Допустим, фотография — еще не показатель... Ее можно легко изготовить с помощью компьютера. Но если речь идет в самом деле о чуде, то должны быть и другие, более весомые доказательства.

Я рванул на себя ящик комода и принялся изучать его содержимое.

Мое внимание сразу же привлек бумажник типа «портмоне». Коричневый, из натуральной кожи. С клеймом фирмы «Петек».

В нем оказалась не очень большая, но и не малая сумма денег. Какие-то бумажки с каракулями записей (я машинально присмотрелся — почерк если не мой, то очень похож на мой), дисконтные карты разных супермаркетов, календарик, визитки... Я подносил их одну за другой к глазам. но имена и должности, запечатленные на бумажных прямоугольниках, абсолютно ничего мне не говорили.

А в специальном отделении обнаружилось несколько одинаковых визиток. С надписью жирными буквами: «АРДАЛИН Альмакор Павлович». А чуть пониже, красивой золотой вязью — «Торгово-промышленная палата. Старший референт». На обороте — все то же самое, только по-английски.

Я уронил бумажник обратно в ящик и обессиленно опустился на пуфик, стоявший рядом с обувной полкой-этажеркой.

В голове белкой в колесе крутилась одна и та же мысль: «ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!»...

Внезапно открылась дверь комнаты — не той, из которой вышел я, а другой, соседней — и в прихожую выглянула полная женщина того возраста, который почему-то наливают бальзаковским. На ней был аляповатый халат не то с павлинами в натуральную величину, не то с карликовыми страусами. Под прозрачной косынкой виднелись жидкие волосы, накрученные на бигуди.

— Алик? — удивленно спросила она. — Что это ты тут расшумелся? И почему, пардон, без штанов и халата?

Боже мой, обреченно подумал я, сколько же баб тут? Целый бордель, что ли?

Но надо было что-то отвечать, и я выбрал нейтральное: «Доброе утро».

Женщина посмотрела на меня, как на психа, хмыкнула и тяжелой поступью отправилась в ванную.

— А Светка дрыхнет, что ли? — спросила она на ходу.

Ага. Значит, ту особу, которая выдает себя за мою жену, зовут Света.

— Угу, — пробурчал я.

— А ты чего так рано вскочил?

— На работу.

— Ну-ну, — сказала с ехидцей носительница бигудей. — Работник ты наш золотой... Небось опять за спасибо будешь пахать в выходной день?

Я встал с пуфика, забыв, что на мне — лишь трусы.

— Послушайте, — сказал я, решив произвести разведку боем, — а может быть, вы мне поможете?

Женщина искоса поглядела на меня с оттенком презрения.

— Ну, чего тебе? — осведомилась она.

— Скажите, вы меня хорошо знаете? — не обращая внимания на недоброжелательный тон своей собеседницы, начал я.

Она насмешливо склонила голову набок:

— Да как облупленного!.. Думаешь, теща твоя — такая дура, что не видит, к чему ты клонишь? А ведь ты мне зубы заговариваешь, чтобы попросить чего-то. Только чего? Денег? Или чтобы я Светке не говорила, во сколько и в каком виде ты приползал домой, пока она на курсах училась? Эх, Алик, Алик, неужели ты думаешь, что я тебя за эти пять лет не изучила?

Я лихорадочно поглощал крупицы важной для меня информации, которые содержались в словах «тещи».

Как бы ее разговорить, чтобы окончательно уяснить, где я и что со мной?

— А вы не видите во мне ничего странного? — решил я зайти издалека.

Она подбоченилась и оглядела меня с головы до ног.

— Странного? А по-твоему, стоять чуть ли не нагишом передо мной — это не странно? Да, я для тебя — почти что вторая мать, но ведь я все-таки — женщина, и должны быть какие-то приличия...

— Я не про это... Понимаете, я не помню, как здесь оказался. Ничего не помню!

— И неудивительно, — спокойно сказала «теща». — Скоро вообще всю память потеряешь. Мыслимое ли дело — чуть ли не каждый день «под мухой» заявляешься... Подожди, вот открою я на тебя глаза своей дурочке — и выгонит она тебя пинком под зад. И куда ты тогда пойдешь, куда?

Где-то на улице все настойчивее сигналил автомобильный гудок.

Моя собеседница мотнула головой в направлении кухонного окна:

— По-моему, это тебе сигналят. А ты еще в чем мать родила расхаживаешь по квартире!.. — И с демонстративным стуком захлопнула за собой дверь ванной.

Я прошел на кухню и выглянул в окно.

Квартира была примерно на десятом этаже.

Во дворе, рядом с подъездом, стояла черная «Волга», и водитель, высунувшись в окно дверцы и задрав голову кверху, подавал истошные сигналы. Разглядев меня, он махнул рукой и что-то крикнул, перестав сигналить.

Что всё это значит — одному Богу известно.

Ясно было одно — каким-то образом я оказался в столь излюбленной фантастами альтернативной реальности. В мире, где Альмакор Ардалин — не добровольный изгой из общества, потихоньку теряющий человеческий облик в стенах своей холостяцкой квартиры, а вполне нормальный гражданин, состоящий на службе (возможно, даже престижной) и наделенный всеми прочими атрибутами нормальных граждан в виде жены, тещи и халата в полоску.

Что породило это чудо — оставалось только гадать. Но не сейчас, а как-нибудь потом, на досуге. А пока надо играть роль, которая отведена мне в этом варианте моего бытия.

С помощью жены Светки (которая вынуждена была выползти из спальни, разбуженная громогласным голосом своей мамаши) и, отчасти, «тещи» я кое-как был приведён в надлежащий внешний вид и выпровожен из квартиры выполнять какое-то служебное задание. Какое именно — установить я не успел, да и, подозреваю, не смог бы, даже если бы захотел, потому что и так называемая «жена», и так называемая «теща» реагировали крайне отрицательно на мои попытки вдолбить в их мозги, что я — не тот, кого они знали до этого дня. То есть внешне — тот, но на самом деле — чужак, пришелец из других временно-пространственных далей.

Ладно, говорил я себе, спускаясь вниз на лифте, авось со временем удастся ликвидировать пробелы в памяти.

И тут меня поразила неожиданная мысль.

А, может, причина вовсе не во мне? Может быть, дело в том, что этот мир — другой? Что, если изменения произошли задолго до моего рождения, но именно они и оказали такое влияние на мою судьбу?

Что ж, посмотрим. А пока что следует сосредоточиться на ближайших задачах.

Шофер оказался ненамного старше меня. Он был явно недоволен тем, что я соизволил задержаться, но недовольство свое выразил лишь тем, что резко рванул машину с места.

Мы довольно долго плутали по лабиринту дворов и узких дорожек, вьющихся между домами (я вертел головой из стороны в сторону, пытаясь определить, в каком районе мы находимся, но, как назло, ни одной таблички с названием улиц на глаза не попадалось).

Первым нарушил молчание водитель. Выбросив в окно дверцы докуренную почти до фильтра сигарету, он осведомился:

— Ну а теперь куда?

Ну вот — начинается!..

— А вы не знаете? — поинтересовался я.

Он с явным любопытством покосился на меня.

— Вот те раз! Приплыли... Вообще-то, Аркадьич вчера говорил мне, что кто-то там прилетает, а вот куда — не сказал. Я думал, ты знаешь...

Ага, вот что его удивило в моем вопросе. Видимо, мы с ним — на «ты».

— Да нет, — пробормотал я, — я тоже... это... забыл...

— Тогда звони шефу, — предложил водитель, показывая взглядом куда-то между нашими сиденьями.

Там, в специальном гнезде, была закреплена квадратная черная коробочка с кнопками. Радиотелефон, наверное. Господи, неужели в этом мире до сих пор пользуются такими допотопными вещами?

Я растерянно вынул трубку из гнезда и повертел ее в руках.

— А как? — задал я вопрос, который, наверное, показался водителю верхом идиотизма.

— Ну ты крут! — восхитился он. — Надубасился, что ли, вчера до потери пульса в левой пятке?

Да что они все — сговорились, что ли? Почему они считают, что если человек не помнит чего-то, то, значит, он здорово надрался накануне? Хотя поставь себя на их место. Что бы ты подумал, если бы твой знакомый ляпнул нечто подобное?

— Да я никак не могу привыкнуть к этому агрегату, — посетовал я вслух. — Лучше набери сам...

Не отводя взгляда от дороги, водитель на ощупь ткнул несколько кнопок на трубке и протянул ее мне.

Гудок. Второй. Наконец я услышал энергичный и абсолютно не знакомый мне мужской голос:

— Да?

— Здравствуйте, — сказал я, сожалея, что не удосужился выведать у водителя имя и отчество своего предполагаемого начальника. — Это Ардалин говорит... то есть, Альмакор...

— Ты где? — оборвал меня голос.

— Еду, — решив быть кратким, чтобы не попасть впросак, сообщил я.

— Где именно?

Я глянул в окно.

За время разбирательств с шофером пейзаж за окном измелился, и я узрел на ближайшем столбе схему-указатель. И вздохнул с облегчением: все-таки это была Москва, а не какой-нибудь незнакомый мне Мухосранск...

— На Каширке, — сказал я. — Подъезжаем к МКАДу.

В трубке грязно ругнулись.

— А что? — машинально спросил я.

— Как это — что? Как — что? — заорала мне в ухо трубка. — Да в это время ты уже должен был подъезжать к «шарику»! Короче, так: самолет, на твое счастье, задерживается, но на полчаса, не больше. Ну еще полчаса я беру на себя... Но если тебя через час здесь не будет, Ардалин, — пеняй на себя!..

И в трубке пошли короткие гудки.

— Ну что? — поинтересовался водитель. — В «шарик»?

Знать бы еще, что это такое.

— Ага, — кивнул я.

— В первый или во второй? — уточнил водитель.

О, боги!

— В смысле? — прищурился я.

— Ну то есть — какое «Шереметьево»? Один или два?

Ах, вот оно что. Нечто вроде профессионального жаргона, значит. Так. Напряжем свои дедуктивные способности.

— По-моему, в «Шереметьево-два», — наконец сказал я. — И шеф просил побыстрее, а то мы опаздываем...

— Понял, — усмехнулся водитель. — Пристегните ремни безопасности, леди и джентльмены...

И утопил педаль газа до самого пола.

За время последующей бешеной гонки я не раз успел пожалеть о том, что дал себя втянуть в эту авантюру. Чтобы обжиться в новом мире, разумнее было сказаться безнадежно больным и остаться дома. И потихоньку, шаг за шагом, добывать нужную информацию. А теперь я оказался в положении не умеющего плавать, которого швырнули в глубокий омут, чтобы посмотреть, утонет ли он сразу или еще какое-то время попускает пузыри.

Все мои попытки вытянуть из водителя хоть какую-нибудь полезную информацию о цели нашей поездки в аэропорт ни к чему не привели. Я только сумел узнать, что его зовут Сашей и что шеф наш — «зверь, если что не так», а вообще-то отходчив и долго зла не держит...

Единственное, что меня утешало — город был таким же, как и в «моем» мире. Во всяком случае, в тех местах, где мы проезжали (правда, я давненько тут не был), видимых изменений не было. А упросив Сашу включить радиоприемник, я убедился, что все остальное — события в мире, музыка, радиостанции, политические персоналии — тоже вроде бы остались прежними.

Выходит, мир — прежний, а изменился только я?

Бред какой-то!

Глава 11

Аэропорт оглушил меня и смял. Это было неудивительно, если учесть, что до этого я не выходил из дома почти год. Отвык уже от обилия людей вокруг. Тем более что все куда-то спешили, с сумками, чемоданами на колёсиках и тележками, заставленными вещами. С многочисленных экранов по глазам прицельно били рекламные клипы, в баре-кафе, отгороженном от зала стойками и канатами, раздавалась громкая музыка, и то и дело под мелодичный перезвон музыкальной заставки женский голос объявлял на русском и английском о прибытии и вылете рейсов со всех концов мира.

Едва я вошел, в глаза мне бросился огромный экран с расписанием, над которым световое табло показывало сегодняшнюю дату. И, несмотря на свою растерянность, я не мог не отметить, что она полностью совпадает с тем днём, который сейчас должен был бы быть в «моем» мире.

Значит, не было никаких переносов во времени — ни в премилое, ни в будущее. Я просто заснул в ванне, наполненной горячей водой, а на следующий день проснулся совсем другим человеком. Значит, все-таки — параллельный мир, но таковым он является только для меня одного...

Я стоял, не зная, где искать своего мнимого шефа Аркадьича и стоит ли его искать вообще.

— Ардалин! — вдруг послышался крик, перекрывший на мгновение гомон зала.

Я повертел головой, но никого не обнаружил.