Теперь нам, журналистам, задают много разных, некогда деликатных вопросов. Например, позволяли ли вьетнамские власти иностранным журналистам брать интервью у американских пленных летчиков? Встречи с пленными регулярно организовывал МИД Демократического Вьетнама. Конечно, настоящих интервью в нашем сегодняшнем представлении не было и не могло тогда быть. Прежде всего, это не дозволяется международными конвенциями. Летчик находился после поражения самолета, катапультирования в шоковом состоянии. Пилотов показывали, позволяли фотографировать, но о вопросах и ответах чаще всего не могло быть и речи. Но всегда присутствовало главное: номер на форменном комбинезоне пилота. Наши репортажи, в которых приводились личные номера «пилотов в пижамах», служили, с одной стороны, свидетельством того, что военного преступника постигло наказание, а с другой – были доказательством, что военный летчик США жив и в будущем есть кого искать, наводить и уточнять справки, добиваться возвращения на Родину. И в этом была наша как бы «двойная миссия»: мы и разоблачали факты агрессии, информировали мировое общественное мнение, но и сообщали Пентагону о судьбе американских пилотов, сбитых над Вьетнамом. И МИД ДРВ это знал и учитывал.

Одним из таких пилотов был капитан Питерсон, сбитый в 60 километрах под Ханоем февральской ночью 1968 года. Он просидел затем во вьетнамском лагере шесть с половиной лет, вернулся в США, дослужился до звания полковника, вышел в отставку, стал конгрессменом, а затем… первым послом США во Вьетнаме. Уникальный случай, но бывает и такое! Теперь, после смерти жены Шарлотты, он даже женился на вьетнамке, правда, с австралийским гражданством.

Но не о всем и не всегда было можно тогда писать. А теперь? Рамки раздвинулись, но и поредели наши ряды. В военное время погиб в Ханое завкорпункта АПН Веня Никольский, и только траурный военный оркестр выдал его принадлежность еще и к Главному разведуправлению (ГРУ) Министерства обороны СССР. Не стало правдистов Ивана Щедрова, Александра Серикова-Алабина (Сербина), радиста Николая Солнцева, «апээновца» Бориса Шумеева. Очень тяжело продолжать этот теперь уже длинный список. А скольких не стало военных, включая генерал-полковника Владимира Абрамова.

Я претендую на большую степень информированности. С полной ответственностью подчеркиваю: каждую сообщаемую информацию пропускаю через сердце, память, мысль, «сито» сознания и времени. И вот главные «ориентиры»:

– Никогда никаких «спец. групп», отрядов «спецназа» в джунгли Южного Вьетнама не забрасывали ни КГБ, ни ГРУ для ведения разведывательной и диверсионной деятельности.

– Весной 1975 года, когда на юге Вьетнама началась финальная боевая операция «Хо Ши Мин», советские разведорганы, как и ЦК КПСС, не были о ней заблаговременно информированы, и никто не предсказывал падения Сайгона 30 апреля 1975 года. Потом, конечно, ВСЕ знали ВСЁ.

– Советские военные советники не сопровождали танковые колонны на юге Вьетнама, в Лаосе или Камбодже.

– Советская военная и политическая разведки в Индокитае встречали сразу несколько преград: особенности военного времени, режимность передвижений, трудности в контактах с вьетнамскими гражданами. Стремление вьетнамцев не дать возможности русским и китайцам сталкиваться на вьетнамской территории – в портах Хайфона, потом Сайгона и Дананга… Вьетнамцы тонко учитывали советско-китайское противоборство, сокращали любые возможности нежелательных «контактов».

– Военный атташе Алексей Иванович Лебедев (говорят, что родился в рубашке. «Шрайк» – ракетный снаряд попал в первый этаж его дома в мае 1967-го, он брился на втором этаже и даже не обрезался) готов был залить спиртным каждого (деньги были не в моде), кто принесет ему хоть какую-либо электронную деталь от сбитого американского самолета. У Лебедева было тогда три помощника – подполковники Евгений Легостаев, Иван Шпорт и Илья Рабинович. Последний, как говорили, неудавшийся журналист, мог положить на бумагу, не выходя из кабинета, все, что добывали его коллеги. (Жив из них только генерал-лейтенант в отставке москвич Иван Петрович Шпорт, позже военный атташе в Вашингтоне и Праге.)

– Советская разведка во Вьетнаме (и это следует признать с большим сожалением) не была готова к началу войны. Если идеологические службы СССР, соцстран, международного рабочего и коммунистического движения, национально-освободительные силы с огромной скоростью и мощью развернули антивоенные манифестации, то средства внешней разведки за ними явно не успевали. Партийные общественные «рычаги» оказались гораздо сильнее.

В 1964–1965-х годах в посольстве, в резидентуре разведки Первого главного управления КГБ СССР в Ханое работали лишь четыре кадровых разведчика (включая шифровальщика) под дипломатическим прикрытием. И лишь один разведчик (дипломат), выпускник МГИМО 1962 года, в то время лейтенант Георгий Сергеевич Пещериков владел вьетнамским языком (остальные были словно «сапожники без сапог»). Ему «ассистировал» будущий ученый и «чистый» дипломат Александр Петров. В ГРУ во всех подразделениях спецслужбы не было ни одного специалиста, знавшего вьетнамский. (Первый лейтенант-переводчик появился в 1967 году.) А язык – не последнее оружие в арсенале разведчика. К концу войны в Ханое от ГРУ и КГБ работали уже более десятка специалистов-вьетнамистов. Но это было уже к концу войны. А в начале войны Георгию Сергеевичу Пещерикову (ушел из жизни 7 августа 1996 года) дорого давались его первые боевые ордена и медали. С некоторыми агентами он встречался по нескольку раз в неделю. Это было перенапряжение нервов, испытание силе, воле.

…В советской или российской исторической и «детективно-шпионской» литературе, в художественных или документальных фильмах я не припомню даже небольшого сюжета о Вьетнаме, в котором бы перед нами предстал советский супергерой – хотя бы «тень» Рэмбо. Почему? Излишняя советская скромность? Просто была не нужна «советско-патриотическая тема» в Индокитае, когда более мощно и эффективно звучала и действовала сила «планетарного» антиамериканизма, антиимпериализма, так называемой интернациональной солидарности народов, которая стала наряду с мужеством Вьетнама одной из главных составляющих победы над агрессией США. Была проблема и с цензурой, с суперсекретностью. Но главный цензор жил в нас самих. В журналистах, писателях, историках. Даже в геологах и геофизиках. Нет уже литераторов Михаила Луконина, Константина Симонова, Евгения Долматовского, Леонида Соболева, Юлиана Семенова, других «писавших и снимавших»… Нет ученых Зеленцова, Ворожцова, Эйдлина, Кожевникова, Исаева… Все они в нашей памяти, все они заочные вечные участники встречи воинов-интернационалистов 5 августа в Москве. Но их теперь «вечное отсутствие» – не оправдание тому, что из-под нашего пера не появились «тихие русские» и другие герои серьезных остросюжетных произведений.

И теперь мы подводим итоги, Вьетнам в своей политике оказался полностью последовательным. Он понес колоссальные потери, но выполнил поставленные стратегические задачи, сформулированные в Завещании Хо Ши Мина: страна добилась победы, объединения Севера и Юга в государственном плане. И не свернула со своего пути в 90-е годы. Верность клятве, могилам погибших – великое дело, которое мы стремимся нести.

Не изменился Вьетнам, несмотря на все, что произошло в мире в 90-х годах XX века, не забыл о чувстве благодарности советскому народу за помощь и поддержку. Один из немногих.

«5 августа» приобрело для нас, интернационалистов Индокитая, символическое значение. И это не просто день памяти. Это – день боли. И не только для нас. До сих пор по Вашингтону и Нью-Йорку, по улице Пенсильвании и по Пятому авеню несутся разбитые американские джипы с расчехленными пулеметами ветеранов вьетнамской войны. Они требуют недопущения новых военных авантюр в любом уголке планеты, в Европе, Азии, Латинской Америке, Африке, хранят память о прошлом.

* * *

Воспоминания – это то многое из всего малого, что у нас осталось… Мы прожили свою «Испанию 30-х», свою Великую Отечественную, свой Карибский кризис, свой Индокитай – Вьетнам, Лаос, Камбоджу, позже – Афганистан, теперь – Чечню…

Моя история любопытна тем, что я многое позволил себе увидеть и узнать. В мае 1945-го, когда уже кончилась война, я успел взорваться на бочках с бензином во дворе московского дома на Третьей Мещанской. Оперировали меня два брата Филатовых. Спасли. Лицо, глаза… Примерно через двадцать лет, закончив МГИМО по специальностям референта по странам Востока с вьетнамским языком, отправился в Индокитай открывать корпункт «Известий» после начала американских бомбардировок Вьетнама. Там прошли долгие почти девять лет войны. Там я стал свидетелем китайско-вьетнамского военного конфликта в феврале – марте 1979 года, напомнившего мне во многом военные события 1969 года на советско-китайской границе. Затем в 1980-м – Афганистан. Сегодня на Земле нет другого собкора – спецкора, который бы прошел в этом качестве и Вьетнам, и Афганистан, советско-китайскую и китайско-вьетнамские границы. Был еще Иван Михайлович Щедров («Правда»), но он умер в Париже (1987). Уникальный был журналист.

Мы, интернационалисты, на разных континентах, протянули друг другу руки, но не забыли о прошлом. Нам предстоит теперь взглянуть на прошлое исторически точно, без политических и идеологических предвзятостей, без априори «правых» и «виноватых». Ведь все действовали по своим законам, правам и обычаям. Поэтому попробуем теперь набраться гражданского мужества и откровения и признать стойкими бойцами тех, кто защищал небо Ханоя, и тех, кто сквозь огонь ПВО рвался к дельте Красной реки, бомбил объекты и тоже рисковал жизнью в военном кошмаре. (Более 4 тысяч самолетов было сбито только над Северным Вьетнамом.) В секретной военной сводке, датированной 1971 годом, указывалось, что на территории ДРВ находилось 735 американских военнопленных. Погибшие – не в счет. В другом документе от 1972 года значились 1205 человек – пилотов и других американцев. Это число значительно превышало 591 – именно столько было возвращено в США в начале 1973 года в ходе миротворческой операции «Возвращение на Родину». За кулисами этой операции шел большой военно-политический и дипломатический торг между США, Северным и Южным Вьетнамом при участии их союзников и партнеров.

Но если живых, хоть и трудно, но можно найти, то намного сложнее с погибшими и захороненными в джунглях, горах, на морском побережье. Для Вашингтона пилоты были героями; для Ханоя – врагами, презренно называемыми «зяк» или «бон». Аналогичное отношение было ко всем, кто участвовал в войне на стороне США. И наоборот: в Южной Корее, Таиланде, на Филиппинах, в Новой Зеландии и Австралии к тем, кто отправлялся во вьетнамское военное пекло, относились как к героям. Так или иначе эти люди тоже шли на фронт, почти на верную смерть. Порой не задумываясь, за чьи интересы, во имя чего. Они лишь знали, сколько стоили в год, месяц, в день их страх, их жизнь… У «Лиенсо» все было наоборот: знали, за что боролись, но без чека в банке. «Мы с собой везем лишь из пробки шлем и кусок крыла «Ф-105»!..» – пели тогда сегодняшние воины-интернационалисты.

Теперь мы знаем пролог и эпилог многих событий. Ненависть во время войны венчала многое. Девочка с ружьем конвоировала сбитого гиганта – американского пилота – и не стреляла в него даже при попытке к бегству. Это был приказ: летчик нужен был живым… Для послевоенного решения многих проблем.

Вьетнамка-мать в бомбоубежище прижимала к груди младенца и шептала: «Плачь громче, сынок! Пусть враг слышит, что мы живы! Вопреки всему!» И они жили, сражались и выжили. Теперь, почти тридцать лет спустя, ненависть – как ушедшая в песок времени полая вода… Ненависть – это эмоции, но это – и «фон» истории.

Бродим мы по дорогам Вьетнама, В мокрых джунглях клубится туман. В русском сердце глубокая рана. Боль твоя в моем сердце, Вьетнам.

(Слова этого нашего гимна, написанного Валерием Куплевахским.)

«Учет жизни и деятельности» всех «советских вьетнамцев» вел ушедший от нас в 1998-м году генерал-полковник Владимир Никитович Абрамов, командовавший в 60-х годах военными специалистами во Вьетнаме. Ушел из жизни генерал Алексей Иванович Лебедев. Герой Советского Союза. Его подвиги помнят коллеги. И один из них – заместитель Лебедева – тогда, в мае 1967-го, подполковник Иван Петрович Шпорт. Сколько раз рисковал он жизнью! Однажды вышел из дома, и американский «шрайк» угодил прямо… в его кровать…

«Храни нас, Россия и Бог». И они сохранили нам Ивана… Все говорили: «Шпорт родился в рубашке и со шрайком в кровати»…

Тридцать лет спустя… Но и сейчас все словно перед глазами. Все друзья тех лет. Георгий Пещериков, институтский товарищ и друг по вьетнамской группе МГИМО и всему Индокитаю. Он рано ушел в отставку. С трудом получил пенсию и почетное звание ветерана, воина-интернационалиста. Умер 7 августа 1996-го. Он мог бы послужить прообразом российского, советского «Рэмбо». Человек огромной физической силы, выносливости, мужества, честности и открытости. В день в Ханое проводил до 3–5 оперативных запланированных встреч и столько же незапланированных, выпивал в сутки не поддающееся счету количество рюмок водки и пива. Когда в гостинице «Метрополь» («Тхонгнят») поселили (под охраной солдат) первых трех американских летчиков-дезертиров, которых переправляли в Швецию, Георгий умудрился передавать им по веревке бутылки водки на третий этаж и получать взамен нужную ему информацию. Закончил жизнь Георгий Сергеевич печально, в госпитале КГБ. Кремация, похороны в Переделкино. Очень скромная могилка, над которой склонится лишь дочь Марина, последняя супруга Тамара и… малая горстка оставшихся на земле друзей по Индокитаю. Как мало их… А Анатолий Балашов, Ефим Георгиевич Иванов, «жертва эпохи» Виктор Дубограй… Владимир Поспехов, Александр Петров…

Жизнь многих советских «Рэмбо» в Индокитае складывалась непросто во время и после вьетнамской войны. Но это были личности. Колос Борисович Трегубенко. Полковник. Резидент. Работал в Ханое, когда войска патриотов освобождали Южный Вьетнам. Чистый, светлый, яркий человек. Был женат на Людмиле – дочери генерала армии Епишева. После Вьетнама он уехал советником в Индонезию. Там выяснилось, что его подчиненный (полковник Владимир Пигузов) завербован американской разведкой еще со времен работы в Лаосе, арестован и расстрелян. Колос Борисович ушел в отставку и вскоре умер от инфаркта.

* * *

…Я открывал первый корпункт «Известий» в военном Индокитае, видел, как началась и завершилась война, был свидетелем всех главных событий, знаком с ведущими политическими и военными лицами. Я счастлив, что встречался с президентами Хо Ши Мином и Тон Дык Тхангом, брал с десяток интервью у Фам Ван Донга, Ле Зуана, Нгуен Хыу Тхо, жил в Лаосе в гротах «красного принца» Суфанувонга, Кейсона Фомвихана, Нукхака, встречался с Суванна Фумой; в Камбодже – с Сиануком, Лон Нолом, Кхиеу Самфаном и самыми разными другими кхмерами – революционерами и реакционерами. Многое знал о Пол Поте.

Эту книгу я пишу о всем Индокитае во временных рамках – с 1939 по 1979 год. О тайнах и пружинах четырех войн.

Вьетнамцы называют свою страну «государством ста сражений и ста побед». На долю XX века «достались» четыре исторические победы народов Индокитая. О них мой рассказ – журналиста, свидетеля и участника событий, историка.

Глава II.

От Вьетминя до Вьетконга. Проба сил

Разгром и уход Японии

– С первых дней Второй мировой войны, – рассказывал мне вьетнамский историк Нгуен Кхак Вьен, у которого я рецензировал серию книг о «Вьетнамских традициях», – правящие круги Франции стремились максимально использовать ресурсы колониального Индокитая для наращивания военного потенциала метрополии. «Увеличить до предела вклад Индокитая в военные усилия Франции» – так была сформулирована Парижем главная задача, поставленная перед туземной администрацией.

В день, когда Франция вступила в войну с Германией, в Индокитае объявили всеобщую мобилизацию. Был установлен 10-часовой рабочий день (для женщин 9 часов). Почти у всех категорий населения была урезана заработная плата и увеличены налоги. Колониальные власти объявили вне закона Коммунистическую партию и приступили к разгрому всех созданных коммунистами легальных и полулегальных организаций. По всему Вьетнаму прокатилась волна арестов, десятки тысяч людей были отправлены в каторжные тюрьмы на острове Пуло Кондор, в Лаобао, Нгиало и за границу. Генерал-губернатор открыто заявил, что необходимо «оградить безопасность Индокитая и сохранить его лояльность в отношении Франции».

После поражения Франции в июне 1940 года в Европе, ослабли ее позиции в Индокитае. Японская армия еще в мае 1940 года вышла к китайско-вьетнамской границе.

На юге Индокитая французские колонизаторы столкнулись с экспансионистскими устремлениями Таиланда. Бангкок при поддержке японцев претендовал на территории, лежащие северо-западнее Великих Камбоджийских озер, и на земли, расположенные вдоль правого берега Меконга в пределах Лаоса. Отряды вьетнамских солдат получили приказ выступить против таиландских войск. Дислоцировавшиеся в Сайгоне войсковые части подняли мятеж. Это соответствовало планам кохинхинской организации Компартии Индокитая, которая с июня 1940 года активно готовила население к восстанию. Предусматривалось сочетать восстание в армейских частях с выступлениями народа во всех провинциях и городах Кохинхины.

Восстание должно было начаться в ночь на 23 ноября 1940 года, но колониальной администрации удалось раскрыть план революционеров разоружить отряды солдат. В результате только в 8 из 20 провинций Кохинхины выступили патриоты. В провинции Митхо из 100 деревень восстали 54. Здесь впервые было поднято красное знамя с пятиконечной золотой звездой, знамя, впоследствии ставшее государственным флагом независимого Вьетнама. Французы жестоко подавили восстание. Многие деревни были сожжены, более 29 тысяч человек арестованы и казнены, в том числе руководители коммунистического движения Нгуен Ван Кы (в то время Генеральный секретарь КПИК), Фан Данг Лыу, Нгуен Тхи Минь Кхай и другие.

После 1940 года японские оккупанты объединились с французской вишистской администрацией для сохранения колониального режима. Для удовлетворения интересов Франции, а также для покрьггия растущих расходов Японии на войну, была резко усилена экономическая эксплуатация населения Индокитая. Патриотические движения подавлялись с чудовищной жестокостью.

Французские власти согласились на размещение крупных военных сил Японии в Тонкине, а также отдали в пользование Таиланду 70 тысяч квадратных километров лаосской и камбоджийской территорий. Так называемый франко-японский оборонительный договор, заключенный 9 декабря 1941 года, фактически предоставил японским военным право оккупировать весь Индокитай. Таким образом, к началу войны на Тихом океане Индокитай был превращен в военный плацдарм и сырьевой придаток фашистской Японии – участницы пакта Берлин-Рим – Токио.

Все годы Второй мировой войны французская колониальная администрация была обязана снабжать Японию рисом: в 1941 году было поставлено 585, в 1942 году – 973, в 1943 году – 1023, в 1944 году – 900 тысяч тонн. Вначале Япония оплачивала эти поставки золотом или промышленными товарами, однако вскоре японские резервы истощились, и с декабря 1942 года она расплачивалась «специальными иенами» (обесцененные казначейские боны).

Эксплуатируя природные и людские ресурсы Вьетнама, жестоко подавляя любые формы революционной деятельности, японские оккупанты в то же время пропагандировали идею создания под японской эгидой «Великой Восточно-азиатской зоны сопроцветания». В рамках этой зоны Вьетнам якобы смог бы стать суверенным государством. Провозглашались лозунги паназиатизма: «Азия для азиатов!», «Долой белых варваров!» Японцы активно вербовали себе агентуру в среде помещиков и буржуазии, создавали многочисленные националистические партии (почти все они именовали себя «партиями Великого Вьетнама» и после 1944 года распались).

В начале 1941 года во Вьетнам после многих лет эмиграции вернулся Хо Ши Мин. В мае 1941 года в местечке Пакбо (провинция Каобанг) под его председательством состоялся VIII пленум Центрального комитета КПП К, на котором было подчеркнуто, что вьетнамская революция на данном этапе – составная часть мирового антифашистского движения, возглавляемого Советским Союзом. Центральный комитет решил начать активную подготовку к вооруженному восстанию. С этой целью предусматривались создание и укрепление партизанских отрядов и групп самообороны, а также опорных баз Сопротивления.

«Война на Тихом океане и война Сопротивления развиваются благоприятно для дела индокитайской революции. Держа свои силы в состоянии готовности, мы имеем возможность предпринимать локальные восстания, добиваться успехов в отдельных районах страны, с тем чтобы затем перейти ко всеобщему восстанию», – писал Хо Ши Мин.

Так была создана Лига борьбы за независимость Вьетнама («Вьетнам док лап донг минь хой», сокращенно фронт Вьетминь). Его массовую, базу составляли общества спасения родины (рабочие, крестьянские, молодежные, женские и др.), включая национальную буржуазию и патриотически настроенных помещиков. В качестве эмблемы Вьетминь утвердил красный флаг с золотой звездой.

К концу 1943 года вооруженные отряды Вьетминя уже действовали на всей обширной территории горного района Вьетбак, расположенного севернее дельты Красной реки. В 1944 году Вьетбак превратился в освобожденную зону. Опорные партизанские базы образовались также в центре Аннама и в Кохинхине. В декабре 1944 года по указанию Хо Ши Мина был сформирован первый Вооруженный отряд пропаганды – первенец Вьетнамской освободительной армии (такое название было принято для того, чтобы отразить политический характер деятельности армии). Во главе Отряда встал Во Нгуен Зиап. Так началась первая страница в истории Вьетнамской Народной армии (ВНА), которая повела борьбу на главном фронте Юго-Восточной Азии во время и после второй мировой войны.

К началу 1945 года перспектива полного поражения стран фашистской оси стала неотвратимой. Во Франции пал вишистский режим, японцы терпели одно поражение за другим как в Китае, так и на Тихом океане. В Индокитае сторонники генерала Шарля де Голля, особенно военные, принимали все меры для сохранения французского господства. Выступая в Браззавилле 8 февраля 1945 года, де Голль обещал только частичную автономию Индокитаю. Новое французское правительство готовилось направить вооруженные силы на Дальний Восток для того, чтобы обеспечить «присутствие Франции» в этом районе мира.

Стремясь предупредить удар со стороны французов, японские войска 9 марта 1945 года атаковали французские гарнизоны по всему Индокитаю и за несколько часов уничтожили или интернировали основные французские вооруженные силы. 10 марта правительство Японии объявило об упразднении французской колониальной администрации в Индокитае. В тот же день японский представитель встретился с императором Бао Даем и предложил ему сотрудничать с Японией. Император сначала определенного ответа не дал.

Прояпонски настроенные партии, особенно так называемый «Национальный союз великого Вьетнама», развернули кампанию, стремясь убедить массы в «великодушии и доброй воле» японцев, в преимуществах создания «Великой Восточной Азии». Бао Дай издал указ об аннулировании всех соглашений с Францией и о восстановлении «суверенитета» Вьетнама в рамках возглавляемой Японией «Великой Восточно-азиатской зоны сопроцветания».

Фронт Вьетминь предвидел неизбежность японского переворота. В ночь с 9 на 10 марта, в то время когда японские отряды разоружали французов, в деревне Диньбанг, в 16 км от Ханоя, ЦК КПИК собралось на расширенное совещание. Не отвергая возможности возвращения к власти французов, ЦК партии отметил, что в 1945 году главным врагом народов Индокитая стал японский фашизм и милитаризм. Мировая война вступила в завершающую стадию. В районе Тихого океана японская армия оказалась в безвыходном положении. Назревала революционная ситуация. В этой обстановке партия и фронт Вьетминь призвали народные массы готовиться ко всеобщему выступлению для взятия власти.

Основное внимание уделялось усилению партизанских действий в горных районах и на равнинах; захвату крестьянами складов риса; политической агитации в крупных городах. В Ханое, Сайгоне, Дананге и Хюэ нарастала политическая борьба. К августу 1945 года по всей стране, включая горные районы, населенные этническими меньшинствами, активизировались революционные действия народных масс. Эти действия носили политический и военный характер. После разгрома Советскими вооруженными силами Квантунской армии и после американской атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, Япония капитулировала. В местечке Танчао (пров. Туенкуанг) собралась Национальная конференция Коммунистической партии Индокитая. Было принято решение о начале всеобщего восстания. Цель: изгнать захватчиков, обрести национальную независимость и установить народную власть. В тактическом плане предусматривалось сочетание политических и военных действий. Для захвата власти были разработаны директивы, поставлены задачи сконцентрировать революционные силы в важнейших центрах страны, деморализовать противника, заставить его капитулировать.

16 августа 1945 года представители массовых патриотических организаций, национальностей и религиозных объединений собрались на Национальный конгресс, созванный фронтом Вьетминь. Конгресс полностью одобрил призыв ко всеобщему восстанию, подчеркнул необходимость «вырвать власть из рук японцев и марионеточного правительства до прибытия в Индокитай союзных войск, чтобы встретить их как хозяева страны». Речь шла о том, чтобы опередить «союзные» войска (чанкайшистские, английские, французские, американские), которые планировали захватить Индокитай, подчинить его своему господству.

Съезд принял программу, состоявшую из 10 пунктов. План восстания был совершенно секретным:

1. Захватить власть, создать Демократическую Республику Вьетнам на основе полной независимости.

2. Вооружить народ. Укрепить Освободительную армию.

3. Конфисковать имущество захватчиков и предателей и, в зависимости от обстоятельств, либо национализировать его, либо распределить среди бедноты.

4. Отменить все налоги и поборы, установленные французами и японцами, ввести справедливую и разумную налоговую систему.

5. Предоставить народу основные права: право на свободу личности, право собственности, гражданские права: всеобщее избирательное право, демократические свободы, национальное равенство и равноправие полов.

6. Справедливо перераспределить общинные земли, снизить арендную плату и ростовщические проценты, отсрочить выплату долгов, организовать социальную помощь.

7. Обнародовать законы о труде: установить 8-часовой рабочий день и минимум заработной платы, ввести социальное страхование.

8. Создать независимую национальную экономику, развивать сельское хозяйство, учредить национальный банк.

9. Организовать народное образование, развернуть борьбу с неграмотностью, сделать обязательный начальное обучение. Создать новую культуру.

10. Поддерживать дружеские отношения с союзными державами и со всеми странами, борющимися за свою независимость.

– Эта программа, – отмечал в беседе со мной Нгуен Кхак Вьен, – имела большое значение в тот и последующий период вьетнамской революции. Был создан Комитет национального освобождения Вьетнама, исполнявший функции Временного правительства во главе с Хо Ши Мином. В этот же день Хо Ши Мин обратился к народу с призывом к всеобщему восстанию. Призыв заканчивался такими словами:

«Пробил решительный час в жизни нашего народа. Соотечественники по всей стране, поднимайтесь на борьбу за освобождение! Угнетенные народы многих стран ведут активную борьбу за свою независимость. Мы не должны медлить».

Восстания в трех крупнейших городах – Ханое, Хюэ и Сайгоне – завершились победой. 19 августа на улицы Ханоя вышло более 100 тысяч человек, власть перешла к восставшему народу.

Чтобы избежать кровопролития, представители фронта Вьетминь убедили императора Бао Дая, который в это время находился в Хюэ – столице монархии, отречься от престола, а 23 августа Бао Дай, по рекомендации матери-императрицы, навсегда оставил трон. 25 августа прибывшая из Ханоя делегация народного правительства приняла из рук Бао Дая печать и династический меч – символы императорской власти.

25 августа вооруженные отряды повстанцев заняли все ключевые узлы и административные учреждения в Хюэ. Около миллиона жителей Сайгона и окружающих его районов прошли по улицам города в знак солидарности с революцией. Так завершилось победой всеобщее восстание 1945 года во Вьетнаме. Августовская революция положила конец восьмидесятилетнему господству колониализма, уничтожила монархию, изгнала японских милитаристов, восстановила независимость Вьетнама. И как апофеоз 2 сентября 1945 года, в день, когда отгремели последние залпы Второй мировой войны, в Ханое на древней площади Бадинь в присутствии десятков тысяч человек Президент Хо Ши Мин огласил Декларацию независимости.

Родилась Демократическая Республика Вьетнам.

– После победы революции, – продолжал Нгуен Кхак Вьен, – фронт Вьетминь расширился и укрепился. Он объединил в своих рядах новые общественные организации: патриотические ассоциации промышленников и торговцев, буддистов, студентов, служащих и др. Особое внимание революционная власть уделяла укреплению единства различных народностей и религиозных общин. 8 декабря 1945 года в Ханой со всех уголков страны съехались делегаты 20 национальностей. Они утвердили принципы единства, равенства и взаимной помощи всеми этническими группами. Представители различных религий: буддизма, христианства, сект каодай и хоахао – также присоединились к этим общенациональным принципам, выразили волю всех верующих защитить независимость и построить новый Вьетнам.

8 сентября 1945 года президент Хо Ши Мин подписал декрет о выборах в Национальное собрание. 6 января 1946 года все граждане Вьетнама вышли на выборы. На Юге, несмотря на репрессии колонизаторов, более 90 процентов населения исполнили свой гражданский долг. Подавляющее большинство избирателей проголосовало за кандидатов фронта Вьетминь. Таким образом, вьетнамский народ еще раз продемонстрировал свое доверие Вьетминю и правительству Хо Ши Мина (президент получил 98 процентов голосов избирателей столицы).

– Более трехсот депутатов, избранных в первое Национальное собрание страны, принадлежали к различным слоям общества, разным народностям, политическим организациям и религиозным общинам, – рассказывал мне первый мэр Ханоя Чан Зуй Хынг. – Национальное собрание на первой сессии выразило полное доверие президенту Хо Ши Мину.

В целях расширения блока национального единства в мае 1946 года был создан Вьетнамский национальный союз (сокращенно фронт Льенвьет), в который вошли партии, общественные организации и отдельные лица, по той или иной причине прежде не вовлеченные во фронт Вьетминь. Единым фронт представлял собой непосредственную опору новой власти на местах.

С началом Августовской революции почти во всех провинциях, уездах и деревнях старая администрация – мандарины и старосты – без сопротивления передала власть восставшему народу. По декрету № 63, изданному новым правительством, во всех районах страны были созданы советы, которые затем избрали соответствующие административные комитеты. Таким образом, за короткий срок была сформирована система органов народной власти, которые взяли на себя все функции государства и при поддержке народа успешно выполняли их.

Новое правительство немедленно приступило к своим обязанностям, уделяло особое внимание проведению демократических преобразований, укреплению вооруженных сил и созданию стабильных государственных финансов.

31 января 1946 года правительство обнародовало декрет о пуске в обращение денежных знаков ДРВ (донгов) сначала в Центральном Вьетнаме, а затем и по всей стране. Донг вошел в обращение наравне с индокитайским пиастром. Был сделан первый шаг в строительстве независимой национальной экономики. Но сразу определились и внешние угрозы. В соглашениях Франции, США и Англии предусматривалась оккупация союзными войсками части территории индокитайского полуострова. К северу от 16-й параллели стояли чанкайшистские войска, южнее – английские, которые своими действиями всячески подготавливали «возвращение французов». За спиной 200 тысяч чанкайшистских солдат генерала Лу Ханя скрывались американские военные. В административных центрах провинций Лаокай, Ланшюн и Куангйен, граничащих с Китаем, чанкайшистские войска и националистические группы «Вьеткать» и «Вьеткуок» уничтожали революционную власть, создавали свои марионеточные органы управления.

Чан Кайши, напуганный размахом революции в Китае, не решался на открытую агрессию против Вьетнама. Но 200 тысяч войск Лу Ханя представляли постоянную угрозу для молодой республики. Политика правительства Хо Ши Мина в отношении чанкайшистов состояла в том, чтобы избегать прямых конфликтов с войсками Лу Ханя и в то же время не позволять им вмешиваться во внутренние дела страны. И эта стратегия оказалась верной. Чанкайшисты постепенно ушли из Вьетнама.

После поражения Японии французское правительство предприняло ряд экстренных мер в попытке восстановить свою власть в Индокитае. К берегам Вьетнама было направлено войсковое соединение, дивизия колониальной пехоты. Главнокомандующий английскими войсками в Южной Азии генерач Маунбаттэн сделал все от него зависящее, чтобы ускорить отправку французских войск в Индокитай: британский империализм беспокоился о будущем своих колоний в Азии и стремился помочь Франции как можно быстрее восстановить ее владычество в Индокитае. 23 августа в одном из районов Южного Вьетнама – Намбо приземлился отряд французских десантников, среди которых был посланник верховного комиссара Седиль. Японцы пропустили Седиля в Сайгон. В то время там находились около 30 тысяч французов. 29 августа Седиль встретился с представителями революционного комитета Намбо и объявил, что Франция не признает ни независимости Вьетнама, ни его единства. В ответ ему сказали, что Вьетнам уже добился независимости и единства, а вьетнамский народ не признает никакой формы давления и насилия колониальной администрации. 2 сентября французские чиновники закрылись в церкви, повели огонь по колоннам демонстрантов. Были убиты и ранены 47 человек.

Уверенные в покровительстве англичан, выпущенные на свободу французы организовали многочисленные провокации. 13 сентября английские войска заняли здание административного комитета Намбо и дали возможность французам поднять трехцветный флаг. 19 сентября Седиль заявил, что во Вьетнаме должен быть восстановлен «порядок» и сформировано новое «правительство» в соответствии с заявлением де Голля от 23 марта 1945 года.

20 сентября английский генерал Грасэй приказал закрыть все вьетнамские газеты, 21 сентября он ввел комендантский час, потребовал роспуска вьетнамских сил безопасности и сдачи ими оружия. Вьетнамцы не повиновались приказу. Тогда Грасэй освободил из тюрьмы и снабдил оружием еще 1400 французских военнопленных, которые 22 сентября организовали массовые беспорядки и заняли несколько полицейских постов.

Так началась первая волна войны Сопротивления. Административный комитет Намбо обратился к населению с призывом подняться на борьбу против захватчиков. Повсюду появился лозунг «Независимость или смерть!». 26 сентября 1945 года президент Хо Ши Мин выступил с воззванием к соотечественникам в Намбо. На Юг отправились части Народной армии. Французам не удалось распространить свой контроль за пределами Сайгона. Каждую ночь им не давали покоя партизаны.

Оказавшись в критическом положении, колонизаторы решили пойти на переговоры. Встреча представителей воюющих сторон состоялась 2 октября. Административный комитет Намбо потребовал от французских представителей признания независимости Вьетнама. Представители Франции отказались удовлетворить предложения комитета, после недельной передышки военные действия возобновились. Первые подразделения французского экспедиционного корпуса высадились на Юге. Генерал Грасэй пообещал оказать им поддержку. В ответ на это административный комитет Намбо направил ноту, в которой говорилось:

«Мы с уважением относимся к англо-индийским войскам, занятым выполнением своей миссии, но если они попытаются восстановить французское господство, весь вьетнамский народ встанет на защиту своей независимости…»

21 октября франко-английские войска повели наступление на дельту Меконга – рисовую житницу страны и на зону каучуковых плантаций. Затем, в ноябре и декабре 1945 года, они продвинулись к району плоскогорий Тэйнгуен и высадили свои войска в Южном Чунгбо.

К концу января 1946 года с помощью бронетанковых и военно-морских сил французам удалось установить свой контроль над главными городами и коммуникациями Намбо, южной частью Чунгбо и плато Тэйнгуен. Избегая неравных боев, вьетнамские вооруженные силы оставили города и начали приготовления к сопротивлению в сельских районах. Экономическая блокада и подрывные действия стали основными методами борьбы Вьетминя в городских центрах. Были созданы крупные базы сопротивления на территории Долины Тростников в провинции Бенче и в лесах Уминь в Западной части Намбо.

В ноябре 1945 года президент Хо Ши Мин заявил:

«Пусть французские колонизаторы знают, что вьетнамский народ не хочет кровопролития, что он миролюбив. Но пусть они также знают, что несколько миллионов бойцов готовы отдать свои жизни во имя независимости своей страны и победы в затяжной войне Со-противления. Они готовы отдать свои жизни, чтобы навсегда избавить детей своей страны от рабства. Пусть колонизаторы знают, что вьетнамский народ готов пойти на любые жертвы. Народ всего Вьетнама уверен, что война Сопротивления завершится победой…»

25 ноября 1945 года были приняты директивы о войне Сопротивления. Вот их задачи (передо мной документы тех лет):

«…Перерезать пути сообщения между оккупированными городами, устроить экономическую блокаду, изолировать политически и не давать врагу покоя в военном отношении… Всюду вести партизанскую войну, убеждать жителей городов осуществлять политику несотрудничества с врагом, а жителей деревень проводить тактику выжженной земли. Поддерживать связи между различными военными зонами. Чтобы обеспечить единое руководство, необходимо детально разрабатывать как планы наступления, так и планы отступления».

«…Приготовление к затяжной войне Сопротивления и отправка подкреплений на Юг составляют центральную задачу правительства и всего народа. Мы должны отдать все свои силы и жизни делу Сопротивления, Южному фронту».

И результаты скоро дали о себе знать. Французский генерал Пелле писал:

«Враг повсюду. Нет фронта как такового, нет фиксированных линий обороны, где могли бы эффективно использовать наши современные военные средства. Каждая заросль бамбука, каждая хижина, возможно, является укрытием для противника. Нашим солдатам приходится чрезмерно напрягать силы, ибо они в любом месте, в любой момент могут столкнуться с неуловимым противником».