Узнав, что царевич - большой поклонник искусств, танцовщица как-то явилась к нему во дворец в отсутствие его жены. Она с такой необыкновенной пылкостью пела свои песни и танцевала перед царевичем, что ей было уже нетрудно увлечь его на ложе любви.

На другой день Куттувилякку позвала к себе даси.

- Не пытайся поймать моего супруга в свои сети, - сказала она танцовщице. - На что ему какая-то даси?

- Царевна, - ответила ей танцовщица, - напрасно вы так пренебрежительно обо мне говорите. Клянусь при всех, что ваш муж станет моим рабом.

- А я клянусь, - разъярилась Куттувилякку, - что заставлю тебя подписать бумагу, по которой ты станешь моей рабыней.

Однако ее муж был так сильно влюблен в даси, что в тот же день перешел к ней в дом. Он и впрямь стал рабом храмовой танцовщицы.

Куттувилякку глубоко страдала от его измены, но старалась не выдавать своих чувств, обходилась с ним приветливо и ласково. Видя это, коварная даси решила окончательно покорить царевича: сделать так, чтобы он постоянно жил у нее, а во дворец ходил только к трапезе. Она напоила своего любовника приворотным зельем. В его душе угасла всякая любовь к жене, и он стал жить у даси, как у себя дома. Если и вспоминал иногда о Куттувилякку, то танцовщица торопилась, как могла, очернить ее.

- Твоя жена - великая притворщица, - твердила она. - Не верь, что она хотела взойти на костер! И в ту ночь, когда она сказала, что не может соединиться с тобой, пока не выяснит, вправду ли ты ее муж, - она тоже ломала комедию. Кто знает, у изголовья скольких мужчин она стояла по ночам! Всем им она рассказывала одну и ту же басню. И отдавалась тем, кто говорил, что он не ее муж. Вы жили врозь много лет. Оставь ее одну - и ты узнаешь, кто ее любовник.

Послушавшись ее наущений, царевич начал ходить во дворец только на завтрак, обед и ужин и перестал оставаться на ночь с женой.

Прошло три года. Все эти три года, каждый день, Куттувилякку тосковала по мужу.

- Царевна, - однажды сказала ей придворная цветочница, - ты такая красавица, а не знаешь, как возвратить к себе неверного мужа. Я гляжу на тебя с глубоким состраданием. Вот тебе приворотное зелье. Подмешай его в молоко и вечером дай выпить царевичу. Он сразу же забудет эту негодницу даси и снова полюбит тебя.

За ужином Куттувилякку хотела было поднести молоко с зельем своему мужу, но ее удержало внезапное опасение: не повредит ли это зелье здоровью мужа, может быть, оно опасно для жизни?

"Пока мой муж жив и здоров, - подумала она, - я могу надеяться на его возвращение, рано или поздно мы снова будем счастливы".

Куттувилякку поднесла своему мужу чистого молока, и в ту белую, как молоко, лунную ночь, он как всегда, пошел к даси. Оставшееся молоко с зельем царевна выплеснула на заднем дворе. А там жил пятиглавый змей. Капля зелья попала на одну из его голов, и в нем вспыхнула неодолимая любовь к молодой женщине. Змей принял обличье царевича и постучался в дверь ее опочивальни. Куттувилякку была удивлена внезапным возвращением мужа, но подумала, что к ее рукам случайно прилипло несколько капель зелья; они-то и подействовали на него. И она пожалела, что вылила зелье. Напои она им мужа, он бы никогда больше ее не оставил. Она вспомнила, как царевич вернулся за ней из далеких земель, вспомнила, как они были счастливы, - и ее сердце наполнила радость.

Змей в образе ее мужа повлек ее на ложе, которое стояло на верхней веранде. Всю ночь он не давал ей уснуть своими веселыми рассказами. А ласки его были горячи, как никогда. Пылкость мужа изумила царевну, казалось, к нему вернулась молодость, - но в полном упоении она не стала над этим задумываться.

С тех пор царь змей проводил с ней каждую ночь. Но однажды он подумал:

"Сколько времени можно наслаждаться ложным счастьем в чужом облике! Предстану-ка я перед моей любимой в своем собственном и познаю истинное счастье".

- Радость моя! - сказал он царевне. - Я дам тебе немного священной золы и явлюсь в необычном обличье. Ты же без малейшего страха брось в меня щепотку золы. Тогда я снова обрету прежний вид и открою тебе одну тайну.

Змей отступил на десять шагов и принял свой собственный облик.

Царица была поражена.

- О мой повелитель! - воскликнула она. - До сих пор я не знала, что вы можете менять свое обличье. Сегодня я убедилась, что вы настоящий волшебник! Как счастлива я и горда, что у меня такой муж!'

- Внимательно выслушай меня! - сказал змей. - Я не твой муж. Этот вероломный человек продолжает жить в доме у даси. Я змеиный царь, пятиглавый змей. Уже давно живу у вас на заднем дворе. Капля зелья, которое ты выплеснула, упала мне на голову. Тогда-то я и принял облик твоего мужа. Не крушись, что ты изменила ему. Это произошло по воле судьбы. Нашей вины тут нет. Если хочешь, я сделаю так, чтобы муж вернулся к тебе во дворец, а эта даси, которая заставила тебя пролить столько слез, стала твоей рабыней. Обещай только, что ты меня не забудешь.

- Я никогда вас не позабуду, - обещала Куттувилякку. - Я не из тех, кто не помнит добра.

Змей ушел, преисполненный радости.

Узнав, что царевна ожидает ребенка, ее муж впал в великий гнев и бросился к тестю.

- Махараджа, - сказал он, - вот уже два года, как я живу врозь с вашей дочерью. А она беременна. Так ли приличествует себя вести замужней женщине? Куттувилякку опозорила вас. Хотя она и ваша дочь, я прошу вас беспристрастно расследовать это дело и вынести виновной строгое наказание.

Махараджа превыше всего дорожил своей честью и был очень опечален обвинением, выдвинутым против его дочери. Он вспомнил, как выдавал свою дочь замуж, вспомнил, как она, услышав о смерти мужа, облачилась в белую одежду, вспомнил, как она тогда сказала: "Мой муж был для меня божеством. И я уйду вслед за ним". Неужели же та, что готова была взойти на костер, вступила на путь порока? Конечно, муж виноват перед ней: он оставил ее ради даси. Но ведь и покинутая женщина должна хранить верность! Таков ее долг! "Я стараюсь править честно и справедливо, - думал махараджа. - А моя дочь пятнает мое имя. Что из того, что она царского рода? Я буду судить ее открыто, перед всем народом", Он сказал царевичу: "Приходи завтра на дарбар"[*], и велел передать то же самое Куттувилякку.

[* Дарбар - заседание совета, прием во дворце.]

Узнав, что муж требует предать ее суду за измену, царевна сильно встревожилась. В ту же ночь в ее опочивальню явился царь змей.

- Нагараджа[*], - сказала ему Куттувилякку, - мой муж требует, чтобы отец строго покарал меня за измену. Завтра отец призывает меня на совет, где будет расследоваться это дело. Как мне сохранить в чистоте свое имя?

[* Нагараджа - царь змей.]

Царь змей, усмехаясь, ответил:

- Радость моя! Не бойся! С тобой ничего не случится. Смело, без всякого смущения, утверждай на совете, что беременна от мужа. Однажды, мол, даси дала ему приворотного зелья, и в любовном дурмане он перепутал тебя с ней. А чтобы ни у твоего мужа, ни у отца, ни у других не осталось ни малейшего сомнения, скажи, что готова подвергнуться в храме испытанию змеиным ядом. Пусть положат в кувшин со змеей золотой вараха[*], а ты поклянешься, что чиста перед мужем, и в доказательство сунешь руку в этот кувшин, где буду сидеть я.

[* Вараха - старинная индийская монета.]

На другой день, едва блеснуло солнце, царевна нарядилась в дорогие одежды и украшения и пошла в зал совета. Туда же направился и ее муж.

- Зять, - обратился к нему махараджа, - здесь собрались ученые, придворные, советники и простой народ. Расскажи же им, в чем ты обвиняешь свою жену.

- Люди добрые, - молвил царевич, - вот уже три года, как я даже не разговариваю со своей женой Куттувилякку. А она ждет ребенка. Прошу вас разобрать это дело.

- Люди добрые, - спокойно молвила царевна, - я не знаю за собой никакой вины. Ребенок - от моего мужа. Однажды даси опоила мужа приворотным зельем, он спутал меня с ней и переночевал в моей опочивальне. Все это происки даси. Ни мой муж, ни кто либо-другой не знает, что она поклялась сделать так, чтобы муж при всех обозвал меня неприличным словом. На мою беду, не только муж, но и отец усомнился в моей честности. Чтобы опровергнуть предъявленное мне ложное обвинение, я готова подвергнуться самому жестокому испытанию - испытанию змеиным ядом.

Ее предложение пришлось по душе всем собравшимся. Они тотчас же отрядили ловца змей, и тот, играя на своей дудочке, отправился на поиски. Царь змей велел всем своим подданным спрятаться, а сам выполз навстречу ловцу. Когда ловец принес его в зал совета, все в один голос воскликнули: "На свете нет более ядовитой змеи, чем эта!"

Пятиглавого змея посадили в кувшин. Туда же положили и золотой вараха. Царевна совершила омовение, облачилась в подходящие для обряда одежды, восхвалила в душе имя божье, обошла всех присутствующих справа налево и сказала:

- Тот, к кому я прикасалась тогда, - мой муж. Тот, к кому я прикоснусь сейчас, - змей.

Она запустила руку в кувшин, вытащила оттуда пятиглавого змея и сразу же сунула его обратно.

Все собравшиеся - среди них царь и царевич - были поражены и приветствовали ее, почтительно сложив ладони. "На эту змею и посмотреть-то страшно. А она смело взяла ее в руки. Это несомненное доказательство ее невиновности", - подумали они.

Через несколько дней Куттувилякку родила сына, который, как солнце, был окружен сверкающим ореолом. Принимал младенца сам царь змей в обличье повитухи.

- Махараджа, - сказал он царю, - ваша дочь разрешилась от бремени. Берегите же ее!

Махараджа очень заботился о своей дочери, и через месяц она вполне оправилась.

Куттувилякку надела на своего сына драгоценности, подаренные ему отцом-змеем, и растила его с величайшей любовью.

Миновало три года.

Царевич был по-прежнему увлечен даси и приходил во дворец только чтобы поесть. Откушав, он поднимался и, не взглянув ни на свою жену, ни на лепетуна-младенца, торопился обратно к даси. Но однажды перед уходом он вдруг заметил необыкновенное сияние, струившееся от личика спавшего в колыбели младенца, и остановился, как громом пораженный. Возвратясь в дом даси, он рассказал своей любовнице о красоте ребенка и обещал ей показать его.

Девадаси, не долго думая, послала своих служанок за ребенком.

Но Куттувилякку отказалась дать им сына, сказала, что должна прежде посоветоваться с его отцом.

Когда служанки вернулись с ответом, даси громко зарыдала, притворяясь глубоко оскорбленной. Царевич разгневался и пожаловался царю:

- Я захотел видеть своего ребенка, послал за ним к вашей дочери, а эта гордячка отказала мне в моей просьбе.

В ту же ночь царевна рассказала обо всем царю змей и попросила его совета.

Он весело засмеялся:

- Радость моя! Для тебя пришли добрые времена. Ты не только вызволишь мужа из сетей даси, но и заставишь ее подписать бумагу, по которой она станет твоей рабыней и будет прислуживать тебе во дворце. Завтра на совете, перед всеми, скажи, что пошлешь даси своего ребенка. И надень на него столько драгоценностей, сколько весит он сам. Положи его на одну чашу весов, драгоценности - на другую, - чтобы все видели, что вес равен. Когда даси явится на совет с нашим сыном, снова взвесь драгоценности. Ночью я похищу несколько вещей, и вес их окажется недостаточным. В возмещение ущерба ты не только заберешь у даси все ее имущество, но и заставишь ее подписать бумагу, по которой она станет твоей рабыней.

На другой день махараджа велел дочери явиться на заседание совета.

Куттувилякку пришла туда вместе с ребенком.

- Твой муж хотел видеть сына. Почему ты не выполнила его повеление? - в гневе закричал царь.

- Отец, - ответила Куттувилякку, - я боялась, как бы алчная даси не похитила украшения, надетые на моего сына. Я хочу взвесить все драгоценности в присутствии советников. Когда даси возвратит мне ребенка, я снова положу их на весы. Если обнаружится нехватка, пусть даси отдаст мне все свое имущество и станет моей рабыней. Согласна ли она на это условие? Если - да, пусть подпишет договор на пальмовом листе.

Даси и царевич согласились на это условие. Танцовщица подписала договор и забрала к себе ребенка. Она позвала кормилицу и велела напоить ребенка молоком. Весь день даси и ее возлюбленный играли с малышом. Вечером его еще раз напоили молоком и уложили спать. А ночью царь змей унес несколько драгоценностей. Не заметив этого, даси отправилась утром на совет.

- Взвесьте драгоценности, - велела Куттувилякку.

Ребенка положили на одну чашу, драгоценности - на другую, и чаша с ребенком опустилась.

- Даси - воровка, - закричали советники, - она украла несколько дорогих вещей. По договору она должна отдать царевне все свое имущество и стать ее рабыней.

С того дня Куттувилякку снова зажила с мужем в мире и согласии. Счастье ее было так велико, что она совсем забыла о своем спасителе - царе змей.

"Я помог ей возвратить любовь мужа, а она позабыла обо мне, - тосковал Нагараджа. - Конечно, я мог бы ее ужалить, но это не исцелит меня от горя. И она умрет так быстро, что не успеет почувствовать боль. Отныне мы с ней разлучены. А пока я жив, мне ее не разлюбить. Остается только одно: напомнить ей о себе своей смертью".

И вот как-то ночью он обвился вокруг узла ее волос и умер.

Утром, проснувшись, царевич увидел на голове у жены пятиглавого змея и, встревоженный, поспешил ее разбудить. От страха и под тяжестью змеиного тела царевна не могла поднять голову. Пришлось отстричь ей волосы.

Только тогда Куттувилякку поняла, что произошло.

"Нагараджа помог мне завоевать снова любовь мужа, а я о нем совсем позабыла. Я нарушила свой долг. Что же мне делать? Хоть он и змей, он был моим возлюбленным. А его душа обретет покой, только если обряд сожжения совершит его сын!" - подумала она, проливая горькие слезы.

- Змея мертва. Чего же ты плачешь? - в недоумении спросил ее муж.

- Мой дорогой супруг, - ответила царевна, - этот змей жил у нас на заднем дворе. И я поклялась воздать ему должные почести, если вы возвратитесь ко мне. Но когда вы возвратились, я была так обрадована, что забыла о змее. Поэтому-то он и умер, обвившись вокруг узла моих волос. Обряд сожжения этого змея должен совершить наш сын.

Царевич не стал ей перечить, и сын Куттувилякку зажег костер, на котором было сожжено тело его отца.

И долго еще царевич, Куттувилякку и ее сын жили достойно и праведно.

КАК СЫН ВЫПОЛНИЛ ОБЕТ СВОЕЙ МАТЕРИ

После долгого подвижничества у владыки Калингапури - Каура-вараджана родился сын. Царь с малых лет очень баловал своего единственного наследника, и вырос царевич грубым, упрямым и своевольным юношей. Он страшно кичился своим царским происхождением, не желал заниматься ничем, кроме охоты, и, несмотря на свой юный возраст, был большим любострастником.

Отец намеревался передать ему бразды правления и женил его на дочери властителя соседнего государства - милой, застенчивой и тихой, как лань, девушке, но царевич не находил ее достойной своего внимания. Он мечтал о возлюбленной, которая была бы на вид грозной, как тигрица, умом - хитрей лисы и любила бы его с нежностью голубки. Пусть она будет дерзка на язык, пусть будет надменной - неважно. Важно только, чтобы она боялась и слушалась его самого. А уж к какой касте она будет принадлежать - дело десятое, - думал он.

Однажды, возвращаясь с охоты вместе со своей свитой и с гончими псами, царевич проезжал по северной улице, где живут торговцы. Жил здесь и торговец растительным маслом, и как раз в это время его дочь сушила и веяла сезам перед домом. Девушка была очень хороша собой, и царевич круто осадил своего белого скакуна. А конь был горячий, норовистый и передними копытами разметал кучу зерна. Девушка гневно поглядела на царевича, который таял в умильной улыбке. "Ну и наездник! Не может удержать лошадь!" - говорил ее насмешливый взгляд. Царевич же вообразил, будто она глумится над его царским происхождением.

- Ты родилась среди сезама, выросла среди сезама, - высокомерно воскликнул он. - А знаешь ли ты, какие побеги меньше, чем побеги сезама?

Дочь торговца решила, что царевич издевается над ее наследственным занятием, и, недолго размышляя, выпалила:

- Вот вы, царский сын, родились среди цветов, выросли среди цветов. А знаете ли вы, у какого цветка два лепестка?

- У ваттадари. Когда он еще не распустился, - ответил царевич и, не помня себя от ярости, добавил: - А за то, что ты так дерзко разговариваешь с наследником престола, я женюсь на тебе и сгною тебя в тюрьме. Там ты и умрешь девственницей.

Девушка ничуть не испугалась этой угрозы.

- Если вы и впрямь женитесь на мне, - спокойно улыбнулась она, - я рожу вам сына, который отстегает вас хлыстом. Я буду не я, если не выполню своей клятвы.

Как только царевич прискакал во дворец, он пошел к своему отцу и сказал:

- Я хочу жениться на дочери торговца сезамом. Если вы запретите мне это сделать, я перестану есть и умру голодной смертью.

Огорченный отец долго его отговаривал.

- Сын, - повторял он, - еще ни один человек царского рода никогда не женился на дочери торговца. Эта женитьба сделает тебя всеобщим посмешищем.

Но на все, его отговоры царевич отвечал одно:

- Ну и пусть! Не позволите жениться - уеду на чужбину. И если вы сейчас же не назначите день свадьбы, я не притронусь ни к еде, ни к питью.

Видя, что царевич тверд в своем решении, царь отправился в дом торговца, поведал ему о намерении своего наследника и попросил назначить день свадьбы.

- Вы пожаловали в нашу бедную хижину со столь радостным известием! возликовал торговец. - Если дочь такого бедняка, как я, выйдет замуж за царского сына, я буду счастлив в семи возрождениях. - И он тут же назначил день свадьбы.

К этому дню был возведен огромный свадебный навес и разосланы приглашения правителям соседних государств. Весь город, вся страна с величайшей пышностью праздновали это событие. Как только царевич повязал тали[*] на шею невесты, он велел увести ее и запереть в отдельном доме, под надзором многочисленной стражи. В этот дом был запрещен доступ мужчинам.

[* Тали - свадебный знак, который жених надевает на шею невесты.]

Напрасно, обливаясь слезами, дочь торговца молила своего супруга:

- Забудьте о нашей шутливой перебранке. Давайте жить дружно и мирно, как подобает жене и мужу. Не губите мою жизнь.

Царевич ничего не хотел и слышать.

- Я выполнил свою клятву, - с язвительным смехом твердил он. Посмотрим теперь, как ты выполнишь свою.

Уходя, царевич запер дом, а ключ спрятал в своей сокровищнице.

Тогда дочь торговца решила непременно исполнить свою клятву.