Любовь уходит в полночь

Не вслушиваясь в ответ — последовала обстоятельная лекция миссис Беркли о погодных условиях Франции в разные месяцы года в разных ее местах, — Ксения размышляла: интересно, что бы сказала ей мама, узнав, что ее дочь едет во Францию и поживет некоторое время в Провансе? А главное, что бы она ответила на вопрос, как ей вести себя при миссис Беркли с ее родными, — вот что самое важное. Ксении иногда очень хотелось поговорить с кем-то на равных, но было не с кем. Может ли она себе такое позволить, если представится случай? Ксения помнила давнее наставление, данное ей матерью. Скорее всего, оно не повредит в любой ситуации…

Часто, лежа в постели, она разговаривала с мамой, будто с живой, и рассказывала, какой несчастной чувствует себя без нее. И после таких минут и часов она не могла ответить самой себе, стало ли ей легче от того, что она жаловалась и жалела себя?

И еще ей подумалось: а ведь это с ее стороны эгоизм — желать, чтобы один из родителей остался при ней, был бы жив. Да, они любили ее — но истинная любовь их была сосредоточена друг на друге, и если бы один из них выжил, единственным его желанием было бы умереть, чтобы быть вместе с супругом. Все годы, проведенные ими вместе, они жили, словно опьяненные друг другом. Раньше Ксения этого не замечала так явственно, как стала осознавать это сейчас, вспоминая мельчайшие подробности всего того, что она помнила про мать и отца, про их совместность, даже когда они проводили дни порознь. А помнила она очень многое.

Миссис Беркли глянула на часы. — Уже скоро! — довольно вздохнула она и потянулась руками к прическе, поправив в ней прядь, которая лежала немного не там, где положено. — Но путешествовать поездом — как утомительно! Уверена, бедняжки во втором и третьем классах совершенно измотаны…

А это замечание, подумала Ксения, рассчитано на то, чтобы она, «бедная сирота», осознала, в какой роскоши путешествует. Вежливый благодарственный ответ был уже у нее на языке, но на этот раз миссис Беркли не получила желаемого. Раздался грохот, похожий на взрыв, и в этот самый миг вагон тряхнуло. Миссис Беркли пронзительно завизжала.

Ксения не издала ни звука, но судорожно схватилась руками за воздух.

Пол ушел у нее из-под ног, ее бросило в сторону, и она потеряла сознание.

Первое, что услышала Ксения, медленно и мучительно возвращаясь к реальности, был шум — кажется, он и вернул ее из небытия, куда она провалилась, едва ей заложило уши от грохота и швырнуло к стене. Дальше она ничего не помнила. Спине было прохладно и жестко — она лежала на какой-то ровной поверхности. А шум немилосердно резал ей уши, и ей захотелось прикрыть их ладонями. Она сделала движение, но руки ее не послушались. Она попробовала пошевелить пальцами. Они ощутили что-то прохладное, местами шероховатое и вместе с тем кое-где шелковистое. Вероятно, она лежит на земле, поросшей травой. Все ее тело от макушки до кончиков пальцев было налито свинцовой тяжестью, и она не находила в себе сил ее преодолеть. Даже открыть глаза ей было невмоготу. Похоже, некоторое время назад ее куда-то несли… Она смутно припомнила мерное небольшое покачивание из стороны в сторону. Это были носилки? Она и сейчас лежит на носилках?

Отовсюду слышались крики и стоны, но все эти звуки перекрывало пронзительное шипение паровозного пара. Свист действовал ей на нервы и не давал собраться с мыслями. Ее снова подняли и понесли. Но куда? В морг? Сквозь меркнущее и вновь просыпающееся сознание она плохо понимала, что с ней происходит. И не было сил подать знак, что она жива, жива!

Шипение и свист усилились: если это паровозный пар, ее, наверное, сейчас поднесли совсем близко к локомотиву. Значит, не в морг… Движение еще немного продолжилось, и она услышала мужской голос:

— Хвала Всевышнему! Быстро же мы ее отыскали!

Другой голос ответил:

— Просто нам повезло, что станция рядом.

Ах, вот оно что… Теперь она поняла: поезд попал в аварию, это случилось недалеко от станции, и ее кто-то нашел, какие-то люди.

Да, да, вагон тряхнуло, потом взрыв — и беспамятство. Как глупо, что она сразу не сообразила, что произошло.

Ксения вяло вспомнила о миссис Беркли. Где она? Что с ней? Но более, чем на воспоминание о хозяйке, усилий у Ксении не хватило.

Она почувствовала, что снова впадает в забытье… и пришла в себя уже в здании — так она заключила, услышав тяжелые шаги по деревянным половицам.

— Ну вот, теперь все в порядке, — проговорил первый мужской голос. — Опускайте! И доложите шефу. А что это она там болтала? Бредила, как ненормальная! Звала какую-то миссис Беркли… Кто это?

Ксения почувствовала, что носилки, на которых ее принесли, положили на пол. Двое вышли из комнаты, и за ними хлопнула дверь — она определила это на слух.

Несколько минут она полежала, собираясь с силами, потом открыла глаза. Освещение было неярким, если не сказать тусклым — окна были довольно-таки высоко и совсем небольшими, на одной стене приглушенно горели два бра.

Она взглянула на потолок, оглядела стены — они были выкрашены в какой-то очень сдержанный коричневатый цвет. Похоже на зал ожидания. Авария случилась рядом с вокзалом, так, кажется, было сказано? Тогда все сходится, это зал ожидания. Ксения напряглась и заставила себя сесть. Потом, еще поднапрягшись, встала на четвереньки и переползла на пол, покрытый невзрачным линолеумом с мелким рисунком.

Помещение было меньше, чем обычно бывает зал ожидания, и плюс к полагающейся в таком случае длинной скамье здесь перед камином стояли два кресла. Странный какой-то зал ожидания…

Медленно, очень медленно Ксения поднялась на ноги. Колени дрожали. Но все кости как будто целы, подумала она с облегчением. И в самом деле, если забыть о разрывающей мозг головной боли, кажется, с ней все порядке. И все же ноги ее не держали — она опустилась на скамью как подкошенная. Развязав ленты шляпки, она сдернула ее с головы и сразу почувствовала себя лучше: свободная голова думает по-другому! А где перчатки? Собственно, какая разница? Нашла время думать про какие-то там перчатки, даром что купленные ее благодетельницей. Ничего, она за них отчитается. Произошла… железнодорожная катастрофа. Поезд столкнулся с чем-то, возможно, с другим поездом, и… из-за этого… сошел с рельс.

Она вздохнула один раз, другой. Заставила себя сосредоточиться на дыхании и дышать ритмично и глубоко.

У тебя… просто… шок, медленно говорила она себе в такт выдохам, говорила ласковым тоном, как будто уговаривает маленькую девочку, которая растерялась в незнакомой для нее обстановке. Не бойся, ничего не бойся. Сейчас… просто нужно… чего-то попить. Чего-то горячего. Лучше бы чаю. Но где ж его тут найти? Поэтому — дышим…

И все-таки — что с миссис Беркли? Надо бы выяснить.

Странно. В зале ожидания никого больше нет, кроме нее. Неужели нет других пострадавших?

В глубине помещения она заметила две двери и на одной из них — темные стеклянные панели, как если бы она вела в комнату отдыха или же гардеробную.

Ксения сделала вторую попытку встать на ноги.

Ощутимо ныло бедро, но в остальном определенно все было в порядке. Прихрамывая, зажав шляпку в руке, она доковыляла до двери с панелями и толкнула ее.

Она была права. Это действительно была комната отдыха. Над умывальником — зеркало. Она подошла и взглянула на свое отражение. Бледное, как простыня, лицо, глаза на нем — как огромные темные плошки… Хороша, ничего не скажешь!

«Нечего там разглядывать! — строго сказала она себе. — Пей воду и отправляйся искать миссис Беркли». И для убедительности приказа сдвинула брови.

Взяв с подзеркальной полочки стакан, она отвернула кран и, дав первой воде стечь — так учила мать, — наполнила посудину до краев.

Вода была ледяная. Ксения, стуча зубами о стеклянный край, залпом осушила стакан и почувствовала, что разум ее укрепился от влившегося в тело холода, в голове наступила полная ясность.

Так. Искать, искать миссис Беркли!

Она вымыла руки, они мгновенно стали такими же ледяными, как вода в кране, и приложила их ко лбу. Постояв так минуту-другую, она, не забыв прихватить шляпку, вернулась в зал ожидания. Но он уже не был пуст. На скамье спиной к ней кто-то сидел. Ксения пригляделась. Женщина! Молодая.

Она подошла к скамье. Услышав ее шаги, женщина обернулась.

На долю мгновения Ксении показалось, что она все еще смотрит на свое отражение в зеркале. Или ей только кажется, что она пришла в себя, а на самом деле она еще в глубоком обмороке и ничего не соображает.

Но тут женщина заговорила:

— Святые угодники! Кто вы такая?

Ксения стояла, молча теребя в руках шляпку.

Разглядывая незнакомку, она видела в ней себя: та же белая кожа, те же глаза — зеленые, в темных ресницах… Только лицо не изможденное и обескровленное, а полное жизни, в глазах блеск, на щеках нежный румянец.

— Как вас зовут? — властно спросило ее сияющее отражение.

— К-ксения… Сандон… — очнулась она.

— О-о-о… Я должна была догадаться!

— То есть?

— Ты же моя кузина! Мы родственницы! Я всегда знала, что у меня есть двоюродная сестра, но я не думала, что мы настолько похожи, хотя наши матери и близнецы.

«Нет, это все еще бред, — подумала Ксения. — Или над ней кто-то решил вот так подшутить. Нашел время! Где миссис Беркли? Надо искать, искать миссис Беркли!» — как за спасительную соломинку, которая не даст ей лишиться рассудка, приказывала себе Ксения и не могла отвести взгляда от незнакомки, которая говорит ей такие удивительные вещи.

— Что ты молчишь? Как твое имя? — настойчиво твердила ее полная копия. И тут на Ксению снизошло просветление. Никто над ней не смеется, и это не бред.

— Так ты что — дочь… дочь тети… моей тети… Доротины?

— Святые Небеса! Разумеется! Я Джоанна — точнее, Джоанна Ксения.

— Тоже Ксения?

— Да, Ксения. Насколько мне это известно, наши матери договорились, что, если у какой-то из них родится дочь, она будет названа Ксенией — так звали их любимую куклу.

Ксения засмеялась. Но мышцы лица слушались плохо, и смех прозвучал надтреснуто, суховато.

— Моя мама говорила мне о своей сестре. Но я никогда не думала, что на свете есть кто-то настолько похожий на меня. Мы же все-таки не близнецы!

— Да, но я копия моей мамы, — сказала Джоанна.

— И я моей, — эхом отозвалась Ксения.

— И потому нас не отличить одну от другой.

Ксения слегка покачнулась.

— Ты ранена? — обеспокоилась Джоанна. Быстро встав со своего места, она обошла скамью и потянула Ксению за руку, чтобы та села с ней рядом.

— Нет. Я просто… я… потеряла сознание… на какое-то время… и меня принесли сюда.

Джоанна издала короткий смешок, тряхнув волосами. Пряди сверкнули огнем.

— Несомненно, они были уверены, что несут меня!

— Несут тебя? Куда и зачем? — недоуменно спросила Ксения.

— Видишь ли, это особый вокзал лорда Синк Порт — по крайней мере, мне так говорили, и, похоже, это его личная комната отдыха. Для пассажиров отведены другие помещения.

— О… теперь мне понятно, почему здесь так пусто, — Ксения изобразила вежливую улыбку и обвела взглядом комнату. — Теперь я вспомнила, один из двоих, что несли меня, сказал что-то вроде: «Ну, вот и гора с плеч! Быстро же мы ее нашли».

— Значит, они точно приняли тебя за меня! — весело объявила Джоанна. — Ну-ка, ну-ка, расскажи мне все, что ты знаешь! Только давай пересядем и устроимся там, где помягче! — Она помогла Ксении пересесть в кресло, откинуться поудобнее, сама села подле и пустилась в расспросы: — Так куда же ты едешь? Почему была в этом поезде? Ты одна путешествуешь? Где твои близкие?

Ксения начала отвечать по порядку.

— Я знаю очень и очень немного. Вагон тряхнуло, потом этот взрыв… Потом меня куда-то несут… А еду… то есть мы с миссис Беркли едем во Францию. Я ее компаньонка. У меня никого нет. Мои мать и отец… они умерли… грипп… в прошлом году.

— Ох… прости… прости! — порывисто придвинулась к ней Джоанна. — Горе-то какое!

— Нам было так хорошо втроем… — грустно пробормотала вслух Ксения фразу, которая постоянно крутилась у нее в голове все эти долгие, долгие месяцы, пока миссис Беркли внушала ей, какая она счастливица, что живет в Беркли Тауэр и ее опекает она, миссис Беркли. — Мы были счастливы, пока я не осталась одна.

Кузина посмотрела на нее вопросительно, можно даже сказать — с подозрением.

— В самом деле?

— Что же тут удивительного? — не поняла Ксения, мысленно поразившись черствости сердца новоприобретенной родственницы. Но все же продолжила говорить: — Конечно! Когда живы родители — это совсем другая жизнь, чем когда ты осталась одна на всем белом свете. Чувствовать себя сиротой — я никому не пожелаю такого.

— Да, да. Да, ты права! Да-да! Но я вот что хочу сказать! Ой, прости меня! Представляю, что ты обо мне подумала! Я перескакиваю с одного на другое! Но ты — ты мне скажи, мне это так важно знать! Твоя мама — она в самом деле нашла свое счастье, когда сбежала с твоим отцом? Я так часто об этом думала! И, я знаю, моя мама — тоже, только она мне об этом впрямую не говорила. Но мне сейчас особенно необходимо это знать.

— Мои мама и папа были очень счастливы вместе, — кивнула Ксения. — Мама часто мне говорила, она ничуть не жалеет, что променяла роскошный дворец на бедный домишко и жизнь с папой, человеком совсем не только не знатным, но и неблагородного происхождения. Она говорила: мы счастливы там, где мы есть, счастье — оно в нас самих.

— Твоя мать — исключительная женщина. Не то, что я… — сияющая Джоанна вдруг сникла. — Я на такое бы не решилась. Для этого нужен очень сильный характер. И воля. Я не такая.

— Знаешь… Будь ты влюблена…

— Да я как раз влюблена! — со стоном вздохнула Джоанна. — В том-то и дело! Но как я могу пожертвовать привычной жизнью? Всем, к чему я привыкла! Пожертвовать — хоть бы и даже ради Роберта?

Ксения остановила на ней удивленный взгляд.

— Ты влюблена в англичанина?

— Да, прямо как твоя мать!

— И ты тоже собираешься сбежать вместе с ним?

— Я бы хотела, но мне не хватает смелости.

— Тебе не хватает силы любви.

— Тебе легко говорить, но я должна выйти замуж за лютенийского короля Иствана, и если я не сделаю этого, это всех разозлит и настроит против меня! Не только моих родителей, но и его.

— Но моя мама была точно в таких обстоятельствах! — с горячностью воскликнула Ксения, молитвенно сложив перед собой ладони. — Она должна была выйти замуж за эрцгерцога Фри…

Ксения прикусила язык. Ох, эрцгерцог же стал мужем маминой сестры, Доротины! Значит — он отец Джоанны!

— Ты хочешь сказать, твоя мама должна была выйти замуж за моего папу? — Джоанна нетерпеливо поерзала в кресле, ожидая ответа. Ксения смущенно молчала, хрустя пальцами. Джоанна откинула голову и расхохоталась — в глазах ее, густо опушенных ресницами, вспыхнули зеленые огоньки.

— О, вот теперь я все понимаю! Так вот что от меня скрывали! Знаешь, вот мы тут с тобой разговариваем, а я думаю: почему мне с тобой так легко и свободно говорить на такие темы?! В нашей семье они были запретными! Но наше с тобой родство… Это оно так действует! И, знаешь ли, я скажу тебе: отца моего привела в ярость мысль, что ему предпочли какого-то простолюдина, да в придачу к тому — англичанина!

— Но он ведь женился на твоей матери! — быстро вставила Ксения реплику во спасение.

— Думаю, его это мало утешило. Несмотря на то, что одна сестра была ничем не хуже другой. Вряд ли он смог бы заметить подмену, даже если бы и не случилось скандала. Но все равно! Получается, им пренебрегли! Какому мужчине — да и женщине тоже — это приятно? — Джоанна вздохнула. — Но меня не удивляет теперь, что имя твоей мамы — табу в нашем семействе. Я могу о ней говорить только с моей мамой и только с глазу на глаз.

— А моя мама так и не узнала о том, что у нее есть племянница, так похожая на меня, — печально сказала Ксения. — Она мечтала узнать, есть ли дети у тети Доротины — но как раздобыть эти сведения? В газетах почти не писали о Словии и королевской семье.

— А в наших газетах ничего не пишут об Англии! — Джоанна задорно хихикнула. — Делают из нас патриотов! Но при этом мы все должны чествовать вашу королеву. А она заставляет всех трепетать!

— Ты ее видела? — меланхолично спросила Ксения. Не то чтобы это было ей любопытно, она спросила из пущей любезности, для поддержания разговора. В душе у нее царило смятение, она никак не могла поверить, что все это правда, а не сон или бред.

— Я остановилась на две ночи в Виндзорском замке — и это была одна из причин, почему я приехала в Англию: Роберт, лорд Граттон, был здесь. И было так чудно урвать у жизни пару мгновений для нас двоих!

Час от часу не легче! Прятаться с любимым в Виндзорском замке! Ксения уже приготовилась удивиться вслух, но лицо Джоанны на миг озарилось счастьем. А дальше она уныло сказала:

— Только все это лишено смысла. За мной тут же послали — и мне теперь велено немедленно возвращаться в Лютению. Что за причина такая? Так срочно… Но не повиноваться я не могу.

В ее голосе звенело отчаяние. Но тут…