Молчим. Потом ложимся спать.

Утром я еду на службу. В вагоне утреннем повторяю про себя: саль пети кошон. Мон амур. Вспоминаю досадное и обидное. Вечером встречаемся. Сначала ругаемся, потом смеемся. Расстаемся под дождем; сегодня - дежурство.

Ужасное настроение. Молчание перекручивает все внутренности. Впору выть. Жду часа ранде-ву. В метро: сцена. Майн гот!

Читаю Мэтра: День Зверя.

(написано по франц.)

Его мрачное настроение передается мне. Я уже на исходе.

На службе мучительно от цепи пустых часов: легких как из алюминия. Жалкое все это: жалобное, турецкое!

(по франц.)

17 июня, в субботу. Вспоминаю вчерашний день в одиночестве (дежурство). Идиллия в Разливе. Заход солнца, во человецех мир и благоволение. Гуляем вдоль озера. Кажется не успеваю за событиями: все ловлю уходящее, все ищу как Пруст исчезнувшее, жалкое. Любим друг друга на веранде. Утром он еще спит, а я спешу на электричку.

В вагоне думаю о романе. До меня его любили: какой-то театральный декоратор из провинции, артистик, майор-хирург из госпиталя на Фонтанке. Известные. ( записано по-русски)

Прощальная встреча: уезжаю в Кр.Село (фр.)

До этого: любовь на даче. Прогулка по берегу: сосны, смех.

Цветы ревности вновь прорастают там и тут.

Одиночество. Веранда на даче - красный фонарь (франц.)

На столике цветы в бутылке.

Записано по франц.: не писать как Амаду Донны Флор и двух мужей . Старое, знакомое. Гуляка, аптекарь. Карнавал. Голые тела под простынью и без (жарко в Бразилии).

Ревность запоздалая к майору из госпиталя. У него был альбом Русские сезоны в Париже . Как же: и это знакомое! (по-франц.)

Со мной сейчас роман Мэтра и мой юноша-гейша.

У японцев читаю о гейшах. Уезжаю в Красное Село на лагерный сбор. (записано по-русски в городе. Воскресенье или суббота) Кр. Село. Вот наш барак: шестнадцать железных кроватей в два яруса. Со мной живут вьетнамцы и монголы. Венгры в соседнем бараке. Воздух пьяный, птицы тоже нетрезвые поют. Настоящий лагерь: вдоль дорожки тянутся бараки, где живут курсанты.

Послеполуденный отдых в воскресенье.

Думаю о сашенькиных любовниках: юном карусельщике из парка в Стаханове, майоре-хирурге, любителе оперы и балета. Спрашивал голубчика: а что майор ласковый был?

19 июня, второй день в Красном Селе. Дождик моросит как на даче или в кампус милитари. После раннего завтрака (все-таки бивуак, ай м сорри) возвращаемся в деревянный домик, чтобы снова лечь в постель походную: и читать засыпая. Забыл упомянуть о прогулке с монголом-капитаном м/с по полям. На войне как на войне. Вчера вечером тоска брала, но отпускала быстро из-за красивого заката. Спектакль который всегда со мной. Тихий сон наверное из-за присутствия буддийских вьетнамцев. (записано все по-франц.)

Опять прогулки по полям. Как на войне. Без перемен. Возвращение в голубой барак. Холодно и сыро в природе и бараке. Запах трав. Читаю для отвлечения от горького.

Приезжал навещать меня. Встретились на скучном вокзале. Я был в мрачном настроении, наверное говорил или молчанием досаждал и ранил. Он сказал: не приеду больше. От горечи стало светлее и даже легче дышать.

На следующий день после рутинного безделья захотел даже поехать в город к нему. Но остался, верный долгу. Любовь без завтрашнего дня, без надежды. Любовь заставляет плакать (Эдит Пиаф). (записано в бараке по-франц.)

Ездил в Гатчину. Посетил дворец, гулял по парку. Прекрасная поездка и приятная усталость. (по-франц)

Живу по-суворовски, т.е. подвизаюсь в аскезе. Ср.: деревянный домик, железная кровать, свеж. воздух, грубая пища. (пишу вечером после ужина в закатный час. Везде курсанты приятные на вид от здорового образа жизни. Играют в мяч, иные читают. Как не вспомнить восторженное описание военных учений у Пруста. Записано по-франц. (В гатчинском парке я был одинок и счастлив. Сейчас пишу сидя на табуретке у входа в барак. Сидя на этой табуретке у барака проговариваю бодлеровские строки: поля каналы весь город в лучах заката - гиацинт и золото. (или: закат окрашивает поля каналы и весь город в гиацинтовые и золотые тона)

В подобном роде.

Ревность вдруг сжимает голову. Где он? Рядом нет. В жалкой общаге напротив казармы? В комнате, где я забывался.

Безумный (меджнун - араб.) от любви. По-настоящему потерявший голову. (с франц. переведено)

21 июня. Подъем на рассвете. Иду в поля с моими мадьярами. Война продолжается. Во время передышки размышляю над выбором: ехать в Гатчину, там как Руссо скитаться и забываться или в Ленинград (к нему).

( ( (

Разбудил его. - Кто там? голос из-за двери, такой знакомый. Теплый прямо из постели дверь открыл. Для него мой приезд - полный сюрпрайз. Начинает что-то рассказывать. Право как сорока. Помолчи! Из вежливости слушаю несколько минут, потом ладонью закрываю ему рот. Сколь мягкая кровать! А комната: вся залита светом. Закрой голубчик занавески!

Легкий завтрак (принес с собой клубники, сливок, маленьких булок). Потом он провожает меня на станцию. Условились поехать на следующий день в Гатчину.

( ( (

Продолжается плэнерная жизнь. Как в палатке или в шатре. Солнца полна лагерная жизнь.

Сегодня - 22 июня. Солнечный день.

Исполняю (по-толстовски) мой долг: после утренних рутинных дел отдаюсь лени и безделью. Праздность мой удел.

В бане: с П.Н. вспомнили, что знакомы уже пятнадцать лет. Я тогда учился в школе, а он был юным студентом. Сидим на крыше бани в Сосновой поляне, он то и дело толкает: посмотри-посмотри. Сатир, Сократ! Как не быть привязанным к нему.

(поясняю: от Кр. Села до Сосновой Поляны рукой подать, вот я и выбрался в баню по приглашению П.Н., известного тем, что действует в романе Абориген ) . Автор не должен терять из виду своих героев, даже написанных романов. Хотя бы из благодарности.

( ( (

До обеда еще есть время и можно полежать на траве перед бараками. Венгры разделись догола и лежат в траве.

( ( (

Переведено с франц. как и предыдущие записки.

Вчера гуляли по Гатчинскому парку у красивой воды.

23 июня. Последний день в лагере. С утра немного военного шума, потом отъезд.

Есть немного времени и я иду побродить по окрестностям Кр.Села: мимо деревянной церкви, парка, озера, по тропинке в поле. Вот на поляне загорают курсанты. Я нахожу место в тени, под деревьями и любуюсь всем, что вижу прекрасного на поляне, в природе, в этом дне. Прощай неунылая праздность!

( ( (

Опять мои вечные вопросы смущают: служить или не служить? Как отказаться от военной праздности, к тому же почетной? Огромный хор дураков пропоет: дурак (нараспев, торжественно) и они будут правы! Но есть другое счастье и другие права. Ах как не просто отказаться от невинного и необременительного!

( ( (

30 июня, пятница. Проводил французских гостей. Два дня разговорами жил. Вот, наверное, мое: жить вербальным, создавать тексты и не утруждать себя записыванием. Тоже: вечный вопрос. Все-таки записываю: избываю свое.

Упомяну о дежурстве, о смене погоды (после жары - прохлада).

Сцены с голубчиком из-за пустяков.

( ( (

Дача в Разливе. 3 июля. Вечером один одинешенек. Красота неволит. Грусть же утешает без него.

Днем произошли события: вместе обедали. Поехали гулять в Летний сад. Болтали обо всем пустячном. Он о немыслимом мечтал: быть усыновленным миллионером и увезенным в Италию. Подлый, меня захотел оставить, укоряю. Потом смеемся. Он вспоминает, что хорошая погода и надо ехать загорать на Острова. Я не скрываю своего раздражения: тебе не терпится меня бросить? Смотреть на мальчиков! что ж поезжай. Я резко встаю и ухожу. (эта сцена происходит недалеко от остановки) Он успевает лишь крикнуть: завтра полпятого. На службе мне нет покоя. Надо ехать на Острова и искать его там.

Я обошел все Острова, а Сашеньки не нашел. Расстроенный поехал на дачу, где провел вечер в высоком одиночестве. (франц. пер.) Записано по-русски.

Третья часть пишется. Пока без слов.

Грустно и светло.

В Разливе вспоминаю прожитые дни.

Философ Фредерик Неф рассказал мне о прекрасном писателе Русселе (вот что делает привыкший к полусумраку обскурантизма: зажмуривает глаза как только непривычный свет Просвещенья чуть забрезжит) - тот посылал слугу за первой клубникой в Канны на ролс-ройсе. Еще: у него была секретарь-сиделка. Однажды она нашла его в комнате гостиницы мертвым. Он был богат и одарен (как Пруст), словом прекрасный Писатель.

( ( (

Опять о сцене в Летнем саду: мои слова и мечты об Италии: Поезжай в Италию. Тебе только там и место, голубчик (нем.)

Иль мрачные порочные услады?

Майн Готт (нем.)

Хожу в присутствие. На мансарде без перемен. Начальник с сократическим лицом ушел в отпуск. Но жду перемен: т.к. служба дошла до абсурда. Ведь вечно служить не возможно. А так не стоит труда.

Двадцать один час: солнце еще высоко. Спать рано. Работать поздно. Тоска!

Равнодушная природа.

На Островах искал голубчика. Ау! Во бист ду тойбхен? (нем.)

Хоть так! - заповедь Мэтра.

Думаю, что это должен быть роман о любви: о П., о К. и Мэтре...

Когда же ночь? Солнце еще высоко. Ничего, наверное настанет... Философ Ф.Неф назвал меня греческим мудрецом (фр.)

Вот выйду с веранды полюбоваться закатом. О романе: город художественно принадлежит Мэтру (таково впечатление после книги День Зверя . Абориген живет в руинах. Но он не парвеню! он у себя дома (пусть в руинах). На даче: желтые занавески, голубые обои. Кочую: там-здесь. Везде комнаты, всюду веранды. Амор (итал.)

Нет сил снять одежду чтобы лечь... Иль выйти полюбоваться закатом. Отвращение к движению. К письму. К чтению. Майн Готт! (нем.) Солнце светит сквозь листву. На моей маленькой веранде сижу и пишу. И дышу: довольно и того. Хорошо. (по-русски записано) Сашенька, наверное, читает Идиота . О чем думает? Я сейчас думаю о мужчинах в его жизни (21 год!) О юном карусельщике, майоре, артисте. О безымянных!

А пропо: Василь - читатель Уайльда. У него на этажерке лежала книжечка Пристер энд ... не помню . Василь сказал, что три раза за ночь прочел. До слез растрогался.

Шумит листва, голоса соседей.

Разделся, лег в постель. Сочиняю. Одиночество: дача, усталость - еле хватило сил раздеться и лечь, обиды.

Когда бы не Елена (причем она?)

Шум листвы, тени в комнате - на занавесках... Доносятся: смех и голоса. Разве это классическое и каноническое одиночество? Да... Хорошо сочинять одиночество на даче в постели. В закатные часы. Когда подлинно одиноко. Грустно и светло: скулит собака. Завтра должно быть новый день (фин.)