Очаг света [Сцены из античности и эпохи Возрождения]

                     Уходят.

АКТ  IV

Сцена 1

У стадиона с местами для власти и знати, вдали в небе возвышается Акрополь. Появляется танцевальный хоровод в сопровождении публики, празднично настроенной, разубранной цветами. Здесь граждане Афин, гости, метеки, гетеры, рабы и известные лица Звучит музыка, то песенная, то плясовая. Когда Хор пляшет, слышны голоса публики.

               АРХОНТ Хор юношей и девушек впервые Собрали вместе - два крыла у песни.               СОФОКЛ И зрелище, приятное для глаз Вдвойне. Для слуха тоже - перекличка Звонкоголосых птичек на заре.               АРХОНТ Великие Панафинеи - раз В четыре года - высшее из празднеств В Афинах в честь Афины-Девы - ныне Особо пышно собрались отметить, Сказать по правде, вопреки рассудку, В виду войны и всевозможных бедствий.               СОФОКЛ Что лучше юности в красе весенней И с грацией божественных созданий, Поющей и танцующей беспечно? О, счастья миг! Как вечность, драгоценна.                АРХОНТ Мы любим празднества; в них красота, Как юность, торжествует; радость жизни Взвивается напевом звонким в небо, И старость воскрешает утро дней, Невозвратимых в полноте своей.                СОФОКЛ В пятнадцать лет был удостоен чести Я запевалой, впереди у Хора Вышагивая, зачинать напев, И Хор подхватывал слова, как Эхо, - И как вокруг все ликовало, пело, И море синее, и горы с лесом, Хотя Афины из руин едва Лишь поднимались, жили скудно все, Но Ника, торжествующая дева, В сердца вселяла радость бытия.                 КРАТИН Какой уж ныне нет. Довольство, роскошь, Боюсь, лишь пресыщенье принесли, Как опытность не ведает уж тайн, И не любовь нас треплет до стыда, Как в юности невинной и прекрасной, А похоть злая, как Сизифов труд, И в утолении его нет счастья.                СОФОКЛ Тебя я помню с юности уж старым, Прости, а ты все дюж, не счастье это? Оставим похоть козлоногим; мы Не женщин любим с пылом, служим Музам, И нет ведь счастья выше на земле.                     ХОР       О, лира золотая! Струны Твои вновь зазвучали, вечно юны,       Как песнь пернатых соловьев,       Без устали несущих зов       С лугов и рощ до неба             По воле Муз и Феба,         Ведущих ныне хоровод         У Иппокрены чистых вод                  На Геликоне,             С фиалками на склоне,          К отраде смертных и богов,          С истомой сладкой, как любовь,             И всем, чем знаменита,          Вдруг в женах явит Афродита.                    (Пляшет.)                      1-Й КУПЕЦ             Да, Афродит, как есть,             Здесь собралось - не счесть.                      2-Й КУПЕЦ              А я люблю флейтисток,              С игрою стройных сисок.                          РАБ           И раб на празднике свободен.           Ведь таковы мы по природе.                       ЮНОША           Кто пал в бою, тому вся честь;           А кто пленен, он раб и есть.                          РАБ           Пусть раб, я строил Парфенон                За плату, как свободный.           А мой хозяин, кто же он?                Считаю, брат мой сводный.                   ЦВЕТОЧНИЦА                Увы! Увы и ах!            Цветы увяли в волосах.            На свежие смените            На радость Афродите,                Влекущей и влекомой                По тропочке знакомой!                          ХОР            И нет счастливей юных жен, Когда на землю сходит Аполлон            Водить, как с Музами, по лугу            Веселый хоровод по кругу.                 В движеньи рук и ног                     Прелестных бог            Находит радость, словно в ласке,                 И сам несется в пляске.            И Музы сходят вереницей,            Как, сложа крылья, птицы,            Земли касаются стопой,            Одна прекраснее другой.            Но прежде будут состязанья,                 Могучие сказанья.              (Пляшет, вступая в пределы стадиона.)

То и дело подъезжают колесницы, с них сходят знатные женщины, одна из них Аспасия. Ее встречает Перикл.

               ГЕРМИПП Аспасия! С годами все прекрасней... Я говорил: "Колдунья!" - так и есть.                 КРАТИН То блеск довольства, власти и ума.                ГЕРМИПП Как Фидий осужден и где-то сгинул, И как Анаксагор, безбожник истый, - Тайком сбежал, спасенный, ясно, кем, Все невдомек ему, величье в прошлом, Приняться за Аспасию пора.                 КРАТИН А что Аспасия? Я не припомню, Чтоб жен к суду в Афинах привлекали, Когда им речь в свое же оправданье Нельзя держать, ведь права не имеют.                ГЕРМИПП Пусть держит речь Перикл. Он не вступился За Фидия, боясь за честь свою; Помог бежать Анаксагору втайне; А, ну, явись на суд и защити-ка Жену безбожную, гетеру-сводню.                 КРАТИН Киклоп ты одноглазый, что затеял?

Алкивиад и Сократ в масках в сопровождении актеров и флейтисток, не входя в ворота стадиона, удаляются в рощи.

             АЛКИВИАД От здешних состязаний славы мало. Я первым буду на Олимпиаде Во всех забегах колесниц - победа, Так полная, каких и не бывало.                СОКРАТ Держи все это в тайне до поры, Когда коней приручишь и свой норов Быть первыми без тени хвастовства, А лишь по доблести, превосходящей Все силы человека и животных.              АЛКИВИАД Родился ли героем я, Сократ? Какую ношу мне взвалил на плечи! И гонишь плетью мысли, как коня, В безумном страхе скачущего в поле. Добро! Я знаю, кто я. Я Дионис! Сатиры, дуйте в флейты и рожки! За мной, вакханки! Паланкин Силену! В безумное веселье вас зову!

Сцена 2

У пещеры нимф. Алкивиад, Сократ, актеры и флейтистки, разыгрыващие из себя за ужином на лужайке Диониса, Силена, сатиров и вакханок.

                  СИЛЕН              (с кубком в руке)     Теперь я воспою Киприду,     Пеннорожденную, - Крониду     Во славу царствия его     И жизни новой торжество!          (Прикладывается к кубку.)             ХОР САТИРОВ     Нагая дева в море всплыла     На утре дней - как это было,     То знает лишь один Гефест,     Недаром выбрал из невест         Он лучшую на свете,     Поскольку первый и заметил, -     Сам хром, угрюм до простоты, -     Чистейший образ красоты.     Поймал он в золотые сети         С самим собою вместе     Богиню юную любви     Со древним Эросом в крови.         И был зачат на море     Эрот - на счастье нам и в горе. (Скачут по кругу, изображая пляску.)            ХОР ВАКХАНОК Эрот! Эрот! Лишь стрелы отовсюду         Летят, подобно чуду,     В улыбках юношей и дев,     Рождая сладостный напев,     И нега чистая, без боли,          Нас радует на воле,     И нет стыда, лишь свет из тьмы,          В любви летучей мы          Восходим до небес,          И краше нет чудес.     Так, предаваясь истым пляскам,            Мы отдаемся ласкам      Подруг невинных и дружков      Под звон таинственных рожков.

Зачинается пляска, то медленная, то быстрая, откровенно сладострастная, вокруг зачарованно застывшего Диониса.

                    СИЛЕН      Я сплю и вижу сны из детства -      Сатиров и вакханок действо?            Иль просто очень пьян,                   Пою пеан                   На поле битвы?      Эрот! Прими мои молитвы.                ХОР САТИРОВ       Эрот! Прими мои молитвы.            И он готов для битвы?            Еще бы нет, но Вакх -            Всегда он просто так!            Лишь мастер всех безумить,            Как пустомеля шумный.       Он здесь и нет его, поди,            Отправился в аид.                    ДИОНИС       Да будет вам! Ловил я мысль,            Ушедшую, как мышь,            Глубоко, до аида.            Но это лишь для вида -            Силена удивить,            А он лишь мастер пить            И не пьянеть, смотрите!            Ему вы все лишь снитесь.            Спит старец, как дитя,            И грезит не шутя            О таинствах мистерий,            Дарующих бессмертье.            А амфоры пусты,            Как грезы и мечты.             ХОР ВАКХАНОК             (окружая Диониса) О Вакх! О Вакх! Мы пьяны без вина.      Пьянят нас юность и весна.            Тимпан и флейта,      И льется песнь из сердца      Протяжно из глубин            И гор вершин, Ликующая жаворонком в небе,            Куда унесться мне бы!            Пора раздеться нам -            Открыться небесам!       А стыд? Сатиры обнажились.            А мы бы не решились?       Стыдливость женской наготы,       Да в ней-то прелесть красоты.

Все, кроме Силена, обнажаются и со смехом разбегаются. Одна из вакханок с громким криком бежит от Диониса, который ловит ее, со смущением оглядываясь на Силена, та от него отбивается всячески, явно не в себе.

              АЛКИВИАД             (сбрасывая маску) Постой! Не бойся! Это ведь игра, Одна из праздничных затей.               ВАКХАНКА                                                 Дионис! Оставь меня. Не в силах превозмочь Я страха, ужаса, как перед Паном. Зачем тебе я, бедная вакханка, В безумье не нашедшая веселья, Но муку всевозможного бесстыдства, Что света взвидеть не могу я больше.                 СОКРАТ             (снимая маску) Неладно с нею.              АЛКИВИАД                              Просто заигралась.                СОКРАТ Ты знаешь, кто она?              АЛКИВИАД                                       Впервые вижу. Кто ты, дитя?               ВАКХАНКА                           Меня не знает он. О, лучше б мне исчезнуть, сгинуть, в лавр, Как Дафна, обратиться!               АЛКИВИАД                                              Неужели Тебе я так противен?               ВАКХАНКА                                        Вижу я Твои великие свершенья, коих Уж лучше б не лелеять, а погибнуть В сраженьи первом - под опекой друга, Который и спасет тебя, к несчастью Афин и всей Эллады. Горе! Горе!               АЛКИВИАД        (расхохотавшись) Кассандра! Я узнал ее, Сократ. Племянница моя, одна из многих.                 СОКРАТ Кассандра? Что, ее так и зовут?

    Девушка в слезах убегает.

              АЛКИВИАД Возможно. Или имя к ней пристало? Прелестна и умна, но мнит себя То нимфой, то богиней, но Кассандрой Не нравится ей быть - до слез и муки.                 СОКРАТ Увы! В пророчествах не сыщешь смысла, Покуда гром не грянет над тобой.     (Показывая рукой в сторону Акрополя.) Вот зрелище, какое обещал!

Тем временем быстро темнеет, и в ночи возникает множество подвижных огней, вереницей поднимающееся на Акрополь с Парфеноном, словно все еще освещенным солнцем. То факельное шествие, предваряющее празднество на Акрополе на следующий день.

Сцена 3

Акрополь. Площадь перед храмом Афины Парфенос. Утро. Публика, в начале немногочисленная. Слева слышно и даже видно, как ведут жертвенных животных - быков с золоченными рогами, коз, овец, свиней.

               1-Й ЮНОША Ну, наконец-то утра мы дождались!                2-Й ЮНОША О, милые! Приветствую животных, Достойнейших для жертвоприношений!                3-Й ЮНОША Богам достанутся лишь кровь и кости, Завернутые в шкуры, мясо - смертным На празднестве веселом в честь Афины.                      РАБ              (с поклажей) Без влаги вакховой не обойтись.                1-Й ЮНОША Явись и ты, о Вакх, в венке, как я Из винограда с юными плодами, Как очи дев, влекущими нас тайной.

Проносятся всадники и колесницы, на которых восседают юноши, мужчины и женщины из знатных и богатых семей.

               1-Я ГЕТЕРА Вот всадники!                2-Я ГЕТЕРА                           О зрелище благое!                3-Я ГЕТЕРА А вид, ну, точно сфинксы и кентавры.                1-Я ГЕТЕРА А юношей не видишь? Кони - чудо, А юноши, как боги, все прекрасны.                2-Я ГЕТЕРА И всех прекрасней он.                3-Я ГЕТЕРА                                         О ком же речь? Как кони, схожи юноши.                2-Я ГЕТЕРА                                                Как  Феб! И конь, как одержимый богом, страшен, Могуч, неудержим, прядет, несется, Послушный воле юноши.                1-Я ГЕТЕРА                                                  То чудо, Запечатленное на мраморе И в яви вдруг сошедшее на землю.                1-Й КУПЕЦ А знать на колесницах разъезжает, Украшенных богато, словно боги, Сияние довольства излучая.                2-Й КУПЕЦ А горожане шествуют пешком Извилистой тропою на Акрополь, С корзинами припасов для гулянья, С детьми и женами в венках на шее.                1-Й КУПЕЦ Как мы прошли, поднявшись на заре, И это восхожденье не забуду, Как бы венец моих трудов и странствий.

Показывается вереница девушек, несущих священный пеплос, вытканный ими для Афины; шествие останавливается на ступенях Парфенона; площадь все больше заполняется публикой; открываются настежь высокие двери, и интерьер храма освещают лучи солнца, а оттуда исходит ослепительное сияние Афины Парфенос, точно это сама богиня, предстающая взорам смертных из высот Олимпа. Публика замирает; на верхних ступенях показывается жрица Афины под ее видом, и ей преподносится пурпурный, сияющий белизной и золотом пеплос. Между тем танцевальный хоровод выдвигается на первый план.

            ХОР ДЕВУШЕК Афина-Дева! Радуйся, богиня!      С любовью произносим имя          Твое мы с детских лет, Как матери, и мил нам твой привет. Воительница с ликом строго-нежным, Во ткачестве наставница всех женщин,      Премудрая, как бог отец,          Страстей его венец          Прекраснейший, в доспехах,          Немыслимый в утехах,          К чему склоняет всех       Эрот, мальчишка, как на смех.       В твоем блистательном обличье       Сияют мудрость и величье. (Пускается в весьма затейливую пляску по кругу.)