ощущаться уже на следующем.

В разговор вступил капитан Лит:

— Хотелось бы узнать, что об этом думает мистер Зеллер. Где он?

— Я здесь, — тут же откликнулся металлург. — Я закончил прочный скафандр и приступил к поискам в глубине корабля.

— Сколько потребуется времени, чтобы сделать такие скафандры для всех?

Зеллер подумал, прежде чем ответить.

— Понадобится устанавливать сборочный конвейер, — произнес он наконец. — Другими словами, начинать надо с изготовления устройств, которые создадут станки, позволяющие выпускать скафандры в неограниченных количествах и из любых металлов. Одновременно нужно задействовать одну из наших печей для производства сверхпрочных металлов. Полагаю, мы сможем получить первый из серийных скафандров примерно через двести часов.

Гросвенор мысленно отметил, что это можно считать оптимистическим взглядом, поскольку производство сверхпрочных металлов представляло собой чрезвычайно сложный процесс. Но каким бы он ни был, ответ Зеллера, похоже, поверг капитана Лита в молчание. Вместо него заговорил Смит:

— Значит, об этом не может быть и речи. С другой стороны, и накачивание энергией всего корабля является делом чересчур долгим. Получается, нам нечего больше делать.

Голос Гурли, обычно тягучий, прозвучал на этот раз хлестко:

— Не понимаю, почему не может быть и речи об обоих методах действия. Мы еще не умерли. По моему мнению, у нас нет иного выбора, кроме как приняться за работу и сделать все возможное в максимально короткий срок.

— Что позволяет вам думать, — спросил Смит сухо, — что монстр не способен превратить сверхпрочный металл в кашу? Мы имеем дело с высшим существом, его познания в физике, вероятно, намного превосходят наши. А вдруг для него проще простого направить на нас излучение, которое разрушит все, что мы имеем? Наш котенок, например, мог распылять металлы, не забывайте. Бог знает, не найдет ли оно необходимое ему оборудование в наших лабораториях!

— По-вашему, нам остается только сдаться? — спросил Гурли желчно.

— Нет! — На этот раз биологом овладел гнев. — Я хочу лишь, чтобы мы руководствовались здравым смыслом. Не стоит слепо бросаться к цели, которой мы не можем достичь.