Помоги проекту - поделись книгой:
Он был моложе Фрола – всего лет девятнадцать. Длинные темные волосы обрамляли бледное с тонкими чертами лицо. На лбу всадника краснел свежий рубец. Из одежды под плащом виднелось что-то наподобие кольчуги, доходящей до пояса, простые брюки, на ногах – мокасины.
– Предлагаю ничему не удивляться, не задавать пока никаких вопросов и спокойно следовать за нами.
Фролу показалось, что всадник повторял эту фразу уже много раз.
– Нет. Прежде я все-таки хотел бы узнать…
– Потом все узнаете! – перебил всадник. – Сейчас – бесполезно, – и кивнул пешим:
– Мордан, Черно, – разберитесь побыстрей.
Пешие ускорили шаг. Фрол заметил, что у того, кто подходил справа, в руках была собранная кругами веревка. Он догадался, что это аркан, и решил сначала атаковать именно правого.
Тот, в отличие от левого, у которого шпага подрагивала в руках, совсем не нервничал. Видимо, этот, правый, с виду ровесник Фрола, уже не раз выполнял подобные задания и, видимо, правильно расценил значение быстрых и расчетливых взглядов, которые каскадер по очереди кидал на всех троих.
– Ты с Морданом-то лучше не шуткуй, – вкрадчиво, даже ласково сказал тот, начиная раскручивать веревку.
– Никто и не шутит, господин Мордан, – прикинувшись растерянным и испуганным, Фрол вытянул руки вперед, словно подставляя для наручников, но протянул их не Мордану, все быстрее раскручивающему веревку, а к тому, которого всадник назвал Черно. – Пожалуйста, давайте, вяжите, сковывайте, дава…
Аркан метнулся к вытянутым рукам, но Фрол прыгнул вперед, так, что петля пролетела за его спину. Тут же откинулся назад, схватил веревку и дернул на себя с такой силой, что Мордан, не желавший ее выпускать, подался вперед, споткнулся и растянулся на земле. Видя, как Черно ринулся на него с выставленной вперед шпагой, Фрол выдержал микропаузу и поднырнул тому под ноги. Черно еще продолжал кувыркание по земле, а Фрол уже был на ногах, и шпага, которой он успел завладеть, скрестилась со шпагой тоже успевшего вскочить Мордана. В следующее мгновение кулак Фрола врезался противнику в солнечное сплетение, и у того глаза полезли из орбит.
– Стоять! – услышал Фрол окрик всадника. Увидев направленный на себя арбалет, каскадер, не раздумывая, швырнул шпагу, целясь в морду коня, а сам, схватил Мордана за локоть и рванул его на себя, чтобы закрыться от выпущенной стрелы. Она угодила противнику чуть выше локтя и Мордан, злобно зарычав, рухнул на колени. И тут же его упавшую на землю шпагу схватил Фрол. В то же мгновение он увидел, что бросок его оказался точен: несчастное животное, получившее удар эфесом шпаги прямехонько по ноздрям, встало на дыбы, сбросило всадника и, отчаянно заржав, понеслось прочь.
Упавший всадник заметно не пострадал и уже поднимался, Черно бежал к нему на помощь, а раненый Мордан достал из-за пояса длинный кинжал. В то же время из леса появилась еще одна троица – двое пеших и всадник, во весь дух спешивших на помощь своим.
Это была не игра. Фрол прекрасно видел проткнувшую руку стрелу, брызнувшую кровь. А если бы всадник не промахнулся, то есть попал бы не в руку Мордана, а ему, Фролу в грудь?! Да и, в конце концов, ради чего собственно он сражается, что защищает? Только себя, свою свободу или жизнь. А чтобы их сохранить, не обязательно биться до последней капли крови. Достаточно убежать.
Мордан с безвольно опущенной рукой, стоя на одном колене и, скрипя зубами, медленно поднимал кинжал. Фрол не стал ждать и, прыгнув вперед, врезал ему ребром ладони по шее. Затем сдернул с падающего навзничь человека плащ и во всю прыть припустил обратно к мосту.
На мосту он будет встречать их по одному. И если они не пустят в ход арбалеты, то невелики их шансы. Он вбежал на мост и… вмиг растянулся на нем плашмя. Фрол не спотыкался, и ноги у него не подкашивались. Вот только шпага почему-то, вырываясь из руки и увлекая его за собой, притянулась к поверхности моста, и он вовремя разжал пальцы, чтобы они не оказались зажатыми между эфесом и самим мостом. Фрол вскочил, тщетно попытался оторвать шпагу, а когда оглянулся, увидел, что враги совсем близко. Дожидаться их, не имея оружия, Фрол не стал…
– Сколько раз я повторял, Винсепто, что действовать надо, как господа горные. Сразу сетку набросили, и никаких проблем! Ну, какой смысл что-то объяснять пришлым? Все равно они ничего сразу не поймут и ни во что не поверят. Видишь, к чему привела твоя дипломатия: Мордан в руку ранен, у коня моего нос разбит – как бы теперь в бой идти не испугался, – юноша с краснеющим рубцом на лбу держал под уздцы коня и нежно мазал ему ноздри темно-коричневой мазью.
– Возможно, ты прав, Германт, – отозвался собеседник – юноша одного с ним возраста, тоже темноволосый и выглядевший достаточно симпатичным, если бы не перебитая переносица. Полулежа на пригорке, Винсепто нежно водил концом шпаги по выступающему из почвы камню. – А, возможно, и нет. Вот лучше послушай:
– Да не в легкой победе дело, – отмахнулся Германт. – Да мы вовсе и не собирались сражаться…
– Мне все-таки кажется, – перебил Винсепто, – что оружие в твоих руках выглядит достаточно устрашающе. Если пришлый – трус, тогда проще: он, скорее всего, поднимет лапки кверху или попытается убежать. Здесь ты его, конечно, догонишь и еще больше испугаешь. Но если пришлый окажется человеком отважным, как тот, с которым тебе довелось только что столкнуться, то твоя шпага и грубоватый тон заставят его обороняться. Что собственно и произошло. Кстати, виконт, очень жаль, что он сбежал. Я и рассмотреть-то его не успел. Видимо, неплохой боец мог оказаться на нашей стороне.
– Да не сыпь ты, граф, драгоценную соль-матушку на нос моего коня, – вздохнул Германт. – Я сам жалею об этом мужике. Как он нас вылечил! Загляденье! Такой боец один на два десятка попадается.
– Во-о-от, – протянул Винсепто. – Сам жалеешь. А вышел бы к этому бойцу без оружия, да с добродушной улыбкой, глядишь, и он бы расслабился и спокойно с тобой пошел. И Мордан сейчас вместо того, чтобы рану зализывать, пил бы с ним настоечку.
– Ну, ты еще предложи женщин им на встречу посылать! – хмыкнул Германт. Затем посмотрел в сторону моста, где с веревками возился Черно и еще один боец. – Ну, что там у вас? Без посторонней помощи справиться не можете?
– Сейчас, господин виконт! – крикнул Черно. Он продел еще одну петлю под рукоять шпаги, затянул, чтобы не сорвалась, и подбежал с веревкой к стоящему недалеко коню. Привязал веревку к седлу и с криком: «Пошел!», сильно шлепнул ладонью по крупу. Конь рванулся, и шпага сорвалась с поверхности моста.
– Есть, господин виконт, – радостно крикнул Черно. – Размагничено!
– Советую тебе самому шпагу Мордану отнести, – сказал Винсепто приятелю. – Себя ни в чьих глазах не уронишь, даже наоборот. Ну а Мордан, мало того, что тебя простит за такое меткое в него попадание, так еще преданней служить станет.
– Согласен, господин граф, – кивнул Германт. – Вон, кстати, твой Рустам возвращается. Надеюсь, нормально раненого доставил…
– Да что ему будет. Через неделю вновь в караул пойдет, – уверенно сказал Винсепто.
– Хорошо бы, – вздохнул Германт. – Ну что, мы тебя покидаем?
– Давайте.
Виконт Германт вскочил в седло и, свистнув Черно, неторопливо поехал навстречу приближавшемуся бойцу. Граф Винсепто так и остался полулежать на пригорке, нежно водя шпагой по поверхности камня. До смены караула у Восточного магнитного моста времени оставалось еще много.
Конфискованный у Мордана короткий кожаный плащ с нанесенным светло-зеленой краской замысловатым узором из переплетенных ветвей, Фрол завязал тесемками на поясе. Идя по высокому берегу озера, а, может быть, водохранилища, он ломал голову над произошедшем. Все мысли поглощала драка по другую сторону моста. Что это были за люди? Чего хотели? Откуда они? И как он сам очутился в этом непонятном месте? В этом мире… Мире за стеной?!
В сознании Фрола начали всплывать совсем недавно увиденные необычные сцены. Увиденные сначала по телевизору, потом через объектив камеры, включенной, как сказал Максим Николаевич, на наблюдение. «Такие бои в мире за стеной происходят часто…» – объяснил старик, пригласивший его в дом и устроивший все это представление… Максим Николаевич говорил много чего, но Фрол его не особо слушал…
Идти по неровной каменной поверхности, было нелегко. Порой впереди оказывались ямы, попади в которые, без посторонней помощи не выберешься. Все было как-то голо и пустынно.
Но вот, преодолев очередное возвышение, он увидел еще один мост, перекинутый со скалы на берег. Мост походил на тот, который Фролу уже дважды пришлось пересечь. Он стал вглядываться, нет ли на том берегу вооруженных людей, поэтому не сразу заметил женщину, ступившую на мост. Судя по всему, она пребывала в точно таком же положении, как и он, некоторое время тому назад. Абсолютно обнаженная, растерянно озирающаяся…
– Эй, подождите! – крикнул он и побежал к ней, придерживая плащ.
Женщина обернулась, и Фрол узнал Наташеньку Завьялову. Только она его не узнала и, испуганно вскрикнув, бросилась на противоположный берег.
– Наташа, не бойся, это я, Сергей! Подождите! – Закричал он. Но она уже преодолела мост. Через минуту и Фрол оказался на мосту, а затем и на том берегу.
Девушка бежала без оглядки, Фрол даже подумал, что будь у нее на ногах кроссовки, он вряд ли бы смог ее догнать.
– Да стойте же, Наташа! Завьялова, оглянись же, черт побери! – крикнул он, когда расстояние между ними сблизилось шагов до десяти. И остановился сам.
Она не могла не разобрать свою фамилию, оглянулась на бегу и, слава богу, узнала его. После чего тоже остановилась.
Как же она красиво выглядела в своей наготе!
…В фильме «Мушкетер на всю жизнь» была сцена, где принцесса, которую играла Наташа, после купания выходит обнаженная из реки: ее мокрые волосы не настолько длинны, чтобы прикрыть налитые груди с торчащими сосками; она мотает головой, волосы, тоже мотаются, и кажется, удлиняются за счет срывающихся с них брызг… Потом, когда на зеленой лужайке она стоит, расставив ноги, раскинув руки и запрокинув голову к солнцу, на нее набрасывается бандит-насильник. Набрасывается сзади, сбивает на землю, наваливается сверху, заламывая руки, вынуждая беспомощную девушку принять удобную для него позу…
Дублей сделали не меньше десятка. Не потому что принцесса и бандит-насильник плохо играли роли. Со своей ролью не справлялся герой-мушкетер! От которого и требовалось-то всего-навсего огреть насильника по затылку эфесом шпаги, затем поднять на руки спасенную принцессу и, сказав банальное: «Отныне и на всю жизнь я ваш мушкетер», – поцеловать ее в дрожащие губы.
Ох, как же тяжело было вновь и вновь наблюдать за съемками тех сцен ему, Сергею Фролову! Ему, каскадеру, заменяющего в смертельно опасных эпизодах того самого героя-мушкетера Дмитрия Красавского, у которого на самом деле в жизни не хватало сил даже на то, чтобы без видимых усилий поднять с земли девушку…
– Ты? – Наташа смотрела на Фрола широко раскрытыми глазами, машинально закрывая ладонями груди, наверное, забыв, что она обнажена полностью. – Что все это значит? Что со мной?
– Я бы тоже хотел это знать, Наташенька, – приближаясь, Фрол не мог оторвать взгляда от ее фигуры. Когда между ними осталось три шага, Наташа начала робко отступать, но он в два прыжка оказался рядом и схватил ее за плечи. Она вся тряслась. Наверное, и от холода, и от страха.
– Не бойся. Здесь без меня есть, кого бояться.
– Что происходит, Фрол? – она клацнула зубами и поежилась. Ее карие чуть раскосые глаза были совсем рядом.
– Мы оба, кажется, попали в какую-то ловушку, Наташенька. И подстроил ее тот самый старик. Максим Николаевич.
– Ты не вернулся через час. Я заперла машину и пошла к нему в назначенное время. Он открыл дверь, провел меня в комнату, предложил присесть в кресло и… все! Я очнулась вот здесь. Совсем голая…
– Ты замерзла? Я дам тебе плащ, – сказал он, начиная развязывать тесемки. Узел поддался не сразу, только после того, как вмешались пальцы девушки. Каскадер подумал, что когда отдаст ей плащ, сам останется, в чем мать родила. В это время рука Наташи легла ему на плечо, и он почувствовал, что начинает краснеть.
– Фрол, кто это? – спросила она с тревогой. Он, наконец, поднял голову. Наташа смотрела ему за спину. А в следующее мгновение и его, и ее накрыла сеть.
Сзади раздались торжествующие крики. Фрол, не оборачиваясь, догадался, что врагов не менее трех человек, и мгновенно оценил обстановку. Из сети, пока она еще не затянута, он мог бы выбраться за шесть секунд. Но сейчас рядом была Наташа, а бросать ее Фрол не собирался.
– Спокойно, Наташенька, – сказал он и, наконец-то развязав тесемку, обернул плащом девушку. Она прижалась к нему, и он быстро связал тесемки у нее за спиной. В это время на его голову обрушился удар. Теряя сознание, Фрол успел отметить, что Наташа крепко подхватила его под мышки, не позволяя упасть…
Фрол очнулся от раздававшихся неподалеку криков. Кричала Наташа. Он вмиг очутился на ногах, несмотря на связанные за спиной руки. Наташа была поблизости. Ее вытянутые вперед руки прижимал к земле какой-то толстый парень; животом она лежала на подставленном колене другого парня, который с довольной ухмылкой держал одной рукой Наташу за волосы, задирая голову, а другой жадно тискал ее груди. Третий мужик насиловал Наташу сзади. С каждым толчком она издавала слезный крик.
Так вот в какое кино пригласил их старик! Что ж, надо достойно сыграть свою роль!! С помутневшим взором Фрол рванулся к Наташе, но тут же растянулся на земле, споткнувшись о подставленную кем-то ногу.
– Лучше не рыпайся, пришлый, – сказали сверху. – Заработаешь пару тумаков по балде и ничего больше.
Не вставая с земли, Фрол напряг мышцы и понял, что самому освободиться из наброшенной сети будет очень непросто. Но и спокойно терпеть криков девушки он не мог.
– Отпустите ее! – закричал он.
– Куда? – насмешливо спросили сверху. – Теперь она подданная Горного королевства и собственность капитана Евдоккима. Может быть, когда-нибудь он ее кому-нибудь отпустит. Или продаст…
Сжавшись пружиной, Фрол крутанулся на месте, врезав ногой говорившему куда-то в область живота. В следующую секунду вскочил, а еще через секунду вновь лежал на земле, получив сзади крепкий удар «по балде».
Глава третья
Просветительная беседа
– Так, Галлузо, вели этого перевести в казарму к черни и после обеда – вместе со всеми на строительство. Давай сюда второго и, насколько я знаю, последнего?
– Да, господин барон, последнего, – щуплый мужчина неопределенного возраста взял под локоть сидевшего на табуретке молодого человека с совершенно охалпевшим выражением лица и вывел его за дверь. Не прошло и минуты, и так же под локоть лейтенант Галлузо ввел в комнату Фрола со связанными руками, одетого всего лишь во что-то наподобие набедренной повязки. После чего, поклонившись господину барону, оставил их вдвоем.
– Садитесь, мой дорогой, – предложил барон.
Фрол, придерживающийся избитого мнения, что лучше сидеть, чем стоять, опустился на табуретку.
Обстановка в комнате была немногим насыщенней, по сравнению с той, в которой он провел почти сутки, то есть вчерашний вечер, ночь и половину сегодняшнего дня. Если в его камере без крыши, но со стенами высотой почти в два человеческих роста, была всего лишь лежанка, сплетенная из веток, то здесь из предметов мебели были только стол и две табуретки. Стены, такого же, как в камере цвета поблекшего золота, здесь были гораздо ниже, – при желании можно было ухватиться за верхний край стены, просто подпрыгнув. Фрол посмотрел по углам. «Туалета», представлявшего собой вырытую в земле ямку, прикрытую крышкой, также сплетенной из веток, здесь тоже не наблюдалось. Да еще в двери отсутствовало узкое отверстие, какое было в камере, в которое ему вчера вечером и сегодня утром просовывали глиняную миску с кашей и еще одну миску – с водой.
Вчера, очнувшись в той самой камере без крыши, с жуткой головной болью, он посчитал за лучший вариант – как можно меньше двигаться. Незаменимым лечением от любых потрясений – и физических, и моральных, для Фрола всегда был сон. В свое время он выработал эту способность – уметь заставить себя заснуть в любое время суток и при любых условиях, несмотря на жару, холод, сырость, шум, отсутствие нормальной постели… Потому-то он и проспал все свое заключение, потратив время бодрствования лишь для того, чтобы справить нужду, да подкрепиться нехитрой снедью, выдаваемой молчаливым и невидимым тюремщиком. И сон оказал свое целебное действо: голова болела лишь временами, а значит, и нагромождение вчерашних событий Фрол мог выстроить в хронологическом порядке. Правда, понять происходящее это все равно не помогало.
– Меня зовут Волленвейдер. Звание – майор, титул – барон, – представился сидевший по другую сторону стола мужчина лет пятидесяти, судя по всему, не последний здесь начальник. – В настоящий момент ради вас я исполню должность просветителя.
Помимо кольчуги, доходящей просветителю до пояса, на запястьях у барона имелись широкие браслеты, также сплетенные из небольших колечек. Лежавший на столе плащ с нарисованными золотистыми ромбиками, выглядел, как новый.
– Ваше, допустим, имя? – спросил Волленвейдер.
– Допустим, Фрол. То есть, Сергей Викторович Фролов. Звание – сержант запаса. Титула пока не имею, – Фрол поморщился от приступа боли.
– Пока! – хмыкнул барон. – Что ж, у вас, допустим, все еще впереди. А на сегодняшний день ваше звание – чернь, а имя… ну, пусть так и остается Фролм.
– Фрол, – поправил Сергей.
– Мне все-таки больше нравится – Фролм.
– Можно подумать, господин Волен…
– Барон Волленвейдер.
– …господин Волленвейдер, вы имеете право изменить мое имя!
– Если наш сегодняшний разговор, допустим, состоится, то над своим новым именем можете сами ломать себе голову. Если же разговора не получится, то до вашего имени никому не будет дела. Ведь, допустим, уже сегодня вас можно будет скормить рыбам. Хотя, мне бы этого не хотелось. С виду вы вполне крепкий и здоровый человек, а значит, в недалеком будущем сможете стать неплохим бойцом его величества короля Халимона. Но, все по порядку…
Волленвейдер наклонился и поднял с пола кожаную сумку, достал из нее такую же кожаную фляжку и сделал несколько неторопливых глотков. После чего сразу стал называть Фрола на «ты»:
– У тебя, Фролм, допустим, есть выбор. Ты бесхитростно отвечаешь на несколько простых вопросов: какие вчера, не сегодня, а вчера были число, месяц, год, как выглядел человек, с которым ты в последний раз виделся, до того, как очутиться на Нейтральном острове, рассказываешь еще кое-какие детали… Ну а потом я отвечу тебе на твой основной вопрос…
– Что со мной произошло? – спросил Фрол.
– Вот именно, – расплылся в улыбке Волленвейдер, – этот вопрос мне больше всего по душе. Почти все пришлые первым делом кричат: «Какое вы имеете право?» или: «Вы за это ответите!» или: «Позовите моего адвоката!». Смешно. Мне и самому двадцать лет назад хотелось вот также бестолково кричать и ругаться. Но я этого не сделал, а задал примерно такой же вопрос, что и ты, Фролм.
– Ну, и что же вам ответили?
Волленвейдер вновь улыбнулся, выжидательно глядя на Фрола. Тот пожал плечами – в конце концов, почему бы не сказать, какое вчера было число? Какая в том тайна? Да и про старика, почему бы, собственно, не рассказать. Ведь, насколько можно было судить, именно из-за этого Максима Николаевича, он оказался втянут в какую-то непонятную и довольно неприятную историю. Пусть это и была неожиданная режиссерская находка, – в таком кино Фролу сниматься не улыбалось…
– Значит, ты утверждаешь, что Творец показывал тебе мир за стеной снаружи? – напрягся Волленвейдер, после того, как Фрол дошел до момента, когда Максим Николаевич предложил посмотреть в работающую на воспроизведение камеру.
– У старика в комнате был огромный макет местности, какие делают, к примеру, для игрушечных железных дорог. Только на том макете никаких железных дорог я не увидел. Зато там были горы, поля, дороги, строения. Без камеры разобрать мелкие детали я не смог. А вот в камеру увидел, как какие-то вояки с повязками на лицах напали на повозку, но охранявшие ее солдаты отбили атаку. Да, при этом один из защищавшихся отрубил нападавшему ухо…
– Как они были, допустим, одеты?
– Я особо не обращал внимания. Но похуже, чем вы. А у того, который отрубил ухо, был такой же плащ с таким же крестом на спине, как у вашего охранника. Только цвета другого – типа, фиолетового.
– Крест, как у лейтенанта Галлузо?
Фрол утвердительно кивнул.
– Когда ты говоришь, это было?
– Вчера.
– Что видел еще?
– Потом этого в плаще окружили радостные женщины и, вроде бы, все. Пока я за всем этим наблюдал, старик нес какую-то чушь, а потом стал угрожать мне каким-то приборчиком с кнопками, типа пульта дистанционного управления. Он называл его «выборочным преобразователем». Ну, и все. Потом я очнулся на острове, перешел по мосту на берег, а там меня хотели схватить какие-то люди. От них я благополучно удрал, да еще плащом разжился…
Поделиться книгой: